Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 79 страниц)

– Новости невеселые, но их следовало ожидать, – сказал Имрик, поворачиваясь спиной к окну и опираясь на подоконник. – И что?

– Я хочу, чтобы ты поехал в Тор Анрок. – Каледриан отвел глаза и опустил их.

– Нет. Езжай сам. Или пошли Дориена или Тиринора.

– Я ехать не могу, – ответил Каледриан. – Дориен своей поспешностью загубит все, чего мы достигли, а Тиринор слишком рвется согласиться с Бел Шанааром. Получается, что должен ты.

– Почему ты не можешь? Другие правящие князья этого ждут.

– И хотят свести старые счеты. Процветание Каледора я защитил не тем, что очаровывал соседних правителей. Мое присутствие будет так же губительно, как и Дориена.

– Ты сказал, что ты пришел как брат, а не как властитель. А твои слова звучат как приказ.

– Это не приказ, – ответил Каледриан. – Я не стану заставлять тебя ехать.

– Да и не смог бы, – заметил Имрик.

– Сейчас будет не так, как в прошлый раз, – пообещал Каледриан. – Бел Шанаар вот-вот добьется соглашения между княжествами, чтобы навести порядок в Нагарите. Это куда больше, чем просто кампания против сект. Король-Феникс хочет объединить другие княжества и заставить Нагарит вести переговоры. Если Каледор не будет присутствовать, то остальные заартачатся – так считает Бел Шанаар.

– Что сталось с твоим обетом не вмешиваться в дела других княжеств? – спросил Имрик. – Теперь ты говоришь о вторжении.

– Это не то, чего я желал, а то, к чему нас вынуждают. – Он подошел, положил ладонь на руку Имрика. – А теперь, когда стало известно о предательстве Аэлтерина, другие князья будут доверять друг другу еще меньше. Но никто не сомневается в верности Каледора и его князей. Все знают, что мы никогда не подпадем под влияние Нагарита. И более того, их уважение к нам возрастает именно благодаря тебе, хотя мало кто готов это признать. Брат мой, мы на грани войны, и мне нужна твоя помощь. Твое присутствие подбодрит наших сторонников и заставит замолчать тех, кто не хочет действовать.

Имрик освободил руку и стал смотреть в окно. Там Титанир неуклюже нападал на чучело, а Келебрит помогал ему направить удар.

– Что за мир увидит твой сын? – сказал за его спиной Каледриан. – Наш дед отдал жизнь, чтобы защитить нас от демонов. Наш отец поверил в Бел Шанаара и пожертвовал собой ради процветания княжества. То, что прошу я, – цена куда меньшая: всего лишь малая часть твоего времени.

Упоминание предков Имрика разозлило, но возразить против слов Каледриана было нечего. Какую он может назвать причину для отказа? Все они звучали пустыми отговорками, да и на самом деле были ими, и Имрик презирал себя, что за них цепляется. Но факт оставался фактом: он не хочет быть послом Каледора и еще меньше хочет быть вовлеченным в войну с наггароттами.

А столкновение с ними неизбежно. Даже если Бел Шанаару не хватит мужества выступить против Нагарита непосредственно, все равно искоренение сект будет ударом по самолюбию наггароттов. Если хотя бы половина слухов о борьбе в Нагарите верна, то это княжество никак не назовешь стабильным.

Глядя на Титанира, изображающего из себя воина, Имрик вдруг почувствовал отвращение. Да, он хочет, конечно, чтобы сын вырос, умея обращаться с луком, копьем и мечом, но какое он имеет право делать выбор за сына? Существует вероятность, что Бел Шанаар сдаст назад, откажется от идеи уничтожить секты и привести наггароттов к покорности. Пятьдесят лет назад князь Малекит бросил свой народ. И за эти пятьдесят лет многое могло там измениться.

– Еду, – сказал Имрик. Костяшки пальцев, вцепившихся в подоконник, у него побелели. – Сегодня. Долгие проводы – лишние слезы.

– Я люблю тебя, брат. Никого другого об этом не попросил бы, – сказал Каледриан, кладя руку Имрику на плечо. – Проследи, чтобы Бел Шанаар довел эту кампанию до конца, и помоги князьям выбрать хорошего полководца. После этого я ни о чем тебя уже не попрошу.

