Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 62 страниц)

Глава 6
Микроскопическое злорадство

Если бы меня спросили пару‑тройку месяцев назад о том, что такое ад, то я бы ответил так – это остаться в замкнутом помещении с двумя цвергами! И никак иначе. Нет, серьезно. Именно так.

Что такое цверг внешне? Человекоподобное существо, напоминающее девочку‑подростка с детским лицом, большущими наивными глазами и солнечной улыбкой. Если такую девочку раздеть (а это чрезвычайно легко), то можно убедиться, что её тело будет совсем не тем, что ты ожидал увидеть. Нормальные формы взрослой женщины, находящейся на пике расцвета. Крутые бедра, плоский живот, соразмерная упругая грудь. Буквально идеал с милейшей мордашкой, которую только можно представить. Ну, для нормального человека, но нам это и надо, представить.

Так вот, этот нормальный человек, рассматривая голого цверга, совершает большую, очень большую ошибку!

Цверги – это демоны! Под нежной кожей их головенок, под тонкими косточками черепа, скрывается могучий ум, работающий двадцать четыре часа в сутки. Коварный, изощренный, опытный, умеющий просчитывать и анализировать даже то, о чем ты еще не догадываешься. Они непревзойденные ученые, техники, аналитики и прогносты, имеющие почти эйдетическую память, но в противовес этому нереальному богатству – абсолютно каждая из них совершенно сумасшедшая нимфоманка! Секс является единственным способом для них расслабить вечно работающие извилины, поэтому эти психованные коротышки являются натуральной биологической угрозой для любого живого существа, имеющего язык, пальцы и член!

Если вы еще не поняли, то поясню иначе. Цверг – это помесь Шерлока Холмса, суперкомпьютера и суккуба, которая, при виде вас, пускает все свои ресурсы на то, чтобы вас завести и оттрахать! Маленькая безумная сволочуга считывает буквально всё, от частоты дыхания и пульса до микродвижений глаз и рефлекторных подёргиваний ваших пальцев, вся её интеллектуальная мощща направлена на максимизацию полового сношения и на стимуляцию вашего организма для реализации её пошлых планов. При этом она почти не устает, теряет мало жидкости, не имеет совершенно никаких тормозов и комплексов, её тело растягивается в весьма серьезных пределах (внутри тоже), а оргазмы способно получать просто бесконечно!

Теперь вы лучше понимаете, да? Но, думаю, еще не совсем. Тут еще надо умножить на два. На двух совершенно отмороженных, безумных и категорически проклятых всеми баб, которые меня вычислили в огромном многомиллионном Перекрестке! Предугадали лишь по косвенным признакам!

– Ой, да хватит тебе. Чего там гадать было? Великая Трасса прямая, ты в одном конце, значит, пойдешь в другой. Перекресток посередине, он скучный и пыльный. Мы посмотрели – центр города не горит, а значит тебя надо ловить в самом опасной дыре восточного округа, где собираются те, кто мог бы подкинуть тебя дальше!

– Угу… – пробурчал я, валяясь на койке, – И поэтому вы, две дуры, решили, а почему бы вам не попутешествовать по миру, в котором вы считаетесь одним из самых ценных трофеев, да?

– Ой да брось ты, – лениво фыркает сидящая за рулем блондинка, ведущая краденный у ниндзь транспорт на удивительно большой скорости, – Забыл, сколько нам лет? Мы в плену не один десяток раз были!

– И каждый раз одно и тоже, – кивает ей притулившаяся возле меня брюнетка, копающаяся в планшете, – Трахают на совесть, но задачи ставят скучные. А потом и трахать ленятся. Вот мы и удираем. Это обычно проще простого… ладно, смотри вот сюда, Криндж.

– Падажжи, – отодвигаю я от лица планшет, – Сначала расскажите, как с ниндзями пересеклись!

– Да они просто прицепились сенсором к частоте голограмм на наших поясах! Сели на хвост, пока мы по городу рассекали, ну и получили гранату с ядовитым дымом в вентиляцию. А их дура с бомбой прямо сидела в баре, когда мы зашли. Один дротик в печень – и она отрубилась! Смотри сюда, кому сказала!

– Ну что там у тебя? – обреченно вздохнул интенсивно затрахиваемый уже вторые сутки подряд я. Смотреть не хотелось. Было страшно. У меня уже был полный отказ половых функций организма, сморщена кожа на всех пальцах и опухший язык, поэтому к любой инициативе цвергов я относился с большой тревогой.

