Текст книги "Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1)"

Автор книги: Григорий Кан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 46 страниц)

Н. Ю. Шереметов и еврейский погром в Белостоке 1-3 июня 1906 г.

Прежде чем говорить о событиях 22 ноября 1906 г., мы считаем необходимым рассказать о том, в чем обвиняли Шереметова и что стало основанием для вынесения ему смертного приговора.

Белосток был городом крайне неспокойным: здесь в 1905 г. и весной 1906 г. произошло более двух десятков нападений на полицейских чинов и военных, в результате которых имелись убитые и раненые. В Белостоке действовало множество революционных групп, в том числе и самые крайние – анархисты и максималисты. Большинство жителей города были евреями, и евреи же составляли большую часть революционеров и участников террористических выступлений, что вызывало у полиции, войск, администрации и части монархически настроенных обывателей ненависть к еврейству как таковому³⁸³.

К весне 1906 г. Шереметов был приставом I участка Белостока³⁸⁴, имел репутацию антисемита³⁸⁵ и вообще не пользовался любовью местных жителей. Назначенный тогда же белостокским полицмейстером П. П. Деркачёв, в отличие от многих полицейских чинов хорошо относившийся к евреям, конфликтовал с Шереметовым и собирался убрать его из города³⁸⁶. Но 28 мая 1906 г. Деркачёв был застрелен. В обвинительном акте по делу 36 погромщиков

говорится, что выстрел был сделан из толпы молодых евреев³⁸⁷. Это представляется вполне вероятным, хотя данное мнение оспаривается либеральным журналистом В. Е. Поповым, расследовавшим произошедшее в те дни, комиссией I Государственной Думы о Белостокском погроме и адвокатами Р. Л. Вейсманом и А. И. Гиллерсоном, представлявшими гражданских истцов на процессе над погромщиками (май-июнь 1908 г.)³⁸⁸.

30 мая 1906 г. по поручению еврейского общества Белостока доктор Райгродский пришел возложить венок к гробу Деркачёва. Шереметов не разрешил ему это сделать. Он заявил: «Что? Венок от евреев? Никогда! Мы христиане, а не евреи-кровопийцы, вы кровь проливаете, а затем венки возлагаете. Нет, этому не быть, я этого не допущу»³⁸⁹. Когда же Райгродский стал настаивать на своем, Шереметов прямо пригрозил ему и всем евреям: «Если вы всё-таки возложите венок на гроб Деркачёва, то будете через два дня жалеть об этом; пожалеет всё еврейское население»³⁹⁰. Шереметов и ранее, незадолго до гибели полицмейстера, позволял себе шутить по поводу предстоящего избиения и уничтожения евреев³⁹¹.

Райгродский воспринял слова Шереметова как непосредственную угрозу погрома. После этого еврейская община Белостока послала своих представителей в Гродно к губернатору В. К. Кистеру с просьбой предотвратить резню еврейского населения и удалить из города Шереметова. Губернатор сказал, что вполне понимает раздражение полиции против евреев, которые постоянно стреляют в блюстителей правопорядка³⁹². Убирать из Белостока

пристава он отказался, объявив: «Шереметов у меня единственно смелый и энергичный чиновник»³⁹³. Кистер также обещал, что никакого погрома 1 июня не будет, если только сами евреи не начнут стрелять по намечавшимся на этот день католической процессии и православному крестному ходу.

Приблизительно то же самое высказал еврейской делегации и начальник белостокского гарнизона генерал-лейтенант Э. К. фон Бадер³⁹⁴. И тем не менее погром 1 июня всё же состоялся, растянувшись на целых три дня.

Об обстоятельствах его возникновения и последующем развитии событий существуют две версии: официальная и общественная, идущая от комиссии I Государственной Думы, поддержанная уже упоминавшимся Поповым и адвокатами на процессе 36 погромщиков.

