Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 79 страниц)

– Я заверяю вас, что князь Малекит не имеет дурных намерений против дома Анар, – выдавил капитан. – Если приглашение еще в силе, я бы с радостью воспользовался гостеприимством вашего особняка.

Алит уже собирался сказать Еасиру, что тот не заслуживает теплого приема, но Эотлир поймал его взгляд и покачал головой.

– Конечно, – кивнул Эотлир. – Твои рыцари могут разместить лошадей в стойлах и расположиться в крыле для слуг. Геритон!

Управляющий заспешил по дорожке, бросая через плечо опасливые взгляды на страшных рыцарей за воротами.

– Окажи прибывшим подобающее гостеприимство, – приказал Эотлир. – Сообщи на кухню и приготовь все свободные постели. Командир Еасир остановится в главной части дома.

– Конечно, князь, – с поклоном ответил Геритон. Он немного замешкался, но продолжил: – А как долго гости пробудут у нас?

Эотлир посмотрел на Еасира, и тот вздохнул.

– Боюсь, что до зимы, – признался он, избегая встречаться с князем глазами.

– Мне кажется или в этом году холодает очень быстро? – процедил Алит и плотнее завернулся в плащ. – А может, меня пробирает дрожь по другой причине?

Он зашагал к дому, но окрик отца заставил его остановиться и повернуться.

– Жди в моих покоях, – приказал Эотлир. – Когда гости разместятся, мы присоединимся к тебе.

Алит молча развернулся и ушел; в голове металось множество путаных мыслей.

Если Алит исходил злостью, то Эотлир являл собой образец терпения и понимания. Они с Еасиром сидели на балконе в покоях князя-отца, откуда открывался вид на острые вершины гор, вздымающиеся за ухоженными садами. Старшие присели на кушетки, между которыми стоял низкий столик с графином вина и бокалами. Пока никто из них не прикоснулся к напитку. Алит стоял у балюстрады и оглядывал Кольцевые горы; его ладони яростно сжимали перила.

– Я понимаю, что для вас все крайне неожиданно, – говорил Еасир. – Не сомневаюсь, что это какой-то заговор, чтобы обесчестить и уронить в глазах наггароттов дом Анар. Мы вскоре сумеем все разъяснить.

– Кто обвинил анарцев в том, что мы поклоняемся культам? – спросил Эотлир. – Какие доказательства они предъявили?

– Не могу сказать, потому что не знаю. Князь Малекит поклялся перед Королем-Фениксом покончить с культами, и даже его мать сейчас находится в заточении из-за данной клятвы. Против анарцев были выдвинуты обвинения, и честь обязывает его поступить с ними так же, как с остальными. Вы же понимаете, что если он проявит излишнюю благосклонность, его мнение будут считать предвзятым, и правление потеряет твердую опору?

Эотлир нехотя согласился с логикой капитана и кивнул.

– Это целенаправленная атака на дом Анар, – прорычал Алит, все еще глядя на горы. Затем повернулся и наградил Еасира гневным взглядом. – Очевидно, что за ней стоят фанатики. Они готовы обвинить нас, чтобы отвлечь внимание князя от себя. Им выгодно поссорить тех, кто занимается уничтожением культов. Обвинение выдвинул предатель, и он явно служит другому господину, а не Малекиту.

– Хотя я не знаю имени обвинителя, князь Малекит заверил меня, что его допрашивают не менее строго, чем вашу семью.

– Что мы можем сделать, чтобы скорее избавиться от подозрений? – спросил Эотлир.

Алит снова отвернулся.

– Мне необходимо провести тщательный осмотр особняка и окрестностей, – ответил Еасир. – Мы с вами знаем, что я не найду ничего подозрительного, но необходимо продемонстрировать это двору и князю. Без каких-либо доказательств обвинение будет признано беспочвенным и забыто, подобно другим, сделанным после возвращения Малекита и развала культов. Сейчас многие пытаются уладить старые счеты при помощи ложных доносов.

– Я не могу дать разрешение на обыск, – сказал Эотлир и поднял руку, чтобы остановить протесты Еасира. – Анарским княжеством по-прежнему правит мой отец, и вам придется подождать его возвращения.

