Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 79 страниц)

– Сомнений нет, что такие слухи родились из уст Морати и ее прислужников, – сказал Тиринор. – Даже в колониях ведется тихая, но постоянная кампания против Бел Шанаара и внушается, что надо было выбрать вместо него Малекита.

– Пусть себе бурчат, – сказал Имрик. – У моего отца было не меньше прав, чем у наследника Укротителя Драконов. В Каледоре нет любви к Королю-Фениксу, но я проявлю к Бел Шанаару то почтение, которого он заслуживает.

– Тебе это бурчание не кажется важным, но при дворе имеют вес каждый слух и каждое брошенное слово, – предупредил Тириол, открывая глаза. – Еще тебе следует знать, что, как ни мало популярны здесь наггаротты, каледорцы – тоже не предмет обожания у других княжеств. Они ваших драконов боятся.

– И правильно делают, – ответил Имрик. – Не Каледора вина, что мы сильны, когда другие княжества позволяют себе быть слабыми.

– Не так они слабы, как были когда-то, – ответил Тиринор. – Порт Лотерн в Эатане растет и становится одним из крупнейших городов Ултуана, и его флот куда больше нашего. Котик и Ивресс имеют гарнизоны по всему миру. И даже миролюбивое Сафери, княжество нашего собеседника, обновляется искусством и мощью своих магов. На одних драконах вечно не продержишься. Тех, что не спит в толще гор, осталась лишь горсть, и недолго ждать, когда они тоже предпочтут дремоту.

– Вот поэтому я и здесь, – сказал Имрик. – Только Король-Феникс может совладать с этой силой.

– Но захочет ли? – Этот вопрос Тиринор обратил к магу.

– Положение Бел Шанаара трудное, но не отчаянное, – ответил Тириол. – У вашего предложения есть достоинства, и он их увидит, но, если другие княжества не поддержат ваш план, он его не примет.

– Твой голос придаст вес нашим аргументам, – сказал Тиринор. – Не только потому, что ты князь Сафери, но и потому, что ты один из тех, кто возвел Бел Шанаара на королевский трон.

– Доля истины в этом есть, – едва заметно улыбнулся Тириол. – Мы с Бел Шанааром вместе бились с демонами под началом Аэнариона, и мало осталось тех, кто мог бы таким похвастаться.

– Нам пора, – сказал Имрик, взглянув на солнце. Время шло к полудню – час назначенной у Короля-Феникса аудиенции. – Нехорошо заставлять Бел Шанаара ждать.

Во внешних коридорах дворца было сравнительно тихо: все знали, что Король-Феникс отвел целый день на беседы с приехавшими князьями; эльфов меньшего ранга в этот день не принимали. Пока князья шли к главному залу дворца, немногие эльфы, с которыми они уже были знакомы, кланялись Тириолу и обращались к Имрику с вежливыми банальностями.

Хотя они прибыли раньше времени, у дверей их встретил Палтрейн, дворецкий Бел Шанаара.

– Бел Шанаар уже начал давать аудиенции? – спросил Имрик.

– Входите, как только пожелаете, – ответил Палтрейн. – Король-Феникс разговаривает сейчас с Атиель и Финуделом, но они заявили, что будут рады вашему присутствию.

Имрик сделал вдох и кивнул Палтрейну, тот подал знак служителям отворить двери. За ними открылся просторный зал с десятком стрельчатых окон. Его потолок с росписью под весеннее небо поддерживали колонны, исписанные золотыми рунами.

В дальнем конце зала на троне в виде феникса с распростертыми крыльями сидел Бел Шанаар. С его плеч ниспадал длинный плащ из белых перьев с оторочкой из золотого шитья, инкрустированный сапфирами. Король-Феникс был в церемониальной мантии, белой с золотом, вышитой серебряными языками пламени и блестящими рунами. Эльфы, даже очень древние, мало меняются с возрастом, и века существования были написаны на лице Бел Шанаара едва заметными морщинами. Корону Феникса он не надел, светлые волосы были убраны назад и перехвачены золотистой лентой с крупным изумрудом на лбу. Ярко-синие глаза смотрели внимательно: король слушал речь Атиели. Она говорила негромко, но великолепная акустика зала доносила до Имрика каждое ее слово.

