Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 79 страниц)

Посмотрев вверх, он убедился, что остальные всадники заметили, что он спустился, и тоже бросились вниз в реве и клубах пламени, горя жаждой мести друкаям. Пехота, увидев атаку драконов с воздуха, сыграла сигнал наступления, а конница Атиели и Финудела наконец-то получила возможность для броска вперед.

Обернувшись к черному дракону, Каледор увидел, что его наездник не шевельнулся при перемене хода боя. Но сейчас надо было ликвидировать более близкую угрозу: из цепи друкаев вылетел всадник на мантикоре, направляясь прямо к Королю-Фениксу.

– Берегись жала, – напомнил король дракону.

– Не первая это мантикора на моем счету, – ответил Маэдретнир со смехом. – Ты разберись со всадником, а я тебе покажу, как это делается.

Друкай сидел верхом на ревущей твари, выставив пылающую пику, потрескивающую зарядами энергии. Каледор принял удар на щит, защитная магия зачарованного итильмара полыхнула ярким огнем. Копье Каледора ударило всадника в бедро и, пробив броню и кость, воткнулось в бок чудовища. Мантикора издала вой боли и гнева, хлестнула жалом Маэдретнира снизу. Дракон поймал хвост мантикоры задней лапой, а другой вцепился противнику в горло.

Мощным взмахом крыльев он рванулся вверх, увлекая мантикору за собой. Всадник был еще жив и нацелил копье в горло дракона, но Каледор предупредил его удар.

Развернувшись, дракон перехватил хвост мантикоры передней лапой и одним движением челюстей отделил его от тела. Жало полетело вниз, мантикора взревела, пытаясь вырваться из мощных когтей дракона.

– И наконец! – объявил Маэдретнир.

Снова щелкнув челюстями, он сжал ими хребет мантикоры, прихватив и всадника. Хрустнули позвонки, брызнули фонтаны крови, заливая далекий лагерь внизу, последним усилием Маэдретнир разогнулся и разорвал мантикору пополам. Смятое тело всадника штопором полетело вниз вместе с останками мантикоры.

Оглянувшись на друкайскую пехоту, Каледор понял, что битва выиграна. Враг удирал сотнями, бросая позиции, но некуда было ему деваться от конницы Финудела и Атиели, налетающей с другой стороны лагеря. Многие друкаи бросали оружие, прося пощады, но просьбы эти были тщетны – конники и копейщики шли с двух сторон, истребляя всех на своем пути.

Грифоны и их всадники были убиты наездниками драконов, а уцелевшая мантикора удирала на запад – ее всадник решил, что своевременный отход будет в этой ситуации логичным. Каледор глянул на черного дракона – что-то было тревожное в том, как удовлетворенно смотрел его наездник на эту бойню. Король подумал, не иллюзия ли этот дракон, наведенная магами друкаев, и направил Маэдретнира в ту сторону. И как только король на своем драконе свернул к черному дракону, тот взмыл в воздух, накрыв лагерь тенью огромных крыльев.

Он пролетел над эскадроном летучих рыцарей Атиели, разорвав десятки всадников с лошадьми, а изрыгаемые драконом клубы удушливого пара отравили еще больше конников. Резко свернув и блеснув черной чешуей, ящер взял курс на запад. Каледор увидел, как мелькнуло синее пылающее лезвие в издевательском салюте, а потом дракон поднялся к облакам. У него была слишком большая фора, чтобы его получилось догнать, и он вскоре исчез в тучах над горами.

Разозленный этой демонстрацией и не понимая, что она значила, Каледор велел Маэдретниру приземлиться.

Почти весь лагерь был уже захвачен. Единственное сопротивление оказывала группа эльфов в черном, укрывшихся в рощице на северном склоне холма.

– Я их выжгу оттуда, – сказал Дориен, пролетая мимо.

Не успел Каледор ответить, как Дориен взмыл на своем драконе вверх, готовясь ударить на врага. Король проводил его взглядом.

Его внимание привлек крик слева.

– Отмени атаку! – кричал Финудел, галопом несясь среди поваленных шатров. Его рыцари не могли за ним угнаться.

– Это союзники! – кричала Атиель, торопясь с запада.

