Текст книги "Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1)"

Автор книги: Григорий Кан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 46 страниц)

Примерно тогда же Трауберг вместе со своим кружком вступил в одну из социал-демократических групп, а после образования в апреле 1902 г. Прибалтийской латышской социал-демократической рабочей организации (ПЛСДРО – Latvijas Sociāldemokrātiskā Strādnieku partija, LSDSP) стал ее активным членом^{4. Его отношение к насилию и террору постепенно меняется, и это было связано с двумя успешными террористическими актами.}

Первый из них произошел 14 февраля 1901 г. Не входящий ни в какую революционную организацию бывший студент Петербургского и Юрьевского (Дерптского) университетов 11. В. Карпович в этот день смертельно ранил министра народного просвещения Н. П. Боголепова. Последний умер 2 марта 1901 г. Причиной убийства явился тот факт, что по распоряжению Боголепова вообще считавшегося реакционером – в конце января 1901 г. 183 студента Киевского университета были отданы в солдаты за участие в студенческих волнениях. После этого

террористического акта в армию царской России студентов больше не отправляли²⁰⁰.

Трауберг так вспоминал о реакции на гибель Боголепова: «...Лица просветлели, и то тут, то там послышались смелые разговоры <...> Спруту, опутавшему общество со всех сторон и придавившему его к земле, был нанесен удар в голову»²⁰¹.

Еще более сильное впечатление произвел на Трауберга второй террористический акт – убийство министра внутренних дел Д. С. Сипягина членом БО С. В. Балмашёвым 2 апреля 1902 г. Трауберг писал в этой связи: «Громадное значение террора как средства, расковывающего накопившиеся общественные силы, превращающего потенциальную энергию в кинетическую, стало для меня вне всяких сомнений»²⁰².

Признание полезности террористических актов и требование более активной борьбы ставит Трауберга и его единомышленников в оппозицию большинству ПЛСДРО.

18 января 1904 г. у Трауберга был произведен обыск, его арестовали и поместили в Лифляндскую губернскую тюрьму. Причиной обыска и ареста стало наружное наблюдение за одним из распространителей «преступных воззваний», который регулярно посещал квартиру Трауберга. Кроме того, при обыске у него на печке была найдена брошюра «преступного содержания» – знаменитая книга А. Бебеля «Женщина и социализм»²⁰³.

Пока Трауберг сидел в тюрьме, в ПЛСДРО произошли большие изменения. В июне 1904 г. она была преобразована в Латвийскую социал-демократическую рабочую партию (ЛСДРП – Latvijas Sociāldemokrātiskā Strādnieku partija, LSDSP). Группа сторонников Трауберга в количестве более 300 человек не вошла в партию и объединилась с существовавшим с 1903 г. за границей Латышским социал-демократическим союзом (ЛСДС – Latviešu sociāldemokrātu savienība, LSS). Органом новой организации стала рижская нелегальная газета «Вперед!» («Uz prekšu!»), основанная одноименным социал-демократическим кружком. В редколлегию этого издания входили братья Альберт и Эдуард Трауберги и Эрнест Ролав.

Программа ЛСДС была принята только на съезде в конце декабря 1905 г. и в целом совпадала с установками ПСР: Учредительное собрание, демократия, гражданские свободы, восьмичасовой рабочий день на фабриках и заводах, страхование труда и т. п. Важно, что впервые было провозглашено требование национальной автономии: районы Прибалтики, населённые латышами – Курземе, Видземе и Латгале, – должны были составить самоуправляющийся округ – Латышский край во главе со своим органом местного самоуправления¹. Это впоследствии, после 1918 г., позволило считать ЛСДС провозвестником национальной независимости и терроризировать его идеологов и лидеров.

Историк П. Д. Постников пишет, что ЛСДС вывила вполне позитивную идею социализации земли. По поскольку в Прибалтике было необходимо передать землю «земледельческим трудовым обществам» для совместной обработки. Эта идея не встречала поддержки среди латышских батраков и крестьян, желавших получить землю в единоличное владение. При этом Постников не дает каких-либо ссылок на источники².