– Они обыкновенные разбойники, – говорила Атиель. – Приходят через перевалы и угоняют неохраняемые табуны. Красть лошадей Эллириона – худший вид воровства.

– Но ты не приводишь доказательств этого разбоя, – сказал Бел Шанаар. – У вас пропадают табуны – и вы немедленно обвиняете наггароттов, хотя куда более вероятное объяснение – чудовище с Кольцевых гор. Скажем, дикий гиппогриф или гидра.

– И Нагарит – не бедная страна, – добавил другой князь. Имрик знал, что это Элодир, сын Бел Шанаара. – Если наггароттам нужны были бы лошади, они бы их купили.

– Не у нас, – возразил Финудел. – Нам не нравится, как они обращаются со своими табунами. Их спесивость стала невыносимой, а их отношение к животным – на грани жестокости.

Палтрейн сообщил о прибытии князей, и Имрик, Тиринор и Тириол вошли в зал. Остальные прервали разговор и ждали, пока вошедшие подойдут. Палтрейн выполнил официальное представление, хотя все эльфы здесь друг друга знали.

– Честь приветствовать в этом зале представителей Каледора, – сказал Бел Шанаар, небрежным жестом отпуская Палтрейна. – Надеюсь, ваше княжество процветает и Каледриан в добром здравии.

– Все как обычно, – ответил Имрик. – Моего брата беспокоит расцвет сект, заразивший столько областей Ултуана. В Каледоре этих сект нет, но сдерживать их – задача нелегкая.

– А вот здесь – те, кто изо всех сил пытался остановить их распространение, но потерпел неудачу, – сказала Атиель. – И не из-за недостатка желания их ликвидировать процветают эти секты. Их отсутствию Каледор, вероятно, столь же обязан патрулям на нашей общей границе, сколь и бдительности своих вождей.

– Никого не собирался обвинять, – сказал Имрик. – Что случилось, того не переменить. Решать надо, что необходимо делать дальше.

– У Имрика есть предложение, и я думаю, его стоит услышать, – сказал Тириол.

Его мантия блестела в лучах солнца, льющегося в высокие окна. Повернувшись к Имрику, маг кивнул.

– Каждое княжество пыталось в одиночку бороться с этими культами – и не смогло, – заговорил Имрик и пожал плечами, словно извиняясь перед Финуделом и Атиелью. – Похоже, что это проблема Ултуана как целого. А проявлять власть над всем островом можешь только ты, Король-Феникс. Своей властью собери армию из всех стран. Назначь командующего или поведи ее сам и выжги заразу из каждого княжества по очереди.

Король-Феникс и князья ничего не сказали – возможно, ожидая, чтобы Имрик развернул свой план. Но ему нечего было добавить, и он молчал. Наконец Бел Шанаар шевельнулся и подался вперед на троне.

– Армию? – спросил он тихо, но твердо. – Такое ты предлагаешь решение?

Имрик глянул на Тиринора, но на непроницаемом лице кузена ничего не прочел.

– Секты представляют угрозу, – сказал Имрик, – и их нужно уничтожить. Армия – это может быть нецивилизованно, но зато эффективно.

– Ни одну болезнь никогда не удавалось вылечить насилием, – ответил Бел Шанаар.

– Орки и чудовища Элтин Арвана могли бы тебе возразить, – не согласился Имрик. – Избегать насилия – похвально. Уклоняться от долга защитника Ултуана – нет.

– Поаккуратнее выбирай слова! – резко сказал Элодир. – Ты обращаешься к Королю-Фениксу; не забывай обетов, которые ты принес перед священным пламенем Азуриана! Каледор пока что часть Ултуана и один из доменов Короля-Феникса.

– Свои обеты я не забыл, – ответил Имрик столь же горячо, переводя суровый взгляд с Элодира на Бел Шанаара. – А помнит ли Король-Феникс – свои? Он ведь жил тогда, в самые черные дни нашего народа, суровые времена, требовавшие суровых действий. Слишком долго гноятся язвы этих сект.

– Такое неуважение непозволительно, – заявил Элодир, но Имрик даже не глянул на него, не сводя глаз с Короля-Феникса.

