Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 79 страниц)

– Может, певцам не о чем петь? – возразила Лириет.

Она подняла клинок и осмотрела край. Удовлетворенная, убрала меч в ножны, отставила в сторону и вытащила зубчатый кинжал.

– Сказку можно только рассказывать раз за разом, сестра. Если ты ищешь славы, то должна дать публике нечто новое. Сердца изменчивы, поэтому мы должны сделать что-то, что глубоко их потрясет.

– Или, может, нас просто слишком долго не было, и они позабыли наши лица и имена, – сказала Хеллеброн. Она подняла меч, прошептала извинения перед Кхаином за неуважение к оружию и провела по нему точильным камнем так, что клинок взвизгнул.

– Ты будешь разочарована, сестра, – сказала Лириет. – Если ты рассчитывала по возвращении получить столько же обожания, сколько Морати, то ошиблась.

Хеллеброн зарычала.

– Неблагодарные подхалимы все они, – сказала эльфийка. – Что такого есть у Морати, чего нет у нас?

– Статус, – сказала Лириет. – Она была женой Аэнариона, и за это ее всегда будут почитать. Если ты не собираешься выйти замуж за Короля-Феникса, тебе понадобится что-то еще, чтобы привлечь к себе сердца эльфов.

– Князь Малекит никогда не был женат…

– Я шучу, сестра. Если Малекит не женился до сих пор, вряд ли это уже когда-нибудь произойдет; и если он и выберет себе невесту, то есть много других княжон в Нагарите, которые гораздо выше по происхождению, чем ты или я. Какого бы рода славой мы ни хотели бы обладать, ее нужно заслужить. Разве не за этим мы покинули родной город? Если ты хотела, чтобы часть славы мужа падала на тебя, то просто могла выйти замуж.

Хеллеброн проверила остроту меча на ткани – он с легкостью рассек тряпку.

Довольная, она взяла обрезок, чтобы стереть остатки смазки с посеребренного лезвия. Увидев отражение лица в клинке, она на миг залюбовалась собой.

Хеллеброн знала, что красива, но красивых эльфиек много. Она рассматривала свои рубиново-красные губы, темные ритуальные круги вокруг глаз, наслаждалась белизной окрашенных волос и бледностью кожи.

– Страх, – сказала она.

– О чем ты, сестра?

– Эльфы настолько же боятся Морати, насколько уважают ее. Она волшебница, которой нет равных. Ее окружение запугивает народ своими странными обычаями и таинственной мощью. Сама по себе она мало кому нужна, но как глава могущественного культа воплощает в себе нечто гораздо большее. У нас тоже должны быть последователи, сестра.

– Отец однажды сказал, что природа власти двояка, – произнесла Лириет. – С одной стороны, те, у кого есть сила, вознаграждают своих верных слуг. С другой – они наказывают тех, кто служит им плохо. Во-первых, что мы можем предложить в награду?

– Во-вторых, у нас есть вся необходимая сила, – сказала Хеллеброн.

Она подняла клинок, прикоснувшись им к кончику кинжала Лириет.

– Смерть. Возможно, пришло время дать Кхаину нечто большее, чем мясо орков и зверолюдов Хаоса?

– Зачем добавлять в блюдо лишь пару капель нашей крови, если вся трапеза может состоять из нее? – Улыбка Лириет ясно говорила, что она уже поняла замысел сестры.

– Завтра, во время битвы, – сказала Хеллеброн. – Они познают истинные желания Кхаина. Армия принесет жертву, которую не сможет забыть!

Глава 4
КРЕЩЕНИЕ КРОВЬЮ

Наутро объявили, что битва откладывается. С серого неба сочился дождь, увеличивая общее уныние в лагере. Под ногами чавкало, лишь кое-где твердые скалистые участки чередовались с окнами трясины. Горы к востоку от лагеря скрылись в дымке, пустоши вокруг утонули в тумане, навевавшем еще большую тоску.

