Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 79 страниц)

КРОВАВОРУКИЕ

Повесть

Глава 1
ЖЕСТОКОЕ ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ

На двести пятьдесят пятый год правления Короля-Феникса Бел Шанаара Атель Торалиен перешел под правление эльфов Нагарита. Брошенные правителями, оставленные на разграбление оркам, город и жители были спасены от гибели князем Малекитом. В благодарность они присягнули на верность новому правителю и спасителям – наггароттам.

Под управлением князя Малекита Атель Торалиен увеличился в размерах, выросло его население и богатство, слава и влияние. Армии наггароттов прошли от западного побережья Элтин Арвана далеко к востоку, и за их щитами эльфы Атель Торалиена строили города и фермы, прокладывали дороги и ставили мосты, возводили замки и цитадели, укрощая нрав колоний и превращая земли в подобие острова Ултуан, принадлежавшего предкам.

Более тринадцати сотен лет Атель Торалиен процветал под рукою Малекита. Когда князь заявил, что он должен покинуть колонии, чтобы найти свою судьбу в суровых пустынях Севера, многие испытали тревогу за будущее города.

В доках и тавернах, лесных дворцах и деревнях только об этом и говорили; эльфы по натуре склонны к пересудам, а уж потолковать о политике, тем более высказаться о таком важном событии, чувствовал себя обязанным даже самый замкнутый из них.

В башне, высившейся над гаванью, сплетничали ничуть не менее оживленно, чем в лесной хижине, с той лишь разницей, что в компании эльфийских дев была одна, уверенная в своем знании, что теперь произойдет.

– Мой отец – неотъемлемая часть управления городом, – заявила Хеллеброн.

Ее служанка Лианнин согласно буркнула, расчесывая длинные волосы госпожи.

Отец Хеллеброн, Аландриан, был недавно назначен князем Атель Торалиена, и она наслаждалась внезапным, но заслуженным повышением собственного положения. «Княжна Хеллеброн» звучало совсем неплохо.

– Пятьдесят лет назад от Атель Торалиена оставалось лишь имя, и мой отец поднял его из руин, пока Малекит развлекался битвами и приключениями, – продолжила молодая княжна.

Она расправила золотую цепочку на бледной шее, поместив большой рубиновый кулон по центру. Солнечный свет отразился от камня, бросив алый отблеск на изящное лицо Хеллеброн.

– Вы увидите, что эти перемены только к лучшему.

– Для тебя-то конечно, – сказала Ариендиль.

Темноволосая эльфийка была на десять лет старше Хеллеброн. По лицам двух других подруг Хеллеброн, Миталиндин и Друитаны, ничего нельзя было прочесть, но по сосредоточенным взглядам становилось понятно, что они внимательно следят за ходом беседы.

– Нет сомнений в том, что солнце вашего дома продолжает подниматься. Надеюсь, ты не бросишь нас всех в темноте.

– Как поэтично! – хихикнула Хеллеброн.

Княжна встала, отпустила горничную и разгладила складки на шелковом платье.

– Я уверена, что мой отец продолжит оказывать покровительство вашим семьям. В конце концов, вы все еще мои друзья. Возможно, каждая из вас станет княжной.

Дверь в покои распахнулась, ударившись о белую стену. Лириет ворвалась внутрь, едва не сбив Лианнин с ног. Их с Хеллеброн можно было принять за близнецов, хотя Лириет на двадцать лет младше. Ее темные глаза пристально осмотрели каждую из присутствующих, прежде чем взгляд остановился на Хеллеброн.

– А, сестра, вот ты где! – Голос Лириет оставался мягким, даже когда она волновалась. – Ты вообще что ли в окно не смотришь?

– Что там? – спросила Друитана.

– Сама глянь, – ответила Лириет.

Хеллеброн ничего не сказала. Она деликатно отодвинула Ариендиль в сторону и шагнула к высокому окну с видом на гавань.

Был солнечный весенний день, и спокойные воды залива сверкали в лучах послеобеденного солнца. Несколько дюжин кораблей вставали на якорь в середине порта. Линия черных парусов приближалась к стене гавани. Среди этих десяти судов девять ничем не выделялись и несли на своих мачтах серебряно-черные флаги Нагарита. Причиной волнения Лириет был, несомненно, последний из них.