По-другому излагает аграрные проекты ЛСДС Я. X. Петерс в 1905 г. социал-демократ, а впоследствии большевик и знаменитый чекист. По его словам, программа союза требовала раздела помещичьей земли и инвентаря между батраками на правах мелкой частной собственности. В связи с этим союз пользовался большой популярностью в деревне (особенно в Курляндии)³.

По-видимому, в ЛСДС имелись разногласия по аграрному вопросу, а планы союза претерпевали со временем изменения.

Идейными лидерами ЛСДС были Эрнест Ролав и Микелис Валтер, по организационную работу возглавляли Эмил Скубик и Альберт Траубберг⁴. Последний умудрился из заключения поддерживать связь со своими товарищами: давал советы, писал статьи, воззвания. В середине августа 1904 г. начальство тюрьмы

________________

Начальство, не сумев захватить вожаков демонстрации, выместило свою злобу на арестантах: надзиратели и конвой зверски, до потери сознания, избивали их. Избитого и окровавленного Трауберга бросили на несколько дней в карцер. Только когда рабочие пригрозили новой демонстрацией, всеобщей забастовкой и полным разрушением тюрьмы, тюремная администрация прекратила репрессии и удовлетворила требования заключенных²⁰⁶.

Записка Департамента полиции, оправдывая действия властей, ставит под сомнение мирные намерения демонстрантов: дескать, толпа собиралась идти грабить оружейные магазины и, подойдя к солдатам, начала вырывать у них ружья²⁰⁷. Лифляндский губернатор ко всему этому добавлял, что из толпы в солдат бросались камни и производились выстрелы²⁰⁸.

Корреспондент одной из оппозиционных газет со слов очевидцев настаивает, что демонстранты вели себя мирно и корректно, на солдат не нападали и насилия не замышляли. Огонь был открыт внезапно и без какого-либо предупреждения, а среди погибших был даже помощник пристава, желавший остановить стрельбу⁶. Большевик Ю. П. Гавен, находившийся в рядах демонстран тов,

также пишет о внезапности расстрела и отсутствии всяких предупредительных сигналов²⁰⁹.

Убитых и раненых солдат, в отличие от демонстрантов, зафиксировано не было.

Трауберг в заключении много думал о терроре. Вопрос о целесообразности этого средства борьбы давно уже не стоял для него, но он не мог решить, годится ли он сам для роли террориста. Январские события 1905 г. в Петербурге и Риге положили конец его колебаниям²¹⁰.

Был провозглашен Манифест 17 октября 1905 г., вслед за ним амнистия, и 22 октября Трауберг выходит из тюрьмы^{3. Мысли об уходе в террор оставлены – «ведь добыты были „свободы", и надо было строить, а не разрушать»’.}

Революционные события 1905-1906 гг. в Прибалтике

Опасаясь поворота правительства к реакции, действующие в Прибалтике революционные организации начали явочным порядком захватывать власть и заменять администрацию во всём крае.

В Ригс образовался Федеративный комитет из представителей ЛСДРП, РСДРП и Бунда, который фактически взял на себя управление городом и руководство революционным движением в Дифляндской губернии и вообще в регионе²¹¹.

На местах при участии агентов рижского комитета смещались волостные власти и на общем собрании всех жителей старше двадцати лет избирались новые, чаше всего называвшиеся распорядительными комитетами. В латышских уездах Лифляндии их было около ста. Новая администрация уволила учителей, назначенных чиновниками министерства просвещения, отказалась от содержания пасторов, прекратила уплату баронам налогов и сборов, закрыла корчмы и казенные винные лавки, запретила помещикам вырубку лесов, организовывала свои органы правопорядка в виде милиции⁶.

С санкции распорядительных комитетов во всём Прибалтийском крае происходит конфискация оружия в имениях баронов и у полицейских чинов²¹². В некоторых районах революционеры на этом останавливались, но далеко не везде. Было много случаев полного ограбления и сожжения баронских замков²¹³, происходили убийства и другие проявления насилия со стороны восставших (об этом скажем ниже).

