Текст книги "Криндж. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 62 страниц)

Глава 17
Счастье даром

– Я бы на твоем месте закупался и валил, прямо сейчас. У наших хозяев в верхах какие‑то очень важные гости, там все заняты поголовно, иначе бы на тебя вышли после третьей арены подряд. А после меня… после меня тебя не отпустят, Галактион. Несмотря на тот трюк, что ты применил.

– Вот было чувство, что ты отличный мужик, – задумчиво поведал я помятому, но вполне здоровому, ашуру, с которым пил пиво в ближайшем к арене кабаке, – Спасибо, Утомил, от души. Вот, по‑братски, возьми эти черепушки. На починку брони там или еще куда. Они мне уже не пригодятся. Пойду я.

– Иди, Галактион… – поморщившись, сидящий гвардеец потёр себе ребра, – Тебе тоже… спасибо. Главное, не возвращайся.

«За то, что не убил, хотя мог». Уж это вояка понял сразу, как и про мою аномальную силу. Понял, но собирался молчать из благодарности, думаю, что недолго, но этого мне точно хватит. Махнув ему рукой на прощание, я вышел из питейного заведения, отправившись в торговый район Дворца Свободы.

В прекрасно освещенный электричеством, заполненный летающими рекламными дронами, живой, современный, наполненный движением район, где совершенно свободно продавались совершенно свободные жители других районов!

Единственное, что тут было необыкновенным – высота современных домов, не выше второго этажа. Видимо для того, чтобы не смущать собой остальные районы, выглядывая электрическим светом из‑за стен. Прекрасно асфальтированные улицы, по которым передвигались многочисленные гости города, были вымыты едва ли не до скрипа, дорожное движение прекрасно регулировалось, а в воздухе стоял приятный свежий запах. Разница между засранными улицами прошлых хлевов била наотмашь и нагло смеялась в лицо, показывая изнанку этого шоу. Здесь было… как в Риме, только без нависающих небоскребов и с небом над головой.

– «Ты рисковал жизнью, чтобы попасть сюда», – кажется, перенервничавшая Вириенна была на меня обижена, – «Ради какой‑то еды. Думаешь, я не смогла бы питаться тем же, что и ты? Мы бы и выдру ту съели…»

– Я не очень‑то и рисковал, всё было под контролем! – отбрехался я, не желая говорить даже этой милой девушке о том, что план «Б», основанный на понимании, что каждый ашур имеет в глубине души мою же личность. Зачем? Во многая знаниях многие печали, а малышка у меня и так грустненькая. Ну, когда с ней не играют в пони. Тогда да, тогда ржёт как лошадь!

– «Покупай еды и беги на пристань, я уже подвожу лодку!»

– Сначала мы купим информацию.

На меня, такого блондинистого и мышцатого, с потемневшей на месте ран кожей (это просто натуральная вылезла), косились, но куда меньше, чем раньше. Здесь обычных людей на улицах почти не было. Почти все, кто встречался мне на пути, носили броню и были вооружены до зубов, причем отнюдь не в уже привычные вещи «что нашел, то и ношу». О нет, гости города щеголяли фабричными цельными доспехами и формами, да и оружие у них было, по крайней мере, лазерное. Впрочем, все чувствовали себя спокойно и уверенно – в этом месте конфликтовать было не с кем. Оно было создано кормить конфликты, а не порождать их.

«Стандартный» солдат здесь стоил десять тысяч терракоинов. За эти деньги ты приобретал у города контракт на одного среднего бойца, обстрелянного и опытного, обязуясь его кормить, лечить, ухаживать и очень в меру чесать. Поставлялся он с голым задом. Такое, соответственно, никому никуда не стучалось, поэтому начинались накруточки. Подбор снаряжения – раз, сканирование – два, короткое гипнообучение выбранной экипировке – три… цена легко и беззаботно вырастала кратно. Конечно, от всего этого можно было отказаться, набрав сто голых мужиков за миллион, но тут уже сами власти Дворца запрещали такой забор кадров, мотивируя это защитой интересов мужиков. То есть, крупный голый опт продавали только тем организациям, которые могли гарантировать заключающим с ними контракт хорошее будущее.