Ночью вернулись разведчики. Данные о большом лагере орков подтвердились: на юго-востоке возвышалось множество шатров из грубо выделанных шкур. Однако оценить численность врагов было сложно. Командиры разведчиков сошлись во мнении, что там тысяч десять-пятнадцать, около полудюжины племен, объединенных враждой с эльфами и гномами. Наггароттам, жадным до сражений, противостояла маленькая обездоленная вражеская армия, солдатам которой предстояло расстаться с жизнью в грязи, под меленьким дождем; ни славы, ни чести не снискали бы эльфы в этой битве.

Сквозь дождь затрубили боевые горны, созывая армию на построение. Эльфы повиновались – линии серебряного, черного и фиолетового заполнили раскисший плац. Копейщики сомкнули ряды. С флангов их поддерживали лучники, а также подразделения, вооруженные копиями гномьих арбалетов. Расчеты катапульт перемещали свои машины, ранее защищавшие лагерь, на тыловые позиции за основными порядками. Князь Малриад, главнокомандующий, сел на боевого коня, нагрудник которого блистал серебром, и занял свое место во главе рыцарей Атель Торалиена. Промокшие насквозь вымпелы с гербами рыцарей безвольно свисали с их копий.

Солнце выглянуло украдкой сквозь грязные облака. Отблески заиграли на покрытых каплями кольчугах и наконечниках копий. И тут же все погасло – облака сгустились, а дождь хлынул как из ведра. Пылающие жаровни вокруг лагеря зашипели и погасли, уступив в этой неравной схватке, пологи палаток заколыхались и обвисли, промокнув окончательно; воины Нагарита стояли в мрачной тишине. Отвратительная погода подорвала их боевой дух, и без того не особенно высокий.

Конных разведчиков отправили на юг провести последнюю рекогносцировку. По их возвращении Малриад подал знак, и горнисты сыграли сигнал для построения в колонну. Хеллеброн и Лириет заняли свое место на фланге, прикрывая полковое знамя, длинные щиты в левых руках, копья с листовидным наконечником – в правых, мечи и ножи на бедрах. Сестры обменялись понимающим взглядом через забрала серебряных шлемов.

– Ты не изменила своего решения? – спросила Лириет.

– Нет, – ответила Хеллеброн.

– Что там шепчетесь, вы, двое? – спросил знаменосец Нхалек.

– Жреческие дела, – прошипела Хеллеброн. – А ты займись своим делом.

Полк двинулся с места строевым шагом. Они были третьими в колонне; впереди шли рыцари, позади – арбалетчики. За ними следовали еще четыре тысячи наггароттов, извилистая змея с хребтом из знамен и серебряными точками наконечников копий. Здесь не было дорог, и воины двигались сквозь высокую траву; подолы плащей вскоре намокли, сапоги скользили по грязи.

Хеллеброн не обращала никакого внимания на мокрые полы плаща, хлопавшие ее по ногам. Она крепко сжимала древко копья, чтобы скрыть волнение. Сложно было представить наиболее подходящий день, чем этот, серый и промозглый, для того чтобы напоить кровью пламя истинного служения Кхаину.

В середине утра, такого же серого и безжизненного, каким был сегодняшний рассвет, вернулись разведчики. Орки покидали лагерь и выдвигались на запад, к побережью. Разъезды гоблинов на волках рыскали по пустошам, но они не имели никакого представления о том, как осуществляется разведка на самом деле, и разведчикам удалось уйти незамеченными. Зеленокожие оставались в полном неведении насчет огромной армии, идущей за ними по пятам.

Новость внесла оживление в среду солдат: по марширующим шеренгам прошла рябь. Князь Малриад отдал приказ двигаться быстрее. Наггаротты сорвались в стремительный бег. Эльфы покрывали землю легкими шагами, без всяких затруднений преодолевая заросли кустов и различные неровности местности, встречавшиеся на их пути. Позвякивали на ходу доспехи рыцарских коней и длинные кольчуги пехотинцев.

К полудню дождь прекратился, хотя небо все еще затягивали облака. По мере того как войско приближалось к морю, ветер все усиливался. И наконец, поймав в свои объятия знамена и вымпелы рыцарей, заиграл с ними. Волны синего, красного, фиолетового заплескались на ветру над черными шлемами эльфов.

Воздух стал соленым. Хеллеброн облизнулась, воздух по вкусу был как кровь. Хлюпать под ногами перестало, заболоченные пустоши сменились твердыми скалистыми почвами. К юго-западу она заметила стремительно скачущих разведчиков, и тут трубы проревели сигнал рассыпаться и построиться к атаке.