Князь и княжна осадили коней рядом с Каледором.

На их лицах был ужас.

– Эти наггаротты не враги нам, – сказал Финудел. – Я их знаю.

– Это Тени Анара! – воскликнула, задыхаясь, Атиель. – Не трогай их!

Каледор выругался и рявкнул на Маэдретнира, веля подняться. Они подлетели к деревьям, когда Дориен начал спуск, оставляя след огня и дыма из пасти дракона. Каледор знал, что кричать нет смысла: брат не услышит за ревом ветра.

– Заслони их собой! – сказал он Маэдретниру. – Быстрее!

Дракон поспешил к деревьям, рассеивая эльфов внизу взмахами тяжелых крыльев. Каледор пригнулся и закрылся щитом.

Дориен не замедлил спуск – решил, наверное, что Каледор присоединился к его атаке. При диком встречном ветре король мог только крепче держать пику и щит, всматриваясь вперед прищуренными глазами.

Маэдретнир взревел; все его тело тряслось от усилия. Оглушительный рев отдался эхом в сознании Каледора, и его на миг охватил первобытный страх, так что он едва не выронил пику. Это был вызов, охотничий клич, заявка на территорию, которую не могла не признать любая живая тварь.

Повинуясь инстинкту, дракон Дориена ответил ему, отвернув от леса ради прямой атаки на Маэдретнира, рыча в ответ таким же кличем. Дориен, едва не выпав из седла от резкого поворота, потерял щит, рухнувший вниз, а его дракон полетел навстречу Маэдретниру.

Каледор понял, что Маэдретнир, издав свой клич, вернулся в дикое состояние. Тогда он выкрикнул заклинание Укротителя Драконов, стараясь привести своего дракона в чувство, надеясь, что Дориен поступит так же.

Маэдретнир издал странный писк боли, сразу очнувшись от своей ярости. Сложив крылья, он упал, как большой камень, пропуская другого дракона над собой, и успел раскрыть крылья лишь наполовину, выставив ноги, чтобы смягчить удар. Стволы деревьев разлетелись в щепки, ветки брызнули в стороны, когда дракон свалился на лес. В фонтане зеленых листьев всадник и дракон съехали по пологому склону. Когти Маэдретнира оставили в земле глубокие борозды.

Внизу дракон, тяжело дыша, рухнул на брюхо. У Каледора все кости ломило от боли, а зубы он стиснул так, что не сразу смог их разжать. В шею стрельнуло болью.

Маэдретнир встряхнул головой и пустил клуб дыма, приходя в себя.

– Как ты там? – спросил дракон, поворачивая голову к Каледору.

Король-Феникс хмыкнул, кивнул, как мог, – говорить ему еще было трудно. Он бросил на землю щит и пику, сорвал с себя резной шлем и железные перчатки. Потирая шею руками, выпрямил спину, опасаясь, не поврежден ли позвоночник. Но нет – приступа боли не было, и он успокоился, нагнулся вперед и потрепал дракона по лапе.

– Мы не одни, – предупредил Маэдретнир.

Каледор огляделся и увидел, что его окружает десяток эльфов в черном и стрелы натянутых луков смотрят прямо на него. Один подошел ближе – в его руках был очень красивый серебристо-белый лук с тетивою не толще волоса эльфийской девы. Из-под капюшона на Каледора глянули темные глаза. Эльф медленно опустил лук, и остальные последовали его примеру.

– Видимо, ты – Король-Феникс, – сказал предводитель, откидывая капюшон. Под ним оказалась тонкая серебряная корона. – Тот, кто называет себя Каледором.

– Видимо, ты – Алит Анар, – ответил Каледор. – Тот, кто называет себя Королем Теней.

Эллирионцы прочесывали лес в поисках Каледора, слышно было, как Финудел зовет его. Другой голос, повыше, звал Алита – это была Атиель. При звуке голоса княжны поведение Алита изменилось.

Он жестом пригласил Каледора спешиться и короткой командой отпустил своих воинов.

Маэдретнир лежал спокойно, давая Каледору возможность расстегнуть ремни и сойти на землю. Рядом с Каледором Король Теней Алит оказался намного ниже, чем Каледор ожидал, и намного моложе. Ему, пожалуй, еще и века не было, а по его деяниям Каледор представлял себе его ветераном войны.

