Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 79 страниц)

– Если Ултуан угасает, это вина правящих там князей, – заявил Малекит. Он тоже налил себе вина.

– Я о том и говорю, – отрезала Морати. – У Бел Шанаара нет достойного преемника, а его двор так же слаб, как и он сам. Твои достижения по праву восхваляют здесь, но там твои успехи тут же копируются, другие эльфы приписывают их себе и тем самым принижают тебя. Если бы ты только возвратился к нам до того, как Бел Шанаар договорился с гномами и украл твою победу! Тебе следует вернуться, чтобы забрать то, что по праву принадлежит тебе.

– А как ты посмотришь на то, что я вообще не вернусь на Ултуан? – спросил Малекит. – Что, если я решил прожить свою жизнь здесь, вдали от удушающих объятий нашего острова?

– Тогда я прокляну тебя как последнего глупца и отрекусь от тебя. Но я знаю, что ты сейчас неискренен. Наш остров похож на когда-то любимую тобой девушку, которая вышла за другого. Но даже если ты больше не хочешь смотреть на ее лицо, любовь продолжает жить в твоем сердце, чтобы она ни сделала.

– Да, ты права, – признался Малекит. – Наша страна – как возлюбленная, которая отвергала меня много раз, и все же ее взгляд не отрывается от меня и манит обещанием, что однажды она все-таки примет мои ухаживания. Тем не менее, если ты говоришь правду, быть может, уже слишком поздно: красота увяла, и Ултуан ждет забвение и скорая смерть. Возможно, будет лучше, если мы порвем последние связи с этим маленьким островком и отправимся в большой мир.

С перекошенным от ярости лицом Морати подошла к сыну и отвесила ему пощечину. Повинуясь рефлексу, он поднял руку, чтобы ответить на нападение, но быстрая, как змея, Морати перехватила его запястье. Длинные и острые ногти вонзились в кожу, и по руке Малекита потекла кровь.

– Как ты смеешь! – прошипела провидица. – Твой отец посвятил всю свою жизнь борьбе за Ултуан и спас его ценой собственной жизни. Я думала, что воспитала тебя лучше. Я думала, что ты не станешь одним из самовлюбленных идиотов, которых при дворе Бел Шанаара считают князьями. Как смеешь ты своим равнодушием приговаривать Ултуан к смерти!

Малекит, оскалившись, отдернул руку и попытался было отвернуться, но Морати не отставала и развернула его лицом к себе.

– Ты имеешь наглость поворачиваться ко мне спиной и собираешься точно так же отвернуться от родного острова! – прорычала она. – Возможно, Первый совет оказался прав в том, что выбрал не тебя: не из-за нависшей над тобой тьмы, но потому, что ты слаб и не заслуживаешь большего.

– Что еще я могу сделать? – спросил князь. – Во имя Нагарита я завоевал новые земли и создал величайший союз в истории нашего народа. Что еще я могу дать Ултуану?

– Себя. Править – значит служить. Аэнарион понимал это. Он служил Кхаину, поскольку ни один другой господин не был достоин его верности. Ты тоже должен быть готов служить высшим целям и силам.

Морати сделала глубокий, успокаивающий вдох.

– Служи Ултуану – и ты станешь Королем-Фениксом. Защити его от внешних и внутренних врагов – и остров сам потянется к тебе. Отправляйся на север и изучи людей. Преодолей ледяные пустыни и сразись с Темными Богами, что угрожают нашему миру. Но затем возвращайся на Ултуан и займи место правителя, чтобы защитить нас. Боюсь, что только ты сумеешь спасти нас от опасностей, которые я предвижу. Я видела, как Ултуан снова охватят пожарища и жажда крови. Колонии сгорят, и все, что нам дорого, канет в пустоту.

– Так что ты видела и когда это произойдет? – спросил Малекит.

– Ты же знаешь, что будущее не предопределено, ответила провидица. – Я заглядываю вперед и вижу смерть. Снова к нам придет война, и эльфы призовут Нагарит, как это уже было при твоем отце.

Я предупреждала Первый совет, что так случится, но они не послушали меня. Ты должен узнать все, что сможешь, о Хаосе и о людях, потому что наше будущее переплетено с ними. А затем возвращайся и забери то, что так долго ускользало от тебя. Пусть Анлек снова станет маяком надежды.

На лице матери в одинаковой мере отражались и надежда, и страх – и Малекита захлестнула волна любви к ней. Он обнял ее за плечи. Морати дрожала, хотя он не мог сказать, от тревоги или предвкушения победы.