– Понимаю. И благодарю за то, что вошли в трудное положение, в котором я сейчас оказался.

– Геритон проводит тебя в твои комнаты, и позже мы ждем тебя за ужином. – С этими словами Эотлир поднялся.

– Я пойду на охоту, – пробормотал Алит, скользнул мимо Еасира и вышел из покоев отца.

Когда Эолоран вернулся в Эланардрис, его очень расстроил такой поворот событий, хотя он понимал, что у него нет другого выбора, кроме как согласиться на обыск. Рыцари отнеслись к своим обязанностям с исключительной дотошностью: они осмотрели в особняке каждую комнату, коридор и альков в поисках амулетов и идолов, что могли бы выдать поклонение китараям. Они обыскали винный погреб и библиотеку и даже заглянули под ковры в холлах, чтобы убедиться, что там нет скрытых люков.

Еасир занялся измерением особняка и отдельных комнат. Он пытался обнаружить тайные ходы и помещения, где можно спрятать часовню богов нижнего мира. Несмотря на личное отвращение к происходящему, Алита впечатлило и заинтриговало прилежание Еасира. Как-то, несколько дней спустя после начала обыска, Алит шел через сады на охоту и заметил на южной лужайке капитана. Тот расхаживал взад-вперед вдоль розовых кустов по краям лужайки. В руке он держал лист пергамента и угольком записывал на нем измерения.

– И что ты ожидаешь здесь найти? – спросил Алит, подходя поближе.

Еасир удивленно остановился.

– Я, э-э-э, я ищу скрытые входы, – сказал он.

– Ты думаешь, что под нашим садом спрятана пещера, с потолка до пола украшенная костями и внутренностями несчастных жертв?

Еасир пожал плечами.

– Я должен с уверенностью сказать, что ее нет, иначе сомнения останутся. Я верю в невиновность вашей семьи, но Малекиту необходимы доказательства, а не слова. Анарцы не единственный благородный род, попавший под подозрение. Я лучше избавлю тебя от описания некоторых находок. Если после всего достигнутого допустить небрежность, она пойдет на руку тем, кто стремится подорвать спокойствие Ултуана.

– Князь полностью доверяет тебе. – Алит уселся со скрещенными ногами на траву.

– Я заслужил его доверие за сотни лет знакомства. – Еасир скатал пергамент. – Он назначил меня командиром армии Нагарита в награду за верную службу. Я служу князю с тех пор, как он спас Атель Торалиен от орков. Я прошел с ним через Элтин Арван и командовал его войсками как в колониях, так и в Нагарите.

– Я слышал, что ты сопровождал Малекита в походе на север, – как бы невзначай вставил Алит.

Еасир нахмурился и отвел глаза.

– Это правда, но никто из вернувшихся не хочет вспоминать о нем, – произнес капитан. Он посмотрел на север и на миг прикрыл глаза. Когда он их открыл, Алит прочел в его взгляде страх, которого прежде не замечал. – На границе области Хаоса есть такое, о чем лучше забыть и никогда не тревожить воспоминания.

Алит с поджатыми губами обдумывал ответ капитана.

– Я слышал, что после северных земель Малекит изменился, – через какое-то время произнес юноша. – Он стал серьезнее и потерял вкус к приключениям и битвам.

– Некоторые приключения и битвы заставили нас понять, чего мы хотим от жизни. – Еасир крутил уголек, пачкая пальцы черным. – Князь Малекит пришел к выводу, что его место здесь, на Ултуане, на троне Нагарита. Мне кажется, что он правильно сделал, вернувшись именно сейчас.

– Если бы он вернулся раньше, – вздохнул Алит, – возможно, нам бы удалось избежать кровопролития и горя.

– Князь не был готов вернуться раньше, и он бы не смог совершить того, что от него требовалось, – ответил Еасир. – Я рад, что меня не оказалось в Нагарите во время правления Морати, но тьма миновала.

– Разве? А как же предводители культов, которым удалось избежать правосудия? Как же извращенцы-фанатики, спешно покинувшие Анлек и Нагарит?