Он легко скользил по волнам. Ветер наполнял четыре огромных треугольных паруса. Вокруг позолоченного тарана на носу вскипали буруны. Хеллеброн видела много великих кораблей, прибывающих в Атель Торалиен и покидающих его, но ни одного – столь величественного. Размерами судно мог сравниться с замком. Основной корпус поддерживали два других, каждый из которых сам по себе мог быть военным кораблем. На палубе возвышались деревянные башни, окрашенные в темный цвет и отделанные полосами золота, сияющего в лучах солнца. Хеллеброн затаила дыхание. Она сразу поняла, что такой корабль может нести только самого благородного из гостей. Она подумала даже, что это прибыл Король-Феникс, но вряд ли бы такое событие произошло без предупреждения и подготовительных хлопот.

Корабль двигался через вереницу остальных судов, как самая изящная девушка в хороводе, прежде чем аккуратно развернуться против ветра у самого длинного мола. Звуки горнов с девяти сопровождавших кораблей разносились над волнами, оповещая о прибытии флагмана эскадры.

– Кто это? – спросила Ариендиль, глядя через плечо Хеллеброн.

– На них флаги Нагарита, – заметила Друитана, стоя на цыпочках, чтобы увидеть хоть что-нибудь, – княжна была гораздо выше ее.

– Мы ничего не узнаем, оставаясь здесь, – сказала Хеллеброн. Она отошла от окна, заставив подружек попятиться, и повернулась к своей служанке: – Иди и принеси наши плащи и туфли для прогулок.

– Да, госпожа.

Лианнин колебалась, невысказанная надежда замерла на ее полуоткрытых губах.

– Да, можешь пойти с нами, – позволила Хеллеброн. – Ты меня с ума сведешь потом своими расспросами, если я не возьму тебя с собой.

– Благодарю, госпожа.

Лианнин улыбнулась, присела в реверансе и поспешила прочь из покоев.

– Нужно поторопиться, – сказала Ариендиль, глядя в окно. – Похоже, каждый эльф этого города собирается насладиться зрелищем.

Воздержавшись от непристойной поспешности, Хеллеброн дождалась возвращения Лианнин. Служанка набросила ей на плечи малиновый плащ и скрепила его серебряной застежкой в форме головы дракона. Хеллеброн надела черные сапоги из телячьей кожи, оторвав несколько случайных нитей, оставшихся после выделки.

Лианнин подала зеркало и помогла хозяйке приподнять волосы так, чтобы они ниспадали каскадом с правой стороны.

– Давайте разберемся, из-за чего вся эта суматоха, – объявила Хеллеброн, когда была готова к выходу. Она посмотрела на остальных, только и ожидавших ее приказа. – Пошли, нет времени для раздумий.

Лианнин сделала все возможное, чтобы проложить им путь сквозь плотную толпу, но за несколько улиц до гавани продвижение стало невозможным. Хеллеброн и Лириет, самые высокие из подруг, комментировали остальным то, что смогли увидеть над морем эльфийских голов.

– Большой корабль сейчас подходит к набережной, – сообщила Хеллеброн.

– Смотри! – резко вскрикнула Лириет.

Она приподнялась на цыпочках, опираясь на плечо сестры.

– Князь Малекит!

Хеллеброн тоже увидела его: в тонком черном одеянии, фиолетовый плащ развевается сзади, ножны ударяют по ноге. Малекит целенаправленно двигался к причалу, но вскоре тоже застрял в толпе эльфов.

– Ваш отец там? – спросила Лианнин.

Хеллеброн осмотрела толпу, но Аландриана не заметила.

– С князем Еасир, отца не видно, – ответила Лириет.

В воздух взмыл, поднявшись над головами толпы, шар синего огня.

– Что происходит? – спросила Друитана.

– Князь Малекит выпустил молнию из Авануира, чтобы расчистить себе дорогу, – засмеялась Хеллеброн. – Вы должны видеть, как все разбегаются с его пути, просто прелестно!

Больше рассказать было нечего, и Хеллеброн, Лириет и их спутницы принялись развлекаться обсуждением внешности и туалетов благородных эльфиек, стоявших поблизости, – в крайне нелестных выражениях. Только швартовка корабля отвлекла Хеллеброн от безжалостного препарирования вкуса и украшений эльфийки Лариссии.