– Замолчи, сын, – сказал Бел Шанаар. – У Имрика есть причина быть недовольным, хотя он решил не сластить горькую пилюлю мягкими словами. Он прав. Я принес обеты защищать Ултуан от всех врагов и опасностей. То, что эту опасность создали мы сами, не делает ее лучше тех, что грозят нам из-за наших границ. Во многих смыслах она куда хуже.

– Для многих из этих сект хватит одной демонстрации силы, – сказала Атиель. – С их предводителями, которые ловят в свои сети неосмотрительных и близоруких, надо разобраться по всей строгости закона. С теми, кто ищет смысла существования или попал в секту по беспечности, – им следует показать ошибочность их путей, не наказывая.

– Армия вызовет сопротивление, – сказал Элодир. – Угроза насилия породит у сектантов желание себя защитить.

– Они уже практикуют насилие, – сказал Тириол. Тонкие пальцы мага теребили рукава мантии. – Приносят жертвы, отнимают у эльфов жизнь. Из каждой страны приходят слухи о сектах, предпочитающих сражаться и умирать, чем отдавать себя на милость князя и его воинов.

– И это насилие будет расти, – сказал Бел Шанаар. – Сектанты рассеянны, неорганизованны и представляют собой угрозу в большей степени духовную, нежели физическую.

– Не согласен, – возразил Финудел. – Им помогает Нагарит, и я в этом уверен.

– Уверен, но доказательств нет, – ответил Бел Шанаар. – Вы хотели бы, чтобы я целое княжество объявил вне закона на основании слухов?

– Не слухов, – сказала Атиель, едва сдерживаясь. – Мы находили тела убитых табунщиков. Иные исчезали бесследно. А старейшин отдаленных городов запугивают и убивают.

– А убитых наггароттов – их вы находили после этих набегов? – спросил Элодир.

Атиель и Финудел молчали – видимо, ответа на этот вопрос у них не было. Элодир покачал головой и посмотрел на отца.

– Похоже, что нам не предложено более глубокого проникновения в вопрос, – сказал Король-Феникс. – И мы не ближе к решению, чем были сутки назад.

– Действовать надо, – сказал Имрик. – Секты расцветают из-за бездействия.

– Поспешных решений я принимать не буду, – сказал Бел Шанаар. – Ситуация становится все более неустойчивой, и я не стану ее усугублять без серьезной причины. Твою позицию, Имрик, я обдумаю. Сейчас приглашаю всех к угощению, а вечером к себе.

Имрик готов был спорить и дальше, но, увидев, что другие уже поклонились и повернулись уходить, понял, что аудиенция окончена. Он поступил так же, решив не рисковать вызвать гнев Бел Шанаара, и не произнес тех резких слов, что рвались наружу.

Выйдя из зала, Тиринор жестом поманил Имрика в сторону от остальных, и они вдвоем нашли свободную комнату недалеко от зала аудиенций. На стенах были изображены пейзажи Тиранока, меняющиеся по кругу от мирных летних берегов до суровых зимних бурь.

В комнате стояли мягкие диваны, возле них столики с фруктами, вином и водой. Тиринор взял кувшин и налил золотистое вино в хрустальный кубок, потом вспомнил и предложил налить Имрику; тот отказался.

– Мне нужна ясная голова, – сказал он, опускаясь на скамейку, потом взял с блюда яблоко и впился в него зубами. – Бел Шанаар слишком осторожен. Но чем больше я буду на него напирать, тем меньшего добьюсь.

– Тебя и выбрали за напористость, кузен, – возразил Тиринор. Он глотнул вина, закрыл глаза, через секунду открыл их снова. – А вино действительно хорошее. Как бы то ни было, но сейчас тебя должен волновать не Бел Шанаар. Главная забота – как примут эти предложения другие делегации. Финудел и Атиель тебя поддержат, тут нет сомнений. Тириол, я думаю, тоже, поскольку он против нашего плана возражений не выдвинул. Тебе нужно убедить остальных.

– И как я это сделаю? – спросил Имрик, доедая яблоко. – Ты же видишь, ни одно княжество не желает брать на себя ответственность.