Под властью наггароттов находились северные и южные земли, но не западные, и поэтому Хеллеброн столкнулась с ордой зеленокожих впервые. Их было просто море. Они толпились на склоне холма впереди. Штандарты, вздымавшиеся над головами, были сделаны из черепов и костей. Наиболее сильная суматоха царила вокруг самых крупных орков – в данный момент они криками, тычками и пинками выясняли между собой, кто будет командовать армией в неотвратимо надвигающейся битве.

Гоблины, восседавшие на серых волках, составляли переднюю линию обороны. Они смотрели на приближающихся эльфов из-под меховой опушки шлемов. Их маленькие кулаки нервно сжимали изогнутые древки копий с каменными наконечниками. Самые мелкие гоблины были выдавлены за порядки армии зеленокожих – толпа сброда с разнокалиберными кинжалами, короткими мечами, деревянными дубинками и круглыми щитами.

Ветер изменился, и вонь, источаемая зеленокожими, обрушилась на эльфов. Это была влажная смесь запахов навоза, гниющей падали и перегноя – так пахнет разлагающаяся туша зверя, оставленная на милость червей под сводами густого леса. Хеллеброн едва заметила это: она выпила кровь дюжины орков и гоблинов и была почти невосприимчива к отвратительному вкусу. Ее товарищам, стоявшим вокруг, не так повезло; раздался ропот отвращения, на мерзких врагов посыпались грубые оскорбления.

Основную ударную силу вражеской армии составляли несколько дюжин мощных орков верхом на огромных кабанах. Доспехи кабанов носили следы бесчисленных битв, многие шипы уже сломались. Огромные клыки животных были обшиты сталью.

Орки носили грубые безрукавки из невыделанных шкур. Их зеленую кожу покрывали татуировки, шрамы и прочие боевые отметины. В устремленных на эльфов красных глазах пылал гнев. Орки размахивали мечами и огромными тесаками.

– Ты глянь, тролли! – воскликнул Нхалек, указывая на юг.

Твари, дюжина или больше, спускались с холма за спинами гоблинов. Каждый тролль был в три раза выше эльфа и в пять раз больше гоблина – с огромным животом, короткими ногами и длинными руками. Их кожа была глубокого зеленовато-синего цвета, головы – плоскими. Длинные уши, порванные в боях, выглядели как злая карикатура на уши эльфов. Тролли заворачивались в обрывки ткани, случайным образом сочетая их с кусками укрепленной кожи. Их собственная шкура была прочнее, чем любые доспехи, которую могли бы изготовить для союзников орки. В качестве дубинок когтистые руки держали вывернутые с корнем стволы деревьев или же огромные кости, усеянные шипами.

В тылу армии орков команда гоблинов выводила военную машину на боевую позицию. Это была смехотворная, грубая копия гномьих катапульт. Ветхая конструкция из красноватой древесины и растрепанных канатов. Ложка катапульты выглядела так, что казалось – при попытке метнуть из нее камень она развалится на куски. Под непрерывно сыплющимися ударами плетей орков-надсмотрщиков гоблины забили в землю стойки, чтобы закрепить машину на месте, в то время как другие медленно крутили лебедку, опуская рычаг катапульты. Остальные собирали валяющиеся вокруг камни такого размера, чтобы их можно было уместить в ее ложку.

Хеллеброн услышала шепоток, пробежавший по рядам эльфов.

Волна недовольства, двигаясь с юга, охватывала полк за полком, пока не дошла до отряда Хеллеброн. Еще вчера ходили слухи, что разведчики встретили виверну, но сегодня огромного существа еще никто не видел. Хеллеброн подняла глаза вверх и тщательно осмотрела облака, но никаких признаков присутствия полудракона не заметила. Другие тоже глядели в небо, чувствуя себя неуютно при мысли, что сверху за ними, оставаясь незамеченной, наблюдает виверна.