В искренности намерений Каледриана сомнений не было, но Имрик понимал, что такое обещание сдержать не удастся. В Ултуане вот-вот разразится война, и пока она не закончится, покоя не будет ни Имрику, ни любому другому князю.

Обстановка в Тор Анроке была еще более нервной, чем даже в прошлое посещение Имрика. Тиринора и Дориена он оставил дома, чтобы не отвлекали. Они стали обиженно возражать, как Имрик и ожидал, пока он не сказал им напрямик, что считает их присутствие для себя обузой. Дориен слегка смягчился от просьбы Имрика остаться опекуном Анатерии и Титанира, потому что у него самого не было семьи, требующей забот. Тиринор оказался упрямее, и уладить вопрос удалось лишь приказом Каледриана остаться.

Многое уже было обговорено до прибытия Имрика, чему он порадовался. Набравшись решимости провести кампанию против приверженцев темного культа, Бел Шанаар был весь устремлен к этой цели, вопреки нехорошим предчувствиям Имрика и Каледриана.

Несколько князей уже объявили, что выставят воинов для этой кампании. Если все пройдет хорошо, князья из Каледора не потребуются: много-много лет прошло с тех пор, как драконы Каледора воевали над землей Ултуана, и все княжества предпочли бы, чтобы это так и осталось. Использование драконов в борьбе против рассеянных мелких сект не только нецелесообразно, но еще и разозлит наггароттов и побудит их действовать.

Так что Имрик проводил время в зале Бел Шанаара и слушал, как дворянин за дворянином и князь за князем выставляли своих воинов ради общего дела и заявляли претензии на командование. Почти всем тут же следовал вежливый, но решительный отказ от Короля-Феникса и князей: эти вожди вообще не видели битвы.

Это была трудность общая для всех княжеств: наиболее воинственные солдаты и самые успешные командиры давно покинули эти берега ради приключений, связанных с захватом и защитой колоний.

На второй день после его прибытия ко двору явились Финудел и Атиель и обещали поддержку Эллириона.

Тириол принес обеты от имени Сафери и предложил на службу общему делу свое искусство мага. Князья Ивресса, Крейса и Котика откликнулись на зов Бел Шанаара, предложив свои услуги.

Но при всех этих воинственных разговорах оставались два вопроса: кто поведет армию и куда она будет послана? Казалось, что между князьями все время идет борьба – тихая, но не менее напряженная, чем битва армий. В лагерях разных княжеств возникло разделение: те, кто предоставил войска, ожидали первыми получить выгоды, а остальные видели положительную сторону в том, что не по ним прежде всего ударит война.

Снова и снова Имрик отказывал всем, кто предлагал выдвинуть его полководцем армии Короля-Феникса. И снова эту идею предложил Финудел через два дня после своего приезда.

– Никто из нас не подходит для этой чести так, как ты, – сказал эллирионский князь, когда в зале Бел Шанаара опять собрался совет. – Если не считать разве что подвигов Малекита, никто в недавней истории не совершил военных деяний более великих.

– Даже если так, то сейчас не моя очередь, – ответил Имрик.

Реплика была встречена смешками, но Имрик нахмурился, показывая, что шутить не думал. Смех стих.

– Может быть, уговорим Аэрентиса? – предложил Тириол. – Как страж Атель Марайи он искушен в войне.

– Он уже отказался, – с тяжелым вздохом ответил Бел Шанаар. – И Литериун, Менатиус, Орландрил и Кателлион.

– Тогда, если никто не возьмет на себя это бремя, придется мне, – сказал Элодир.

– Благородное предложение, но я его принять не могу, – ответил Король-Феникс. – Я уже говорил тебе, что полководец не должен быть из Тиранока. Если армия будет вести войну от моего имени, командовать ею следует князю другого княжества, чтобы не было обвинений, будто я возвышаю свое княжество над другими.

– Должен же быть какой-то способ решить этот вопрос, – сказал Финудел. – В Эллирионе двадцать тысяч всадников и десять тысяч копьеносцев ждут команды. Кто же их поведет?

– Это замечательно, что эллирионские повелители коней готовы выступить, – сказал князь Батинаир из Ивресса. – Но против кого, дорогой мой Финудел? Вряд ли можно провести кавалерию по всем деревушкам и городкам Ултуана.