Трауберг и один из лидеров ЛСДРП депутат II Государственной Думы Я. П. Озол в один голос утверждали, что причиной большинства поджогов имений и вооруженных столкновений явились сами бароны, нападавшие на крестьян через своих телохранителей-черкесов, а также войска – казаки и драгуны, стрелявшие в латышей и эстонцев²¹⁴. Избиение и ограбление военными 4 ноября 1905 г. участников мирного митинга в Старо-Пебальгской волости Венденского уезда, совершенное по приказу уездного начальника, зафиксировано в телеграмме местного волостного старшины на имя Витте^4.

В частности, Ландер пишет о нападении драгун на мирных демонстрантов в г. Газенпоте (ныне – Айзпуте) Курляндской губер-ши в конце октября 1905 г., в результате чего погибло несколько человек²¹⁵. Похожая история произошла 6 ноября 1905 г. в местечке Альт-Ауце (ныне – Вецауце) Тукумского уезда Курляндской губернии. Сперва на разрешенный полицией митинг явился офицер с отрядом солдат и приказал собравшимся разойтись. А затем

в уходящих людей начали стрелять. От залпов пострадали двенадцать демонстрантов; некоторые из них получили тяжелые ранения^1.

Расскажем подробнее о насильственных действиях (помимо изъятия оружия) и убийствах со стороны революционеров с середины октября по конец декабря 1905 г. Будет излагаться как правительственная, так и оппозиционная точка зрения на происходившие события.

Уже использовавшаяся нами записка Департамента полиции (о революции 1905-1907 гг. в Прибалтике) утверждает, что Федеративный комитет в Ригс осуществлял свою власть с помощью насилия и террора. Агенты комитета могли ворваться в любой дом для обыска или уплаты налагаемой контрибуции, заставляли людей участвовать в митингах и забастовках. Были заведены шпионы, которые следили за тем. не отзывается ли кто-либо плохо о новой администрации. Несколько человек за подобные отзывы были арестованы и расстреляны, еще один убит за то, что бросился защищать женщину, которую агенты комитета насильно стащили с извозчика, требуя участвовать в забастовке. Комитет создал свой суд, большей частью приговаривавший к смертной казни, которая ночью или на следующее утро приводилась в исполнение. Кроме того, часто происходила стрельба по полицейским и военным^2.

К концу ноября 1905 г. революционная власть в Риге совсем затерроризировала население города, в котором не прекращались грабежи и убийства. В столице Прибалтийского края назревало вооруженное восстание^{3, предотвращенное лишь решительными действиями правительства и вступлением в должность 1 декабря временного генерал-губернатора В. У. Соллогуба. Тем не менее и после этого террор в Риге долго не прекращался4. Так, 11 декабря5 в городе были убиты трое полицейских, а 20 декабря отряд боевиков напал на спящих на территории одного из заводов драгун. В результате погибло}

^{1 Там же. С. 115;} Янсон-Браун И. Революция в Прибалтике. С. 206.

^{2 Прибалтийский край в 1905 году. С'. 271 273.}

^{4 Прибалтийский край в 1905 году. С. 286.}

11 военных²¹⁶ (по другим данным – 12, а также городовой и часовой, их охранявшие)²¹⁷.

Так ли всё это было? Полицейская записка была подготовлена в качестве рабочего материала для ответа на запрос Государствен ной Думы о жестоких действиях карательных отрядов. Ее цель очевидна – показать, что именно насилие и террор революционеров вынудили власть действовать жестко, послав эти отряды, о этому преувеличения, натяжки, искажения фактов, фальсификации вполне могли иметь место.

Я. П. Озол в своей речи в Думе 17 мая 1907 г. говорил о том, что в конце октября 1905 г. рижские социалисты задержали на чальника сыскного отделения и нескольких вооруженных полицейских, но потом отпустили их, не причинив им никакого вреда . К тому же в Федеративном комитете немалую роль играли умеренные силы – меньшевики из РСДРП, бундовцы, часть членов ЛСДРП, – не склонные к жестокости и излишнему радикализму. Представитель Бунда, стоявший во главе комитета, вообще вызывал своей «мягкотелостью» гнев большевиков²¹⁶. Именно благодаря усилиям «умеренных» всеобщая забастовка в Риге в конце ноября 1905 г. не только не перешла в восстание, а вовсе была прекращена 29 ноября²¹⁸ – так что в этом вопросе правительственные источники явно ошиблись.