– Пусть будет, как ты говоришь, – произнес князь. – Я отправлюсь на север и найду там свою судьбу. Затем я вернусь на Ултуан и буду охранять его от опасностей.

– А у меня есть достойный твоего путешествия конь, – сказала Морати.

Она взяла сына за руку, подвела к окну и указала на огромный корабль, который теперь стоял на якоре в гавани.

– Он назван «Индраугниром», в честь дракона, с которым был дружен твой отец. Сидя на нем, он сражался с демонами. Они умерли вместе на Оскверненном острове, после того как Аэнарион вернул Убийцу богов на черный алтарь. Этот драконий корабль заменит тебе дракона. Его имя не останется незамеченным народом Ултуана.

– Это великолепный корабль. Однако наггаротты не сумели бы построить подобное судно. Откуда он взялся?

– Мы говорим об Ултуане как о кокетливой девице, и это правда, – ответила Морати. – Многие князья восхищаются нашим островом и готовы помогать ему. Князь Аэлтерин из Лотерна – один из таких. Он построил первый драконий корабль и подарил его тебе. В ближайшие годы на верфях Лотерна построят еще несколько, но «Индраугнир» останется первым и самым величественным.

– Значит, у тебя есть союзники и за пределами Нагарита.

– Их немало. Некоторые из принимавших участие в Первом совете князей уже умерли от старости или ран, а их наследники задумываются, правильный ли выбор сделали отцы. Не все были счастливы постоянно, а тысяча лет – это долгий срок для того, чтобы находиться под властью правителя куда менее достойного, чем Аэнарион. У нас есть сторонники в каждом из княжеств и во всех колониях. Недовольство растет, ибо, хотя эльфы и живут в комфорте, их дух остается неудовлетворенным. Я делаю что могу, чтобы расшевелить их. Сейчас никто не знает, что такое голод, страх и лишения. И все же многие считают, что Ултуан превратился в золотую клетку. Мы молимся богам, и они отвечают мне в видениях и снах.

– Я много слышал о твоих молитвах. Ты испытываешь судьбу, связываясь с подобными богами. Морай-хег и Нету не те божества, с которыми можно общаться по своему усмотрению. Отец заплатил чересчур высокую цену за милость Кхаина; не стоит недооценивать силы, с которыми ты связалась.

– Тебе нечего бояться, – ответила Морати. – Настоящие темные ритуалы проводят только посвященные жрецы и жрицы. Наши же церемонии больше походят на обычные вечеринки. Бел Шанаар будто возмущен нашими ритуалами, но даже он знает, что Атарту, Гекарту и других богов нельзя оставить в полном забвении. Мы можем проводить эти ритуалы лишь потому, что в Нагарите народ до сих пор ценит древние традиции и обычаи. Кто-то должен хранить забытые пути, и если это означает, что другим королевствам придется иногда обращаться к нам за помощью, то так даже лучше.

– Но если ты открыто выступишь против Бел Шанаара, такой поступок сочтут изменой, – предостерег Малекит. – Я знаю, что ты хочешь ослабить его власть, но будь осторожнее и не погуби Нагарит. Ни один из ултуанских князей не пойдет против Короля-Феникса, и если ты поспешишь, то оставишь Нагарит слабым и без союзников.

– Я не буду предпринимать никаких решительных действий. – Морати села в кресло у письменного стола. Она откинула назад длинные черные волосы и посмотрела на сына. – Я не собираюсь подрывать авторитет Короля-Феникса и добывать тебе потрепанную корону, которая стоила бы меньше крестьянской шапки. Пусть слабым сочтут Бел Шанаара, но не его титул. И когда ты взойдешь на трон Феникса, мощь Анлека возродится. Я всего лишь орудие, которое необходимо для достижения этой цели. Я не могу стать Королем-Фениксом. Только ты, сын Аэнариона, можешь потребовать то, что принадлежит тебе по праву, нельзя ждать, пока тебе дадут этот титул, нужно взять его.