– А не хотите ли вы нарушить согласие между княжествами для своей выгоды? – добавил Каладриан – тоже ивресский дворянин. – Не тайна, что последнее время богатства Эллириона тают. Война на руку тем, кому нечего терять, ее тяжесть ложится на тех, у кого есть средства. Наши усилия за океаном приносят нам богатство и колониальные товары – полагаю, Эллирион этому завидует.

Финудел готов был ответить, и гневные морщины появились у него на лбу, но Атиель быстро положила ладонь ему на руку, останавливая его.

– Не стану отрицать, что мы не процветали последние годы так, как некоторые, – ответила эллирионская княжна. – Частично потому, что мы, Внутренние княжества, должны платить пошлины Лотерну, чтобы наши корабли пропускали в Великий океан. Я подозреваю, что Внешние княжества обладают монополией на торговлю только благодаря этим пошлинам.

– Давайте не будем заниматься географическим крючкотворством! – презрительно улыбнулся князь Лангарел из рода Харадринов в Лотерне. – Морские Врата нужно охранять, и наш военный флот делает это к общему благу. Так что понятно, что все мы должны вносить вклад в издержки на эту оборону.

– И от кого же вы нас обороняете? – возмутился Финудел. – От людей? От дикарей, живущих в хижинах и едва умеющих переплыть реку, а отделяет нас от них океан? От гномов? Они счастливы в своих горах и пещерах. От рабов Древних? Их города лежат в развалинах, а цивилизацию поглотили жаркие джунгли. Никому не нужен ваш флот – пустое развлечение лотернской знати, позолоченное трудом всех прочих княжеств.

– Обязательно ли каждый день вываливать передо мной все старые распри и обиды? – спросил Бел Шанаар, спокойным голосом прорезав крик князей. – Этой перебранкой мы ничего не выиграем, а потеряем все. Пока мы торгуемся за трофеи из растущих колоний, наши здешние города пожирает упадок и секты запретных богов. Вы хотите, чтобы мы оторвались от корней и устроились на новых ветках наших княжеств? В мире хватит богатств для нас для всех, если мы бросим мелочные дрязги.

– Сила сект растет – это очевидно, – сказал Тириол, сидящий на одной из самых нижних скамей амфитеатра. Все глаза повернулись к нему, ожидая, что он скажет. – Портал пока сдерживает напор темной магии, но она собирается в горах. На вершинах гор видели странных противоестественных тварей, порожденных силой Хаоса. Не все эти твари были вычищены клинком Аэнариона и порталом Каледора. Отвратительные монстры все еще обитают в диких местах. Темная магия питает их, увеличивая их силу и хитрость. И уже сейчас перевалы становятся все опаснее для путников. Зимой, когда охотники и солдаты не смогут сдерживать растущее число этих тварей, что тогда? Мантикоры и гидры спустятся на равнины и станут нападать на усадьбы и уничтожать деревни? Если мы позволим сектам плодиться беспрепятственно, даже портал не справится с ними, и мир вновь рухнет в век темноты и демонов. Есть здесь хоть один, кто готов предупредить его приход?

Князья стояли молча, переглядываясь друг с другом и стараясь не смотреть на Короля-Феникса. Имрик ощутил на своих плечах всю тяжесть их ожидания. Он знал, что этот момент наступит, и делал все, что в его силах, чтобы его избежать.

Закрыв глаза, он представил себе своего играющего сына, собираясь с силами ради долга, который вот-вот ляжет ему на плечи. И открыл рот, чтобы ответить.

– Возможно, у одного из князей есть такое желание, – раздался голос, отдавшийся эхом по залу аудиенций.

Глубокий, твердый и властный голос.

Шепот и восклицания пробежали по залу. Имрик открыл глаза.

Пришелец решительно шагал по покрытому лаком паркету, стук его сапог разносился по залу громом военных барабанов. Одет он был в длинную кольчужную юбку, спереди – золотой нагрудник с изображением дракона, подобравшегося перед атакой. С его плеч свисал угольно-черный плащ, прихваченный застежкой в виде золотой розы с черным самоцветом. На согнутой в локте руке он нес высокий военный шлем, увенчанный странным обручем темно-серого металла с выступающими шипами. Златотканая лента придерживала спадающие на плечи заплетенные в косы волосы цвета воронова крыла, перехваченные костяными колечками с вырезанными рунами. Взгляд темных пронзительных глаз заставлял князей и придворных ежиться. Вошедший излучал мощь, энергия и напор окружали его, как окружает фонарь излучаемый им свет.