В основном, как я это быстро понял, тут велись дела и так, и эдак. Сюда прилетали варлорды со всех концов Земли за мелким оптом, на месте вооружая бойцов именно в этом торговом квартале, полном самых разных торгашей и представителей, а крупные просто подгоняли летало побольше, паковали сотню‑две, а затем увозили в светлое будущее.

…иронично, но натурально светлое, после всего, что довелось пережить этим «свободным» людям. Впрочем, это не изменяло факта, что реально крутых бойцов в мощной броне, таких как Утомил, тут продавали за миллионы. Плати бабки, обсуждай контракт, получай ходячего танка, у которого нет никаких привязанностей. Гарантируй вооруженному до зубов убийце будущее, и он станет твоим неподкупным бойцом!

Да уж, и кто думал, что безумие не может быть цивилизованным?

Первым делом я ввалился в подвернувшуюся лавку, над которой ярким неоном горела вывеска «Информационные услуги». Сидящий внутри мьют с абсолютно непробиваемым лицом выслушал мои намеки о «друзьях, которые хотят обосноваться в никому не нужной, вредной местности», тут же огласил ценник за актуальную информацию по всем известным даосам, населяющим бывшую Океанию, как по существам, опасным для моих «друзей». С полными геоданными, плюс‑минус тапок. Встало мне это в три сотни монет. Почесав голову под вновь надетым обручем, я еще за десятку приобрел карту района, прикинул хрен к носу, а затем радостно почапал к ближайшей к океану лавке, торгующей военными рационами.

– «Может, твоя сила даоса влияет на причинно‑следственные связи…?», – тем временем задумалась отошедшая от эмоций цверг, – «Ты должен был уже три раза гарантированно умереть!»

– Мы потом переспим с этой мыслью, лучше поберегись… – пробурчал я, покупая в уличном автомате яркую банку газировки, – Не хватало еще, чтобы тебя поймали.

– «Мы на краю света, Криндж. Здесь нет  мореплавания», – откликнулась цверг, – «В гавани только рыбацкие лодки, местные грузовые лоханки и крабы на дне, обгладывающие пару трупов. Я не обнаружила особого наблюдения за гаванью. Просто выйди на мостки»

Отлично, всё становится куда проще. Сомневаюсь, правда, что любая подводная лодка может так спокойно подвалить к крупному городу, но у нас тут цверги, они те еще выдумщики.

Я шел, удивляясь обилию народа на улицах. Ладно бы все эти типы, в изобилии шляющиеся и ездящие по улочкам, занимались делом, но нет. Вместо этого люди, мьюты, даже ашуры и лупоглазы, все они оживленно общались между собой, громко, с жестикуляциями. Не подслушивать я не мог и не хотел, так что вскоре шел со слегка отпавшей челюстью.

В городе у океана разговоров было только о горах. Об особенных таких, я там бывал недавно. Гималаями зовутся.

Мир узнал, что в Гималаях много людей чересчур хорошо живут слишком много лет.

Мир улыбнулся.

Мир принялся забивать патроны в магазины.

Здесь, во Дворце истинной Свободы, мир лихорадочно закупал себе солдат, обсуждал заказы, прикидывал экипировку, искал союзников. Мир хотел в Гималаи, срочно. Он сам себе выписал туристическую визу, а теперь вовсю готовился её обеспечивать достаточной огневой мощью, чтобы гостеприимные хозяева не сумели сказать «нет». На орбите открывали шампанское и готовили тонны попкорна, а мир точил ножи и выкапывал томагавки войны.

Здесь, прямо у меня на глазах и ушах, бывшие противники и конкуренты забывали свои распри, откладывали претензии и аннулировали долги, чтобы пожать как можно больше рук тех, кто смогут оказать помощь и поддержку в раскулачивании гималайцев. Каждый, кто не дурак, понимал, насколько трудным будет вести войну в горах и подземных коридорах, но каждый и хотел поучаствовать. Технологии, богатства, встречи с новыми людьми, всё это было для гостей Дворца Свободы очень желанным кушем!