На экране, удерживаемом ручкой брюнетки, был видеоролик, изображающий меня и Мурхухна Виверикса, стоящих на заднем сиденье бешено мчащегося кабриолета. Мы с кабан‑кабанычем отстреливались от преследующих нас дронов из больших страшных пушек, выглядя при этом необычайно круто и мужественно… даже если учесть то, что на мне в тот момент была только белая сутенерская шуба нараспашку, потрепанные туфли и галстук‑бабочка! Ах да, и парик с длинными рыжими волосами, красиво закрывающими большую часть моего мужественного морда!

– Хорош! – с нескрываемым удовольствием одобрил я себя.

– Угу, – сардонически буркнула категорически неодетая брюнетка, пихая меня в бок локтем, – Только дело не в твоем болтающемся достоинстве, а в ранах. Повреждениях. Твой друг‑полицейский нахватал четырнадцать поверхностных ранений в голову, а ты – сто шестьдесят восемь. Да, это были осколки, пятимиллиметровые пули, немного дроби, но, Криндж! Любой ашур на твоем месте бы сдох! Твои надбровные дуги и скулы защитили глаза и шейные артерии, но если кто‑то проведет эвристический анализ вооружения, которое по тебе стреляло, то выяснит…

…что некоторые пукалки на дронах обладали повышенной пробивной силой. Чересчур высокой для мышечной брони здоровяков‑ашуров.

– Меня и так весь мир с собаками ищет! – махнул рукой я, случайно шлепая Морри по ляжке и замирая от недоброго предчувствия.

Прекрасная, но категорически неодетая, брюнетка, обернувшись, прищурилась на меня как китаец на цыгана.

– Если поймут, что ты чересчур живучий, то искать будут куда круче! – пообещала она мрачную вещь, – Поэтому нам нужно дообследовать тебя, пока ты живой и свободный. Понять, что ты такое.

– А надо ли это мне? – прищурился в ответ я, – Вы меня за два дня так засношали, что я почти готов выпрыгнуть с тачки на полном ходу. Имейте в виду, я так уже от одной бабы ушел!

– Серьезный вопрос, – задумчиво кивнула в ответ цверг, прикусывая нижнюю губку, и игнорируя оправдывающийся вопль блондинки «мы соскучились!», – Необычный. Мы тебе не нужны, но ты нужен нам. У меня такого еще не было.

Что хорошего в этих безумных бабах – они очень хорошо соображают.

– На кой я вам вообще сдался? – вопрос выскочил у меня изо рта раньше, чем я сумел осмыслить свой интерес.

– Потому что ты другой! – гаркнула из‑за руля Бинго, неистово бибикая какому‑то тормозу, решившему её подрезать, – Твоя генная структура чрезвычайно сложна и, при этом, абсолютно стабильна! Стабильнее, чем у рейлов! При этом, мы еще игрались с твоими сперматозоидами, выяснив, что они, несмотря на свою очень большую активность, не воспринимают ни один существующий устойчивый геном за площадку для размножения! Знаешь, почему⁈

– Потому что ты, здоровила, не модифицирован УКВИГ‑ом, вот почему, – шлепнула меня ладошкой по сиське Морриган, заползая сверху как очень красивая пиявка, – Ты не ашур, не цверг, не кто‑либо еще известный, но, при этом, совершенно точно, представитель отдельного, стабильного, абсолютно родственного человеку вида. Только намного сложнее.

– И чо? – поймав черноволосую засранку за голову, я подтащил её ближе к своему лицу, лишая возможность шерудить руками там, где всё уже устало и спало мертвым сном.

– Во‑первых, мы такого никогда не видели, – не смутилась пойманная на горячем женщина, которая как‑то раз подорвала меня миной, – А, во‑вторых, нам очень интересна технология генетической суперстабильности! Она, по сути, антипод Универсального Комбинаторного Вируса Изменения Гена! Или… или нет, скорее его более продвинутый вариант! УКВИГ сохраняет платформу, даже самых деформированных мьютов, они остаются жизнеспособными, а не гибнут тысячами. В основе вируса лежит тот же суперстабильный механизм, но в зачаточном, фундаментальном, состоянии! А у тебя, вместо подвижности…

– Прекрати щупать ногами мою неподвижность.

– Да! Моя очередь, стерва!

– Выпрыгну же… лучше давайте думать, чем заинтересовать такого умного, красивого и суперстабильного меня. Секс не предлагать! Я уже зае… устал, короче.