По свидетельству Ландера, во время стачки Федеративный комитет под страхом смертной казни запретил кому-либо стрелять в солдат²¹⁹. Ландер также пишет, что комитет пользовался доверием населения. Домовладельцы и рыночные торговцы обращались к нему с различными просьбами как к легитимному органу власти. Поскольку старая полиция была деморализована и плохо исполняла свои обязанности по борьбе с уголовным миром, комитет создал свою милицию²²⁰. Однако от имени комитета

часто действовали не имевшие к нему никакого отношения экспроприаторские и бандитские шайки, совершавшие вооруженные налеты и занимавшиеся вымогательством денег. Сам комитет выпустил по этому поводу воззвание, требуя от милиции беспощадной расправы с бандитами в случае их захвата на месте преступления^1.

При этом, однако, у нас нет никаких сомнений относительно нападений революционеров на полицейских и драгун в декабре 1905 г.

Официальные источники в крайне мрачных красках описывают и насилие распорядительных комитетов на местах. Записка Департамента полиции утверждает, что все несогласные с повой властью подвергались угрозам, объявлялись изменниками и могли быть убиты – жизнь человеческая не ставилась ни во что^{2. Лифляндский губернатор Н. А. Звегинцев в своем донесении министру внутренних дел от 15 ноября 1905 г. писал, что лица, не исполняющие требований комитетов, приговаривались к смерти и при первом же удобном случае эти приговоры приводились в исполнение3. Отчет в форме дневника о действиях карательного отряда М. Н. Граббе на рубеже 1905-1906 гг. (составлен отрядным адъютантом А. К. Линденвальдом при участии самого Граббе) прямо-таки пестрит заявлениями о страшном терроре, установленном революционерами, расстрелах и казнях через повешение всех не желавших принимать участие в движении4.}

Опять-таки возникает вопрос о степени объективности подобных источников. Более чем вероятно, что власти и тем более каратели, защищая и оправдывая себя, искажали факты и преувеличивали революционное насилие. Но вместе с тем, конечно, многие случаи жестокости и убийств имели место.

Остановимся на некоторых бесспорных, документально зафиксированных эпизодах.

В ночь с 18 на 19 ноября 1905 г. группа вооруженных крестьян ворвалась в один из баронских замков Венденского уезда с целью конфискации оружия. Во время переговоров управляющий имением А. Адеркас и его брат помощник начальника уезда

Там же. С. 138.

Прибалтийский край в 1905 году. С. 275-276.

Революционное движение в Прибалтике. С. 201.

^{4 Дневник отряда графа Граббе. С. 113, 116, 132.}

Е. Адеркас были убиты^{1. Ландер пишет, что оба они славились своей жестокостью, но каких-либо конкретных доказательств по го не приводит2.}

В ночь с 24 на 25 ноября к дому помощника рижского уездного начальника А. А. фон Геннингса рядом с замком Ремерсгоф (ныне – Скривери) Рижского уезда Лифляндской губернии явилось около ста вооруженных людей с требованием выдать оружие В ходе переговоров с ними фон Геннинге был убит^3.

После этого отряд драгун под командованием ротмистра Э. фон Штерна попытался предотвратить захват имения, но не успел этого сделать. При отступлении отряда в Ригу между военными и повстанцами началась перестрелка. Погибли один драгун и несколько крестьян, а фон Штерн и большая часть отряда попали в плен. Бежавшие из замка бароны сдались восставшим, обещавшим им сохранение жизни при условии выдачи оружия. Среди задержанных также были младший помощник начальника уезда фон Петерсон, письмоводитель фон Геннингса Максимович и три черкеса.