Согласно первой из них, 1 июня во время католической процессии и православного крестного хода группа еврейских боевиков бросила бомбу в собравшуюся толпу и обстреляла верующих из револьверов. От разорвавшегося снаряда никто не погиб, но были пострадавшие. В правительственном сообщении от июня 1906 г. приводилась цифра в пять человек, а в обвинительном акте о 36 погромщиках их количество уменьшилось до двух женщин. От выстрелов погибли три человека, и еще четверо были ранены. После этого на место происшествия прибыли воинские части, открывшие огонь по домам, откуда производилась стрельба. А затем началось нападение громил из числа рассерженного христианского населения на евреев, на их дома и торговые заведения без разбора правого и виноватого. Войска делали всё возможное для борьбы с погромщиками. При этом отряды еврейской самообороны нападали на военных, обстреливали правительственные учреждения

и убили одною из мирных граждан. Солдаты вынуждены были отвечать огнем на эти нападения. Лишь к вечеру 3 июня обстановка в городе нормализовалась³⁹⁵.

Количество жертв – в соответствии с правительственным сообщением – 82 человека. Среди них 75 евреев и 7 христиан. Но если верить обвинительному акту, то погибло 73 еврея и 11 христиан. Виновниками гибели последних называлась еврейская самооборона³⁹⁶.

Вторая точка зрения отличается от первой в следующих пунктах.

1) Число погибших. Комиссия I Государственной Думы называет цифру 88 погибших, из них 82 еврея и 6 христиан. Попов уточняет количество убитых евреев по списку, составленному врачом белостокской еврейской больницы, и их оказывается 80 человек. Среди них 66 мужчин, 10 женщин и четверо детей³⁹⁷.

2) Погром сознательно готовился войсковым начальством и полицией. В казармах распространялась черносотенная антисемитская литература, изображавшая всех евреев заговорщиками и террористами, желающими уничтожить Россию и убить всех офицеров и военных. 30 мая в одной из полковых канцелярий было приказано фельдфебелям сообщить солдатам, что 1 июня евреи бросят бомбу в толпу верующих, а потом будет погром. О предстоящем истреблении евреев говорили и чины полиции, в особенности городовые³⁹⁸.

3) Никакую гранату в религиозные процессии никто не бросал. Абсолютное большинство свидетелей не подтвердило это на судебном следствии. Из тех двух женщин, которые по окончательной правительственной версии пострадали от взрыва, одна – А. Демидик – была, по заключению врачей, ранена пулей. Вторая – крестьянка А. Миньковская – лишилась двух фаланг указательного пальца правой руки, и на ее теле имелись раны, ссадины и кровоподтеки, не опасные, впрочем, для жизни. Эти травмы действительно

стали последствием разрывного снаряда. Но, по заключению нескольких экспертов, их причиной была не бомба, а взорвавшаяся петарда, которую либо кто-то по непонятным причинам кинул в толпу, либо женщина сама держала ее в руке. Если бы в Миньковскую попала граната, то она вряд ли осталась бы в живых или получила бы куда более серьезные повреждения³⁹⁹.

4) По поводу револьверных выстрелов, якобы сделанных евреями в крестный ход, вследствие чего погибло трое и ранено четверо, а если присоединить Демидик, то пять человек. Во-первых, из восьмерых свидетелей, названных в обвинительном акте, лишь трое подтвердили свои показания на судебном следствии. Еще три дополнительных свидетеля, среди которых были городовой и пристав, заявили о стрельбе евреев из револьверов. Однако двух из них ловили в суде на лживости и нестыковке других их показаний, а еще один – пристав, – как стало ясно при проверке его свидетельства, находился слишком далеко от места предполагаемых выстрелов и явно не мог видеть стрелявших⁴⁰⁰. Во-вторых, из троих убитых двое были поражены ружейными, а не револьверными пулями. Установить, какой пулей был сражен еще один погибший, не удалось. Что же касается раненых, то один из них стал жертвой ружейной пули, Демидик и еще одна пострадавшая женщина – пуль неустановленного происхождения, а две жертвы освидетельствованию не подвергались, и само их ранение ничем не подтверждено⁴⁰¹. Таким образом, делался вывод о том, что факт револьверной стрельбы еврейских боевиков по религиозной процессии остается недоказанным и крайне сомнительным⁴⁰².