Более того, отряд этих самых гималайцев, сбежавших из Порта Еретиков, сейчас здесь! Власти Дворца Свободы не сообщают подробностей, но там ведутся какие‑то очень серьезные переговоры!

– Жизнь – удивительно ироничная штука… – покачал я головой, заходя в нужный магазин под забавным названием «Здесь и сейчас», – Ты должен бежать быстрее, чем горит земля у тебя за спиной, но если ты не знаешь, куда бежать, то обречен подохнуть уставшим и в огне…

– Ты что, пожар устроить хочешь⁈ – на меня вылупился обычный, хоть и довольно еврейский на вид мужик, стоящий за прилавком.

– Это я не тебе, – отмахнулся я, – Давай мешок полевых рационов, только крепкий и большой. А! Валерьянка есть?

– Нету! В аптеке посмотри! Вон она там, следующая, за баней. Сколько рационов брать будешь, здоровяк?

– Триста килограмм давай заверни.

– Эх, ничего себе… Но тройная цена будет, слышишь! Новости видел⁈ Или уже на перепродажу берешь⁈ Не про…

– Давай тройную, давай быстро и давай молча, – буркнул я, выходя из магазина, – Не жужжи. И это. Сигарет пачку прибавь, только крепких.

Литр успокоительного состава в одной бутылке мне не продали, пришлось брать кучу пузырьков, внутренне содрогаясь от идей, чем Вириенна их попытается заполнить потом. Ушлый торгаш, по моему возвращению, сделал такую наценку на два огромных старых рюкзака, извлеченных непонятно откуда, что я чуть было действительно не сжег его магазин. Плюнув на пол и расплатившись (от последнего у продавца, явно ждавшего подлости, аж челюсть отвисла), я с трудом выпер оба рюкзака под свет звезд, взвалил их на плечи, а затем отправился дальше, расталкивая народ и заставляя некоторые автомобили нервно бибикать. Уж больно много места я теперь занимал.

Переть внушительную поклажу было неудобно, к тому же мешало совершенно ничем не обоснованное опасение. Интуиция просто вопила о том, что пройти несколько сотен метров до гавани (по прямой!) у меня так просто не выйдет. Что ведь потом? Стоит мне и жратве очутиться на борту лодки, как всё, мы с Вириенной исчезнем от всех. Поплывем по узнанным мной координатам, найдем даоса, я с ним перетру, а если останусь обучаться, то маленькая цверг запросто свалит к своим подружкам, а потом меня как‑нибудь заберут. То есть что? То есть все проблемы, которые тут варятся в мире, внезапно останутся конкретно позади, перестав припекать мне спину.

А когда такое было? Да никогда.

Поэтому я пёрся с трущими плечи лямками огромных рюкзаков, крепко сжимая свой боевой канделябр и держа свободную руку поблизости от кирпича‑пистолета. В любой момент я был готов услышать крик вроде «Это же Криндж! Это же Петрович! Это же Беглый муж!», чтобы потом все происходящее натурально стало еще одним адищем в моей далеко не райской жизни.

– «Только не выкини ничего, только не выкини», – бормотала мне в ухо цверг, – «Если всё пройдет хорошо, то я сделаю всё, что ты попросишь! Совсем всё! Вот совсем!»

– Драников хочу… – пробурчал я в ответ, с подозрением кося по сторонам. Всем вокруг, кроме немногочисленных машин, которым мешали проехать мои рюкзаки, было категорически насрать на полуголого блондина‑ашура, тащащего огромный багаж.

– «Не знаю, что это, но я это тебе сделаю! Только дойди! Только уплывем отсюда!»

Опачки. А вот это уже серьезно. Но тут нужно проявить здравомыслие, потому что картошку я еще не встречал, да и она может не быть той картошкой, которой была когда‑то давно. Нужен план «Б».

– Не получатся драники – будут чебуреки!

– «Я о таких извращениях даже не слышала!»

– Сама ты извращение!