– Малекит жив, – сказал Алит.

Король-Феникс сперва подумал, что ослышался.

– Как ты сказал? – переспросил Каледор.

– Малекит, князь Нагарита, еще жив, – повторил Алит.

– Ошибаешься, – возразил Каледор, качнув головой. – Его сожгло пламя Азуриана. Я говорил с очевидцами.

– А я совсем недавно говорил с ним самим, – ответил Алит с легкой усмешкой. – Кто же из нас ошибается?

– Как это может быть?

Каледор прекрасно помнил рассказы Тиринора, Каратриля и Финудела: из святилища Азуриана вынесли обгорелые останки Малекита.

– Колдовство, – ответил Алит. – Он был облачен в зачарованные доспехи цвета полуночи, хотя они все еще горят огнем горна. Он звал меня в свои ряды.

– Он – что?

Каждое откровение было еще более невероятно, чем предыдущее. Каледор посмотрел на Алита внимательно, пытаясь понять, зачем тот его обманывает. Не понял, да и не мог даже придумать причины, зачем бы последнему из Анаров стряпать такую смехотворную ложь.

– Малекит жив, поддерживаемый магией, и теперь зовет себя Король-Колдун, – пояснил Алит. – Ты его сегодня видел.

– Наездник дракона? – спросил Каледор.

– Да, это и был Король-Колдун, – сказал Алит. – Он приехал ко мне в развалины Эланардриса и предложил мне место в своих рядах. Я отказался.

– Я могу только поверить тебе на слово, что это правда, – сказал Каледор. – Как вышло, что ты остался жив?

– Я сбежал, – ответил Алит, криво улыбаясь. – Очень-очень быстро. Они погнались за нами в горы, но мы знаем вершины и перевалы, как никто, и спаслись. Я пошел за Малекитом на юг и узнал о его планах.

– Приношу тебе свою благодарность за участие, хотя оно не было таким уж необходимым, – сказал Каледор.

– Не было? – Смех Алита граничил с презрением. – Твою армию уничтожали.

– Я был готов отдать приказ драконам ударить на стрелометы одновременно, – сказал Каледор, скрестив руки на груди. – Мы бы стерли с лица земли половину боевых машин в минуту. Битва была далеко еще не проиграна.

– Я дрался не ради твоей благодарности, – сказал Алит, делая шаг назад. – Как я уже сказал твоим братьям, родному и двоюродному, я сражаюсь за Нагарит, и только за Нагарит.

– Докажи мне, что ты не обязан верностью Малекиту, – сказал Каледор. – Принеси присягу трону Феникса.

– Никогда! – бросил Алит, и рука его дернулась к рукояти меча на перевязи. – Никогда больше я не присягну на верность ни одному королю. В Нагарите должна быть не твоя власть, а моя.

– Мой отец видел, как Малекит преклонил колено перед Бел Шанааром и дал клятву верности, – сказал Каледор с угрозой в голосе. – Кто ты такой, чтобы не сделать того же передо мной?

– Я – Король Теней, – ответил Алит, касаясь обруча на лбу. – Это корона Нагарита, которую носил сам Аэнарион. Мой дед был последним из великих князей, равных твоему предку. Не думай, что если я выбрал себе плащом тень, то предам память моих предков.

– Я не распространяю свою защиту ни на кого, кто не приносит клятву послушания, – сказал Каледор.

– Мне не нужна твоя защита, а Нагариту не нужно твое правление, – ответил Алит.

Наследник Анаров глянул за плечо Каледора, и выражение его лица снова изменилось. Гнев исчез, осталась только мрачность. И Король Теней быстро добавил:

– Не думай, что ты уже видел худшее в этой войне, Каледор. Морати все это время знала, что Малекит жив, и собирала для него армию. Это самые умелые из наггароттов, цвет и ядро рыцарей Анлека. Они были скрыты, даже от меня, на Оскверненном острове, изучали там самые смертельные искусства Кхаина возле его кровавого алтаря. Ничто из того, что ты видел, с ними не сравнится. Ты еще и половины сил Нагарита не видел. Будь готов к наступлению.