Вообще, спрашивал я для того, чтобы немного помылить обеим чертовкам мозги, без надежды, что они что‑либо предложат. Нормальный человек выкинул бы обеих из машины и дальше поехал бы сам, ну или хотя бы выкинулся самостоятельно, потому что злые китайские мутанты по сравнению с этими сосудами похоти и греха – херня на постном масле, вот прямо точно уверен. Я бы даже на Микаэллу Психованную согласился бы, благо той можно было бы рот завязать, а вот сладить с цвергами – ну нет, ребята. Я, конечно, крут как пуп земли, но они умнее таксиста, который возит для души, и защищал докторские, пока не начал свой бизнес! Единственное, что на их стороне, так это то, что обе малявки, как и Фредди, благослови бог его лысину, – ни разу меня не подводили под монастырь.

Уши мне порвал тонкий, пронзительный и нервный визг, с которым Морриган уселась мне на шею, хватая руками нос.

– БИНГО!!! ОН ЧТО ЗНАЕТ, БИНГО!!! ОН ЧТО‑ТО УЖЕ ВЫЯСНИЛ!!!

Внимание, вопрос залу! Вскочила ли долбанная блондинка из‑за руля, чтобы с воплем кинуться к нам?

Да.

Вскочил ли я, имеющий брюнетку на груди, чтобы перехватить руль?

Да!

Встретились ли со смачным шлепком блондинка с брюнеткой, имея разнонаправленные векторы движения своих бессовестных тел? Влепились ли обе негодяйки в лобовое стекло? Были ли оглушены моим звонким заливистым матом дополнительно? Укатились ли неопрятной кучей прямо ко мне на колени, когда я, вцепившись в руль, выравнивал многотонную машину, чуть не улетевшую на обочину?

О да.

Ну и финальный вопрос битвы экстрасенсов! Остановившись, привяжу ли я двух засранок к держаку лампы в кабине так, чтобы они, болтаясь туда‑сюда с заткнутыми кляпами ртами, стукались друг об друга следующие четыре часа, пока я буду ехать в тишине и спокойствии, выпуская пар?

– Пропустил бы веревки чуть иначе, мы бы даже удовольствие бы получили… – вот что я услышал, решив освободить негодяек, пока они не забрызгали мне всю кабину.

– Удовольствия и так слишком много в вашей жизни! – отрезал я, начиная притормаживать, – Давайте уже решать, как будем жить. Или разбегаемся!

Как я и надеялся, провисели малявки не просто так. Что белая, что черная, даже не сговариваясь, сразу выдали мне своё предложение. Меня ищут, их ищут, а вот одинокого отца с двумя дочками никто не ищет. Машину довести до ума, чтобы она напоминала не казарму, а дом на колесах, проблем не составит, в узде они держать себя будут, в проблемных случаях я могу «стать» немым, а за переговоры возьмутся цверги. Кроме того, такой способ выживания позволит им не включать свои голографические пояса, у которых уже две трети ресурса выработалось.

А зачем это надо конкретно мне…?

– Тебе не нужен наш ум, Криндж, – серьезно качнула головой блондинка, в кои‑то веки не похожая сама на себя, – Тебе не нужны наши услуги. Ты самодостаточный придурок. Однако, тебе нужны друзья. Нормальные, преданные. Которые не продадут, не убегут и не отвернутся. Мы с Морри можем быть такими друзьями… просто потому, что никому другому не доверимся, понимаешь? Нас всегда продавали и предавали. Даже Артемида легко слилась с собственных обязательств, мигом поставив свою шайку выше вообще всего. Так‑то она правильно сделала, к ней вопросов нет, но нам с Морри какое дело?

– Артемида обещала нам защиту, лабораторию и тебя, – не согласилась с ней черненькая, издеваясь над упаковкой какого‑то армейского рациона, которым питались ниндзи, – Хорошая сделка на тот момент, но, если мы должны выстроить новую лабораторию – то от неё уже плохо пахнет.

Эти откровения уже были совсем другим коленкором. Я помнил, что цверги обещали мне с самого начала – свою поддержку. Несмотря на то, что я не воспользовался их услугами, всеми данными, полученными от изучения моего организма, они делились честно. Да, они хитрые и подлые оторвы, которым нужно было только моё тело и анализы, однако, я и сам был не подарком.