Пленных поместили в один из замков. Через некоторое время всех баронов, фон Штерна и его драгун отпустили на свободу. Однако фон Петерсон, Максимович и черкесы были расстреляны^4.

Ландер объясняет этот расстрел тем, что перед этим фон Петерсон, Максимович и черкесы близ Ремерсгофа напали на крестьян и схватили некоторых из них. После захвата имения в подвале были найдены изуродованные тела двух крестьян-милиционеров со следами пыток^5.

Другой случай произошел в имении Альт-Шваненбург (ныне – Вецгулбене) Валкского уезда Лифляндской губернии. Здесь крестьяне 4 декабря арестовали барона М. П. фон Вольфа, незадолго до этого без всякого повода ранившего двух батраков (по данным Янсона-Брауна) или даже убившего одного из них (по

сведениям Ландера)1. Состоявшийся 5 декабря импровизированный суд сохранил жизнь барону, приговорив всего лишь к изгнанию из волости. Вольф в сопровождении одного из милиционеров спокойно уехал в Ригу²²¹.

Разумеется, бывали и куда более кровавые эпизоды. Одним из них стало восстание в городе Тукуме Курляндской губернии в конце ноября – начале декабря 1905 г.

Согласно правительственным документам и воспоминаниям чиновника – очевидца случившегося, всё началось с того, что 28 ноября вооруженными людьми были обстреляны драгуны, причем один из них погиб. Ночью произошло еще одно нападение на войска, и на сей раз уже один из нападавших был убит ответным огнем²²². Эти действия явились следствием заранее принятого социалистами решения о мятеже в городе²²³.

Однако материалы, исходящие из революционной среды, дают другую версию событий. По их данным, кровавые столкновения спровоцировали уездный начальник барон фон Раден и сами военные. 27-28 ноября по приказу фон Радена были произведены аресты около 20 человек. Войска вели себя дерзко и вызывающе, обстреливали созданную с согласия городского головы М. Кремана милицию, обыскивали, грабили, кололи людей штыками и нескольких убили²²⁴. Впрочем, А. И. Букас (в те дни 11-летний

подросток, чей отец был активным участником движения) не отрицает и намерений социал-демократов – преимущественно большевиков – захватить власть в Тукуме^1.

После еще нескольких столкновений командир местного гарнизона подполковник Н. П. Миллер принял предложение Кремана, желавшего сдержать насилие^{2, об отзыве военных патрулей с городских улиц. Подполковник с отрядом драгун остался в казарме, располагавшейся на территории местной гостиницы. После этого Тукум оказался под полным контролем повстанцев, которые, в частности, освободили из тюрьмы людей, арестованных накануне. Во главе восставших стал революционный комитет. Вооруженные попытки фон Радена и военных из близлежащих мест захватить город кончились неудачей и только разозлили мятежников3.}

Революционное движение в Прибалтике. С. 213-214 (рапорт Бекмана); Прибалтийский край в 1905 году. С. 283; Мальмгрен А. Э. Тукумская революция. С. 938-939, 942, 944-945; Букас А. И. Тукумское восстание. С. 110-112.

Там же. С. 110-111.

Революционное движение в Прибалтике. С. 214 (рапорт Бекмана); Мальмгрен А. Э. Тукумская революция. С. 940; Букас А. И. Тукумское восстание. С. 112.

Революционное движение в Прибалтике. С. 215 (рапорт Бекмана); Прибалтийский край в 1905 году. С. 283; Революция 1905-1907 гг. в Латвии. С. 329 (корреспонденция из «Петербургас латвиетис»); Мальмгрен А. Э. Тукумская революция. С. 945; Ландер К.

Правительственные источники сообщают о жестокости повстанцев: раненых зверски убивали, медленно перерезая им горло. Тела Миллера и других драгун были изуродованы, подполковнику отрезали нос и выкололи глаза²²⁵. Я. П. Озол в своей речи в Думе 17 мая 1907 г. оспаривал факты таких действий со стороны мятежников и говорил, что люди, оскорблявшие и грабившие трупы, были наказаны и некоторые даже расстреляны восставшими²²⁶. Ландер – что совсем неправдоподобно – приписывал случаи изуродования трупов полицейским и баронам, желавшим настроить солдат против крестьян²²⁷.