– В Нагарите не могло остаться такой силы, – возразил Каледор. – В последние годы друкаи терпели много поражений. Что ты скажешь об уничтоженной сегодня армии?

Алит едко засмеялся, и от этого зловещего звука у Каледора упало сердце.

– Сегодня ты перебил перепуганных тиранокцев, – сказал он. – Они боятся Короля-Колдуна и дерутся в его армии, потому что он им приказал. Предпочитают умереть под мечами твоих воинов, нежели предстать перед кхаинитами, подчиняющимися Малекиту. Судьба Котика широко известна.

Шум поисков стал ближе: оставленный Маэдретниром разрушительный след трудно было бы не найти.

Неловкость Алита усилилась, он искоса глянул на Каледора и вдруг снова стал похож на того юного князя, которого Каледор видел когда-то, встревоженного и одинокого.

– Многие думают, что я убит, и не без основательной причины, – сказал Король Теней. – Скажи Финуделу, что я еще жив. Должна ли знать об этом Атиель – пусть он сам решает. Я бы предпочел, чтобы она меня не видела.

– Точнее, ты предпочел бы не видеть ее, – сказал Каледор, читая по лицу Алита.

– Я не могу. Я оставил эту жизнь, когда стал Королем Теней.

– Странный ты эльф, Алит Анар, – сказал Каледор. – Мне не нравится, что ты называешь себя королем, но, если тебе нужна будет помощь, дай мне знать.

– Странным меня называет эльф, принявший имя своего деда и у которого лучший друг – дракон? – Алит снова засмеялся, потом стал серьезным. – Я не охотничий пес, чтобы ты меня звал, когда захочешь. Я – волк, и я охочусь по-своему. С друкаями я буду драться, но не под твоим началом. И снова говорю тебе: Нагарит не твой, он мой. Держись от него подальше.

Алит повернулся и исчез в темноте леса, растворился в тени. Через секунду сзади послышался голос Финудела, и Король-Феникс обернулся.

– Кто это был? – спросил эллирианский князь.

– Потом поговорим, – ответил Каледор.

В его ушах звучали зловещие предупреждения Алита.

Глава восемнадцатая
ФЕНИКС ВОЗРОЖДАЮЩИЙСЯ

Поля за стенами Анлека все еще были покрыты снегом, дыхание тысяч воинов застывало в воздухе.

В темной броне на фоне белой земли, выстроенные шеренгами, они ждали приказа своего короля. Малекит смотрел на них с башни северных ворот, покрытой гигантской тенью Сулех, драконицы Короля-Колдуна, которая возвышалась над надвратной башней, полурасправив крылья. Шкура ее была вся в шрамах от многих сражений с собственным выводком.

Никто не мог укротить ее до Малекита, но он сломал ее волю, и черная драконица стала ему не только ездовым животным, но и телохранителем.

Стук каблуков по каменным ступеням надвратной башни сообщил о приходе Морати. Королева-Ведьма вышла на парапет и остановилась возле сына посмотреть на армию Анлека.

– Это хороший дар к коронации, – сказал Малекит, огненными глазами рассматривая построенные внизу роты. – Ты мудро поступила, сохранив их для меня.

– Я знала, что когда-нибудь ты к нам вернешься, – ответила Морати. – Осталось только пустить этот дар в дело и занять трон Ултуана.

– Сделаем войскам смотр, – объявил Король-Колдун.

Он согнул правую руку – и пламя, игравшее вокруг брони, погасло, оставив в воздухе завитки дыма. Морати взяла сына под руку, и они вдвоем спустились с башни и направились в город.

– С Хеллеброн ты уже знаком, – сказала Морати, показывая на верховную жрицу кхаинитов. Волосы ее были выбелены и стояли шипами, лицо покрывала маска засохшей крови.

– Слава Королю-Колдуну, сыну Кхаина! – пронзительно заверещала она, вскидывая над головой два клинка.

Кхаиниты заулюлюкали, завыли, с выкриками взметая свое оружие.

Король-Колдун с матерью-чернокнижницей миновали воющих сектантов, направляясь туда, где их ждали десяток князей и военачальников. Роты копейщиков и арбалетчиков стояли строгими рядами под холодным ветром, гуляющим по открытому полю. Расчеты сотни стрелометов изготовились возле своих машин, и с фланга их прикрывали пять тысяч тяжеловооруженных рыцарей на вороных конях.