Малекит, обдумывая слова матери, снова наполнил свой стакан. Затем подошел к окну и глянул на «Индраугнир». Название было очень удачным: как о драконе отца слагали легенды, так и этот корабль прославит Малекита. Мать прекрасно умеет управлять общественным мнением, и теперь, привлекая внимание Ултуана к невиданному кораблю, она заставит всех вспомнить первого Короля-Феникса и, в свою очередь, подготовит трон для его сына. Нельзя черпать из колодца вечно, когда-нибудь он пересохнет. Малекит понимал, что уговоры Морати со временем будут действовать на князей все меньше и меньше. Если Бел Шанаара сменит не потомок Аэнариона, а другой избранный Король-Феникс, то прецедент Бел Шанаара станет традицией, и тогда все надежды Малекита на то, чтобы Анлек снова стал столицей, окончательно рухнут.

– А что же с Вечной королевой? – после раздумий спросил князь. – Если я сменю на троне Бел Шанаара, то все равно не смогу жениться на своей сводной сестре.

– Это не имеет значения, – ответила Морати. – Я убедила многих князей в том, что свадьба Бел Шанаара и Иврейн – всего лишь пустая формальность, потому что Король-Феникс должен быть потомком Аэнариона. После войны с демонами эльфы мечтали вернуться к идиллическому правлению Вечной королевы, но сейчас лишь единицы помнят эпоху до правления Аэнариона. Вечная королева всего лишь политическая фигура, и не более того, а подлинная власть Ултуана принадлежит не Авелорну, а Тор Анроку. Вечная королева не имеет никакого веса, она всего лишь поднявшаяся выше своего положения жрица.

– А что с Морелионом? – спросил Малекит.

– Старший сын Аэнариона живет в одиночестве где-то на западных островах. У него нет желания становиться преемником отца, а даже если он и захочет занять трон, у него нет ресурсов, чтобы серьезно претендовать на это. Верь мне и верь Нагариту. А вот когда ты пожелаешь продолжить дело отца, моментально найдутся те, кто поможет тебе.

– Тогда я буду ждать исполнения воли богов, – заявил Малекит. – Когда они подадут мне знак, я пойму. Я верну Ултуану славу, а память о моем правлении будет греметь в истории не менее громко, чем легенды об отце.

– Хорошо, – с улыбкой сказала Морати. – А теперь скажи, какой дворец ты порекомендуешь для отдыха усталой матери?

Как и предполагал Малекит, Морати приехала в сопровождении многочисленной свиты: охрана, повара, садовники, музыканты, художники, поэты, актеры, летописцы, прислужники, дуэньи, цирюльники, жрецы и портные – всего около семи сотен. Все они были уроженцами Нагарита, и таких эльфов жители Атель Торалиена видели впервые. Уже несколько десятилетий с Ултуана прибывало все меньше и меньше эмигрантов, поэтому новейшие веяния моды оставались для колонистов загадкой. Морати глубоко презирала придворных модников, но не упускала возможности обернуть ситуацию в свою пользу и здесь.

Провидица тщательно поддерживала свою репутацию законодательницы мод и щедрой меценатки. Она покровительствовала молодым талантливым поэтам, певцам и лицедеям. Таким образом Морати давала понять, что двигается в ногу с новым поколением, в то время как Бел Шанаар и его сподвижники выглядели весьма старомодно. Благодаря колдовству Морати внешне не постарела ни на день, в то время как годы не пощадили Короля-Феникса. Одним словом, и старикам, и молодежи Морати казалась идеалом: она хранила традиции и вместе с тем не отставала от времени.

Огромная свита ясно показывала широкий спектр интересов правительницы Нагарита. От поэтов, которые стенали об увитых белым плющом винных домиках, до жонглеров с вызывающей татуировкой и глотателей огня – никто из сопровождающих Морати не остался незамеченным в Атель Торалиене. Но самое сильное впечатление на местных эльфов произвело прибытие жрецов и жриц.

Малекит не поощрял развитие религии в Атель Торалиене. Аэнарион воспитал его в недоверии к жрецам, которые в свое время отказали ему в поддержке. Хотя князь никогда открыто не запрещал строительства храмов, но любой жрец, осмелившийся на подобную наглость, очень скоро раскаивался в своей дерзости. При таких обстоятельствах жрецов в Атель Торалиене очень скоро можно было по пальцам пересчитать. Но с прибытием Морати как будто прорвало плотину, и жрецы всех мастей буквально заполонили город.

В ранние дни правления Вечной королевы эльфы ублажали богов в определенных местах, посвященных тому или иному божеству. Эльфы приходили к священным гротам, непорочным ручьям, зловещим пещерам или вершинам, чтобы договориться с богами или воздать им хвалу.