5) Войска не только не боролись с погромщиками, но большей частью помогали им. Офицеры, солдаты, городовые и другие полицейские чины во множестве случаев участвовали в убийствах, истязаниях и грабежах, зачастую являясь их инициаторами⁴⁰³.

Наибольшую активность и жестокость при этом проявили околоточный надзиратель Байбак, поручик Бакеев, капитаны Озоль и Якубов 2-й^{1. Губернатор Кистер, 1 июня ненадолго приезжавший в Белосток, ничего не предпринял для немедленной ликвидации}

погрома^2.

6) Попов, расспрашивавший членов революционных организации Белостока о действиях еврейской самообороны, установил следующее: а) число еврейских дружинников не превышало 100 человек; б) всякую попытку со стороны властей вызвать их на бои они рассматривали как провокацию и решили не поддаваться на нее; в) защищать предполагалось прежде всего рабочий квартал; г) когда погромщики подошли к нему, на углу Суражской улицы самообороной была действительно брошена бомба, от которой никто не пострадал, но громилы ушли обратно– д) дружинники не нападали ни на администрацию, ни на войска, нн на полицию; они только защищались, никогда не стреляя первыми^3.

Материалы комиссии I Государственной Думы и судебного следствия подтверждают сведения Попова Ни один из приписываемых самообороне случаев обстрела или бросания гранат в правительственные учреждения, войска, полицию или граждан не был по-настоящему доказан, кроме уже упомянутой бомбы на Суражской улице^4.

С. 1588-1594, 1596 (выступление Араканцева на заседании 22 июня 1906 г.), 1627-1629 (речь Щепкина на заседании 23 июня 1906 г.), 1636-1639 (выступление члена комиссии о погроме В. Р. Якубсона на заседании 23 июня 1906 г.); Владимиров В. Очерки современных казней. С. 36-39, 52-58, 63-67, 69-79, 89-104 (свидетельства, собранные Поповым), 134-136, 139-140, 142-153, 156-158 (доклад комиссии I Государственной Думы о Белостокском погроме).

Якобы убитый евреями мирный житель – И. Ходакевич – мог стать жертвой перекрестного огня двух военных патрулей. В саду своего дома он помогал укрываться евреям, и было бы просто абсурдно, если бы они сами же его и застрелили⁴⁰⁴. Еще один из погибших христиан – некий П. Дикарь – был убит громилами, принявшими его за еврея⁴⁰⁵. Двое убитых в самом начале событий, как мы уже писали, пали жертвой выстрелов из ружья, которое имелось только у солдат. Обстоятельства и причины гибели еще семи христиан остались невыясненными – по крайней мере, в опубликованных документах об этом ничего нет.

Если судить по напечатанным материалам, то общественная точка зрения представляется более убедительной, нежели официальная интерпретация случившегося. Однако окончательный вывод могут сделать лишь специалисты после тщательного изучения всех имеющихся источников.

Для полноты картины приведем некоторые эпизоды погрома, взятые из документов, принадлежащих представителям общественности.

На Александровской улице жертвами громил стала почти вся семья Лапидусов. Ворвавшиеся в их квартиру погромщики, среди которых были и солдаты, вывели на улицу двух братьев, трех сестер и еще несколько проживавших с ними родственников и принялись зверски – палками и штыками – избивать их. Троих из них забили до смерти⁴⁰⁶. Сведения о причинах гибели зачастую

Араканцева на заседании 22 июня 1906 г.), 1638-1639 (речь Якубсона на заседании 23 июня 1906 г.); Дело о погроме в Белостоке 1-3 июня 1906 года. С. 41-44, 51-53.

расходятся между собой в разных источниках. Так, 18-летний Арон Лапидус то ли погиб от ударов палками по голове и лицу, то ли умер от удара штыком, то ли был застрелен из ружья⁴⁰⁷. У 22-летнего Макса (Мотеля) Лапидуса череп размозжили палками или штыком⁴⁰⁸. 19-летняя Блюма Лапидус была смертельно ранена в висок молотом либо убита ружейным выстрелом в голову⁴⁰⁹.

Ужасающие сцены избиений и убийств разыгрывались на белостокском вокзале. Схваченных там евреев били кулаками, ногами, железными и деревянными палками, ударяли головой о мостовую, избивали со всей возможной жестокостью и зверством. Многие были забиты насмерть⁴¹⁰.