– Армия Анлека, – сказала Морати.

Малекит кивнул, и по команде тысячи наггароттов ударили копьями и мечами в щиты и затопали ногами.

– Слава Королю-Колдуну! – взревели они, вскидывая оружие в салюте.

Черные драконы в облаках ядовитого выдоха располагались в стойлах дальше к северу. Между стойлами сидели мантикоры в железных клетках и ревели от злости. Грифоны и гидры рвались на цепях, но их хриплое карканье и шипение замолкали при приближении Короля-Колдуна. И даже мантикоры смирялись, казалось, в присутствии Малекита, припадая почтительно на задние лапы и покорно повизгивая.

Были здесь и другие воины. Легковооруженные разведчики, пешие рыцари в длинных кольчужных плащах и шлемах с высокими гребнями. Чернокнижники и чернокнижницы Морати десятками падали на колени, когда к ним приближался Малекит.

Тайные убийцы, клейменные и татуированные знаками Кхаина, припадали к земле, предъявляя в знак почтения и покорности кинжалы черного хрусталя.

– Каков твой план? – спросила Морати, когда они с сыном вернулись к городским воротам.

– Крейс должен пасть, – объявил Король-Колдун. – Если мы намечаем кампанию против восточных княжеств, необходимо сперва взять Тор Акар.

– Это уведет нас на территорию Анаров, – напомнила Морати. – Не одна армия осталась там навсегда.

– Это моя территория! – рявкнул Малекит, выдергивая руку из пальцев матери. По броне пробежало темно-синее пламя, его шлем озарился изнутри тем же цветом. – Я сокрушу Анаров, как тебе надо был сделать лет десять назад!

– Большой смысл – горы завоевывать! – огрызнулась Морати. – Из моих безмозглых миньонов многие поплатились за такие попытки жизнью.

– Я не сказал, что завоюю Эланардрис, – возразил Малекит. – Я сказал, что сокрушу Анаров. Марш на Крейс – слишком соблазнительная цель, а когда они нападут, я поймаю их в ловушку и до конца истреблю семя Эолорана. Без Алита их сопротивление рассыплется.

– Много лет мы считали его мертвым, – напомнила Морати. – Он хитер.

– Я его знаю. Своими глазами видел. Мальчишка, и только. Меня ему не перехитрить.

Они вошли в ворота, и начальники отправили войска обратно в лагерь. Опустилась тяжелая железная решетка, затворились ворота, и мать с сыном очутились на позднем зимнем солнце, освещавшем площадь.

– Ты говорил, что возьмешь Тор Акар, – напомнила Морати.

– Когда в моей власти будут Тиранок и Крейс, Эллирион вскоре падет. Авелорн обессилен, с ним покончить можно будет на отдыхе. Котик лежит в руинах, значит, следующей целью будет Сафери. Тириол значительно слабее нас, мы легко разобьем его клику магов и оставим Каледор без магической поддержки.

– Кажется, ты все предусмотрел, – сказала Морати, идя вместе с сыном по дороге, ведущей во дворец Аэнариона.

– У меня было много времени на обдумывание, – ответил Король-Колдун. – Когда боль была не слишком сильна, я усердно думал, что мне придется сделать. Я изолирую Имрика, лишу его всех преимуществ и союзников и, когда он останется один, предложу ему передать мне трон Ултуана.

– Он не примет предложения, – ответила Морати. – Слишком упрям, чтобы признать поражение.

– А я и не хочу, чтобы он его принял. – Малекит вытянул окутанную пламенем ладонь. – Когда он откажется, я возьму его за горло, и он будет гореть. Ему не достанется и сотой доли той муки, что пережил я, но это все равно будет мучительная смерть. Я собираюсь перебить его народ и до основания срыть Тор Калед. Драконы будут сломлены и поставлены нам на службу, и когда Имрик будет знать, что владыка эльфов – я, тогда я сожгу его до смерти.

Малекит вздрогнул от восторга, рисуя себе этот славный момент. В мечтах он давно уже по-иному видел свою коронацию, чувствовал, как обугливается под его пальцами кожа узурпатора, слышал его придушенные крики о пощаде.