Не в первый раз Хеллеброн обратила внимание, как спокойна была армия эльфов перед битвой. В то время как орки суетились и сбивались в беспорядочные толпы, стройные ряды эльфов терпеливо ждали приказа командира. Наконечники копий создавали прямые линии, горящие серебром, а щиты – нерушимую черно-красную стену. Горнисты обменивались короткими сигналами, сообщая, какие маневры надо предпринять эльфам и как построиться, пока орки соберутся в кучу, что и было выполнено без лишней суеты.

Затишье перед бурей, очаг, набитый дровами, но еще не зажженный.

На мгновение Хеллеброн стало интересно, о чем думают зеленокожие, глядя со склона на армию эльфов, безупречно построенную, не издающую ни звука.

«Да ни о чем», – вдруг поняла она.

Орки и гоблины были безмозглыми тварями, неспособными осознать величие открывающегося перед ними вида. Они были настолько тупы, что даже не могли осознать своего поражения. Снова и снова армии наггароттов приходили и сжигали их варварские деревни, но зеленокожие все равно продолжали сражаться.

Язык силы – единственный, который они понимали. И в их головы надо было вколотить одну простую мысль: эти земли принадлежат эльфам.

Над ордой гоблинов и орков загрохотали барабаны. Сначала это были беспорядочные удары, просто шум без ритма и цели. Но вот барабанщики подстроились друг под друга и завели единый медленный ритм. Орки подхватили его – они принялись топать в такт и стучать по щитам. К ним присоединились немелодичные, грубые завывания боевых рогов. Орки вызывали эльфов на бой – вот что это было; они зарычали на разные голоса, и отвратительный визг гоблинов звучал особенно ужасно на фоне низкого рева крупных тварей.

Барабаны стучали все быстрее, орки ревели все громче, какофония обрушивалась со склона – в тщетной попытке запугать наггароттов.

Князь Малриад отделился от своих рыцарей, сопровождаемый лишь личным знаменосцем. Два всадника поскакали вдоль рядов и встали во главе армии эльфов. Малриад обнажил меч. Черный конь под ним бил копытами в нетерпении.

– Покажем, что можем мы! – крикнул князь.

– За Аэнариона! – ответила вся армия как один, в едином порыве подняв копья, и этот грохот заглушил жалкие потуги зеленокожих.

– За князя Малекита!

Тысячи воинов сделали шаг к оркам, выставив щиты. От удара множества ног задрожала земля.

– За Нагарит!

Этот крик вырвался из горла каждого наггаротта: то был вызов на бой.

Орки не отставали – они завопили еще громче, несомненно бросая угрозы и выкрикивая пустые похвальбы на своем гортанном языке. Их вожди, огромные твари, каждый в отдельности намного превосходивший эльфа по размерам, пустились в какую-то дикую пляску, чтобы воодушевить своих бойцов, обнажив длинные клыки и дико рыча.

Видимо, под влиянием общего возбуждения расчет катапульты утратил контроль над своей машиной. Рухнул метательный рычаг. Облако камней, каждый размером с кулак, взметнулось в воздух. Тысячи глаз со стороны обеих армий наблюдали за их полетом.

Камни упали наземь не меньше чем за сто шагов от первой шеренги эльфов, взметнув фонтан грязи. Ветер донес до орков взрыв смеха наггароттов, приведя их в бешенство. Самые несдержанные из тварей бросились бежать на эльфов. Остальные, опасаясь, что им не достанется шанса поучаствовать в битве, кинулись следом, и вот уже вся армия зеленокожих катилась вниз по склону одним огромным рычащим клубком.

Малриад повернулся к своим рыцарям и изящно взмахнул клинком. Спущенные канаты пропели свою песнь, и туча дротиков взметнулась в воздух со стрелометов.

Роем черных точек дротики промелькнули над сужающимся зазором между армиями. Там, где они нашли свои цели, орков отбросило назад, под ноги бегущих следом соратников, прямо на их выставленные вперед копья.

Хеллеброн и Лириет переглянулись и кивнули друг другу.

Битва должна была вот-вот начаться, и медлить больше они не могли, иначе упустили бы свой шанс.

Две сестры покинули строй и целенаправленно двинулись в сторону наступающих зеленокожих. Лириет достала фиал, наполненный темно-красным, отпила и передала Хеллеброн. Та допила смешанную с травами кровь и отбросила хрустальный флакон в сторону.