Князья расступились перед ним, будто волны перед носом корабля, подбирая плащи и наступая друг другу на полы в желании поскорее отойти с его дороги. Некоторые скованно поклонились или кивнули в бессознательном почтении, когда он прошел мимо них и встал перед Королем-Фениксом. Левая рука в черной кожаной перчатке лежала на золотом навершии меча, вложенного в эбеновые ножны на поясе.

Имрик почувствовал, как в нем схватились при виде вошедшего князя облегчение и гнев: облегчение – что бремя вождя желает взять на себя другой. Гнев – что он не сделал этого раньше.

– Князь Малекит, – ровным голосом произнес Бел Шанаар, поглаживая тонким пальцем нижнюю губу. – Знай я раньше о твоем прибытии, я подготовил бы подобающую встречу.

– Нет необходимости в церемониях, ваше величество, – ответил Малекит тепло и приветливо, манеры его были гладки, как бархат. – Я решил, что лучше приехать неожиданно, чтобы наши враги не проведали о моем возвращении.

– «Наши враги»? – переспросил Бел Шанаар, обращая к князю ястребиный взор.

– Даже за океаном, воюя с кровожадными тварями и жестокими орками, я слышал о горестях, что поразили нашу родину, – пояснил Малекит. Помолчав, он повернулся к князьям и их советникам. – Бок о бок с гномами и рядом с их королями мы с моими товарищами сражались за безопасность наших новых земель. У меня были друзья, отдавшие жизнь ради защиты колоний, и я не допущу, чтобы их гибель была напрасной, чтобы наши города и наш остров превратились в развалины, пока мы воздвигаем сверкающие башни и мощные твердыни во всю длину и ширину мира.

– И ты вернулся к нам в час нужды, Малекит? – надменно спросил Имрик и встал перед Малекитом, скрестив на груди руки. Подчеркнуто театральное явление наггароттского князя подвело итог всему, что думал Имрик о сыне Аэнариона.

– Наверное, ты слышал и о том, что больше всего нас тревожит, – негромко заговорил Тириол. Он поднялся, подошел и встал между Малекитом и Имриком. – Мы хотели бы по всему Ултуану объявить войну этому вероломному злу. По всему Ултуану.

– За тем я и вернулся, – ответил Малекит, на проницательный взгляд мага ответивший своим пронзительным взглядом. – Нагарит терзается этим злом не менее других земель, и иногда даже более, как я слышал. Мы – один остров, одно большое королевство, которым правит Король-Феникс, и Нагарит не станет против него бунтовать. Равным образом не будем и мы терпеть черной магии и запретных обрядов.

– Ты наш величайший полководец и самый блестящий стратег, князь Малекит, – сказал Финудел.

Имрику такая резкая смена преданности не слишком понравилась.

– Если все присутствующие согласны, возьмешь ли ты знамя Короля-Феникса и возглавишь ли битву против этой мерзости? – продолжил с робкой надеждой Финудел.

– Из всех князей ты обладатель самой благородной крови! – подобострастным до слезливости голосом выпалил Батинаир.

Имрик с отвращением встряхнул головой, чего никто не заметил – все глаза смотрели на Малекита.

– Ты сражался против тьмы плечом к плечу с отцом, ты снова можешь вернуть свет в Ултуан! – не унимался Батинаир.

– Эатан с тобой! – пообещал Харадрин, прижимая к груди сжатый кулак.

Имрик отступил в сторону, отстраняясь от хора просьб, в котором слились собравшиеся князья и придворные. Но они замолчали, как только Малекит поднял руку. Князь наггароттов повернулся к Бел Шанаару, но ничего не сказал.

Король-Феникс сидел задумчиво, поджав губы, сплетя под подбородком тонкие пальцы. Потом он посмотрел на суровое лицо Имрика и приподнял бровь в знак вопроса.