Вечером того же дня к Тукуму подошел отряд генерала А. А. Хоруженкова, посланный для восстановления порядка. Сначала он попробовал взять город штурмом, но, встретив отпор, отступил. Затем, укрепившись и окружив Тукум, генерал предъявил жителям ультиматум с требованием разоружиться и выдать зачинщиков мятежа, угрожая в противном случае разрушить город при новом штурме. 2 декабря тукумцы согласились сдаться и отдать оружие, но выставили свои условия: отмена в Курляндии военного положения, отзыв из края солдат, отстранение от должности фон Радена и предание его суду, неприменение репрессий к милиционерам. Хоруженкову также сообщили, что лидеры повстанцев бежали из города.

Генерал отверг два первых пункта требований тукумцев, сказав, что их выполнение не в его компетенции, но остальные условия принял. В тот же день вечером вместе с солдатами он вступил в город, где в речи на площади подтвердил свои обещания²²⁸.

Почему Хоруженков поступил именно таким образом – на редкость гуманно по тогдашним временам, – вызвав негативную

Из истории революции 1905 г. в Латвии. С. 130-131; Букас А. И. Тукумское восстание. С. 112.

реакцию как императора²²⁹, так и курляндского генерал-губернатора В. А. Бекмана²³⁰, не совсем понятно. Сам Хоруженков объяснял свои действия не гуманизмом, а нехваткой снарядов для взятия Тукума. Он также заявлял, что собирался вернуться в Тукум и произвести там массовые аресты, потребовав выдачи главарей восстания для последующего наказания²³¹. Всё это могло быть как правдой, так и уловкой для оправдания перед жаждущим крови начальством.

Всего в Тукуме за эти дни, по официальным данным, погибло 95 человек: 39 военных и 56 жителей города. При этом в ходе боевых действий из числа горожан пало лишь 5-6 человек, а остальные были убиты во время расправ фон Радена и фон дер Рекке. Впоследствии большая часть активных участников восстания оказалась в руках властей, и около двух десятков из них были казнены, а остальные получили различные сроки каторги и ссылки²³⁴.

* * *

В начале декабря 1905 г. в Прибалтийский край было послано семь карательных отрядов для наведения порядка и подавления вооруженных выступлений²³⁶. Наибольшую известность из руководителей отрядов получили генерал А. А. Орлов и есаул М. Н. Граббе (оба действовали в Лифляндской губернии). Орлову от имени командующего войсками Петербургского военного округа (куда входила Прибалтика) великого князя Николая Николаевича был дан в письме следующий совет: «Валяй вовсю и знай, что за строгость излишнюю тебя не осудят свыше, а скорее за недостаток ее. <...> Террор же можно прекратить в Лифляндии лишь террором»²³⁷.

Похожее по тональности, но более практическое наставление дал 20 декабря действующим в Курляндии отрядам местный генерал-губернатор Бекман: «Требовать выдачи руководителей восстания, зачинщиков и агитаторов, обезоружить население, конфисковать незаконно собранные деньги. В случае отказа исполнить указанные требования – применять самый решительный и беспощадный способ действий»²³⁸.

Наконец, 22 декабря 1905 г. Орлов издал приказ для подчиненных ему воинских подразделений. Этот документ столь красноречив, что мы приведем его почти целиком. Итак, «немедленному расстрелу», «при несомненной доказанности виновности со стороны местных гражданских властей», подвергались следующие лица:

2) виновные в подговоре других к вооруженному восстанию против правительства, в особенности имевшие в своем распоряжении средства для взрыва или склад оружия;

5) виновные в вооруженном нападении на законных должностных лиц края с целью принудить их, под угрозой смерти, отказаться от своих прав и обязанностей, в особенности если действия эти сопровождались нанесением ран, тяжких побоев и т.д.»²³⁹.