Но теперь, когда эльфы расселились по всему миру, Морати потихоньку изменила роль жрецов. Когда-то они лишь ухаживали за храмами. Но благодаря провидице они стали сосудами власти богов. Теперь не эльфы совершали паломничества к святым местам, а жрецы сами несли по миру благословение богов.

Жители Атель Торалиена были долго лишены духовного наставничества и поэтому с восторгом приняли прибывших и толпами шли на их ритуалы. Однажды князь пожаловался матери на это, но она со смехом отмахнулась.

– Твоя нелюбовь к религии противоестественна, Малекит, – сказала она. Провидица с сыном прогуливались по внешней стене города над взъерошенным ветром заливом. – Если ты хочешь избавиться от своей ненависти, тебе придется преодолеть тайные страхи.

– Я ничуть не боюсь жрецов, – фыркнул Малекит.

– И тем не менее ты никогда не заходишь в храмы и не возносишь богам самой скромной хвалы. – Морати остановилась и прислонилась спиной к парапету. Низко висящее солнце ласкало ее светлую кожу. – Возможно, тебя пугают сами боги?

– Боги никогда не благоволили к Нагариту. Не вижу причин унижаться перед ними.

– И все же боги играют в твоей жизни серьезную роль, – предупредила мать. – Твой отец стал Королем-Фениксом с согласия Азуриана, и он освободил наш остров с мечом Кхаина в руке. Его первая жена была избранницей Иши. Твоя кровь взывает к богам.

– Теперь сильны другие боги. – Взгляд Малекита невольно потянулся к северу, к невидимому царству Хаоса. – Боюсь, даже Азуриан сейчас мало на что способен.

– Все равно прими богов, пусть не душой, но ради усиления твоей власти. Не имеет значения, веришь ты в то, что боги тебя слушают, или нет. Главное – это помнить, что твой народ верит. И если они убедятся, что на тебе лежит милость богов, их преданность только возрастет.

– Я не собираюсь править, прибегая ко лжи, – ответил Малекит. – Когда-нибудь мы совсем освободимся от богов, и это будет только к лучшему.

Морати промолчала, но на лице ее отразилось сомнение.

Прибытие Морати нарушило привычный порядок в городе, и Малекит знал, что мать сделала это неслучайно. Морати прекрасно понимала, сколь переменчивы эльфы, и поэтому приложила максимум усилий, чтобы демонстративное прибытие, передача сыну «Индраугнира» и его отъезд запомнились надолго.

Из всей огромной свиты только несколько дуэний и провидиц намеревались возвратиться с Морати на Ултуан. Остальные, по словам матери Малекита, были ее даром Атель Торалиену и остальным городам на востоке. Она сделала все, чтобы после отъезда Малекита из колоний, созданных им едва ли не в одиночку, имя его жило там даже в его отсутствие.

И вот настал день отплытия. Князь наггароттов стоял на борту качающегося на волнах залива «Индраугнира». Рядом были верные Аландриан и Еасир. Лучшую из просторных кают заняла Морати. Трое эльфов оглядывали город, который вырос, наверное, вдесятеро по сравнению с тем поселением, куда они приплыли около тринадцати сотен лет назад. Все знали, насколько изменилась с тех пор их жизнь, и молча предавались воспоминаниям.

– Итак, куда вы отправитесь? – спросил Аландриан.

– К льдам и снегам. А потом… – Малекит указал на север и запад. – А потом – навстречу судьбе, какой бы она ни была – великой или бесславной.

– Великой, я уверен, – с добродушной улыбкой ответил Аландриан. – Боги избрали вас для великих дел, мой князь. В то время как мы, простые смертные, трудимся в вашей тени.

– Ну, я и моя тень скоро уплываем, – улыбнулся Малекит. – А в мое отсутствие наслаждайся теплом и светом. Если сказанное тобой правда, то, когда я вернусь, я буду способен затмить солнце и звезды!

Князь попрощался с Аландрианом. Лейтенант обещал, что будет оберегать город и хранить верность Нагариту. На палубу вышла Морати, чтобы помахать толпе, которая собралась на пристани, чтобы снова увидеть княгиню. Ветер наполнил паруса, и «Индраугнир» тронулся в путь; к полудню город уже скрылся за горизонтом.

Глава десятая
ЗОВ КХАИНА

Как и сказал Малекит, они плыли на запад. Сперва следовало доставить Морати в Нагарит, а значит, ее нужно было высадить в Галтире. Через тридцать дней после отплытия из Атель Торалиена попутный ветер принес их к северным островам возле Ултуана.