Шел я максимально быстро, всё‑таки груз немаленький, да тут еще и нервы. Когда за спиной заголосила какая‑то то ли сирена, то ли гудок, я чуть было не поседел, сжав до скрипа канделябр, но пронесло, это, видимо, кто‑то кого‑то хотел обворовать. Нервы, еще совсем недавно бывшие как канаты, когда я смотрел в дуло лазерного карабина долбанного лупоглаза, теперь внезапно истончились до паутинок, трепеща на ласковом вечернем ветру.

И… ничего. Ярко освещенные улицы кончились, началась полутьма зданий с витающим между ними запахом тухлой рыбы и гнилых водорослей. Я топал вперед, лямки рюкзаков из синтетической ткани протестующе скрипели, впереди доносился успокаивающий шум моря, убаюкивающий мои взведенные нервы. Они бы еще сильнее убаюкались, если бы не Вириенна, продолжающая бубнить мантры мне в ухо, но и так было неплохо.

На кое‑как освещенной пристани было пустынно и прохладно. Пирсы, с которых днем грузили из лодок морепродукты на склады, еле виднелись, уходя в слегка волнующееся море. Я тоже, не сбавляя шага, уходил по этим мосткам вдаль, оставляя за спиной обитель свободы этого мира. Лживую, лицемерную, кровожадную, но удивительно честную в своей жестокости. Здесь лозунги не были обещаниями, а обычной издевкой сильного над слабым.

Близко к концу пирса на пришвартованной лодке сидел здоровенный мужик в очень мощной и тяжелой силовой броне, но без шлема, он задумчиво глядел в океан. На мое приближение не повел и ухом, несмотря на то что доски под моими ступнями вполне себе угрожающе трещали.

Пройдя мимо него до самого конца, я сбросил мешки с примотанным канделябром в воду, тут же получив бубнение в ухе, подтверждающее, что сейчас начнется захват и буксировка. Буркнув цвергу не торопиться, достал из кармана сигареты… и почувствовал себя дураком. Вздохнул, возвёл очи горе, вспомнил, что на подводной лодке курить нельзя… повесил голову и пошёл назад. Недалеко.

– Приятель, у тебя огоньку не найдется? – обратился я с надеждой к верзиле, пялящемуся на воду.

Тот, не сразу, но зашевелился, порылся на поясе, чем‑то звякнул, а потом перекинул едва поймавшему мне зажигалку. Я успел рассмотреть засевшего в лодке мужика. Человек, но здороооовый… половина косматой башки в железе кибернетическом, да и борода, дай бог каждому попу. Броня, причем, не простая, а летающая, с разной машинерией сзади, чтобы, значить, не зависеть от гужевых повозок и лыж. Мощный парень, битый жизнью. Такой вполне бы мог и Утомила ушатать, а может даже и меня, черт знает, какие там приводы под броней стоят.

Впрочем, интереса я у мужика не вызвал ни на грош, как минимум сразу. Чуть позже, прикурив, я с наслаждением затянулся, чуть ли не выстегивая полсигареты разом, мужик неожиданно заговорил густым, могучим, но совершенно потерянным басом:

– Я один. Семья в голове молчит. Брат умер.

– Блин… – я аж потерялся, – Соболезную.

Помолчали, потом сидящий здоровяк снова заговорил, не отрывая взгляда от моря.

– У меня в голове всегда кто‑то говорил. Кто‑то умный. Умнее меня. Один только Хендрокс говорил снаружи. Мало. Сейчас все молчат, может быть мертвы. Есть только я, только мои мысли. Они не умные, но… таких у меня не было. Как? Как мы могли решиться на восстание, если в руках у наших врагов была она? Такая маленькая, такая легкая, такая необходимая? На что рассчитывал мой брат…?

Я сочувственно помолчал, куря вторую сигарету и игнорируя призывы цверга нырять в воду. Кинуть назад зажигалкой и уйти – было бы совсем не по‑мужски. Не по‑человечески. Целиком и полностью. Так было нельзя.