Невероятно кровавые и жестокие расправы произошли в Боярах – районе города, где располагалось несколько промышленных предприятий. На одно из них – кожевенный завод Полещука – рабочий-черносотенец Вербицкий вечером 2 июня привел военных и громил, сказав, что здесь прячутся евреи. Четверо скрывавшихся были тут же убиты. На следующее утро другой черносотенно настроенный пролетарий обнаружил на чердаке еще нескольких прячущихся евреев. Он позвал солдат, и те застрелили двух из троих пытавшихся укрыться⁴¹¹.

Недалеко от этого предприятия находился лесопильный завод, принадлежащий неким Гепнеру и Заблудовскому. Там евреи прятались от погромщиков в котельной, но часть из них из-за духоты перешла в располагавшийся рядом дом А. Каца. Солдаты под руководством поручика Бакеева и капитана Озоля обстреляли здание, из-за чего оно загорелось. Потом городовой с двумя солдатами предложил женщинам покинуть дом. Они вышли, умоляя пощадить их мужей. Тогда разрешено было выйти мужчинам. Некоторые из них выходили, держа на руках своих маленьких детей или внуков. Несмотря на это, все вышедшие из дома мужчины – семь человек – были тут же убиты.

При пожаре в доме сгорела тяжело больная 72-летняя Т. Кац, не имевшая сил покинуть свое жилище⁴¹².

Бакеев и Озоль оправдывали свои действия тем, что якобы из этого дома еврейские боевики обстреливали полицейский участок и военных⁴¹³. Выяснилось, однако, что обстрел участка был в принципе невозможен, так как между двумя этими зданиями стоит дом, закрывающий помещение полицейского ведомства. Вообще никаких серьезных доказательств стрельбы из дома Каца представлено не было⁴¹⁴.

Там же, на Боярах, погромщики ворвались в квартиру, принадлежащую семье Айнштейнов, и убили их всех – отца, мать, двоих сыновей 19 и 22 (или 21) лет и 18-летнюю дочь⁴¹⁵.

Число фактов такого рода можно без труда увеличить, но думается, что и приведенных примеров достаточно, чтобы понять, какой кошмар творился в Белостоке 1-3 июня 1906 г.

Отметим, что в момент погрома Шереметова не было в городе – он находился в Вильно⁴¹⁶. Но для членов ЛБО он был организатором побоища.

И еще – никого из должностных лиц в администрации, войске и полиции не наказали даже за попустительство громилам, не говоря уже об участии в самом погроме. Правда, губернатор Кистер очень скоро – 24 июня 1906 г. – был снят со своей должности⁴¹⁷, но уголовного преследования против него не возбуждалось. Байбак получил перевод в г. Брест-Литовск той же Гродненской губернии⁴¹⁸. Шереметова же вообще перевели в столицу.

Что же касается 36 человек, которых в мае-июне 1908 г. в Белостоке судила выездная сессия Гродненского окружного суда, то 15 подсудимых были приговорены к тюремному заключению или отдаче в исправительные арестантские отделения на разные сроки. Остальных оправдали. Гражданские иски суд оставил без рассмотрения⁴¹⁹.

Покушение на Н. Ю. Шереметова

Картина покушения на Шереметова 22 ноября 1906 г. восстанавливается по репортажам в петербургских газетах⁴²⁰ и воспоминаниям Гончарова⁴²¹, причем в некоторых аспектах эти свидетельства существенно расходятся между собой.

Шереметов в Петербурге работал не приставом, а помощником пристава 3-го участка Спасской части. 22 ноября в 11 часов

утра он шел на службу по набережной Фонтанки. Остановившись у ворот одного из домов, Шереметов стал давать указания местному дворнику⁴²² А. Никитину об уборке снега. В это мгновение к помощнику пристава подошел молодой человек и выстрелил ему в спину. Шереметов взмахнул руками, сделал два шага и упал на тротуар лицом вниз.