– Спускают трап, – сообщила княжна остальным.

Капитан стражи с особенно высоким гребнем на шлеме загородил ей обзор. Хеллеброн зашипела в раздражении и обратилась к Лириет:

– Что происходит? Я ничего не вижу!

– Кто-то сходит с корабля, плохо видно. Она обнимает князя Малекита. О боги!

Рот Лириет распахнулся от изумления. Подружки нетерпеливо тормошили ее, требуя продолжить рассказ. Капитан охраны сдвинулся чуть в сторону. Теперь Хеллеброн могла видеть, как князь Малекит и его спутница спускаются по набережной. Эльфийка рядом с ним была высокой. Волосы цвета воронова крыла оттеняли белую кожу. Даже на таком расстоянии она излучала красоту и силу, и то, как держалась рядом с Малекитом, могло означать только одно.

– Это Морати! – возбужденно прокричала Хеллеброн. – Великие боги, Морати в Атель Торалиене!

Подруги обрушили на Хеллеброн шквал вопросов: как она выглядит, во что одета, с ней ли ее знаменитый посох? Хеллеброн не слушала их. Она не сводила глаз с матери Малекита. В каждом движении королевы была грация и самообладание. Более того, Хеллеброн ощущала, что восхищение охватывает и всю остальную толпу. Преклонение перед женой Аэнариона, первого Короля-Феникса, было осязаемым.

Сердце Хеллеброн разрывали противоположные чувства. Как и все, она восторгалась Морати – и одновременно ощутила сильный укол внезапной ревности. Ревность не относилась лично к Морати: Хеллеброн завидовала тому, какое впечатление та произвела на толпу. Она просто явилась во всем своем блеске и славе, и город парализовало. Княжна задумалась, каково это – привлекать такую бурю внимания, иметь подобную власть и влияние.

– Мне нужно с ней встретиться, – сказала Хеллеброн Лириет. – Ты только представь себе! Мы должны поговорить с отцом! Он сможет это устроить.

– Представить что, сестричка? – переспросила Лириет.

– Да все что угодно, – ответила Хеллеброн, встряхнув головой от тупости сестры. – Мы можем отправиться в Анлек, стать истинными княгинями в свите Морати. Атель Торалиен неплох, но это не Анлек. Мы будем в курсе последних веяний моды, в кавалерах у нас станут ходить одни князья, а поэты начнут посвящать оды нашей красоте. Ой, сестра, это будет замечательно!

Шаги Хеллеброн по черно-белой плитке отзывались эхом по всему коридору. Княжна ожидала, когда ее пригласят в покои Морати. Хеллеброн крепко стиснула руки, чтобы унять нервную дрожь. Она жалела, что в коридоре нет зеркала, чтобы она могла в последний раз проверить прическу и как хорошо сидит на ней наряд. Лианнин ушла, никого не осталось под рукой, чтобы сделать это. Наверняка сложная система кос, удерживаемая на месте не менее сложной конструкцией из множества шпилек, уже вся распалась, а Хеллеброн и не заметила! Княжна мучительно вглядывалась в свое размытое отражение в окне в конце коридора.

Кто-то деликатно кашлянул у нее за спиной. Хеллеброн обернулась к двери, где увидела служанку Морати. Голова девушки была выбрита наголо, на бледных щеках красовались родовые татуировки, а в глазах читалась насмешка. Темное платье служанки было расшито серебряными рунами, многие из которых Хеллеброн и прочесть не могла.

– Королева Морати будет рада вас принять прямо сейчас.

В полной уверенности, что ее волосы напоминают разоренное гнездо, Хеллеброн вздернула подбородок и улыбнулась. Она решительно вошла в комнату Морати. Служанка закрыла за ней дверь, и вдруг Хеллеброн поняла, что осталась с королевой наедине.

Морати возлежала на низком диване. Ветер из распахнутого окна развевал ее волосы, заставляя их танцевать подобно языкам черного пламени. За окном раскинулся город, поля и леса Элтин Арвана раскинулись за его стенами. Хеллеброн не сводила глаз с Морати, с ее алых как кровь губ и белой как снег кожи. Фиолетовая домашняя туника королевы мерцала золотом.