– Их найдут и приведут к Малекиту. Так гласит изданный им закон, а я никогда не видел, чтобы князь отступился от задуманного, даже если окружающие считают его затею невыполнимой.

Еасир хотел добавить что-то еще, но остановился.

– Что такое?

– Спасибо, что поговорил со мной, Алит, – сказал капитан. – Я знаю, что тебе неприятно дело, которое привело нас сюда, но мне бы не хотелось терять твое расположение из-за того, что я выполняю приказы князя.

Алит подумал над словами капитана и над тем, как они соотносятся с честным выражением его лица. Он вспомнил радостную благодарность на стенах Анлека и внезапно понял, что Еасир считает, будто обязан анарцам жизнью. Алит верил, что капитан обладает колоссальным чувством чести, и если юный князь доверяет суждению Малекита, то ему придется доверять и Еасиру тоже.

Он встал и протянул капитану руку, которую тот с радостью пожал.

– Мы оба наггаротты, и мы не враги, – сказал Алит. Он посмотрел на собирающиеся в небе над ними облака. – Мне нужно отправляться на охоту, пока погода не ухудшилась. Когда ты закончишь с садами, я провожу тебя в охотничий домик, и ты своими глазами убедишься, что мы ничего там не прячем.

– И, возможно, я сумею загнать одного из знаменитых оленей Эланардриса?

– Возможно. Если твой глаз окажется не менее зорким на охоте, чем при обыске, – засмеялся Алит.

Последние дни короткой осени подходили к концу, и на пиках Кольцевых гор расселись темные тучи, несущие в чреве огонь. Еасир закончил свой грандиозный обыск и не нашел никаких доказательств того, что семейство Анар или их подданные – приверженцы культов. Командир отправил в Анлек сообщение с полным – вернее, полностью пустым – списком своих находок. Как он извиняющимся тоном объяснил хозяевам дома, до получения новых приказов Малекита ему придется держать анарцев под домашним арестом. Алит настолько привык к расположившимся вокруг особняка и садов молчаливым рыцарям, что почти перестал их замечать, да и они практически не мешали его ежедневным делам.

С каждым днем ветер все чаще дул с севера, и вскоре следовало снова ожидать снегопадов. Однажды утром, за несколько дней до наступления зимы, Алит сидел в боковой комнате своих покоев и читал альманах Тальдура Саферийского с описанием птиц, живущих в Сараельских горах – так называлось огромное княжество гномов на восточной границе колоний в Элтин Арване. Алит внимательно изучал акварельные зарисовки и восхищался разнообразием видов хищных птиц. Юный князь надеялся, что когда-нибудь совершит путешествие в Элтин Арван и поохотится в просторных лесах и высоких горах колоний.

Его мысли прервал стук колес по камням двора, и Алит отложил обернутую в изысканный шелк книгу на столик. Он встал и подошел к высокому окну, откуда открывался вид на парадные сады особняка. Через ворота въезжало несколько повозок с гербами дома Моранин. Окрыленный мыслью, что среди пассажиров его ждет Ашниель, Алит быстро сменил кожаный охотничий костюм, который предпочитал носить во время отдыха, на выходной наряд из мягкой черной шерсти с широким поясом из выбеленной кожи, перетянул длинные волосы расшитым серебряной нитью шнурком и направился вниз.

Когда князь спустился в главный вестибюль, он увидел, что из окна одной из повозок выглядывает Ашниель, и помахал ей рукой. Девушка заметила его, но ее взгляд оставался пустым, и сердце Алита сжало тяжелое предчувствие. Ашниель задернула занавеску.

Алит хотел подойти к ней, но из первой повозки выбрался Каентрас и загородил ему дорогу.

– Сходи, найди отца, – хмуро пробурчал эльфийский лорд. – И приведи его сюда.

– Хозяин дома Анар принимает гостей должным образом, а не на крыльце, – ответил Алит. – Если вы немного подождете, я пошлю слугу сообщить ему о вашем прибытии.

– Твои капризы сейчас неуместны, – буркнул Каентрас. – Отведи меня к Эотлиру.