– То есть, союз… – задумчиво промычал я, – Вы предоставляете грубую, примитивную, варварскую мощь своего интеллекта в обмен на мою изящные высокоорганизованные силу, живучесть и обаяние…

– Какой охреневший мужик! – восхитилась Бинго, зубасто улыбаясь и упирая руки в бока, – Но да, где‑то так. Мы помогаем тебе, ты помогаешь нам. Не сейчас, так потом. Например, если умудришься состариться, то мы тебе бесплатно вырежем весь геморрой и подкрасим сединки…

– Не‑а, не надо, – задумчиво отмахнулся, тут же признавшись, – Я вечный. Как вы. Только старше.

Ну а что тут думать? Это лишь со стороны похоже, что мы разговариваем на ходу, мирно и дружески. Рука у меня на малявок не поднимется, это факт. Оставить их в живых означает получить двух преследовательниц, которые меня рано или поздно вычислят, вырубят, отпилят руки и ноги, а затем будут тыкать в жопу зондами и трахать. Годами и десятилетиями. Это нам не надо.

– Вечный…? – обе девушки вылупились на меня, не моргая, – В смысле⁈

– Вы объяснили, на кой я вам нужен, теперь объясняю я, – украв из рациона у Морри печеньку, я захрустел ей, нагнетая атмосферу, – Я, девчонки, даос. Мы едем не в Порт Еретиков, а к Пиратским островам, искать других даосов. Хочу научиться даосить, нужен учитель…

Вот тут начался полный кишмиш. Было даже удивительно, как два существа, каждое весом килограммов по тридцать пять, могут произвести столько шума, воплей, криков, визгов, попыток поймать друг дружку за плечи и потрясти, состроить дикие глаза, упасть на пол и начать кататься по нему, а затем еще и сплясать вдвоем нечто на редкость нелепое и уродливое.

Ухмыльнувшись, я надавил на педаль газа. Сделаю‑ка еще одну ставку на друзей…

Может быть, последнюю.

Интерлюдия

Гималаи. Скудная гористая местность, терзаемая постоянной сейсмической активностью. Человечество заселило в своё время даже их, но была ли это нормальная жизнь, с городами, инфраструктурой, цивилизацией? Нет. Племена и народы пусть и не влачили скудное существование в этом суровом краю, но ничем похвастаться не могли, кроме возможности сохранять и умножать свою культуру. Что, впрочем, сложно не было. Кому бы понадобилось их завоевывать?

Всё изменилось в тот момент, когда Португалия, в обмен на определенные преференции, открыла миру утащенную с корабля‑матки пришельцев технологию вибрационного демпфера, устройства, издающего колебания определенной частоты, способные ослаблять напряжение, возникающее на стыках тектонических плит. Техника, пригодная для терраформинга других планет, оказалась полезной и Земле. Она успокоила Гималаи, «разжижив» стык тектоники по всей его глубинной длине.

И тогда… тогда горы открылись цивилизации. Тысячи интересантов, кто открыто, кто втайне, вгрызлись в мякоть горных вершин, создавая бункеры, анклавы, подгорные города, лаборатории и тестовые зоны. Извечные горы превращались в лабиринты, могильники, склады и хранилища человечества на случай судного дня. Здесь погружались в глубокий холодный сон десятки тысяч человек, здесь отрывались ракетные шахты, здесь…

…всё было забыто, когда вернулись корпорации и разразилась война, стирающая последние центры человеческой цивилизации. Тогда Гималаями никто не интересовался, тем более, не интересовался тем, что идёт под ними. Кому могут понадобиться несколько бункеров?

Их же здесь были тысячи . Далеко не все из них спали, многие вели активную жизнь. Некоторые столь активную, что стали захватывать соседей. Объединять. Укрепляться.

К две тысячи пятьдесят восьмому году под Гималайским хребтом уже была целая страна, скрытая от всех и вся. Обладающая пусть и скудными ресурсами, но множеством объединенных продвинутых технологий. Выращивающая пищу, добывающая материалы, печатающая на молекулярных принтерах все необходимые вещи. Имеющая планы и воплощающая их в жизнь.

Величайшим достижением тайной страны стала операция, позволившая протянуть тайный канал к орбите. Снабженный целым рядом особых протоколов, этот канал «влез» в каждую сеть строящегося в вакууме города, пронизал её, позволил ей управлять. Немного, всего лишь так, чтобы мощнейшие сканеры повелителей небес не находили гималайцев. Не тревожили их. Не мешали.

Однако, всё течет, всё меняется. Человечество и война всегда одинаковы, всегда связаны воедино. Паранойя, недоверие, борьба за власть и влияние были для гималайцев также привычны, как и для любых других представителей вида homosapiens…

Так родилась она.