Несмотря на всю расслабленность королевы, одно ее присутствие лишало Хеллеброн силы воли. Морати окинула гостью тем взглядом, каким горный лев окидывает свой возможный ужин. Чутье Хеллеброн к магии, врожденный навык, которым обладали все эльфы, кричало об огромной мощи дара королевы. Он почти обжигал кожу. Хеллеброн ощутила легкую тошноту, но списала это на общую нервозность.

Она с трудом сглотнула и сообразила, что уже несколько мгновений глупо пялится на Морати. Королева смотрела на нее с выжидательным выражением на лице, и Хеллеброн поняла, что должна сказать хоть что-нибудь.

Она присела в реверансе, приподняв длинное платье и опустив взгляд.

– Я не могу выразить словами, какая это честь для меня, ваше величество, – произнесла Хеллеброн, выпрямляясь, но все еще не поднимая глаз.

Едва слова сорвались с ее губ, Хеллеброн ужаснулась, поняв, что хватила через край. Это прозвучало слишком сентиментально. Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и заставила себя встретиться взглядом с неподвижным взглядом королевы.

– Благодарю, что приняли меня.

В ответ Морати махнула рукой, унизанной серебряными кольцами, в направлении стула с прямой спинкой в изножье дивана. Хеллеброн тяжело опустилась на него, сложив руки на коленях. Морати смотрела на нее сквозь полуопущенные веки, удивительно в этот момент напоминая довольную кошку.

Королева ничего не сказала, и Хеллеброн задумалась, не ожидает ли та от нее еще каких-то слов. Она поняла, что Морати играет с ней, наслаждаясь ее неловкостью. Хеллеброн хотела нахмуриться, но не дала складке недовольства прорезать лоб и вместо этого заставила себя улыбнуться.

– Надеюсь, наш маленький город пришелся вам по вкусу, ваше величество, – произнесла она.

Морати кивнула. Она спустила ноги с дивана, усаживаясь на нем, томно закинула руку на спинку.

– Атель Торалиен – прекрасный город, и его жители восхитительны.

Морати склонилась к Хеллеброн. Провела по ее подбородку тонким пальцем, а темные глаза пристально вгляделись в княжну из-под густых ресниц.

– Зачем ты пришла ко мне, детка?

Хеллеброн собиралась спросить, что королева имела в виду, но Морати щелчком пальцев заставила ее замолчать.

– Не изображай из себя наивную дурочку, девочка. Ты не из тех, кого просто радует мое присутствие.

Я чувствую, что ты хочешь чего-то от меня. Скажи мне чего и избавь меня от своей неуклюжей лести.

Хеллеброн ответила прямотой на прямоту:

– Я хочу, чтобы вы одарили меня своей благосклонностью. Возьмите меня с собой в Анлек, примите в вашу свиту.

Колючий смех Морати развеял все надежды Хеллеброн.

– Ты? Ты хочешь, чтобы я связалась с тобой? – сказала королева. – Многие мечтают об этом, но мало кому выпадает такая честь. Чем ты можешь отплатить мне за такую милость?

– Мой отец…

– Твой отец служит моему сыну. Я не нуждаюсь в тебе, чтобы сохранить верность Аландриана.

Морати откинулась назад, и выражение ее лица смягчилось.

– Скажи мне, дитя, что ты умеешь? Разбираешься ли в магии?

– Немного, ваше величество, – ответил Хеллеброн. – Возможно, под вашей опекой я бы смогла…

– Нет, не смогла бы. Если бы ты обладала способностями выше средних, сейчас это было бы очевидно каждому.

– В колониях мало волшебников, ваше величество, – сказала Хеллеброн, пытаясь заглушить растущий внутренний протест и сохранить спокойствие. – Здесь мало возможностей обрести подходящие навыки.

– Если бы волшебство было твоим призванием, ты бы уже нашла себе учителя. Я не могу тратить время на тех, кто так легко отказывается от своих амбиций. Может, ты хорошо поешь?

– Так себе, ваше величество.

– Умеешь слагать стихи?

– Должна признаться, разве что детские считалки.