– … тогда я пришёл сюда, – вновь разнесся над волнами гулкий бас, – Сел. Подумал. Понял. Хендрокс, мой брат… он же был очень умным, но очень больным. Его убили, просто отключив костюм. Хакеры. Но… он единственный знал, что делать. У него не было… заместителей? Соратников? Других умных людей? Я и командиры, мы просто бойцы. Он вёл нас. Он привёл  нас. А потом отправил меня искать Корону, а сам…

Тут у меня всё похолодело внутри, только вот сидящему здоровяку ни до чего не было дела.

– Он же этого хотел, да? – тоскливо спросил бородатый мужик у моря, – Чтобы все сдохли, да? Все Гималаи? Этот Криндж, он же знаменитый, он только что из Рима. У него не могло в башке стоять оборудование для Короны. Что было бы, если б я его нашел? Забрал бы имплант? Привез Хендроксу? Он был сломал его, да? Просто сломал бы Корону у меня на глазах? Брат всех нас обманул. Меня, отца, мать, остальных…

Имплант…? Та самая хреновинка, которую я растёр пальцами, обиженный на старого козла, которого спасал три раза, а тот даже «спасибо» не сказал? Того идиота на слепом козле, который «не причиняй мне зла»? Едрить‑колотить…

Шумно выдохнув, я сел на пирс, свесив ноги. Достал третью сигарету, прикурил, подкинул зажигалку так, чтобы она шлепнулась к ногам бородатого, а затем, коротко затянувшись, заговорил:

– Этот мир – одна сплошная война, приятель. Я знаю, я по нему походил нормально так. Всё всегда идёт через боль, раны, порезы и прочую херню, а в конце ты стоишь как дурак, смотришь и думаешь – а куда шёл? А зачем бежал? А почему вслед стреляли? Становится непонятно и обидно. Посмотри на жителей этого города. Они жопу рвали, чтобы выбраться из Земель Смерти, а в конце оказываются просто товаром, который закупают по всей планете. Зачем? Чтобы кому‑то врезать. Кого‑то нагнуть. Кого‑то поиметь. А в итоге имеют их, имеют всех. Мы живем в мире, который всей Галактике показывает войну. Вы не показывали, вы скрывались, да…? А теперь всё. Теперь как все. Думаю, найдется куча людей, которые скажут, что это справедливо. Я скажу, что видел такую херню не один раз.

Меня внимательно выслушали, откликнувшись не сразу.

– Я не всё понял, что ты сказал… – со вздохом повесил голову бородач, – Но вроде бы, ты прав. Мы скрывались. Много, хорошо. Хендрокс поднял восстание. Он обещал справедливость. Больше часов отдыха, выше квоты, по рабу в каждую семью. Самим рабам тоже хотели дать многое. Час отдыха, возможность иметь детей, добавить в рацион другую еду, не только манну… Мы хотели сделать жизнь лучше, а… не сделали. Наверное, он и не хотел…

Речь печального бородача прервал возникший в воздухе гул. Над нашими головами, сделав вираж, зависла еще одна силовая броня, полностью закрытая, со здоровенным ружьем в руках. Очень здоровенным, прямо натуральная оглобля квадратного сечения с прицелом размером с мое предплечье!

– Воевода Барвин! – прогудела фигура, поворачиваясь к сидящему на лодке бородачу, – Во дворце неприятности, вы очень ну… Нуж… ПЕТРОВИ‑ИЧ!!!!!!!!!!!!

От этого воя у меня заложило уши, а рука рефлекторно дернулась к кобуре, но её я как‑то удержал. Сидящий в лодке вообще никак не отреагировал, а вот висящее в воздухе орало спустилось пониже, завопив потише, но на тон выше:

– Я снова нашла тебя!! Это судьба!!!

– Мля, только не говори мне, что ты… – простонал я, закатывая глаза.

– Это я!! Я!! Твоя Микаэ…

И ей договорить не дали. Высунувшееся из воды веретенообразное тело небольшой подводной лодки рявкнуло двумя очередями выдвинутых шестиствольных пулеметов, отбрасывая висящую в воздухе маньячку метров на тридцать в сторону. Затем, только стволы перестали вращаться, как раздался гневный женский визг через внешние динамики судна:

– А ну руки от него убрала, шлюха фиолетовая!! Это мой мужик!!!