Алит все еще кипел от проявленного Ашниелью равнодушия, но подчинился требованию Каентраса и провел его в дом. Он знал, что отец сейчас в библиотеке.

Каентрас молча поднялся следом за ним по винтовой лестнице, что вела на второй этаж особняка. Алит злился; ему хотелось потребовать объяснений, но он прикусил язык, потому что боялся разгневать Каентраса еще больше. Возможно, твердил слабый голос внутри, он что-то недопонял. Умом Алит понимал, что надежды бессмысленны, что случилось нечто непоправимое, но продолжал хранить молчание.

Эотлир сидел у широкого белого стола, заваленного картами – их удерживали на месте кубки, тарелки и прочие попавшиеся под руку предметы. Библиотека была небольшой, всего несколько дюжин шагов по периметру, но все стены от пола до потолка занимали полки со свитками и книгами всех возрастов и тематик.

В юности Алит проводил здесь не так уж много времени – не больше, чем требовали от него учителя; его манило открытое небо, а не письменность. Теории он предпочитал практические уроки и постоянно испытывал терпение учителей своим пренебрежением к поэзии, политике и географии. Теперь он получал больше удовольствия от нахождения дома, а в библиотеке хранилось множество карт и дневников путешественников из колоний. Князь мечтал, как однажды отправится в эти странные земли вместе с Ашниелью.

Эотлир поднял голову, и его лицо озарила добродушная улыбка, но стоило ему заметить суровый взгляд Каентраса, как ее тут же сменило выражение тревоги.

– Боюсь, мне не понравится то, что я сейчас услышу, – сказал он, взял кувшин с водой и протянул главе дома Моранин.

Каентрас взмахом руки отказался от питья.

– Ты прав, – ответил он. – Ты знаешь, что ваш дом я уважаю больше всех остальных, за исключением только князя Малекита.

– Рад это слышать, но мне кажется, что сейчася́увижу доказательство обратного, – произнес Эотлир.

– Да. Прежде всего я верен Нагариту и семье. Поэтому когда передо мной стоит сложный выбор, на мои решения влияет забота о них.

– Хватит, друг мой. Говори то, ради чего приехал.

Каентрас все же замялся. Его взгляд не отрывался от Эотлира; он не удостоил стоящего рядом с отцом Алита ни малейшим вниманием.

– Ашниель пригласили ко двору в Анлеке, и я принял приглашение от ее имени, – наконец сказал он.

– Что? – вырвалось у Алита.

Эотлир покачал в недоумении головой.

– Между Анлеком и восточными областями Нагарита залегло немало обид, и это прекрасная возможность залечить старые раны, – продолжал Каентрас. – Подумай о том, сколько добра мы принесем восточным князьям, если получим голос при дворе Малекита.

– А как же свадьба? – спросил Алит.

Только тогда Каентрас посмотрел на него. Его лицо приняло суровое выражение.

– Ашниель отправится в Анлек до наступления зимы, – сказал князь. – Ты можешь присоединиться к ней по весне, если пожелаешь. Но не раньше, поскольку у нее будет много обязанностей, которым придется уделить внимание, и я боюсь, что ей предстоит еще многое узнать о жизни в столице. Твое присутствие станет отвлекать ее.

– Это совершенно неприемлемо! – отрезал Алит. – Она должна стать моей женой, а ты принимаешь такие решения без совета со мной.

– Она моя дочь, – тихо, но с угрозой проговорил Каентрас. – Даже после свадьбы я продолжу отвечать за ее судьбу. Я не хочу, чтобы Ашниель впустую потратила свою жизнь в горах и лесах, тогда как в Анлеке она сможет достичь гораздо большего.

– Однажды я стану правителем этих гор и лесов, – сказал Эотлир. – А затем мой сын. Ты настолько презираешь нас, что предпочтешь водить компанию с модной элитой Анлека? С теми, кто менее двадцати лет назад с готовностью преклонил колено перед Морати и ее культами?

– Времена изменились, Эотлир, – спокойно ответил Каентрас. – Теперь власть в Нагарите принадлежит Малекиту, и, возможно, когда-нибудь он будет править всем Ултуаном.