Возвышавшиеся из морских глубин скалистые острова защищали берега Нагарита и Крейса от высоких волн, нагоняемых северным ветром. Один из островов на западе архипелага возвышался над другими – Оскверненный остров. Там находилось святилище Кхаина, черный плоский валун, из которого торчал Сеятель Вдов, меч Кхаина.

Морати стояла на палубе и вглядывалась в туман и брызги волн. К ней подошел Малекит.

– Ты думаешь об отце? – спросил он.

– Да. Более тысячи лет назад он прилетел сюда на Индраугнире и сделал последний вдох. Сейчас Аэнарион всего лишь воспоминание, легенда, которую рассказывают детям, а они восхищаются его деяниями, хотя и не очень-то верят в них. Даже я знала только Короля-Феникса, потому что мы встретились уже после того, как он вытащил меч. Даже я до этого знала его только понаслышке, а его жизнь до получения благословения Азуриана остается загадкой. Сейчас же величайшего из эльфов нет с нами. Но после него остался ты.

Малекит немного постоял рядом с матерью. Он глядел на темные тусклые камни, а морские брызги растекались по его лицу.

– Осталось кое-что еще, – наконец произнес он.

– И что же? – спросила мать.

– Никто не высаживался на Оскверненный остров после того, как Аэнарион вернул меч Кхаину. Они с Индраугниром лежат тут и по сей день. Нужно вернуть их тела в Анлек и похоронить с честью, чтобы князья со всего мира могли прийти и выказать уважение первому Королю-Фениксу. Даже Бел Шанаару придется преклонить колени перед его останками на глазах у князей. А когда моего отца положат в мавзолей, не уступающий пирамиде Азуриана, и поставят скелет величайшего из драконов Каледора охранять его, я возьму себе его доспех. Князья запомнят, как Бел Шанаар кланялся этому доспеху, и люди снова увидят, что я – сын Аэнариона, возрожденный Аэнарион.

– Так ты вернешься со мной в Нагарит? – спросила Морати.

– Только с телом отца!

Князь приказал приготовить лодку и поставить «Индраугнир» на якорь. Затем Малекит сменил княжескую мантию на боевой доспех. Морати наблюдала, как лодку спустили на воду, и улыбнулась сыну, когда тот перепрыгнул через борт и ухватился за канат. С мальчишеской озорной улыбкой князь Нагарита соскользнул по канату в лодку.

Моряки оттолкнулись от борта корабля, и лодку тут же подхватили бурные волны. Пятнадцать эльфов, составлявшие экипаж лодки, быстро поставили мачту и повернули судно на юг, направляясь к юго-восточному берегу острова, который был лучше всего защищен от ветра и волн. Вскоре они нашли крохотную бухту, где встали на якорь. Малекит спрыгнул на берег – остальные эльфы старались даже ненароком не прикоснуться к проклятой каменистой почве.

На Оскверненном острове не было никаких признаков жизни. В трещинах меж камней не тянулась к солнцу трава. В тени валунов не ползали жуки. В темных озерках прибрежной полосы не таились крабы. Чем дальше вглубь острова продвигался Малекит, тем тише становился даже ветер.

Князь довольно долго бродил по острову, ничего не находя. Наконец он взобрался на скалистый утес и только тогда обнаружил, что день клонится к вечеру и солнце уже нависло над горизонтом. Хотя он и с пренебрежением относился к суевериям, но тем не менее перспектива заночевать на Оскверненном острове Малекита не прельщала, и поэтому он заторопился найти останки и вернуться на ожидавшую его лодку.

Гораздо более энергично он продолжил поиски, глаза его просматривали долины и низины, надеясь заметить блеск металла или побелевшие кости. Он ничего не нашел и уже отчаялся, так как сумерки стали сгущаться. Малекит уже начинал думать о возвращении, когда его внезапно остановило странное ощущение.

Он не слышал голосов, не видел знаков, но со всей определенностью его тянуло на юг, будто кто-то его звал. Малекит бросил взгляд на садящееся солнце и, торопливо перескакивая с камня на камень, последовал на зов.

Довольно скоро он вышел на широкое, плоское место примерно в центре Оскверненного острова. Черные неровные камни с красными прожилками образовывали грубый круг. Плоская земля внутри него была гладкой, как стекло, и черной, как полночь. В середине круга стоял кубический блок из такого же камня, а над ним что-то переливалось, едва видимое. Малекит огляделся, но не обнаружил никаких следов отца или Индраугнира. Они должны были побывать здесь, ведь Аэнарион вернул меч Кхаина на его алтарь, перед которым сейчас и стоял его сын.