Через тридцать секунд перед гаванью разразился натуральный бой. Две дурных бабы, одна в броне и с пушкой, выстрелы которой вздымали пятиметровые фонтаны воды, а вторая на подводной лодке, то и дело прячущейся под поверхностью моря, устроили жуткую перестрелку, перекрикиваясь на повышенных тонах, маневрируя, и вовсю пытаясь друг друга убить. Мы с Барвином молча смотрели на это совершенно идиотское безобразие, сопровождаемое абсолютно площадной руганью.

– Сука!

– Тварь!

– Я тебя выковыряю оттуда!!

– Психованная дылда! Мозгов себе наковыряй! Я знаю, что у вас ничего не было!

– У нас всё будет! А ты сейчас сдохнешь!! Сдохнешь!!!

Лодке доставалось сильнее, чем куда более увертливой Микаэлле, но и запасы прочности были несопоставимы, тем более что скорострельность пулеметов Вириенны была выше на несколько порядков. Я стоял, наблюдая это адовое шоу и нервно мял кобуру своего могучего, но совсем неточного пистолета. Цель у этого ствола могла быть только одна – ничем не прикрытая голова воеводы Гималаев, но…

…бородачу было полностью плевать. Он лишь слегка хмурился, рассматривая происходящий перед его глазами беспредел, целиком и полностью создавая впечатление человека, которому испортили хороший созерцательный момент. Однако, так только казалось.

– Ты на самом деле он? Криндж? Петрович? – безучастным тоном спросил он меня.

– Да, – со вздохом признался я, – И, если хочешь знать, нет у меня этой вашей Короны. Да и не носил я её. Достал из чехла и раздавил. Прямо там. Чехол выбросил. Я не знал, что это такое, меня дед на козле разозлил. Я его три раза выручал по‑крупному, а он ни «спасибо», ни «пожалуйста». Обидно было.

– Вот… как… – на лице бородача ни дрогнула ни одна жилка.

Мы снова замолчали. Обе дурные бабы, продолжая поливать друг друга свинцом и энергией, уже отдалились от берега, явно чтобы не задеть меня, но продолжали свою войну. Причем теперь Микаэлла довольно бодро ныряла за Вириенной в воду, а та что‑то там химичила такое, от чего фиолетовая спасалась бегством, вновь вылетая на свежий воздух. Скоро я понял, что именно там происходило, когда силовая броня вылетела из‑под воды с гарпуном, воткнувшимся в ногу, от чего и заметалась по воздуху, пытаясь избавиться от гарпуна или хотя бы от троса, привязанного к нему.

Наконец, Микаэлла попробовала порвать трос, банально перенаправив тягу своих двигателей на взлёт, одновременно с этим целясь из своего чудовищного ружья по всплывающей подводной лодке. Её бандура взвыла, явно готовя усиленный выстрел, но цверг, видимо, что‑то подобное ожидала. В самый ответственный момент трос дёрнулся, сбивая фиолетовокожей прицел, и сгусток смертельной энергии, вышедший с треском из огромной пушки, прошел мимо.

– Сожри это вместо его члена, сучка! – рявкнуло из динамиков судна, только что выпустившего две небольшие ракеты. Обе они устремились к зависшей на месте Психованной и…

…попали, скрыв фигуру в силовой броне внутри внушительного взрыва. Там она не пробыла больше доли секунды, вылетев наружу кувырком, горя и дымясь. Не успел я моргнуть, как терпящая воздушное бедствие мьютка, вращающаяся вокруг своей оси, снесла и Барвина, и лодку, на которой он сидел, тут же отправив всё это ко дну!

– Да как так‑то! – взвыл я, подскакивая, – Да пошло оно всё!

Сидящий воевода, огромный, совершенно здоровый тип, которому еще убивать и нагибать, на моих глазах моментально превратился в труп. Ну не выживают люди, получая по незащищенной тыкве падающим металлическим предметом в несколько сотен кило!!

– Криндж! А ну давай сюда! – рявкнуло из подлодки голосом Вириенны, – Или я за себя не отвечаю!!