Малекит хорошо знал вонь горелой плоти, но запах жертвоприношения Имрика будет слаще тончайших ароматов Котика. На коже вздуются пузыри, глаза вытекут. От огня его тело будет лопаться, кости обратятся в пепел.

– Я его проверил, – сказал Король-Колдун, не без усилий очнувшись от грез. – Набег на Эллирион показал, что я лучший полководец, чем он. Он впадает в крайности: то слишком осторожно обороняется, то бросается в безрассудную атаку. Никогда ему не сравняться со мной.

– Но в Эллирионе он тебя разбил, – сказала Морати, бросив взгляд на скрытое маской лицо сына.

– Я не намеревался одерживать победу, – ответил Малекит, сдерживая свой нрав, несмотря на обвинение в голосе матери. – Тиранокские рекруты – это не армия, достойная моего командования. И я дал Имрику урок, такой, что он будет опасаться нападать на меня. Вот этой его неуверенностью я и воспользуюсь, когда двинусь на Тор Акар.

– А как с Тираноком? – спросила Морати.

Они дошли до площади перед дворцами. Сулех парила над городом, и ее массивная тень закрыла площадь от солнца, когда драконица села на одну из древних башен дворца, сжатием когтей обращая в пыль камни и черепицу. Малекит глянул на драконицу – ему приятно было смотреть на нее, покорную и верную, как охотничья собака.

– Тиранок? – вспомнил он о вопросе. – Ему ничего не грозит. Имрик не решится наступать, пока его союзники под атакой. Ему придется защищать Крейс – или утратить верность своих сторонников. В этом его слабость: ему не все равно, что думают о нем его подданные.

– У тебя даже вопроса такого нет, – сказала Морати, поднимаясь рядом с ним по ступеням к дверям дворца. – Наш народ тебя боготворит.

– Да пусть хоть ненавидит, мне это все равно, – ответил Малекит. – Лишь бы боялись.

Как ни было Каледору неприятно уезжать от армии, но пришлось собирать совет на острове Пламени – обсудить возвращение Малекита. Для Короля-Феникса изменилось только одно: квалификация противника. Морати как правитель Нагарита могла действовать из злобы, но настоящим полководцем она не была.

Малекит в этом отношении представлял куда более значительную опасность. Не одной только удачей завоевал он большую часть Элтин Арвана.

Оставив Маэдретнира в Тор Элире оправляться от ран, Каледор уехал на совет с Финуделом и Атиелью, а Дориен стал командующим объединенными армиями Каледора и Эллириона. Они поплыли на корабле к Святилищу Азуриана и были встречены там эльфами других княжеств, поспешно собирающихся на совет.

Первый день был испытанием для терпения Короля-Феникса, поскольку каждый князь выступил с собственной теорией, как могло случиться, что Малекит жив. Некоторые сомневались в верности этих сведений, но всех убедило в надежности Анар Алита поведение Атиель, печальной с той минуты, как стало известно о воскресении Короля Теней. В этот день Каледор окончил заседание рано, поняв, что ошарашенные новостями князья делом сегодня не займутся.

На второй день стало не намного лучше. Совет, кажется, решил обсудить собственные горести и трудности и как они скажутся на обещаниях, сделанных на предыдущем совете. Каледор обнаружил немало тех, кто уже пожалел о своих обещаниях, они предлагали обсудить новый план действий.

Во время выступления Финудела Король-Феникс, не сдержавшись, внезапно вышел из святилища. Миандерин догнал его на мраморной дороге, ведущей к причалам, где стоял королевский корабль.

– Почему ты ушел? – спросил жрец, останавливая короля жестом поднятой руки.

– Надоело их слушать, – обернулся на ходу Король-Феникс к верховному жрецу Азуриана. – Сначала клялись, а сейчас соревнуются в красноречии, чтобы от своих клятв отказаться.

– Они боятся, – сказал Миандерин.

– Чего? – спросил Каледор.

– Малекита.

На это Король-Феникс не знал, что сказать. Но Миандерин его смущение принял за признак гнева.