Гневолист и ядоцвет подействовали мгновенно. Хеллеброн ощутила прилив сил. Сердце ее застучало, как боевой барабан, дыхание участилось, по мере того как дурманящее зелье распространялось по телу.

Дочери Убийства отбросили свои щиты и копья. Удивленный шепот прошел по рядам солдат. Сестры сорвали свои плащи и шлемы, оставшись практически в одних оружейных кожаных ремнях и ножнах на полуобнаженных телах. Они вытащили мечи и кинжалы и повернулись лицом к солдатам.

– Для жертвоприношения Кхаину алтарь не нужен, – крикнула Лириет. – Эта битва станет нашим храмом. Наши боевые кличи – вот наши священные гимны. Молиться – это значит убивать!

– Вы называете нас Дочерями Убийства, – вторила ей Хеллеброн. – Сегодня мы отдаем нашу кровь и наши души Кхаину! Мы посвящаем всех себя без остатка Ему, Повелителю Смерти. Мы станем Невестами Кхаина.

В ответ раздалось несколько недоверчивых смешков и несколько пренебрежительных замечаний от самых язвительных эльфов. Хеллеброн уставилась на солдат безумным взглядом. Губы ее вздернулись, обнажая клыки; она зарычала.

– Дабы не возникло ни тени сомнения, что мы избраны Кхаином, – сказала Лириет, – мы не будем укрываться за щитами и отбрасываем наши доспехи, ибо если Кхаин желает нашей крови, то пусть возьмет! Наши клинки будут нашей защитой – так, как Кхаин и учит нас. Убивать и не дать убить себя – вот единственная истина, что несет нам Кхаин!

Одинокая фигура пробилась сквозь ряды солдат и поспешила к сестрам. Это был Летруис, закутанный в окровавленный балахон. Его лицо было искажено от гнева, когда он набросился на двух сестер.

– Что за позорище! – прорычал он. – Немедленно прекратите этот балаган!

– Это ты – позорище! – крикнула Хеллеброн.

Лириет выдернула кинжал из ножен и схватила Летруиса. Тот яростно сопротивлялся, но Лириет железной рукой заставила его опуститься на колени прямо в грязь. Хеллеброн бросилась вперед, ее нож остановился на волоске от горла жреца. Тот замер, его испуганные глаза уставились на Хеллеброн. Другие служители кинулись было на помощь Летруису, вопя от ужаса.

– Не подходите! – предупредила Хеллеброн.

– Это кто здесь хочет навлечь на себя гнев Кхаина? – закричала Лириет. – Кто из наггароттов повернется спиной к тому, кто благословил Аэнариона и вложил дар смерти в наши руки?

– Что у вас тут такое? – спросил князь Малриад.

Командующий подъехал к троице и перегнулся с седла. Рука его уже тянулась за мечом.

– Это же вы навлекаете на нас гнев Кхаина! Вы осмелились напасть на Его слугу!

– Никакой он не слуга Кхаина. – Из каждого слова Хеллеброн сочилось презрение.

Она повысила голос, чтобы ее услышал каждый:

– Мы с сестрой в каждой битве возлагаем наши жизни на край Его клинка! А что Летруис и его служки? Отсиживаются за нашими спинами! Они лишь наблюдают! Издалека!

– Времена изменились, – сказала Лириет. – Что мы даем Кхаину? Тухлую кровь гоблинов и отбросов-зверолюдов?

– Это безумие! – Летруис оглянулся через плечо на приближающихся орков. – Они уже здесь!

– Без благословения Кхаина мы не одержим победы, – заявила Хеллеброн. – Разве Аэнарион не отдал себя на суд Кхаина, когда поднял Сеятель Вдов?

– У тебя есть выбор, жрец, – сказала Лириет. – Ты должен исполнить те клятвы, которые принес. Разве не ты говорил, что все мы молимся только о том, чтобы полностью отречься от себя во имя Кхаина, отдаться ему на поле битвы? Бери меч и сражайся во славу Кхаина и Нагарита – или мы отдадим Ему твою кровь здесь и сейчас!

– Да вы свихнулись! Обе! – завопил Летруис. – Я не умею драться!