Стоило мыслям коснуться Убийцы Богов, как до ушей Малекита донеслись приглушенные звуки. Князь осмотрел алтарь Кхаина более пристально. Звуки усилились. Это были крики боли и вой ужаса. Над площадкой разносился звон металла, грохот боя. Малекит услышал биение колотящегося сердца, и ему показалось, что он краем глаза видит, как клинки кромсают плоть, а от тел отрываются конечности.

Красные прожилки на алтаре запульсировали, как артерии. С алтаря потекла кровь. Малекит понял, что слышит шум собственного сердца, ведь оно колотилось в груди, как молот кузнеца.

Тонкий свист, подобный тому, когда меч рассекает воздух, прозвучал в ушах Малекита. Князь какое-то время прислушивался к нему, а загадочный зов манил его подойти еще ближе к алтарю. Шаг, другой – и вот князь Нагарита оказался возле окровавленного святилища, как когда-то его отец.

Наполовину погруженное в камень оружие переливалось перед глазами Малекита: оно принимало очертания то топора, то меча, то копья. Наконец мерцание прекратилось, и перед Малекитом появился украшенный драгоценными камнями жезл с навершием в форме луковицы. Князь в недоумении разглядывал его – вряд ли этот предмет можно было назвать оружием, скорее он напоминал скипетр, символ верховной власти. Когда Бел Шанаар приезжал в Атель Торалиен, в его руках был очень похожий жезл.

И тут Малекит понял значение видения. Весь Ултуан станет его оружием. Но в отличие от отца, чтобы сокрушить своих врагов, ему потребуется не меч и не копье. В его распоряжении будут армии, и они выполнят любое его приказание. Если он возьмет в руки скипетр Кхаина, никто не сможет противостоять ему. Перед глазами Малекита замелькали картины будущего.

Он возвращается на Ултуан и отправляется в Тор Анрок. Он приносит Бел Шанаара в жертву Кхаину и становится правителем эльфов. Он делается правой рукой бога убийства и правит целую вечность. В его тени селится смерть, он разрушает царство гномов, поскольку эльфы становятся настолько сильны, что им не нужны уже никакие союзники. Он вырезает тысячи зверолюдов, а колья вдоль длинных дорог его империи украшаются трупами орков и гоблинов.

Малекит рассмеялся, когда увидел, как горят деревни людей, их мужчин кидают в огонь, женщинам вырезают сердца, а головы детей разбивают о камни. Подобно штормовой волне, эльфы завоевывают все, что лежит перед ними, и Малекит правит империей, которая занимает весь земной шар, а дым от жертвенных костров затмевает солнце. Его носят в огромном паланкине, сделанном из костей уничтоженных врагов, а дорогу перед ним поливают реками жертвенной крови.

– Нет! – внезапно закричал Малекит.

Он оторвал взгляд от скипетра и бросился плашмя на каменистую землю.

Он долго лежал с зажмуренными глазами и колотящимся сердцем и пытался отдышаться. Наконец он успокоился и открыл глаза. На первый взгляд ничего не изменилось. Он не видел ни крови, ни огня. Только немые камни и свист ветра.

Последние лучи заходящего солнца залили святилище оранжевым светом. Малекит поднялся на ноги и, спотыкаясь, побрел прочь от каменного круга. Он не осмеливался оглянуться. Теперь он точно знал, что не найдет останков отца, поэтому направился прямо к лодке.

Когда князь оказался на «Индраугнире», он приказал капитану взять курс на север и поднять все паруса, пока Оскверненный остров не скроется из виду. Никто не пытался оспорить его приказания, хотя Морати с любопытством оглядела сына, когда тот быстрым шагом прошел мимо нее в свою каюту.

Поскольку Малекит не нашел останков отца, он отказался возвращаться на Ултуан и пересадил мать на один из торговых кораблей, идущих на остров. Несмотря на ее протесты, Морати проводили с «Индраугнира» без лишних церемоний, а потрясенный капитан купеческого судна оказался обладателем небольшого состояния в золоте и драгоценных камнях за провоз королевы-провидицы в Галтир.

К концу короткого путешествия, в течение которого Морати постоянно выказывала недовольство, а ее колдуньи пугали команду, капитан уже жалел, что не запросил больше.