– Тогда покажи им лидерские качества, которых не хватает Бел Шанаару, – предложил Тиринор. – Что, если ты предложишь возглавить армию?

– Вот уж нет, – ответил Имрик, не задумываясь.

– Почему? Ты прирожденный полководец, тебе принадлежит уважение многих князей, если не их дружба.

– Не могу я вести воинов других княжеств, – сказал Имрик. – Я им не верю.

– Но ты веришь, что кто-то другой их может повести?

Этот вопрос Имрик оставил без ответа. Его интересовала только безопасность Каледора. А она требовала, чтобы весь Ултуан был очищен от пагубных культов китараев, точно так же как требовала уничтожения зеленокожих и тех лесных тварей, что угрожали колониям его страны. Эта роль не доставляла ему удовольствия, хотя была предметом гордости. Мысль о прямом подчинении Бел Шанаару ему не нравилась, а перспектива тесного сотрудничества с правителями других княжеств не нравилась еще больше.

– Но ты хотя бы будешь говорить с представителями других княжеств? – спросил Тиринор, наливая себе второй кубок вина. – Если обеспечишь себе их поддержку, у Бел Шанаара не будет иного выхода, как принять наше предложение.

– И как я это сделаю? – спросил Имрик. – Они решат, что Каледор хочет укрепить свои позиции. Им ведь зависть глаза застит.

Тиринор с тяжелым вздохом отставил кубок и скрестил руки на груди.

– Ты жалеешь, что приехал сюда? – спросил он. – Что тебе ни предложи, ты видишь только недостатки. Меня это обескураживает, кузен, и у других будет то же чувство. Ты пробудишь в них отчаяние вместо надежды. Дай эльфам что-то, во что можно верить, на что положиться. Если ты хочешь добиться успеха, то должен поддержать Бел Шанаара и заставить других поверить, что он может повести за собой народ.

– У меня у самого такой веры нет, – возразил Имрик. – Зачем ты хочешь, чтобы я лгал?

– Ты просто невыносим! – вскинул руки Тиринор. – Зачем ты вообще здесь, если не веришь в возможность успеха?

– Это мой долг.

– И только? Ты не боишься за Ултуан, в котором будет расти твой сын?

– Пока Каледор силен, его это зло не коснется, – сказал Имрик. – А это единственное, что меня заботит.

– Каледор не сможет вечно противостоять всему Ултуану, – сказал Тиринор, поднимая кубок и делая глоток. – Против слухов, подрывающих дух нашего народа, драконы бессильны. Горы – не бастион против вкрадчивой меланхолии и скуки. Если Каледор хочет остаться свободным, надо освободить весь Ултуан.

– Понимаю, – сказал Имрик, немного сбитый с толку раздражением кузена. – Вижу, к чему ты клонишь. При поддержке Каледора Король-Феникс сможет осуществить полномочия, которые он должен получить.

– Так ты будешь говорить с другими?

– Да, – ответил Имрик, вставая. – Но не со всеми сразу. Надо будет говорить с каждой делегацией отдельно. Если они будут втягивать меня в свои перебранки, я не выдержу.

– Тогда я это организую, – сказал Тиринор, допил вино и направился к двери, но остановился, сделав несколько шагов. – Ты, пожалуйста, постарайся вести себя с ними цивилизованно.

Весь день Имрик изо всех сил пытался вести себя цивилизованно, не обращая внимания на завуалированные шпильки в адрес Каледора эльфов из делегаций других княжеств. Он беседовал с каждой группой представителей, описывая каледорский план кампании против сект. В основном говорил Тиринор, подчеркивая важнейшую роль той страны, с делегацией которой шла беседа, давая уверенность, что именно у них будет наибольшая власть. Когда Палтрейн нашел эту пару ближе к вечеру, не менее пяти других стран выразило желание оказать Бел Шанаару поддержку. Но открыто объявлять об этой поддержке не хотел никто.

Как и в прошлый раз, Имрик нашел Бел Шанаара, Элодира, Тириола, Финудела и Атиель в зале аудиенций. Присутствовали еще несколько эльфов, сидевших в огромном амфитеатре скамей вокруг трона Феникса.