– Да, не умеешь, – задумчиво произнес Малриад. – Но требуешь, чтобы мы повиновались тебе. Ты говоришь, что Кхаин услышит наши молитвы только через тебя. Но Невесты Кхаина правы; ты нам не нужен. Кровь на наших клинках – вот все, что необходимо.

Хеллеброн удивленно посмотрела на него. Хотя травы туманили ее сознание, она заметила некую возможность – более весомую, нежели надеялась создать. Она планировала, что Летруис умрет в бою – потому что он действительно не умел обращаться с мечом, – либо она сама его прикончит. Но теперь видела гораздо лучшее решение вопроса.

– Ты наш командир, повелитель этой армии, орудие Кхаина, – сказала Хеллеброн, убирая нож за пояс и возлагая руку на нагрудник князя. Вопли орков приближались. Стрелы и дротики вспарывали воздух между двумя армиями, и крики раненых сливались с рычанием зеленокожих.

– Сейчас и здесь, наш повелитель! – подхватила Лириет, сориентировавшись на ходу. – Смочите заново ваши клятвы Кхаину кровью этого труса и ведите нас к победе!

– Или продолжайте верить его лжи и склонитесь перед тем, который в состоянии справиться только со слабыми и беззащитными жертвами, – добавила Хеллеброн.

Малриад вытащил меч, спешился и подошел к Летруису. Жрец в ужасе съежился. У Хеллеброн перехватило дыхание, когда Лириет отпустила священника и шагнула далеко в сторону.

– За Кхаина, – прошипела Хеллеброн.

Князь воткнул меч в горло Летруису. Жрец отшатнулся, кровь хлынула из раны. Хеллеброн и Лириет прыгнули на тело, позволяя алому фонтану напитать одежду, размазывая свежую кровь по лицам и обнаженным рукам.

Хеллеброн едва не лишилась чувств от острого возбуждения. Кровь стекала по коже, запах заполнял ноздри, эльфийка чувствовала на губах ее изысканный вкус. Она взглянула на Малриада и увидела в глазах князя беспокойство, почти сожаление. Сделка с Кхаином еще не была заключена до конца. Хеллеброн зачерпнула из раны на шее жреца и повернулась к князю. Неторопливо начертила руну Кхаина на его щеке. На бледной коже Малриада кровь казалась особенно алой.

– Кхаин благословляет вас, князь, и жаждет молитв, которые вы вознесете ему своим клинком, – сказала она.

К ним неуверенно приблизились другие служки поглядеть на двух сестер, с ног до головы перемазанных в крови, и послушать, что скажет Малриад. В их взглядах, устремленных на безжизненное тело Летруиса, читалась смесь ужаса и презрения.

– Не бойтесь, братья и сестры, – сказала Лириет. – Вы стали жертвами лжи Летруиса. Кхаин говорит через нас, и мы покажем вам путь истинного служения. Унесите тело.

– Подождите, – сказала Хеллеброн, когда служки подняли безвольно обмякший труп.

Она выхватила кинжал и стремительно вскрыла грудную клетку мертвого эльфа. Несколькими быстрыми разрезами она высвободила сердце и достала его из тела, высоко подняв его над головой – так, чтобы могли видеть солдаты.

– Нет жизни без смерти, ни одно сердце не бьется без благословения Кхаина! – крикнула она.

Когда мертвого жреца унесли, Малриад вернулся на коня и двинулся к своим рыцарям, громко выкрикивая приказы. Хеллеброн в первый раз видела орков так близко – они были уже не далее чем в ста шагах. Кривые стрелы падали в траву рядом, над головой просвистел очередной камень из катапульты. Она обернулась на свой отряд – и не узнала его. Отсюда солдаты выглядели совсем иначе – безликая стена из стали и плащей. Хеллеброн посмотрела на Лириет, зная, что сейчас выглядит точно так же, как и сестра. Это было жуткое зрелище: глаза, сверкающие сквозь маску крови на лице, волосы, отливающие темно-красным.