Согласно этим пунктам, в частности первому и третьему, следовало расстрелять не менее половины населения Лифляндской губернии, в том числе большинство крестьян, батраков и интеллигенции. Этого, к счастью, не произошло, но масштаб и жестокость государственного террора в Прибалтике в конце 1905 и в 1906 г. были ужасающими.

9 января 1906 г. Орлов телеграфировал Николаю II о своих успехах: «По сегодня убито 22, расстреляно 78, много подвергнуто экзекуции (порке. – Г. К.); сожжено строений 70...»²⁴⁰ Излишне говорить, что виновность убитых и выпоротых не была установлена ни судом, ни обстоятельным расследованием.

По свидетельству социал-демократа Р. П. Рейна, карательные отряды, подчиненные Орлову, расстреливали «налево и направо», иногда просто за наличие револьвера (что вовсе не запрещалось в Российской империи)²⁴¹. После ареста в конце декабря 1905 г. Рейн несколько часов находился на станции Валк (ныне – Валка) под конвоем военных из экспедиции Орлова. Впечатление было незабываемое: «...Не помню, какого полка были эти солдаты и в каких зверинцах их держали напоказ до усмирения нашего восстания; – в жизни чего-либо подобного я никогда не видел и не

слышал... <...> У этих солдат другого разговора не было, как только о том, что у кого отрезать, как выколоть глаза, за что повесить, какие ремни на что, где и у кого вырезать и т. п.»²⁴².

Витте признавал, что отряд Орлова отличался «эксцессами», «довольно безобразничал, и с ним не было никакого слада», отмечал «жестокий произвол» бравого генерала²⁴³. Если таково было мнение главы правительства, то можно себе представить, как оценивали карательную экспедицию Орлова люди с более левыми взглядами.

Не отставали от Орлова и другие каратели. Отрядом Граббе за 21 день его деятельности – с 20 декабря 1905 по 9 января 1906 г. – было расстреляно полтора десятка человек, множество народу выпорото, сожжено более десяти домов участников движения²⁴⁴. В частности, судя по официальному и, конечно же, пригдаженному отчету, расстрелу подверглись²⁴⁵:

1) Я. Гавар – агитатор, руководил местной милицией и сожжением баронского замка²⁴⁶;

2) волостной старшина Е. Руцейс – приходил к владельцу имения и угрожал его заковать, распоряжался при уничтожении спирта на местном винокуренном заводе²⁴⁷;

3) А. Аугул – «главный делегат и агитатор-революционер»²⁴⁸;

4) Ю. Вицуп – один из главных агитаторов и организатор милиции;

5) крестьянин Спрингис – за «революционную пропаганду»²⁴⁹;

6) П. Трекше – принимал активное участие в революционных митингах и собирал деньги на оружие²⁵⁰;

7) волостной писарь Я. Стрейпа – деятельно помогал революционерам;

8) П. Эглит – «революционер и собиратель денег на покупку оружия»²⁵¹;

9) К. Андерсон и П. Пелекс – стали во время революционных событий волостными старшинами;

10) учитель П. Риекстынь – революционный судья и оратор²⁵²;

И) П. Озол – «с револьвером в руке сопровождал захваченного мятежниками офицера при отводе его в заключение»²⁵³.

Даже если бы вина этих людей была полностью доказана следствием и судом, их не могли присудить к смертной казни по тогдашним нормам уголовного права.

Два отряда из моряков под руководством капитана I ранга барона В. Н. Ферзена и капитана II ранга О. О. Рихтера осуществляли свою карательную миссию в Эстляндской губернии.

Согласно рапорту Ферзена, от находящихся в Ревеле генералов В. М. Безобразова и П. Н. Воронова он получил указания действовать «крайне энергично и решительно, расстреливая главных агитаторов, не стесняясь никакими средствами для достижения спокойствия страны, причем генерал Безобразов говорил, что ответственности никто нести не будет, даже в случае могущих произойти ошибок»²⁵⁴.