Корона Гималаев.

Имплант‑ключ, позволяющий подключение к неисчерпаемым ресурсам орбитальных компьютеров. Вычислительная мощь невероятной силы, подчиняющаяся только правителю подгорного царства.

– Вот о чем ты не знал, брат… – процедил Хендрокс‑Завоеватель, вертя в руках пустой футляр, только что принесенный Барвином, его вернейшим последователем, – Вот почему все твои слова о том, что мы достигли всего – пустышка. Понимаешь?

– Объясни лучше! – потребовал у него огромный бородатый воин в силовой броне, только что прибывший в столицу после долгой погони, окончившейся у обглоданного скелета старика‑предателя, укравшего нечто важное, – Помни наш уговор! Ты мозги, а я руки!

Хендрокс‑Завоеватель не смотрелся рядом с Барвином абсолютно. Худой, сутулый, сгорбленный, с вечно красными глазами и мешками под ними, гений клана Туараг, по слову которого этот клан был отравлен, выглядел полумертвым или, по крайней мере, смертельно больным. Барвина же иногда путали с примитивом, так много здоровья и силы было в названном брате одного из самых опасных людей Гималаев. Этот богатырь мог бы, наверное, одним ударом оторвать голову тому, перед кем склонился каждый под горным хребтом, однако…

…он, скорее, отгрыз бы себе руку.

– Без Короны Гималаи уязвимы, брат… – проскрипел Хендрокс, продолжая рассматривать пенал, в котором должен был храниться заветный имплант, – Слепы. Глухи. Если же её вставил себе чужак, то… обречены. Наши усилия, наши жертвы, ничто не будет стоить и терракоина, если ты не вернешь Корону Гималаев. Без неё я буду править, не зная ни о чем, что происходит наверху. Ничем не смогу управлять. Ничто не сумею предсказать. Мы шли сюда в первую очередь за ней, Барвин. Ты должен найти её. Любой ценой.

– Найти… – брови громилы озадаченно сошлись, пока он сжимал большой и указательный палец так, что между ними осталось лишь крошечное пространство, – … вот такую вот штучку? В мире? Ты серьезно, брат…?

Хендрикс тяжело вздохнул, а затем надсадно закашлялся. Его названный брат терпеливо ждал конца приступа, пока худой сутулый человек, одетый в комбинезон, увешанный аппаратами для поддержания жизни, придёт в себя.

– Нет, Бравин. Футляр пуст, а значит – Корона надета. Кто бы её не похитил, он имел на себе необходимый слот, вставив её сразу же, как получил. Иди с гвардией в Перекресток. Ищи того, кто пришёл в город пешком с Запада. Ищи того, у кого есть в черепе слот для имплантов. А еще… найди Малай Куна и допроси. Выпытай из бывшего принца всё, что тот может знать. У тебя есть для этого люди. Потом убей его.

Здоровяк молчал долго, минут пять. Завоеватель, сев на стул, глубоко дышал, терпеливо ожидая. Бравин не был умным человеком, он был великим воином, способным в одиночку прорваться через коридор, залитый плазменным и лазерным огнем. Его семья, связанная с великаном нейролинками – была совершенно другим делом. Тактика, стратегия, психология. Нужные мысли появлялись в голове у его названного брата… в готовом виде. Сейчас семья держала совет, попутно объясняя Бравину смысл приказа нового повелителя Гималаев.

– Я понял, – коротко рыкнул воин, – Что могу использовать?

– Всё, друг мой. Абсолютно всё. Без оглядки, – был дан ему ответ человека, совсем не выглядящего как завоеватель, – Мы сможем восстановить что угодно… кроме Короны Гималаев. Если ты не найдешь имплант – эта страна падёт. Может быть, через час, может, через десять лет, но это будет неизбежно.

Их найдут, ими заинтересуются, на них покажут.

И тогда на поверхности планеты вспыхнет одно из величайших шоу за всю её историю. Гималайцы будут сражаться до последнего, охраняя хрупкую и сложную систему их мира, выстраивавшуюся чуть ли не триста лет. Горы покроются кровью.

Это будет именно тем, чего всегда так сильно жаждут наверху.

Корона должна оказаться у Хендрокса.

– Убей Малай Куна. Обязательно. Но сначала присмотрись. Может быть, принц тоже вышел на охоту за похитителем. Если мы будем знать, что задумал этот человек, мы сможем предугадать его действия и без Короны…

– Бравин понял. Я ухожу, брат.

– Удачной охоты…