Сестры стояли бок о бок, с мечами на изготовку – орки все приближались. Несмотря на то что вот-вот на них должна была обрушиться волна врагов, Хеллеброн не испытывала и тени страха. Гневолист горел в ее жилах, подпитывая праведную ярость; ядоцвет наполнил силой и заставил сердце биться ровно. Хеллеброн все еще ощущала вкус крови Летруиса на губах, и та была слаще любого котикского вина. Она слышала резкое дыхание Лириет и ощущала тепло тела девушки, стоявшей рядом.

– За Кхаина, сестра моя, – сказала Лириет. – Утопим их в крови.

– За Кхаина, – ответила Хеллеброн.

Орки накатились массой металла и зеленой плоти. Безумно хрюканье врывалось в уши Хеллеброн; она не видела ничего, кроме пылающих алым глаз и рычащих клыкастых пастей. Меч и кинжал в ее руках казались легче воздуха. Она не собиралась отлынивать, как и не собиралась позволить нахлынувшему потоку смести себя.

Хеллеброн прыгнула, чтобы встретить орков лицом к лицу, Лириет шагнула за ней. Кровь, запекшаяся на коже Хеллеброн, была крепче любой брони, каждый нерв натянут до предела божественной силой Кхаина.

Ее первый удар пришелся в горло орка, распластав его пополам и почти отделив голову от тела. Хеллеброн расхохоталась, наслаждаясь свободой. С копьем и щитом она была одной из многих, частью упорядоченного и дисциплинированного целого. Теперь Хеллеброн могла делать что хотела, никто не мог ей приказывать, не требовалось держать строй.

Вокруг уже были только орки. Она поднырнула под их огромные звериные тела, уклоняясь от ударов и не забывая одаривать свирепыми ласками своих лезвий, что оставляли глубокие раны на лицах, руках и ногах орков.

Даже тесно зажатая в толпе, она крутилась волчком, отражая удары, оставляя за собой завораживающий кровавый след. Безумие чистой воды, но Хеллеброн было наплевать. Она с хохотом увернулась от щита, которым хотел огреть ее орк, изнемогая от наслаждения, поднырнула под тесак, которым он размахивал.

Лязг железа, грызущего железо, привлек ее внимание. Эльфийка повернулась, хватив мечом по шее орка, стоявшего к ней спиной, и увидела, что наггаротты перешли в наступление. Линия копейщиков въехала в ряды орков, пробивая насквозь их кожаные жилетки, пронзая глазницы, рубя и коля налево и направо.

Хеллеброн убила еще одного зеленокожего и оказалась лицом к лицу с Лириет.

Глаза сестры расширились от возбуждения, как во время первого жертвоприношения Кхаину, в котором участвовала Хеллеброн. Они обменялись взглядом и снова разошлись.

Круто развернувшись на пятках, Хеллеброн воткнула кинжал прямо в распахнутый рот орка, вогнав его до самого крошечного мозга твари. Она едва успела резким рывком отдернуть руку – челюсти орка инстинктивно захлопнулись. Услышала звон металла о металл и оглянулась через плечо. Меч Лириет прошел меньше чем в пяди от ее спины, выбив тесак из лапы орка.

– Не только Кхаин за мной приглядывает, да, сестра? – спросила Хеллеброн, подныривая под рукой Лириет и вбивая меч в живот орку, который уже замахивался на сестру своей дубинкой.

Лириет низко присела, подрубив орку ногу. Хеллеброн вырвала меч из его живота, когда он начал падать, отклонилась вправо, уходя от края его щита. Она отбросила злополучный щит в сторону и кинулась вперед с кинжалом, целясь орку в шею.

Стараниями сестер и копейщиков орки были обращены в бегство. Хеллеброн слышала звуки боевых горнов – Малриад требовал держать строй, но их заглушил грохот ее сердца и жар мчащейся по жилам крови.

– Не дайте им уйти! – закричала она, обернувшись к наггароттам. Воины остановились, разрываемые между желанием преследовать орков и командой, которую только что сыграли горнисты. – Кхаин требует их смерти!

Лириет и Хеллеброн помчались за убегающими зеленокожими огромными прыжками. Поддавшись их примеру, наггаротты последовали за сестрами, игнорируя выкрики командиров. Как окровавленный наконечник копья, весь отряд врезался в мечущихся зеленокожих, глубоко погрузившись в их беспорядочные ряды, избивая пытающихся убежать орков. Хеллеброн бросалась на врагов, метя мечом по обнаженным спинам, перерубая хребты и руки.