– По крайней мере скажи мне, что умеешь танцевать.

Хеллеброн вздохнула.

– Я боюсь, что танцы, какие мы танцуем здесь, это прошлый век для Ултуана. Да и их некоторые мои подруги танцуют лучше меня.

Морати разочарованно поджала губы, изогнула тонкую бровь:

– Твоя честность редка, дитя.

– Я предпочитаю сказать правду сразу, чем потом быть изобличенной во лжи, ваше величество. Какой бы из своих талантов ни преувеличила, со временем правда вышла бы наружу. Все, что могу предложить, – свою преданность вам.

Морати мягко покачала головой:

– Тогда тебе нечего предложить. Весь Нагарит любит меня, каждый эльф, от льстивого офицера до дворянина. Нужна ли мне еще одна раболепная прихлебательница?

– Нет, ваше величество.

Хеллеброн сдержала слезы, твердо решив не показывать королеве свою слабость.

– Благородная попытка, дитя, – сказала королева. – Но твои губы дрожат, и по твоим глазам я вижу, что ты изнемогаешь от стыда. Не думай и рассчитывать на мою жалость. Ты слаба и испорчена, как и многие из твоего поколения. Я разочарована, что твой отец не воспитал тебя лучше; я ожидала большего от дочери Аландриана. Возможно, в этом есть вина твоей матери.

Это стало последней каплей. Хеллеброн разразилась рыданиями, спрятав лицо в ладонях. Она почувствовала, что Морати встает. Королева положила руку на сотрясающиеся плечи девушки и прошептала ей на ухо:

– Запомни этот позор, мой милый ребенок. Запомни момент своей слабости и осознай, что будущее Нагарита – в руках тех, кто намного сильнее тебя. Приходи ко мне снова, когда у тебя будет что предложить.

Плечо Хеллеброн сжало будто тисками. Она вытерла лицо рукавом, когда Морати резким рывком поставила ее ноги.

– Прошу прощения, – сказала Хеллеброн.

– Ты извиняешься за меня или за себя, дитя?

Хеллеброн посмотрела на королеву с мольбой, но в глазах Морати, черных и твердых как гранит, не было ни капли сочувствия. Королева подвела ее к двери и почти вытолкала посетительницу в коридор. Бритая служанка встретила взъерошенную княжну лукавой улыбкой.

– Морай-хег жестока, и она дала тебе ничем не примечательную судьбу, Хеллеброн, – сказала Морати. – Завтра я даже не вспомню, как тебя звали.

Служанка вернулась в покои и закрыла дверь, отрезав как ножом несчастную Хеллеброн от ее амбициозных мечтаний.

Оставшись одна, княжна выпрямилась, вытерла слезы и метнула на дверь полный ненависти взгляд. Она прокляла себя за то, что по привычке прибегла к слезам – приему, который всегда срабатывал с родителями, – и за то, что не попыталась произвести лучшего впечатления на королеву.

Да и какая разница теперь. Хеллеброн знала, что королева раскрыла бы любую ее уловку. Морати ошиблась в одном: Хеллеброн не была слаба. Многие считали ее глупой и беспомощной, но это была просто видимость. Намного легче заставить других сделать что-то для тебя, если убедить их, что ты сама на это не способна. Но Морати оказалась невосприимчива к подобным штучкам.

Сгорая в пламени уязвленной гордости, Хеллеброн прошлась по коридору. Она докажет Морати, что та ошиблась. Хеллеброн была княжной и заслуживала большего. Хотя еще не знает как, но она покажет Морати, что та глупо поступила, когда презрительно отбросила ее.

Хеллеброн знала, что неспособна к магии и ничто не сделало бы ее умелой танцовщицей или певицей. Но Хеллеброн также знала, что найдет способ добиться своего. Она прибудет в Анлек как полноправная княжна Нагарита.

«Да, – подумала Хеллеброн, – Однажды Морати вспомнит, как меня зовут, и увидит, кто я такая».