– Не будь с ними так суров, – попросил жрец, беря Короля-Феникса под руку и отводя к скамейке на краю идеальной лужайки у дороги. – Некоторые из них видели, каким Малекит вышел из пламени, и, даже если бы не было этого чуда выживания, с его репутацией нельзя не считаться.

– Я его тоже боюсь, – признался Каледор и откинул подол плаща из перьев, чтобы сесть. – Вот почему мы должны объединиться и ударить первыми.

– Тебя страх ведет к действию, – сказал Миандерин, присаживаясь рядом и аккуратно складывая руки на коленях. – Их – к осторожности. Что-то, во что они верили, оказалось неверно, и сейчас у них любые сомнения раздуваются как пузыри.

Каледор потер подбородок, задумался. Ему не приходило в голову, что другие князья будут так реагировать.

– Ты должен развеять их страхи и рассеять сомнения, – сказал Миандерин. – Они пойдут за тобой, они уже доказали, что способны на это, но тащить их на веревке не следует.

– А пока мы говорим, друкаи уже могут быть в походе, – возразил Каледор. – Нет у нас времени для бесконечных дебатов!

– Своим напором ты показываешь им свой страх. – Миандерин обернулся, посмотрел на святилище. – Как уже пришлось убедиться Малекиту, запугать их не получится. Какими бы слабыми ты их ни считал, они – князья Ултуана, правители своих княжеств, и у них своя гордость.

– Тщеславие.

– Возможно, но и у тебя оно есть, – возразил жрец. – Что как не тщеславие заставляет тебя верить, будто они пойдут за тобой без вопросов?

– Необходимость, – ответил Каледор.

– Они иначе понимают это слово. Они смотрят лишь на то, что могут потерять, а ты видишь, что можно выиграть. Вот почему они выбрали тебя: ради этого зрения, которого им не хватает.

– Я неподходящий вождь, – сказал Каледор. – Не говорю речей, не трачу слов зря.

– А тебе и не надо, – ответил Миандерин. – Но твои действия могут быть неверно поняты. Что сейчас думает совет? Что ты их всех бросил? Они твоих мыслей не знают.

Каледор посмотрел на светящуюся пирамиду святилища так, будто это подлежащая осаде крепость. На душе у него было тяжело. Сделав глубокий вдох, он встал и глянул на Миандерина.

– Объяснить им, что я думаю? – спросил Король-Феникс.

Жрец одобрительно улыбнулся.

– Это я могу, – сказал Каледор.

Он зашагал к святилищу – гвардейцы Феникса в дверях раздвинули алебарды, пропуская его внутрь. Король-Феникс остановился перед двумя безмолвными воинами.

– Известите вашего капитана, что я скоро буду с ним говорить.

Стражи кивнули.

Войдя в святилище Каледор, подошел к своему креслу, но садиться не стал. При его появлении разговоры стихли, князья не сводили с него глаз.

Король-Феникс снял крылатый шлем, положил его на сиденье трона. Потом расстегнул застежку церемониального плаща, бросил эту массу перьев на спинку трона и повернулся к собравшимся, скрестив руки на груди.

– Я снова Имрик, – сказал он. – Нет плаща и короны. Нет Короля-Феникса. Слушайте слова Имрика, драконьего князя из Каледора, к которому все вы когда-то обратились в минуту отчаяния.

Он решительно зашагал через все святилище. Его сапоги звонко стучали по камням, наполняя тишину звуком. Перед Тириолом Каледор остановился и подался вперед.

– Ты выбрал меня своим королем? – спросил он.

– Да, – ответил Тириол.

– Почему?

Маг помедлил, оглядывая собравшихся князей.

– Ты лучше всех подходил для этого. Твое искусство воина и полководца, твоя целеустремленность и стойкость поставили тебя выше других князей.

– Есть ли сейчас кто-то, превосходящий меня в этих отношениях?

Каледор, ожидая ответа, сверлил Тириола взглядом.

– Нет.

Король выпрямился и обернулся к собравшимся князьям:

– Кто не согласен с Тириолом, кто один среди нас участвовал в выборах двух королей, пусть скажет сейчас.

Все молчали, некоторые переглянулись. Финудел улыбнулся и кивнул, Корадрель поднял в салюте сжатый кулак.