– Сестра!

Крик Лириет вырвал Хеллеброн из упоения боя. Она поскользнулась в грязи и крови и внезапно осознала, что земля под ногами дрожит. Справа Хеллеброн увидела орков на огромных кабанах. Они с грохотом мчались прямо на сестер вниз по склону холма. Копьеносцы на бегу перестроились, вернув некоторый порядок рядам, сбившимся во время стремительного преследования зеленокожих.

Кавалерия орков была уже почти здесь. Хеллеброн могла ощутить зловоние, источаемое боевыми боровами, чувствовала, как дрожит под их копытами земля, видела комья грязи, которые вылетали из-под ног закованных в броню зверей. Орки прижимались к спинам своих ездовых кабанов, вцепившись в щетину на хребтах, как в поводья, и мчались, выставив вперед огромные копья.

Хеллеброн чувствовала яростное возбуждение зеленокожих. С их точки зрения, эльфы были обречены.

Быстрый взгляд назад убедил Хеллеброн, что добежать до ощетинившейся копьями фаланги она не успеет – слишком вырвалась вперед; ее просто ткнут копьем в спину раньше, чем она успеет добраться до своих. Хеллеброн выбрала самого крупного всадника. Его темношкурый зверь был почти в два раза больше ее самой. Доспех вопящего во все горло орка составляли пластины из жестко выдубленной кожи, окрашенные в черный цвет и усиленные заклепками-шипами; кольчужные полосы свисали тут и там, без сомнения снятые с убитых гномов. Шлем его представлял собой простой железный горшок, с которого по обеим сторонам лица орка болтались кожаные клапаны.

Легким движением запястий Хеллеброн выставила вперед меч и кинжал. Она встретила исполненный ярости взгляд орка таким же своим. Противник распахнул огромную пасть и в бешенстве зарычал. В ответ Хеллеброн оскалила окровавленные зубы.

Хеллеброн ждала, рыча и шипя от ярости, пока орк на кабане неумолимо приближался вместе с невыносимой вонью теплого навоза. Всадник нацелил копье с помятым наконечником прямо ей в грудь. Глаза Хеллеброн сузились, когда она смотрела на копье, прорезавшее влажный воздух, на капли воды, разлетавшиеся со стального наконечника.

В последний момент Хеллеброн вскинула кинжал и легко отбила копье. Оно проскользнуло над ее правым плечом. Эльфийка прыгнула вперед, оттолкнувшись от переносицы кабана. Животное продолжало бежать, а Хеллеброн подпрыгнула уже на нем. Ее меч обрушился на плечо наездника, когда она перекувырнулась в воздухе.

Приземлившись в грязь, воительница пригнулась вправо, уходя от столкновения со следующим кабаном – они катились к ее ногам один за другим. Хеллеброн поймала древко копья этого всадника, зажав его между ребрами и рукой, и саданула мечом по запястью орка. Лишившись равновесия, орк с грохотом сверзился с кабана. В следующий миг она прижала к щеке орка наконечник его же собственного копья, заставляя зеленокожего распластаться по земле.

Остальные орки проскочили мимо. Они были слишком медлительны, чтобы как-то успеть отреагировать на Хеллеброн. Девушка вогнала меч в грудь самому назойливому, который отчаянно пытался натравить на нее своего кабана. Отдача от удара чуть не сбила с ног, только благодаря почти акробатическому перевороту ей удалось не рухнуть лицом в грязь.

Орки прогромыхали мимо прямо на копья эльфов.

Хеллеброн развернулась, чтобы посмотреть, как там Лириет. Наездники на кабанах врезались в первую линию наггароттов, отбрасывая копейщиков назад, топча и рубя все на своем пути. Наггаротты покачнулись, но выстояли. Выжившие воины убрались с пути клина орков, атаковав с флангов и быстро окружив врага.

В хаосе мелькающих щитов, мечей и копий Хеллеброн увидела стремительную бледную фигуру – Лириет стащила орка с кабана и несколько раз ударила кинжалом в грудь. Сестра была жива, и ярость Кхаина по-прежнему поддерживала ее в битве.