Имрик сразу подошел к Бел Шанаару.

– Ты принял решение? – спросил он.

– Ты неплохо поработал, – ответил Бел Шанаар. – После нашего разговора у меня тут идет поток посетителей, предлагающих создать сборную армию всех княжеств.

– Я не пускался ни на какие хитрости, – ощетинился Имрик, почувствовав, что его обвиняют в какой-то интриге.

Бел Шанаар улыбнулся, хотя причиной своего веселья поделиться не соблаговолил. Он кивнул Тириолу, и маг поднял пергаментный свиток.

– Это первый проект совместного заявления, – сказал Тириол, протягивая свиток Тиринору. – В нем говорится, что почитание китараев противоречит закону и все эльфы призываются отречься от этих недобогов.

– И только-то? – спросил Имрик. – А как же армия?

– Не все сразу, – сказал Элодир. – Сперва нужно согласовать действия, которые надлежит предпринять. Когда это будет сделано, можно будет обсудить, какую форму эти действия примут.

– Скоро наступит зима, – сказал Имрик. – Если не ударим сейчас, то сможем выступить лишь следующей весной. Для того чтобы собрать воинов со всего Ултуана, потребуется много дней. Объявлять сбор надо сейчас.

– Твое предположение неприемлемо, – сказал Элодир. – Мы не позволим тебе добиваться согласия других княжеств запугиванием.

– Мы? – Имрик тяжело посмотрел на Бел Шанаара. – Король-Феникс только один.

– И еще я выступаю как князь Тиранока, – сказал Бел Шанаар. – На мне двойное бремя правления. Ты хочешь заставить меня объявить войну моим подданным?

Имрик слышал шум – это входили еще какие-то эльфы, но не посмотрел в ту сторону. Гнев в его сердце сражался с разочарованием. До возвращения в этот зал он думал, что добился прогресса, а на самом деле в ближайшее время очень мало что будет согласовано.

– Капитан Каратриль из Лотерна, ваше величество! – прозвенел по залу голос Палтрейна.

– Благодарю, Палтрейн, – ответил Бел Шанаар, все еще не глядя на вошедших.

Имрик обернулся через плечо и увидел, что Палтрейн поклонился и вышел, оставив в зале двух эльфов в доспехах цветов Лотерна. Оба с виду были офицерами, но в делегации Эатана Имрик их не помнил и решил, что сейчас это не важно.

– Нам не следует проявлять мягкость, – сказал Имрик, качнув головой. – Народ должен видеть нашу силу.

– Но из них многие скорее жертвы, нежели преступники, – заметил Бел Шанаар. – Они угнетены собственными страхами, а жрецы и жрицы играют на этих страхах и на их горестях. Есть такие, которые искренне не понимают, как низко пали. Здесь замешана темная магия, и цели у нее более серьезные, чем то, что видно нам сейчас.

– Тогда надо найти главарей этих сект и допросить их, – предложил Элодир, обращаясь к отцу. —

Мы не можем допустить ничем не сдерживаемое распространение этих культов. Иначе наши армии окажутся под угрозой, а про народ я уж и не говорю. Нет! Пусть некоторым это покажется чересчур суровым наказанием, но мы должны выполнять твой закон твердо и беспощадно.

Имрик не ожидал от Элодира такой резкой перемены мнения и не понимал, что за игру затеял молодой князь, но точно знал, что ему она не нравится. Первое чувство было такое, что он предпочел бы возражения князя его поддержке. Правда, Имрик тут же понял, что это мальчишество.

– Прекрасная мысль, Элодир, но кого мы будем преследовать? – спросил Тириол, как всегда, негромко и со значением.

Обдумывая следующие свои слова, маг тонкими пальцами поглаживал свои волосы цвета серебра, и его темно-зеленые глаза внимательно осмотрели всех присутствующих по очереди.

– Мы все знаем, где корень этого зла, но никто не хочет назвать его по имени – Нагарит. Ну, видите? Я произнес это слово, и мир не рухнул.

– Слухи и пересуды – не основание для решительных действий, – возразил Бел Шанаар. – Давайте-ка послушаем наших гостей, вдруг они принесли важные вести.