– Ты хочешь увидеть его на троне Короля-Феникса? – спросил Эотлир.

– Для меня это станет естественным завершением событий, – ответил Каентрас. – Если ты считаешь его наследником Аэнариона, то должен понимать, как понимают многие, что Малекит имеет право не только на трон Нагарита, но и на власть над всем Ултуаном.

– В твоей логике есть изъяны, Каентрас, – ответил Эотлир. – Меня не заботит, кто носит корону Феникса и плащ из перьев. Я борюсь за стабильность и процветание Нагарита, а не за высокие цели.

– Тогда это ты заблуждаешься. Или твой отец, который задурил тебе голову своими ошибочными суждениями. Может, обвинения в предательстве более обоснованы, чем я думал. Разве верный сын Нагарита не захочет увидеть на Малеките корону Короля-Феникса? Или анарцы считают свой дом наследниками Аэнариона?

Эотлир поднялся.

– Хорошенько подумай, прежде чем продолжать разговор. У дома Анар осталось мало друзей, но мне не хотелось бы добавлять дом Моранин в список наших врагов.

– Выходит, интриги Морати вышли на новый виток и теперь недоговоренности и угрозы стали твоим оружием, не так ли? – сплюнул Каентрас.

– Морати была права в одном, – прорычал Эотлир. – Пришло время сражаться, и не все битвы еще выиграны. Мы не сможем сохранять нейтралитет. Я заявляю, что дом Анар не имеет никаких дел с культами, и если ты отвернешься от нас, то поможешь раздуть ложь, которая поселилась в Нагарите после возвращения Малекита.

– Я приехал сюда из уважения к твоей семье и к тебе – ведь когда-то я называл тебя другом. – Каентрас с заметным усилием сдержал гнев. – Я думал, что ты окажешь мне равное уважение. Я не буду выступать против тебя, Эотлир, но я не смогу дальше помогать тебе. Надеюсь, что когда-нибудь скоро мы встретимся, забудем этот день и снова станем друзьями. Я не желаю тебе зла, Эотлир, но я не хочу иметь дела с теми, кто противится воле Анлека.

Без дальнейших слов Каентрас развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Лицо Эотлира превратилось в терзаемую гневом и болью маску. Алит уставился на удаляющуюся спину Каентраса со сжатыми до хруста зубами.

– Проследи, чтобы они уехали без происшествий. – Эотлир взмахом отослал сына и сел, обхватив руками голову.

Алит поспешил за Каентрасом – тот вернулся к кортежу и подал сигнал к отъезду. Юный анарец не отрывал глаз от повозки, где сидела Ашниель: он надеялся, что девушка отодвинет занавеску и подаст ему какой-то знак о своих чувствах, но вотще. Повозка с грохотом выехала со двора, а он так и не увидел свою невесту.

Алит про себя проклинал дом Моранин и трусливого Каентраса. С рычанием он направился обратно к особняку; солдаты и слуги разбегались, страшась его гнева, как стадо овец перед волком.

Как в детстве, Алит отправился искать покоя в диких лесах Эланардриса, невзирая на недовольство отца и плохую погоду. Он часто поднимался на выстуженные морозом вершины – порой для охоты, а иногда просто чтобы побыть вдали ото всех.

Однажды он сидел на камне на берегу узкого ручейка и свежевал подстреленного горного зайца. Когда юноша наклонился к ледяной воде, чтобы ополоснуть нож, то заметил отражение черного силуэта ворона в небе.

– Давно не виделись. – Алит выпрямился.

– Да, давненько, – ответил Эльтириор и присел рядом.

Как и раньше, вороний герольд завернулся в плащ из черных перьев, а его лицо скрывал низко опущенный капюшон. Из глубин виднелись лишь зеленые глаза.

– И ты знаешь, что мое появление не несет радостных вестей.

Алит вздохнул, закончил чистить нож и убрал его за пояс. Только потом он повернулся к Эльтириору.

– И что за новая угроза нас ждет? – спросил он. – Может, гномы собрали флот из каменных кораблей и решили пересечь океан, чтобы погубить Ултуан? Или все маги Сафери до единого превратили себя в бешеных козлов?