– Если такова воля Короля-Феникса и его двора, Каледор не будет чинить препятствия князю Малекиту, – медленно произнес Имрик, повернулся и вышел из зала.

Вести о возвращении Малекита Имрик доставил в Тор Калед с тяжелым сердцем. Момент был подгадай так удачно, что Имрик заподозрил: а не приложил ли руку наггароттский князь к возвышению этих сект? Слишком уж, казалось ему, точно вышло, чтобы это было совпадение. Как-то все это попахивало подстроенностью, созданной и осуществленной ради дальнейшего возвеличения Малекита.

Свои соображения он изложил Каледриану, хотя брат и выразил некоторое облегчение, что Малекит восстановит в Нагарите порядок. Правитель Каледора созвал наиболее могущественных дворян своего княжества для обсуждения, как поступать ввиду этих событий.

– Нам нет нужды ввязываться, – заявил совету Имрик. – Малекит взял эту обязанность на себя.

Пусть сам наводит порядок в своем взбунтовавшемся народе.

– А я считаю, что нам не следует давать Малекиту действовать безо всякого надзора, – сказал Тиринор. – С мандатом Бел Шанаара и с благословения других княжеств он может злоупотребить такой властью. Если Каледор выставит свою часть армии – силу, равную малекитовским ветеранам, – равновесие будет сохранено.

– Мысль разумная, но ничего из этого не получится, – ответил Каледриан.

– Почему так? – спросил Тиринор.

– Кто здесь согласен драться вместе с Малекитом? – спросил Каледриан собравшихся князей и дворян.

– Я не стану, – ответил Имрик, и было видно, что все думают так же.

– Я не обнажу клинка под наггароттским знаменем, – сказал Дориен. – Сражаться вместе с северными отбросами – оскорбление памяти Укротителя Драконов.

Каледриан обернулся к Тиринору – он показал, что хотел.

– А ты, кузен? – спросил правитель.

Тиринор посмотрел на других членов совета и покачал головой.

– Значит, вопрос снят. Ни один дом Каледора не вступит в армию Бел Шанаара, и драконы не будут летать в небе Ултуана.

– Это выбор ваш, и только ваш, – сказал до сих пор молчавший Хотек. – Но пусть Каледор все же окажет какую-то поддержку армии Малекита, иначе наше княжество обвинят в забвении долга перед Королем-Фениксом.

– У тебя есть предложение, Хотек? – спросил Каледриан.

– Мы можем помочь оружием, – ответил жрец Ваула. – Как сделал когда-то твой дед для Аэнариона: пусть твоим даром Бел Шанаару будут изделия искусников Наковальни Ваула.

Каледриан обвел глазами совет – все кивали.

– Да будет так, – сказал он. – Так что должен сделать я?

– Тебе ничего не надо делать, – ответил Хотек. – Я от твоего имени прослежу за ковкой и доставкой. Будет неплохо, если ты поедешь со мной в святилище сделать подношение жрецам.

– Конечно, – ответил Каледриан. – Все, что вы пожелаете, – вам.

– Баулу, – поправил его Хотек.

– Да, Баулу, – быстро согласился Каледриан.

Хотя дальше начались беспокойные времена, путь, выбранный князьями Каледора, оказался самым мудрым. Сперва до них дошли тревожные вести с севера: первая попытка Малекита восстановить в Нагарите свое правление потерпела крах.

Каледриан, Имрик и другие князья узнали об этом от герольда Каратриля, который был рядом с Малекитом в этом неудачном предприятии.

Поражение Малекита вызвало в Каледоре некоторый настороженный испуг, но сильные и мудрые мужи княжества снова решили не вмешиваться в войну. Первая партия оружия из Наковальни Баула – шесть мечей с зачарованными рунами – была закончена и доставлена с должными церемониями к Бел Шанаару. Дар был благосклонно принят, хотя Король-Феникс огорчился, что драконьи князья сами не помогли в битве.

Хотя первая вылазка Малекита в Нагарит едва не кончилась катастрофой, о противнике удалось узнать многое. Воодушевленные подтверждением своих предположений, другие князья удвоили усилия по искоренению сект в своих городах и местечках, объявив секты вне закона. И послали еще больше войск Малекиту, который планировал весной новое наступление.