Глава 2
ВЛАСТЕЛИН УБИЙСТВА

Хотя Хеллеброн обронила лишь несколько слов о своей аудиенции у Морати, из которых можно было заключить, что ее пылкое желание оказаться при дворе Анлека сменилось безразличием, если не отвращением, – каждому во дворце Атель Торалиена было ясно, что королева пренебрегла ею. Никто не говорил этого прямо, но Хеллеброн видела скрытое злорадство в глазах придворных, легкую небрежность в обращении, которую они не допустили бы в отношении настоящей княжны. Хеллеброн никогда не отступала и теперь не стала прятаться от невысказанных обвинений. Она участвовала в каждом маскараде и бале, собирала вечеринки в отцовском замке и на людях держалась с обычной величественностью.

Но не наедине с собой. В одиночестве душу княжны захлестывали боль и обида.

Несмотря на всю решимость доказать, что она чего-то стоит, охватившую ее после визита к королеве, Хеллеброн не видела никаких возможностей улучшить свое положение. И тому было два препятствия: сам факт нахождения в провинции и то, что она была княжной не по рождению, а по назначению.

В Нагарите не смотрели на то, что Атель Торалиен был одним из величайших городов на обретенных землях и будущее наггароттов ковалось здесь. Город не мог завоевать сердец коренных наггароттов, потому что его спас князь и, по нагаритским законам, он считался просто завоеванной территорией. Князья и военачальники Нагарита с удовольствием носили драгоценные камни и золото, полученные благодаря торговле Атель Торалиена, но в их глазах он все равно практически не считался наггароттским, являясь более значимым, чем прочие колонии Ултуана, лишь на самую малую толику.

Таким образом, Хеллеброн страдала втайне, стойко снося завуалированные оскорбления и отвечая улыбкой на двусмысленные комплименты, а по ночам рыдала в подушку и не могла заснуть от душевных мук.

Появление великой Морати изменило Атель Торалиен. Вместе с королевой из Нагарита прибыло множество священников и жриц. Хотя у князя Малекита никогда не хватало времени, чтобы тратить его на причуды богов и богинь, и он встретил священнослужителей более чем прохладно, после его отъезда в пустыни Севера различные религиозные течения расцвели пышным цветом.

Группки последователей различных богов вплелись в пестрый ковер жизни города. Хеллеброн принимала в этом участие наравне с другими благородными эльфами. Боги вошли в моду, сменяя друг друга в причудливом танце, как различные виды бижутерии или наиболее распространенный в этом сезоне стихотворный размер. Осенью вся городская элита встречалась на мрачном празднике мертвых у жрецов Эрет Кхиали; следующие полгода прошли под знаком фривольных танцев и эротических представлений в храме Атарты; летом дворяне развлекались выездами на долгую охоту, посвящая смерть всех добытых на ней зверей Анат Раеме.

Религиозные обряды стали привычной частью общественного календаря. Хеллеброн делала все возможное, чтобы посетить самые значимые из них, где щедро одаривала своим вниманием священнослужителей, занимавших наиболее важные места в церковной иерархии. Несмотря на все старания, ей не удалось войти в этот круг. Ей ни разу не предложили произнести речь на жертвоприношении; никто не упомянул ее как щедрого дарителя; несмотря на неподдельный энтузиазм эльфийки и готовность учиться, никто не предлагал поделиться секретами культа.

Пять лет провела Хеллеброн за плетением интриг и меценатством, но ни сдвинулась ни на йоту. Она осознала, что вряд ли сможет удовлетворить свои амбиции и в религии, и снова была близка к отчаянию. Во главе культов стояли узколобые жрецы и жрицы, занятые исключительно соперничеством друг с другом за души паствы.

Даже если бы ей удалось полностью подчинить одну из сект своему влиянию, ни одна из этих крохотных группок из глубинки не обладала могуществом, достаточным, чтобы впечатлить Морати.

Одним жарким летним вечером Хеллеброн сидела у окна, глядя на бесконечные просторы Великого океана и мечтая об Ултуане, что скрывался далеко на западе, и о величественных башнях Анлека. К мечтам ее примешивалась нотка горечи.