Король-Феникс и князья оглянулись на несколько растерявшихся пришедших – они не ждали, что их так быстро вовлекут в разговор. Капитан гвардии, представленный как Каратриль, откашлялся и секунду помолчал перед тем, как заговорить.

– Дурные вести я принес, ваше величество, – сказал он негромко. – Мы с моим спутником мчались сюда изо всех сил сообщить вам, что князь Аэлтерин Лотернский мертв.

Новость была и впрямь дурной, и Имрик нахмурился. Смерть правящего князя не могла не вызвать дополнительной задержки.

– К нашему несчастью, великий князь лишился милости богов, ваше величество, – продолжал Каратриль. – Не знаю, как это случилось, но князь Аэлтерин вступил в секту поклонников наслаждений. Как давно это случилось, мы не знаем. Видимо, какое-то время князь действовал в сговоре с темной жрицей Атарты и, пользуясь своим положением, мешал нам раскрыть заговор сектантов. Лишь счастливый случай – его имя, которое произнесла во сне одна арестованная, – направил нас на зловещий путь, приведший к дверям самого князя.

– А почему князь Аэлтерин не стоит перед нами, чтобы защищаться от этого обвинения? – спросил Элодир. – Почему ты не привел его сюда?

– Он убил себя, ваше высочество, – объяснил Каратриль. – Я пытался образумить его, умолял предстать перед судом, но он был охвачен безумием и недоступен доводам разума. Не знаю, что заставило его так поступить, и даже не решаюсь строить предположения.

– Князь-правитель в сговоре силами зла? – тихо спросил Тириол, обернувшись к Королю-Фениксу.

Имрик при этой мысли досадливо зарычал про себя. Каледриан намекал на возможность такого оборота событий, но горестно было слышать, что его опасения подтвердились.

Тут же он подумал о других придворных и о том, кому из них – если вообще кому-нибудь – можно доверять.

– Ситуация серьезнее, чем мы предполагали, – сказал Тириол. – Когда разойдется весть о падении Аэлтерина, во многих сердцах воцарятся страх и подозрительность.

– Именно этого и хотят создатели этой тьмы, – ответил Бел Шанаар. – Когда нельзя будет более доверять правителям княжеств, к кому обратятся граждане? От предательства тех, кто облечен властью, ужаснутся умы, и все больше эльфов потянутся к сектам.

– Но при чем тут остальные князья? – спросил Имрик, а его глаза тем временем выискивали признаки двуличия на лицах собеседников.

– Предательство князя Аэлтерина бросает тень на всех князей, – сказал Бел Шанаар, горестно качая головой. – Как нам действовать совместно, если те, кому мы верим, могут быть нашими тайными врагами? Но, чтобы увести наш народ от искушений сект, нам необходимо единство.

– Если мы позволим разобщить нас, это породит ужасную анархию, – поддержал его Тириол, расхаживающий взад-вперед рядом с троном короля. – Правление в наших княжествах все еще очень непрочно, и лучшие из наших вождей сейчас за пределами этих берегов, в колониях за океаном.

– Лучший из наших вождей сидит сейчас на этом троне, – сказал Элодир, сузив глаза.

– Я говорю обо всех вождях, а не об одном, – ответил Тириол, успокаивающе подняв руку. – И я желал бы, чтобы здесь был князь Малекит – кто, как не он, должен улаживать проблемы своего народа в Нагарите. Не хотелось бы в его отсутствие вести расследования в пределах его княжества.

– Ну, Малекита здесь нет, а мы есть, – резко сказал Бел Шанаар и провел рукой по лбу. – Но это все не столь важно. Тириол, какой совет дадут нам маги Сафери?

Князь-маг остановился и повернулся к Королю-Фениксу – не лицом, а всем корпусом. Руки он сложил на груди, упрятав их в рукава объемистой мантии, и задумчиво поджал губы.

– Вы, ваше величество, правильно говорили о темной магии, – сказал Тириол. – Наши предсказатели чувствуют, как у портала собирается энергия зла. Она копится в Кольцевых горах, откуда ее черпают жрецы культов. Варварские обряды служат питанием для ветров зла. Является это целью сект или же непредусмотренным результатом этих обрядов, мы не знаем. Магия их сильна, опасна и не подвластна никому из магов.