Террорист бросился к воротам дома. За ним побежал городовой. Боевик оттолкнул дворника и кинулся во двор, являвшийся сквозным и выходивший на Забалканский проспект. Никитин устремился за ним. Он уже схватил убийцу за пальто, но тот, обернувшись, пальнул из браунинга. Дворник был ранен в пах и упал.

Навстречу боевику шла 59-летняя Ф. Меркулова, торговка мелкоштучным товаром. Она видела, как террорист ранил Никитина, и закричала: «Ловите его, ловите его!» Убийца выстрелил и в нее. Раненная в правую грудь, Меркулова повалилась на землю.

Во дворе дома стрельба вызвала настоящий переполох. Кто-то из жильцов и дворники, чистившие выгребные ямы, рванулись наперерез беглецу. А из ворот с Фонтанки появились городовые с револьверами. Тогда молодой человек поднес браунинг ко рту и нажал на курок. Подбежавшим преследователям осталось лишь констатировать его смерть.

Гончаров свидетельствует, что террористом был некий Ваня – рабочий одного из заводов, принадлежавших семье Лесснеров. Гончаров сопровождал его. Стрелял Ваня не на Фонтанке, а на Забалканском проспекте, и выпустил в лицо и шею Шереметова пять пуль. Пытаясь скрыться, Ваня по ошибке забежал во двор, где не было сквозного прохода. Когда он хотел выбежать, то наткнулся на конных городовых. После этого Ваня заметался и столкнулся со старухой, которая хотела подставить ему под ноги свой костыль. Он выстрелил в нее. Затем на боевика набросился дворник, тут же подстреленный Гончаровым. Ваня застрелился, а Гончаров благополучно скрылся с места происшествия.

Думается, за давностью лет мемуарист многое перепутал. Единственный бесспорный факт в его сообщении – данные о личности террориста. Во всём остальном мы больше доверяем газетам, писавшим о случившемся по горячим следам, нежели

воспоминаниям, написанным через четверть века. Конечно, Гончаров тоже мог стрелять в дворника, но попал в него явно сам Ваня. И если бы в лицо и шею Шереметова влетело пять пуль, то он вряд ли бы остался жив, а получилось именно так.

Вначале состояние пристава было очень тяжелым, и казалось, что шансов на его спасение мало. Пуля раздробила шестой шейный позвонок и застряла рядом с ним. Но потом хирурги удачно извлекли пулю, и опасность для жизни Шереметова миновала⁴²³. Впрочем, по прогнозам врачей из-за повреждения спинного мозга он должен был навсегда остаться парализованным⁴²⁴. Дальнейшая его судьба неизвестна.

Ранения Никитина и Меркуловой оказались менее тяжкими. После сделанных операций они быстро пошли на поправку⁴²⁵.

Первый террористический акт нового ЛБО оставляет двоякое впечатление. С одной стороны, задача отчасти была выполнена: Шереметов, хотя и не погиб, был наказан за свои действия в Белостоке. С другой стороны, слишком многое было сделано не так, как надо, – и по организации дела, и по моральным издержкам. Боевик выбрал неудачное место для покушения, произвел в Шереметова всего лишь один выстрел, не сумел продумать пути отхода, ранил постороннюю пожилую женщину. От всей этой истории остается впечатление неряшливости – и деловой, и нравственной.

1.5. Покушение на адмирала Ф. В. Дубасова

Второй террористический акт ЛБО под руководством Трауберга был таким же незапланированным, как и первый. И по некоторым параметрам он оказался похож на предыдущий.

Вскоре после дела Шереметова Карл узнал, что в Петербурге проживает отставной московский генерал-губернатор адмирал Ф. В. Дубасов, наряду с Мином жестоко усмиривший Декабрьское восстание 1905 г. в Москве⁴²⁶.

Источником информации, судя по его собственным воспоминаниям, явился бывший член ВО эсер С. А. Басов. Он получил сведения о Дубасове от боевиков ППС и передал их видному члену ПСР Н. С. Тютчеву. Тот связался с другим известным эсером П. М. Рутенбергом, являвшимся – наряду с С. Ф. Михалевичем – одним из руководителей боевого коллектива Петербургского комитета ПСР⁴²⁷. Дальше эти данные уже дошли до Трауберга.