– Подобное поведение не пристало князю Ултуана, – отрезал Эльтириор. – Позволь благородству своей крови взять верх над дурным настроением.

Алит снова вздохнул.

– Прости, но у меня сейчас многое на уме. Наверное, ты хочешь предостеречь меня от посещения Анлека?

Эльтириор удивленно выпрямился.

– Как ты узнал?

– За последнее время не случалось ничего такого, что могло бы стать причиной твоего возвращения по прошествии двадцати лет, – объяснил Алит. – Ты всегда появляешься накануне важного решения, чтобы отговорить меня от того или иного выбора. Сущность Морай-хег заключается в том, чтобы загонять нас в тупики, а потом смеяться, когда мы пытаемся выбраться из сотканной ею запутанной паутины.

– Ты знаешь, почему тебе нельзя ехать в Анлек?

Алит встал и поглядел сверху вниз на Эльтириора.

– Что мне сказать? Я не могу обещать, что не поеду в Анлек. Ашниель теперь живет там, и если ты скажешь, что в столице меня подстерегает опасность, как мне не беспокоиться о своей невесте? Твои доводы только разожгут желание отправиться к ней, а не наоборот.

– Ашниель потеряна для тебя, Алит, – с сожалением произнес Эльтириор, встал и положил князю руку на плечо. – Анлек совсем не такой, каким ты его себе представляешь.

Алит рассмеялся и отмахнулся от сочувственного жеста.

– Думаешь, я тебе поверю? Ты считаешь, что слухи разрушат связывающие нас нити?

– Вскоре они перестанут быть слухами. С самого возвращения Малекита я и те мои собратья по ордену, кто сохранил верность Нагариту, преследовали сбежавших от наказания фанатиков. Культисты не сидели сложа руки, как в Нагарите, так и по всему острову. Теперь они действуют более скрытно, но у нас есть способы выследить еретиков и выведать их тайны. Выдвинутое против анарцев обвинение стало частью обширного плана, хотя пока мне неизвестна его цель. Новости еще не дошли до Эланардриса, но в некоторых областях Нагарита недавно прокатилась волна мятежей. Фанатики вернулись, но сейчас они заявляют, что служат не Морати, а Элорану из дома Анар!

– Не может быть! Ты же знаешь, что мы ничем не запятнали себя!

– И тем не менее они протестуют против наложенного на вашу семью ареста, что придает их лжи некоторую видимость правды. Анлек перестал быть безопасным местом для анарцев, и я боюсь, что вам недолго осталось править в Эланардрисе.

– Еасир…

– Возможно. За ним нужно пристально наблюдать. Не думаю, что он до конца знает об отведенной ему роли. Он всего лишь пешка в руках более сильного игрока.

– И кто этот игрок? Морати? – Алит отмахнулся от собственного предположения. – Ее держат взаперти в Тор Анроке. Не думаю, что она способна по-прежнему управлять культами.

– Ты знаешь поговорку «Яблоко от яблони…»?

– Неужели ты подозреваешь, что за клеветой стоит сам Малекит?

– Я ни в чем не уверен, – горько рассмеялся Эльтириор. – В эту игру играют при помощи обмана и уловок. В ней делают расчет на мысли и чувства эльфов, и большая ее часть проходит в тени. Но я не игрок, я могу только следить за чужими ходами и сообщать о них остальным.

– Так ты знаешь тех, кто в это играет?

– Безусловно, одна из них Морати, хотя она делает свои ходы на расстоянии. Некоторые фигуры наверняка передвигает Малекит, но я не могу сказать, преследует он собственные цели или чужие. Его придворные тоже связаны нитями со своими марионетками, и пока мне трудно проследить, чья рука их держит. Как я уже предупреждал, ты не можешь доверять никому, кроме себя.

– И что мне тогда делать? Получается, что нам нечего сказать в свою защиту, если культы признали в нас пособников. Мы всего лишь фигурки на доске и не можем повлиять на исход игры или действия игроков.

– Тогда ты должен найти игрока, который будет представлять твои интересы, и изменить положение на доске в свою пользу.