– А разве нельзя эту темную магию разрушить? – спросил Имрик.

Он подумал о жертве своего деда, навечно пойманного порталом, чтобы сражаться там с силами Хаоса.

– Портал отчасти рассеивает ее мощь и в конце концов очистил бы ветра, если бы эту темную магию не продолжали питать, – пояснил Тириол. – К сожалению, мы ничего не можем сделать для ускорения этого процесса – только заставить секты прекратить свою практику.

– И мы снова возвращаемся к нашему главному вопросу, – вздохнул Бел Шанаар. – Как нам избавиться от этих сект?

– Решительными действиями, – пробурчал Имрик. – Собрать князей, разослать им приказы собрать войска. И вычистить эту заразу огнем и мечом.

– То, что ты предлагаешь, грозит гражданской войной, – предостерег Тириол.

– А сидеть сложа руки грозит не меньшей бедой, – возразил Элодир.

– И ты повел бы эту армию, Имрик? – спросил Бел Шанаар, поворачиваясь к Имрику и глядя на него в упор.

– Нет, – ответил он резко. – Каледор пока что свободен от этой заразы, и я буду охранять его покой.

– В Сафери испытанных полководцев нет, – пожал плечами Тириол. – Я думаю, и другие княжества тоже не захотят рисковать открытой войной.

– Так кто же будет командовать борьбой с этими сектами? – спросил Элодир, почти не скрывая раздражения.

– Капитан Каратриль! – произнес Бел Шанаар, и Каратриль вздрогнул от неожиданности.

– Как я могу служить вам, ваше величество? – спросил он.

– Я освобождаю тебя от обязанностей капитана гвардии Лотерна, – объявил Бел Шанаар, вставая. – Ты верен и надежен, предан нашему народу, сохранению мира и справедливому правлению. С этой минуты я назначаю тебя моим герольдом, вестником Короля-Феникса. Ты понесешь мои слова князьям четырнадцати княжеств. Я должен знать, кто из них желает уничтожить секты, эту опасность, грозящую нам разделением нашего народа и гибелью нашей цивилизации. Мы должны раз и навсегда уничтожить этих неверных почитателей ложных богов. Князь, спасший нас от этой тьмы, получит благодарность всей земли и трона.

Имрик увидел, что Тиринор поднял брови при этом беспрецедентном заявлении.

– Приятно видеть эту перемену твоего настроения, – сказал Финудел. – Какая причина его вызвала?

– Смерть князя, – ответил Бел Шанаар. – Отныне у нас нет пути, что не был бы скрыт темнотой. И чем дольше мы будем ждать, тем длиннее будет путь, и Имрик прав. Наше положение резко ухудшилось, и кто знает, какое новое течение из Нагарита может перекинуться в другие княжества. Мы должны действовать быстро, пока нас не покрыла тьма, и мы не можем дать нашим врагам целую зиму для подготовки отражения нападения.

– Но командующего у тебя все равно нет, – напомнил Тириол.

Все глаза обернулись к Имрику.

– Нет, – сказал каледорец. – Есть другие, кто воевал в колониях. Есть даже князья, воевавшие рядом с Аэнарионом. Пусть они ведут твою армию.

Не желая дальше обсуждать этот вопрос, Имрик решительно вышел из зала, довольный, что достиг своей цели. Тиринор поспешил за ним и догнал сразу за дверями.

– Отличная возможность для Каледора, – сказал он. – Имрик, будь разумен. Ты же знаешь, что князья выберут командующего из своей среды и с этой должностью связан огромный почет. Вырастет сразу и важность, и оценка нашей страны. Бел Шанаар близится к концу своего естественного срока, и есть уже князья, готовые заявить претензии на трон Феникса.

– А я здесь при чем? – спросил Имрик.

– Подумай, чего может достигнуть Каледор, если следующим Королем-Фениксом станет Каледриан?

Имрик резко остановился и обернулся к Тиринору:

– Это единственная причина? Или тебя интересует твой собственный престиж? Каледору не нужен трон Феникса, чтобы быть величайшим из всех княжеств.