Король-Феникс вернулся к трону, надел плащ и шлем, после этого сел.

– Я – Каледор, Король-Феникс, ваш правитель, – сказал он, положив сжатые кулаки на подлокотники трона. – Пока я жив, мы не будем разбиты. Торжественно клянусь вам в этом.

Воодушевленный этим смелым заявлением, совет согласился отложить обсуждение на следующий день, после того, как выслушает, что предлагает Король-Феникс. Когда князья выходили из главного зала святилища, вошел высокий воин, блестя серебром доспехов. В руке у него была алебарда, за плечами струился белый плащ, вышитый красно-золотистыми языками пламени. Это был капитан гвардии Феникса, Элентирион.

Каледор сел и жестом подозвал к себе главного защитника святилища.

– Ты клялся защищать пламя Азуриана, – сказал Король-Феникс. – Малекит загасит это пламя, если получит такую возможность. Во второй раз он не станет через него проходить. Ты понимаешь?

– Понимаю.

– Твоя защита святилища Азуриана не может начинаться и кончаться на острове Пламени, – продолжал король. – Если я потерплю поражение, если мы будем разбиты, то весь Ултуан будет захвачен и это святилище тоже. Если гвардия Феникса намерена защитить пламя Азуриана, она должна будет сражаться рядом с Королем-Фениксом.

Командир гвардии Феникса не отвечал, и на его лице ничего не отражалось. Каледор подумал, что это молчание – отказ, но воин в конце концов встал на колено, положив алебарду к ногам короля. Каледор поднял оружие – выкованное из итильмара, оно почти ничего не весило – и велел Элентириону встать. Вручив капитану его алебарду, король позволил себе слегка улыбнуться. Пусть у Малекита есть скрытая армия, но как она покажет себя против священных воинов Азуриана?

Совет собрался на следующее утро. Учитывая такое раннее начало, Миандерин велел подать еду в святилище, и во время выступления Каледора атмосфера была как на праздничном завтраке.

– Нельзя недооценивать Малекита, – говорил Король-Феникс. – Но нельзя и переоценивать его и его армию. Случались времена, когда, казалось, все погибло. Вспомните первые годы, когда драконы спали и Лотерн был осажден. Вспомните, как горел Авелорн. Вспомните ужасы Котика, брошенного на произвол судьбы. Мы можем все это вспомнить, потому что все это мы пережили.

– Возвращение Малекита – это похуже, чем все, с чем мы до сих пор имели дело, – сказал Карвалон и вытер рот шелковой салфеткой.

– Малекит не может быть всюду сразу, – ответил Каледор.

Князья переглянулись.

– Но и ты не можешь быть всюду сразу, – сказал Титраин. – И драконы не могут. Мне кажется, мы возвращаемся к тому, с чего начали, ожидая падения меча, чтобы его можно было отбить в сторону, если получится.

– Нет, – сказал Каледор. – Так не выйдет. Я не знаю, смогу ли разбить Малекита.

Это заявление было встречено возмущенным ропотом. Каледор поднял руку, но ропот не стих.

– Только вчера ты обещал нам победу! – сказала Атиель. – Сегодня ты нам говоришь, что победить мы не можем.

– Я не говорил такого. – Король-Феникс встал с трона и начал обходить святилище, глядя на князей по очереди. – Нам нет нужды побеждать Малекита – мы должны победить друкаев. Отберите у него армию – и он просто воин-одиночка. Мощный, владеющий темной магией – но всего лишь один эльф.

– На равнинах Эллириона я видел иное, – возразил Финудел. – Он летает на самом огромном драконе, какого я только видел, и после того, что он выдержал, я не так уж уверен, что он по-прежнему смертен.

– Проверим его бессмертие, – сказал Каледор. – Он не может победить врага, пока с ним не встретится.

– Ты это уже говорил, и Авелорн едва не погиб, – сказала Атиель. – А Котик?

– Война будет трудной, но вечно она идти не может. – Уверенность Каледора возвращалась с каждым словом. – Авелорн не уничтожен. Котик ранен, но он жив. Ултуан сильнее Нагарита, все вместе мы сильнее Морати и Малекита. Их ведет жадность и ненависть – и не менее сильны должны быть наши долг и верность.