Дополнительную информацию о жизни Дубасова в ноябре 1906 г. сообщил эсеру Н. Я. Патсюку сотрудник охранной агентуры Петербургского охранного отделения М. Я. Яковлев⁴²⁹, помогавший революционерам то ли за деньги⁴³⁰, то ли по идейным

соображениям⁴³¹. В частности, Яковлев рассказал о том, что Дубасов живет у Таврического сада, и о времени его прогулок в этом саду. Патсюк, разумеется, доложил обо всём услышанном представителям Петербургского комитета ПСР⁴³², а оттуда эти сведения уже попали к Карлу. Есть, впрочем, и свидетельство Калашникова, что с Яковлевым (мемуарист не называет его фамилию, говоря о нем лишь как о мелком служащем столичной охранки) встречались и сам Трауберг, и Фельдман, и Калашников⁴³³. В таком случае данные Яковлева о Дубасове напрямую поступали в ЛБО.

Фельдман ничего не пишет о Яковлеве и дает другую версию событий. Выполняя поручение главы ЛБО, он и Карташёва установили, что адмирал проживает на углу Таврической и Сергиевской (ныне – Чайковского) улиц. Наблюдая за его домом, они выяснили, что в определенные часы Дубасов – чаще всего в сопровождении некоей девушки – гуляет в саду. Там вообще в эту пору было многолюдно⁴³⁴.

Думается, что Фельдмана спустя четверть века подвела память и, скорее всего, он и Карташёва только проверили уже известные им сведения о прогулках адмирала в Таврическом саду и оценили ситуацию на предмет совершения покушения.

Вопрос о террористическом акте был поставлен на собрании отряда, и два его члена – Пётр Воробьёв и Николай Лиходедов – вызвались убить Дубасова. Их предложение приняли, но с одним условием – действовать револьверами и лишь тогда, когда адмирал будет гулять один⁴³⁵. Патсюк со слов хорошо осведомленного Н. И. Добржинского – помощника руководителя боевых дружин одного из районов при Петербургском комитете ПСР – сообщает, что вначале рассматривался план бросать в адмирала бомбу, но он был оставлен из-за того, что в саду всегда гуляло много детей и посторонней публики⁴³⁶.

Забегая вперед, скажем, что Воробьёв и Лиходедов нарушили постановление отряда и осуществили покушение совсем не так, как намечалось.

О личности Лиходедова неизвестно ничего. Другой боевик, Пётр Алексеевич Воробьёв, по социальному происхождению был мещанин посада Сергиево Московской губернии. Осенью 1906 г. ему было 18 лет⁴³⁷. К сентябрю этого года Воробьёв жил под своим именем в Петербурге, состоял членом ПСР и находился во главе боевой дружины Николаевской железной дороги⁴³⁸. Подобные дружины должны были в случае вооруженного восстания взрывать мосты, приводить в негодность сооружения, защищать митингующих, оказывать сопротивление войскам⁴³⁹. Начальником всех эсеровских железнодорожных боевых дружин Петербурга был Я. О. Гавронский, подчинявшийся уже напрямую Михалевичу и Рутенбергу⁴⁴⁰.

На 20 сентября 1906 г. Гавронский наметил крупную экспроприацию, в которой собирался участвовать Воробьёв. Она была одобрена Михалевичем. Планировалось ограбить казначея Отдельного корпуса пограничной стражи Месаксуди, который в этот день привозил в штаб пограничников около 20 тысяч рублей казенных сумм⁴⁴¹.

Экспроприация предполагалась без крови и убийства: в казначея и офицера надо было бросить нюхательный табак и затем

выхватить сумку с деньгами. Стрелять из револьверов разрешалось только в самом крайнем случае для самообороны⁴⁴².

Кулагин также свидетельствует, что в середине сентября 1906 г., т. е. еще до намечавшегося ограбления, Михалевич обсуждал с боевиками будущие террористические акты. Когда речь зашла о покушении на Дубасова, присутствовавший при этом Воробьёв тут же изъявил согласие взять на себя убийство адмирала⁴⁴⁴.