– Суровые обвинения выдвигаешь, кузен, – ответил Тиринор, хотя по смущенному лицу было видно, что такая мысль была. – Усиление Каледора к выгоде всех наших князей – и твоей в том числе.

– Мне не нужно больше того, что у меня уже есть, – сказал Имрик, снова пускаясь размашистым шагом по коридору. – Нужна была бы мне лишняя слава, я бы вызвался командовать армией Бел Шанаара.

– Ты думаешь только о себе, а о своих братьях забываешь.

– Да, я такой, – ответил Имрик. – Став взрослым, я всегда делал все, что меня просили, не жалуясь. Почти всю жизнь я провел, добывая Каледору богатство и славу. И сейчас хочу видеть, как растет и учится мой сын. Может быть, даже подарить ему брата или сестру.

Возмущенный Тиринор зашагал прочь, а Имрик вышел из дворца один. Он пересек площадь за дворцами и приблизился к дому, отведенному для каледорской делегации. Старший слуга Латинориан встретил его сразу у дверей.

– Прибыл гонец от князя Каледриана, – сказал слуга. – Он ждет во второй комнате.

– Я не буду ничего писать, – ответил Имрик. – Отправь его назад к Каледриану с известием, что у нас все получилось. Остальное расскажу сам, когда вернусь.

– Мы скоро уезжаем, князь? – спросил Латинориан. – Начинать сборы сегодня?

– Уезжаем завтра, – ответил Имрик. – Надоел мне Тор Анрок.

С этими словами он направился наверх, в спальню, велев не беспокоить.

Ничто не нарушало мыслей Имрика. Он глядел в окно на Анатерию с Титаниром: мальчик держал деревянные меч и щит и под руководством Келебрита наносил удары по соломенному чучелу, установленному в середине лужайки. Мальчик настоял, чтобы ему разрешили упражняться с мечом. Анатерия беспокоилась, что сын может быть увлечен речами о темных культах и войнах, заполнившими последнее время коридоры дворца, но Имрик не собирался отказывать сыну в его желании.

Князь знал, что такая мирная сцена – вещь необычная. В Тор Калед то и дело приезжали герольды того или иного княжества, чтобы склонить Каледриана или кого-нибудь из его князей стать полководцем армии Короля-Феникса. Все эти предложения были отклонены. Каледриан не больше Имрика желал покидать в эти тревожные времена свое княжество, а всем прочим князьям запретил соглашаться на этот призыв. Он настоятельно требовал – при поддержке Имрика, – чтобы Каледор не втягивался в политическую возню с этой новой армией. Когда найдут полководца, княжество отправит столько воинов, сколько от него потребуют.

Тиринор и Дориен с этим спорили, и не без оснований. Они заявляли, что глупо давать другим княжествам выбирать полководца без учета мнения Каледора. Если каледорским воинам предстоит сражаться, то князья должны знать, за кем им придется идти. Каледриан спросил Имрика, согласен ли он вернуться в Тор Анрок и принять участие в обсуждении выбора. Имрик ответил простым «нет».

Однажды вернувшись и будучи тут же отосланным снова, Имрик твердо решил, что на этот раз его ничто от семьи не оторвет. Отношения с Анатерией стали намного лучше, а Титанир все больше восхищался отцом. Имрик не собирался рисковать достигнутым, покидая их снова, пусть даже ненадолго.

Увлеченный видом упражняющегося сына, Имрик не обратил внимания на звук открывшейся за спиной двери, решив, что это слуга, и с удивлением обернулся на голос старшего брата:

– Имрик, мне нужно с тобой поговорить.

Правитель Каледора был в мрачном настроении, и по выражению лица брата было понятно, что предстоящий разговор его не радует.

– О чем? – спросил Имрик. – И ты мог за мной послать.

– Это разговор не между правителем и князем, а между двумя братьями, – ответил Каледриан, садясь в кресло и глядя не на Имрика, а мимо него, в окно. – Ко мне прибыл Каратриль, герольд Короля-Феникса. Князья наконец-то собираются в Тор Анроке, чтобы выбрать главнокомандующего. Но не только это. Ширятся слухи, что в Нагарите идет открытая война между Морати и теми, кто хочет положить конец ее правлению.