Алит отвернулся и уставился на покачивающееся на воде отражение.

– Король-Феникс, – наконец сказал он. – На Ултуане нет игрока могущественнее его.

Эльтириор не ответил. Когда Алит повернулся к нему, он обнаружил, что вороний герольд по своему обыкновению исчез, не прощаясь. Над горами разнесся долгий крик ворона, и Алит остался наедине с журчанием ручья и шепотом ветра.

Алит несколько дней размышлял над словами Эльтириора и взвешивал различные действия, которые он мог предпринять. С каждым днем возрастал риск, что до Эланардриса дойдут известия о восставших в поддержку анарцев культах. Алит боялся, что они вынудят Еасира ужесточить охрану особняка. К тому же приближалась середина зимы, и вскоре путешествие через горы станет невозможным; последний довод и побудил юного князя созвать родных на совет.

Втайне от Еасира, его солдат и даже собственных слуг Алит собрал семью в комнатах деда. Эолорана он усадил рядом с потрескивающим очагом, а Эотлир и Майет рука об руку стояли у запорошенного снегом окна.

– Я покидаю Эланардрис, – заявил Алит и плотно закрыл дверь.

– Куда ты направляешься? – спросила Майет. Она пересекла комнату и остановилась перед сыном. – Ты же не собираешься ехать в Анлек по такой погоде?

– Судьба ведет меня не в Анлек, – произнес Алит. – Сейчас анарцев кто-то использует в своих целях, и у нас нет возможностей, чтобы раскрыть интригу. Я поеду к Бел Шанаару и попрошу у него помощи.

– Не стоит, – ответил Эолоран. – Король-Феникс не станет вмешиваться во внутренние дела Нагарита. Да и другим князьям не понравится начатое Тор Анроком расследование. Король почти ничего не знает о происходящем здесь, и я не могу с уверенностью назвать его союзником.

– Иметь возможного союзника лучше, чем не иметь никакого, – вмешался Эотлир. – Дом Моранин нас покинул – без сомнения, чтобы не повредить репутации Каентраса. За последние годы друзей у нас все меньше. Я считаю, что Алит прав и сейчас нужно искать сильных союзников, поскольку время против нас.

– Многие скажут, что мы подрываем правление Малекита, – возразил Эолоран. – Если мы перестанем верить в князя, то останемся ни с чем.

– Мы не знаем, какие советчики окружают Малекита. – Алит присел в кресло напротив деда и возбужденно наклонился вперед. – Если ты собираешься во всем доверять Малекиту, надо убедиться, что ему говорят правду. А принесенная князем клятва чести делает его уязвимым для лжи окружающих. Ты не знаешь, считать Бел Шанаара союзником или нет. А разве Малекит успел доказать, что он надежный правитель?

– А как же Ашниель и свадьба? – спросила Майет. – Каентрас еще не отказался от союза между нашими домами. Если он настолько настроен против нас, то не допустил бы помолвки. Еще есть надежда, Алит. И я боюсь, что, обратившись к Королю-Фениксу, ты разрушишь свой брак. Каентрас всегда выступал за независимость Нагарита от трона Феникса.

Алит грустно покачал головой и наконец решился высказать вслух заключение, которое не давало ему покоя после отъезда Ашниели.

– Свадьбы не будет, – произнес он. – Каентрас может говорить что угодно, но я подозреваю, что он настроил Ашниель против меня. Он ходит по грани между врагом и другом. Он не хочет, чтобы его обвинили в связях с домом Анар, но боится полностью разорвать отношения на случай, если мы ему еще понадобимся. В Анлеке я окажусь попавшей в паутину мухой. Я не могу ехать туда. Получится так, что отказом я обижу дом Моранин и дам Каентрасу прекрасный предлог выразить неудовольствие нашей семьей. Мне интересно, как долго его цели не совпадают с нашими. Сдается мне, он давно принял меры, чтобы остаться в выигрышном положении при любом исходе.

– Мне так жаль, Алит, – сказала Майет.

Со слезами она присела рядом с сыном и погладила его по волосам. Алит поцеловал ее в лоб и поднял на ноги.