Когда солнце опустилось в золотые волны, она ощутила, что, несмотря на все попытки достичь Нагарита, он с тем же успехом мог бы находиться в какой-нибудь другой реальности. Отец без раздумий нанял бы корабль, если бы она пожелала отправиться в Анлек, но Хеллеброн не собиралась ехать туда с пустыми руками. Богатство ее отца превосходило богатство многих древних княжеских семей, но ступить на причалы Галтира без длинного шлейфа славы, тянущегося за ней, означало уравнять себя с дочерью простого фермера или торговца луком. Стук в дверь оторвал Хеллеброн от горьких мыслей. Она отбросила несколько непокорных локонов, приняла позу, показывающую, что незваный гость отвлек ее от важных размышлений, и разрешила посетителю войти.

Это оказалась Лириет. Хеллеброн не сразу заметила ее – сестру практически затмевал высокий капитан в ярких доспехах. Нагрудник его был усыпан сапфирами.

– Доброго вечера, сестричка, – сказала Лириет.

– И тебе, сестра, – сказал Хеллеброн, вставая. Она вежливо кивнула офицеру: – Вы, должно быть, Маэнредиль.

– Это высокая честь для меня, княжна, быть представленным вам, – ответил тот.

Волосы у него были цвета черного янтаря, и он перевязывал их сзади золотой лентой. Он окинул Хеллеброн быстрым оценивающим взглядом, прежде чем столь же быстро и внимательно осмотреть ее покои.

– Вы так же красивы, как и ваша сестра.

Хеллеброн все еще ощущала дрожь удовольствия, когда ее называли княжной, и она видела заинтересованность в глазах капитана. Сестра очень удачно подобрала себе пару. Хеллеброн же поклялась, что никогда не выйдет замуж меньше чем за князя.

– Я хочу тебе кое-что показать, – сказала Лириет. – Маэнредиль предлагает взять нас с собой в одно место. Такого ты точно раньше не видела.

– Весьма расплывчато, сестричка.

Хеллеброн перевела взгляд на Маэнредиля.

– Если это новая разновидность оргии у Атарты, я должна отказаться. Конечно, существует много видов плотских удовольствий, из которых можно извлечь массу наслаждения, но я не считаю возможным предаваться им в одной компании с родной сестрой.

К его чести, Маэнредиль смутился и отвел взгляд. Лириет, казалось, даже не заметила этого.

– Нет, ничего подобного, сестра. Это воинская церемония.

– У меня нет никакого желания смотреть, как солдаты маршируют туда-сюда, – ответила Хеллеброн.

– О, это совсем другое, – хихикнула Лириет. – Я не хочу испортить тебе первое впечатление. Пусть это будет сюрприз. Пожалуйста, пойдем с нами. Ну чем ты собиралась заняться вечером? Сидеть тут, завидовать красоте звезд и слушать песни волн?

Хеллеброн посмотрела на них двоих, стоявших под ручку у дверей. Взгляд Маэнредиля снова стал игривым.

– Полагаю, если пойдете с нами, это вас развлечет и вы узнаете нечто новое, – сказал капитан. – На этом собрании разрешается присутствовать очень немногим дамам, но те, кто там был, обычно остаются очень довольны.

– Ну допустим, – сказала Хеллеброн, изображая слабый интерес.

Но она и в самом деле была заинтригована. Она не видела, чтобы ее сестра так сильно влюблялась в другого эльфа, с детства, и, если уж больше нечем заняться, было бы мудро уделить некоторое время Маэнредилю, чтобы разобраться, что представляет собой, возможно, будущий зять.

Когда Хеллеброн поинтересовалась, какая одежда потребуется для этого события, ей сказали, что они едут за город. С помощью Лианнин она быстро выбрала костюм для верховой езды, туго стянула волосы и надела пару высоких сапог. Они уже ехали по восточной дороге, когда солнце наконец скрылось за Атель Торалиеном. Маэнредиль взял с собой походный фонарь, который очень пригодился, когда всадники свернули с главной дороги на юг, к лесам.

Они ехали, и только фонарь Маэнредиля и россыпь звезд в вышине освещали их путь. Когда нырнули под своды леса, Хеллеброн заметила впереди оранжевое мерцание факела. Вскоре они нагнали других эльфов, верховых и пеших. Те тоже двигались в сторону юга. Большинство попутчиков носили доспехи; судя по нарядам некоторых других, это были придворные.