Второй из морских карателей – Рихтер, судя по его рапорту, был прост и до крайности прямолинеен. Придя в одно из сел, где незадолго до того разграбили имение, он начал путем расспросов искать виновных. Найдя двух, судил их полевым судом и одного тут же повесил, а другого расстрелял. В следующей деревне были разысканы три-четыре человека, принимавших участие в антиправительственном движении, и их немедленно застрелили. Там же Рихтер потребовал от всех крестьян выдать оружие, предупредив, что если по обыску найдут ружья, то владелец дома будет расстрелян «за ложь и скрывательство». Как образно выразился капитан II ранга, «один такой случай пришлось произвести».

В итоге Рихтер, по его словам, «очень был обрадован, что команда поняла, что имеет дело со зверским, мстительным народом и, конечно, не ждет, пока ее заденут, а стреляем во всякого»²⁵⁶.

Витте пишет, что действия этого отряда стали вызывать недовольство властей Прибалтийского края, в частности генерал-губернатора Соллогуба. Последний просил главу правительства воздействовать на Рихтера, «дабы он относился к своим обязанностям спокойнее и законнее, так как он казнит по собственному усмотрению, без всякого суда и лиц не сопротивляющихся». Витте обратился с просьбой к морскому министру А. А. Бирилёву сделать капитану II ранга соответствующее внушение²⁵⁷. Если это и было сделано, то вряд ли имело какие-либо последствия, ибо в тексте телеграммы Соллогуба о положении в Прибалтике сам Николай II подчеркнул фразу: «Капитан Рихтер не только расстреливал, но и вешал главных агитаторов» и на полях написал: «Молодец»²⁵⁸.

Вышеупомянутый Безобразов руководил и собственным карательным отрядом, с конца декабря 1905 по 20 января 1906 г. действовавшим в Вейсенштейнском уезде Эстляндии и двух уездах Лифляндии – Перновском и Феллинском. Только в ЛифЛифляндской губернии этот отряд расстрелял 66 человек (по другим данным – 63)²⁵⁹ из числа казавшихся «наиболее подозрительными»²⁶⁰.

Затем Максимов получил назначение начальником Валкского уезда Лифляндской губернии. Здесь его «подвиги» продолжились. Сразу оговоримся, что главным источником о них являются рассказы самого мичмана (в 1918 г. ставшего контр-адмиралом «Украинского державного флота» и товарищем морского министра в правительстве гетмана П. П. Скоропадского) в записи журналиста А. А. Спасского-Одынца (1960-е гг.)²⁶².

Сперва Максимов со своим отрядом совершил набег на село, где находились крестьяне-арендаторы, захватившие и разграбившие два имения. Они были уничтожены поголовно, исходя из его приказа: «Никаких пленных! Никаких раненых! Кто не убит сразу, того добивать!»

Конечно, хвастливый и абсолютно лишенный всякого представления о предосудительности своих действий Максимов мог существенно завысить количество повешенных и расстрелянных – их как-то уж слишком много для одного отряда. Но суть происшедшего от этого не меняется.

Множество леденящих душу историй о расстрелах, избиениях, порках, грабежах, сожжении домов и прочих преступных деяниях – притом без всякой причины или по простому

подозрению, из-за доноса, найденной прокламации, ради сведения личных счетов и т. п. – содержится в уже упоминавшемся заявлении 42 депутатов II Государственной Думы, статье Ландера, воспоминаниях адвоката В. В. Беренштама и лица, скрывшегося под криптонимом С. Г.²⁶⁵

Вот очень характерный фрагмент заявления членов Думы: «В Кокенгузенской волости [Рижского уезда Лифляндской губернии] карательным отрядом без всякого суда и следствия и без всякого к тому повода расстреляны: в январе 1906 г. учитель Озолинь за то, что при нем нашли рабочий календарь и несколько карикатур. До расстрела Озолинь страшно избит – выбиты зубы, изувечено лицо, и всё тело от полученных побоев было покрыто синяками. <...> Кроме того, расстреляны мальчик Граудинь, усадьбовладелец Узинь за то, что дал ночлег скрывавшемуся члену распорядительной комиссии Кродеру, старик крестьянин Бирзнек за то, что не нашли его сына <...> и др[угие], всего 40 человек...»²⁶⁶