– Сейчас у меня такое чувство, будто я наконец-то прозрел, – продолжал он. – Хотя я любил Ашниель, теперь я понимаю, что она никогда не отвечала мне взаимностью. Наш союз был продиктован политикой; Каентрас его задумал, а Ашниель, как и положено прилежной дочери, подчинилась. Я видел ее при отъезде и не заметил даже намека, что она огорчена расставанием. То, что казалось мне благородным достоинством, на самом деле было прохладным отчуждением.

Алит почувствовал смущение, отчего разозлился и вскочил со сжатыми кулаками.

– Она считала себя такой умной, ведь наивный анарец несся на ее зов, как охотничий сокол к хозяину, – прорычал он. – Обращалась со мной как с дурачком, и я отлично сыграл эту роль. Я перечитал ее письма, вспомнил все наши разговоры и понял, что в них заключалась только моя любовь, а ее ответные чувства были мечтой, которую я сам для себя придумал! Сейчас она, наверное, развлекает служанок в Анлеке рассказами о ручном князе и не сомневается, что весной я прибегу к ней по первому щелчку поводка!

Майет обняла Алита и успокаивающе погладила по спине. Он позволил себе ненадолго окунуться в чувство материнской любви, но затем мягко отстранился.

– Меня обманули, но я собираюсь обратиться к Королю-Фениксу не из мести, – сказал он. – Я искренне верю, что анарцам угрожает опасность, и она все ближе.

– Какая опасность? – спросил Эотлир. – Откуда ты узнал о ней?

– При всем желании я не могу открыть вам источник моих сведений.

Эотлир собрался было возразить, но Алит упреждающе вскинул ладонь.

– Я обещал. Если вы мне доверяете, то вам придется положиться на мое слово.

– Мы всегда будем доверять тебе, Алит. – На лице Эолорана появилось озабоченное выражение. – Расскажи все, что тебе известно.

– Начались протесты против наложенного на анарцев домашнего ареста.

– Значит, у нас еще остались союзники, – начал Эотлир. – Не вижу, почему…

– … их возглавляют лидеры культов, – перебил его юный князь. – Еретики создают иллюзию, будто действуют заодно с нами, и вскоре по Нагариту разнесутся слухи о наших связях. По неведомым мне причинам и наверняка с расчетом на будущую выгоду культы открыто восхваляют дом Анар. Вскоре мы окажемся полностью беззащитными перед последующими обвинениями.

– И все же я не понимаю, как Бел Шанаар сумеет нам помочь, – произнесла Майет. – Почему ты считаешь, что он поверит в твою половину истории?

– Я не могу ручаться, что он мне поверит. Поэтому я и должен приехать к нему. Лучше представить перед троном нашу версию событий, чем дожидаться первого хода противника.

Алит жестом попросил Майет присесть. Когда она подчинилась, он встал за спиной матери и положил руки ей на плечи.

– Я все тщательно обдумал, – сообщил он семье. – Неразумно держать всех трех князей дома Анар, настоящих и будущих, взаперти. Один из нас должен покинуть Эланардрис, чтобы при любом исходе защитить честь семьи перед правителями эльфов. Мне будет проще уехать, не возбуждая подозрений, потому что Еасир и его солдаты отпускают меня на охоту без охраны. Они привыкли, что я много времени провожу в горах, так что погоню вышлют через пару дней, не раньше. Никто из вас не пользуется подобной свободой. Когда мое отсутствие заметят, можете сказать, что я не дождался весны и сбежал в Анлек повидаться с Ашниелью.

Алит сделал паузу и бросил многозначительный взгляд на отца и деда.

– А при худшем исходе я стану наименьшей потерей.

– О каких потерях ты говоришь? – воскликнула Майет. – Ты мой сын, и твоя безопасность для меня превыше всего.

– Никто из нас не огражден от опасности, мама, – строго ответил Алит. – И я не собираюсь прятаться и оттягивать неизбежное. В прошлый раз, когда Анлек обрушил на нас свой гнев, мы сумели выстоять только благодаря прочности древних союзов. Сейчас, если мы не получим помощь из других источников, дому Анар придется отражать нападение в одиночестве.