***

Согласно воспоминаниям Фельдмана, Воробьёв и Лиходедов в течение нескольких дней наблюдали за прогулками Дубасова, однако он всё время гулял не один, и покушение откладывалось⁴⁴⁵.

Наконец 2 декабря 1906 г. попытка убить адмирала всё же произошла⁴⁴⁶. В этот день Дубасов пошел в Таврический сад один.

Но в саду находилось много женщин с детьми, поэтому Воробьёв и Лиходедов сидели на скамейке, поджидая, когда адмирал будет проходить мимо них. Они были вооружены револьверами системы браунинг и на всякий случай имели при себе маломощные взрывные устройства – то ли для точечного попадания в Дубасова, то ли для задымления и создания паники.

Однако примерно в половине первого часа дня в направлении адмирала неожиданно раздались револьверные выстрелы, не достигшие цели. Как сообщает Фельдман, стрелял некий максималист, благополучно потом скрывшийся с места происшествия⁴⁴⁷.

Боевики ЛБО потеряли самообладание и, побежав к Дубасову, открыли по нему огонь. Но ни одна из их пуль не попала в цель. Тогда оба бросили в адмирала свои снаряды. Один из них, разорвавшись, слегка контузил правую ногу Дубасова, и тот упал. Другой пролетел мимо, и взрыв никому не причинил вреда.

Женщины и дети в ужасе разбежались. К террористам кинулись городовые, сторожа и всегда находившиеся в саду во время прогулок адмирала агенты Петербургского охранного отделения Воробьёв и Лиходедов были схвачены, причем в задержании одного из них участвовал и сам Дубасов, поднявшийся с земли. Любопытно, что, когда схватили первого из боевиков, он крикнул второму: «Стреляй в меня», на что тот ответил: «Нет патронов» и побежал вглубь сада, где и был арестован⁴⁴⁸.

Террористов доставили в Трубецкой бастион Петропавловской крепости⁴⁴⁹. Личность Воробьёва была тут же установлена, а в Лиходедове из-за ошибки дворника признали проживавшего ранее с Воробьёвым некоего В. В. Березина⁴⁵⁰.

На следующий же день их предали военно-полевому суду, который проходил прямо в тюрьме. Суд начался в 12 часов дня и продолжался три с половиной часа. Все свидетели подтвердили вину подсудимых. Когда председатель суда спросил Воробьёва

и Лиходедова, не желают ли они дополнить сказанное свидетелями, те ответили отрицательно⁴⁵¹.

Суд приговорил обоих боевиков ЛБО к смертной казни через повешение⁴⁵².

После суда произошел эпизод, свидетельствующий о том, что Дубасов, проявивший себя столь беспощадным во время подавления Декабрьского восстания 1905 г. в Москве, был всё же человеком далеко не однозначным и подчас способным на милосердие. Он попросил императора не предавать казни покушавшихся на него боевиков, так объяснив свою позицию Витте: «Я перед собою так и вижу эти добрые, но безумные глаза; безбожно убивать таких невменяемых юношей»⁴⁵³.

Николай II колебался и запросил мнение Столыпина. Тот написал ему 3 декабря:

«Если долг генерал-адъютанта Дубасова побудил его просить милости для покушавшихся на его жизнь, то мой долг ответить на вопрос Ваш: „Что Вы думаете?“ всеподданнейшей просьбой возвратить мне его письмо и забыть о том, что оно было написано.

Мне понятно нравственное побуждение Дубасова, но когда в Москве мятежники покушались на чужие жизни, не он ли железною рукою остановил мятеж?

Тяжелый, суровый долг возложен на меня Вами же, Государь. Долг этот, ответственность перед Вашим Величеством, перед Россиею и историею диктует мне ответ мой: к горю и сраму нашему лишь казнь немногих предотвратит моря крови, благость Вашего Величества да смягчает отдельные, слишком суровые приговоры, – сердце царево – в руках Божьих, – но да не будет это плодом случайного порыва потерпевшего!»⁴⁵⁴

Император послушался совета премьера и 4 декабря 1906 г., когда, кстати, Воробьёва и Лиходедова уже казнили, сообщил Дубасову о том, что не может разделить его точки зрения в вопросе о милости для террористов⁴⁵⁵. Николай II добавил: «Полевой суд действует помимо Вас и помимо меня, пусть он

действует по всей строгости закона. С озверевшими людьми другого способа борьбы нет и быть не может». Далее царь почти дословно повторял последнюю часть аргументации Столыпина в защиту казни⁴⁵⁶.