Имрик в эти тусклые зимние дни имел возможность забыть тревоги севера и много времени проводить с Титаниром. В отличие от своих братьев и других князей он абсолютно не интересовался новостями о делах Малекита, раз и навсегда решив, что не станет участвовать в разворачивающейся войне.

Однажды он взял с собой сына в горы, на пики над Тор Каледом, показал ему вид на город и рассказал легенды об основании города прадедом Титанира.

– Кровь наша в этих скалах, – сказал Имрик, топнув ногой по заиндевелому камню. – Под ними – огонь гор и пещеры драконов. Из шахт в этих горах добыт первый итильмар. Каледор Укротитель Драконов отнес этот чудесный металл кузнецам Баула, и они по его заказу сделали меч, щит и доспехи для Аэнариона.

– И еще другое оружие? – спросил мальчик.

– Да, но позже. Первое было для Аэнариона, который прошел через пламя Азуриана и возродился. Потом Каледор рассказал, как сделать для него жезл из золота, серебра и железа. А для его сына Менита, моего отца, на наковальне бога-кузнеца был выкован меч.

Имрик вынул меч из ножен, и лезвие блеснуло итильмаровыми инкрустациями в виде рун, означающих остроту и смерть. В руке Имрика меч весил не более перышка, и так остро было его лезвие, что невесомые снежинки разваливались на нем надвое.

– Вот этот меч. Латраин, Несущий ярость, – сказал Имрик. Он присел, взял руку Титанира и сомкнул ее на потертой рукояти, держа меч вместе с ним. – Твоему дяде, Каледриану, твой дед завещал княжество. Другому твоему дяде, Дориену, подарил штандарт Каледора. А мне завещал этот клинок. С ним в руке он погиб. И владеть им – величайшая честь, возможная в Каледоре, но владеть им – значит нести честь княжества.

– Сколько демонов сразил дед? – спросил Титанир с широко раскрытыми глазами.

– Без счета, – ответил Имрик.

– А орков, а чудовищ?

– Неисчислимо.

Мальчик не отводил восхищенного взгляда от меча. Протянул было палец к лезвию, но Имрик его остановил.

– Лезвие никогда не точили, – сказал князь. – Смотри.

Он взял меч в руку и встал. Показал на скальный выход, припорошенный снегом, и без малейшего усилия взмахнул мечом. Латраин срезал верхушку, и та покатилась вниз по склону. Титанир радостно засмеялся.

– Еще что-нибудь срежь! – крикнул мальчик.

– Нет. – Титанир убрал клинок в ножны. – Это не игрушка.

Губа Титанира задрожала, глаза наполнились слезами.

– Я хочу посмотреть, как он еще что-нибудь разрежет, – сказал он, готовый заплакать.

– Когда-нибудь он будет твоим, и ты поймешь, почему им нельзя играть, – сказал Имрик, притягивая к себе мальчика и обнимая его.

– Но…

Слова застыли у Титанира в горле под немигающим взглядом Имрика.

– Не спорь со мной, – сказал Имрик. – Твоя мать слишком снисходительна.

Они пошли обратно, держась за руки, и мальчик все время шаркал ногами и надувал губы. У Имрика ныло сердце при взгляде на печаль сына, но он ничего не мог придумать, что облегчило бы детское разочарование Титанира.

Оно напомнило Имрику давние дни его юности, когда отец уезжал. Он тогда прилежно учился, мечтая показать Мениту во время его редких возвращений, как много он узнал. Отец его хвалил в таких случаях, но не забывал напомнить об обязанностях, которые налагает звание князя Каледора. Он помнил, как отец говорил ему, что хотя наследник – Каледриан, Имрик из трех братьев самый сильный. Когда Каледриан будет править, Имрик станет защитником семьи.

Это были самые счастливые воспоминания, и Имрик улыбнулся, потянув мальчика за руку, чтобы привлечь его внимание. Титанир посмотрел на него хмуро и так похоже на самого Имрика, что отец не мог не рассмеяться. От этого мальчик еще сильнее надулся, но, когда он хотел отодвинуться, Имрик ласково привлек его к себе.

– Хочешь посмотреть на драконов? – спросил он.

В ответ раздался бессловесный вопль восторга, и все мысли о волшебных мечах выдуло у мальчика из головы.