Они выехали на широкую поляну. Ее освещал один, но очень большой костер, языки огня достигали ветвей окружавших поляну деревьев. В его красноватом свете Хеллеброн увидела сотни эльфов. Дым плыл между деревьями и запутывался в ветвях деревьев, как красный туман. Пахло не только горящим деревом; Хеллеброн ощутила острый и сладкий аромат, который не смогла распознать.

– Жертвоприношение Анат Раеме? – вздохнула Хеллеброн. – Я посетила больше охотничьих жертвоприношений, чем могу вспомнить. Ты правда разочаровала меня, сестричка.

В ответ Лириет улыбнулась и кивнула в сторону костра. Маэнредиль помог Лириет спешиться, так же как и Хеллеброн. Он взял обеих сестер за руки и отвел на край поляны. Приблизившись к костру, Хеллеброн подумала, что распознала удививший ее запах: это был жарящийся кабан. Она поискала глазами тушу в пламени, но ничего не обнаружила. Прищурившись, разобрала только несколько костей среди горящих бревен. Теперь, присмотревшись, княжна заметила, что поляна покрыта темной утоптанной золой от многих предыдущих церемоний.

Они ожидали в молчании, пока Хеллеброн не заскучала окончательно. Разглядывание остальных участников не сильно-то развлекло ее: в основном это были военные в самых разных званиях. Отблески пламени играли на их доспехах и мечах, которые они прижимали к бедру. Эльфы терпеливо ждали чего-то, не произнося ни слова.

– Тут произойдет хоть что-нибудь? – прошептала Хеллеброн. – Я всю ночь должна дышать вонючим дымом?

– Тише, – сказал Маэнредиль мягко.

Но Хеллеброн тем не менее рассердилась. Кто он такой, чтобы обращаться к княжне подобным образом? Гневная отповедь замерла у нее на губах. Толпа справа от них расступилась. Эльф преклонных лет – ему было семьсот, не меньше, – медленно шагал по тропе.

За исключением куска красной ткани, обернутой вокруг его бедер, он был совершенно обнажен. Жесткие складки на ткани выглядели странно, пока Хеллеброн не сообразила, что она пропитана засохшей кровью.

Руки и открытую всем взорам грудь эльфа испещряла сетка тонких шрамов.

Белые волосы были заплетены в растрепанные косы, которые торчали в разные стороны, как у гидры. В одной руке он держал длинный нож с зазубренным лезвием, в другой – большой глиняный кубок с золотым ободком.

За ним двигались две цепочки прислужников, общим числом десять, две девушки, остальные – мужчины. Из одежды на них были только красные плащи. Тела покрывали багровые руны.

«Написанные кровью», – догадалась Хеллеброн.

Каждый из них нес различные инструменты: разнообразные клинки, крюки, блюда и чаши. У огня первосвященник остановился и повернулся лицом к собравшимся эльфам. Его силуэт четко вырисовывался на фоне пламени. Жрец вскинул руки и запрокинул голову назад. Он испустил чудовищный вопль, который заставил Хеллеброн в ужасе попятиться. Ничего подобного она раньше не слышала: боль раненого зверя и торжествующий рев дикого хищника слились в этом крике.

Служки подхватили, вплели свои голоса в этот вопль без слов, каждый на свой лад. Их голоса разносились, казалось, на весь лес. Несколько дюжин эльфов в толпе завыли тоже. В этих диких криках Хеллеброн слышала боль и голод.

Руки священника упали. Он скрестил руки на груди, призывая собравшихся к тишине.

– Слава Кхаину!

Голос напоминал сухой треск старого дерева, но был отлично слышен по всей поляне.

– Возблагодарим за прошлые победы и призовем Его божественное благословение на наши будущие походы. Слава Богу Крови, Князю Смерти за то, что он дает нашим клинкам упиться кровью наших врагов. Многие из вас побывали на юге и на востоке, где в темных лесах собираются орды зверолюдов, что беспокоят нас своими набегами. Вознесите молитвы Кхаину сегодня, чтобы проклятие Кхаина пало на наших врагов завтра. Пусть познают красный гнев Его внимания. С именем Его на устах сокрушайте тех, кто опустошает наши земли. Напоим Кхаина досыта кровью жертв, что приносим этой ночью, – как залог нашего обещания насытить Его голод плотью и утолить Его жажду крови на полях сражений.