Воробьёв и Лиходедов были повешены 4 декабря в 6 часов 45 минут на мысе Лисий Нос недалеко от Петербурга⁴⁵⁷. Согласно акту о казни, перед ней Воробьёв и Лиходедов приняли напутствие от протоиерея лейб-гвардии Московского полка Алексия (Василенко), но «принять Св[ятые] Дары отказались»⁴⁵⁸.

Воробьёв еще вечером 2 декабря написал короткое прощальное письмо своей матери М. И. Воробьёвой, проживавшей в Петербурге⁴⁵⁹. Оно не было передано по назначению и осталось лежать в полицейском деле о покушении на Дубасова. Приведем полный текст этого послания:

«Прощайте, дорогая мама, дорогая сестра и дорогие братья, не плачьте обо мне и не тоскуйте. Прощайте, дорогие знакомые и товарищи. Я сильно вас всех любил и, умирая, думаю только о вас и дорогом народе.

Твой любящий сын, ваш любящий брат и ваш любящий друг и товарищ Пётр Воробьёв»⁴⁶⁰.

* * *

Покушение на Дубасова окончилось полным провалом: второй блин оказался комом в гораздо большей степени, чем первый – дело Шереметова. У террористов из ЛБО в решающий момент сдали нервы, они не сумели воспользоваться благоприятной ситуацией. К тому же всё это дело оставляет неприятный моральный привкус: начав массированную стрельбу и бросив в адмирала бомбы – пусть даже и небольшой мощности, – боевики подвергли опасности жизнь и здоровье гулявших в саду людей, в том числе женщин и детей. Всё это выглядит мальчишеством с элементом авантюризма. Твердость и мужество Воробьёва и Лиходедова во время суда и казни лишь отчасти компенсировали фиаско всего предприятия.

Следует добавить, что в середине февраля 1907 г. ЛБО предпринял новую попытку убить Дубасова. А. Я. Шенберг сообщает в своих показаниях от 7 марта 1908 г., что 18 и 19 февраля 1907 г. три члена отряда – она сама, Л. С. Синегуб и некий не названный ею человек – ожидали выхода адмирала (откуда, она не поясняет). Поскольку час появления Дубасова был неопределенным, они распределили период ожидания на три части и караулили его по очереди. Никому из них встретить адмирала не удалось, а с открытием 20 февраля 1907 г. II Государственной Думы ПСР прекратила центральный террор⁴⁶¹. Более к делу Дубасова отряд не возвращался.

1.6. Убийство главного военного прокурора В. П. Павлова

В . П. Павлов и первоначальный этап подготовки покушения на него

Почему главный военный прокурор и начальник Главного военно-судного управления (в дальнейшем – ГВСУ) военного министерства генерал-лейтенант В. П. Павлов вызвал к себе такую ненависть ПСР? За что ему был вынесен смертный приговор?

Назначенный на свою должность в августе 1905 г.⁴⁶², Павлов очень быстро сделался одиозной фигурой. Уже в декабре 1905 г. он выдвинул идею военно-полевых судов в качестве меры борьбы с революционерами, отклоненную правительством Витте⁴⁶³. Премьер писал в своих мемуарах, что Павлов и тогда «пользовался репутацией крайне жестокого человека». По его словам, генерал-лейтенант «в отношении всех дел, касающихся гражданских лиц, которые судились по военным законам, был крайне несправедлив и беспощаден»⁴⁶⁴.

Поработав с Павловым больше года, Редигер дал ему следующую характеристику: «Говоря по правде, Павлов сам был чуть ли не человеконенавистником. В его лице я впервые увидел начальника, не хлопочущего почти никогда за своих подчиненных. <...> Сам добросовестнейший служака, точнейший исполнитель закона, он и от других