Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 79 страниц)

Маг переступил порог, и вбежавшие за ним солдаты хлынули вверх по лестнице, оглашая зал эхом боевых кличей. Каледор повел их вверх к королевским апартаментам, где когда-то жил Бел Шанаар с семьей.

Толстые ковры заглушали звук шагов. Король-Феникс и его воины шли из комнаты в комнату, высматривая врагов. Они нашли множество свидетельств преступлений друкаев: трофеи, отобранные у жертв, фолианты молитв Темным Богам, фетиши китараев, которыми были украшены все помещения.

Дойдя до покоев предыдущего Короля-Феникса, Каледор распахнул дверь, держа меч наготове.

В комнатах живых не было, но на низкой кушетке у окна лежали два тела. Эльфы, мужчина и женщина, одетые в тончайшие одежды, с украшениями. Их лица были бледны, глаза подведены углем, губы черные. На полу рядом с ними валялся разбитый хрустальный фиал, и в воздухе стоял отчетливый запах черного лотоса.

– Трусы! – презрительно скривился король.

За решеткой очага горели какие-то пергаменты. Перейдя комнату, Каледор увидел лужу крови, натекшую из-под двери спальни. Собравшись с духом, он открыл дверь.

На окровавленной кровати лежали трое детей, старшему не более пятнадцати, тоже одетые в богатые платья и украшения. На полу вокруг кровати – тела еще пяти эльфов в одежде слуг с перерезанным горлом.

Каледор с отвращением отвернулся и резко захлопнул дверь.

Чувствуя слабость, он бросил Латраин на стол и уселся в мягкое кресло. Город принадлежал ему, захват дворца совершился. Дальше могут драться и без него.

Закрыв глаза, он задремал.

Проснулся он оттого, что рядом стоял его брат.

– Мы победили, – мрачно улыбаясь, сказал Дориен. – Друкаи перебиты.

– Хорошо, – ответил Каледор.

Он поднялся на ноги, взял меч и вышел на королевский балкон, откуда открывался величественный вид на город.

Дориен последовал за ним. С высоты дворца проломы в стене казались маленькими. Тела, усыпавшие площадь, сливались друг с другом, друкаи и воины Короля-Феникса лежали вперемежку. По всему городу пылали пожары, и колонна эльфов шла по дороге через разбитые ворота.

– Печальное зрелище, – сказал Дориен. – Наследие Бел Шанаара в руинах.

– Лучше Тор Анрок, чем Тор Калед, – ответил Каледор, облокотившись на балюстраду.

– Верно, – согласился брат. – Наверняка Бел Шанаар нас бы понял. Будем надеяться, что Тор Акар не постигла та же судьба.

Король-Феникс не ответил: его внимание привлекла тень на фоне облаков на востоке. Она приблизилась к городу, и стало видно, что это всадник на пегасе. Анаматеир, один из адептов Тириола. Маг летел прямо к дворцу.

– Такая поспешность не может быть признаком добрых вестей, – сказал Дориен, проследив за взглядом брата.

Гонимые неутомимым повелителем, друкаи хлынули на юг через Авелорн в Эллирион. Армия шла день и ночь – извилистая черно-золотистая змея на солнце, призрачная цепь факелов при луне.

Армия не жгла, не резала. Не Эллирион был целью Короля-Чародея, хотя перед ним стоял трудный выбор при подходе к Орлиному перевалу. В двух днях пути на восток лежал Тор Элир. Он был легкой добычей, без стен, без крепости, без бастионов и башен. И по этой же самой причине был добычей бесполезной. Разрушение города займет несколько дней без всякой пользы, разве что будет горем для Финудела и Атиели. Тор Элир – не столица, как Анлек или Лотерн, эллирионцы почти весь год со своими табунами, и даже знать проводит все время, кроме зимы, в лагерях на равнинах. И пусть это добавит всего шесть дней к маршу, разрушение города будет задержкой, которая поможет Имрику ускользнуть.

Решение Малекита не было воспринято его командирами радостно – они всю зиму занимались неблагодарным делом: гонялись за крейсийцами и попадали в засады. Свое недовольство они не высказывали, но Король-Колдун по их мрачным физиономиям и многозначительному молчанию понимал, что они его не одобряют. На что ему было абсолютно наплевать. Всякий, кто скажет против него слово, открыто или тайно, выдаст тем недостаток своей верности, и поступят с ним соответственно.

Армия свернула на запад, к Орлиному перевалу и Тор Анроку.

Та весна определила дальнейшее течение гражданской войны. Малекит форсированным маршем провел армию через Тиранок – и нашел столицу покинутой Каледором и его войсками. Город был пуст, если не считать пожирателей падали. Король-Феникс ушел на север, погрузив свою армию на корабли Лотерна, в середине лета совершил набег на Галтир, потом ушел на восток и высадился в Крейсе для укрепления Тор Акара.

Решив не гоняться за ускользающим врагом, Король-Колдун занялся укреплениями Тор Анрока. Отсюда он сможет легко выдвинуться на север и отбить вторжение в Нагарит, продолжая в то же время угрожать Каледору и Эллириону. Когда лето перешло в осень, к сыну приехала Морати во главе каравана сектантов и других странных эльфов. Малекит не был в настроении устраивать ей пышную встречу и отказал ее тысячной свите в праве войти в город.

Морати в ярости направилась во дворец Бел Шанаара, где разместился сам Малекит.

Цитадель лежала наполовину в развалинах: разруха друкайской оккупации и разрушения, нанесенные силами Каледора, обратили крылья дворца в щебень или выгоревшие коробки. Льющееся в разбитые окна закатное солнце бросало изломанные тени на плиты тронного зала, зазвеневшие от гневных шагов Морати.

– Почему моей свите надо жить в полях, как скотине? – спросила она гневно.

– В городе и для моей армии места мало, – ответил Малекит. Он сидел на разбитом троне Бел Шанаара, и дерево обугливалось от жара его брони. – Кому здесь не нравится, может возвращаться в Нагарит.

– Я вообще вне себя, что мне пришлось сюда приезжать, – сказала чернокнижница. – Почему ты здесь, когда мог бы уже идти на Каледор, на юг?

– Не надо давать мне стратегические советы, мать моя, – ответил Король-Колдун, и забрало его шлема полыхнуло бледным пламенем.

– Получается, что надо, – возразила Морати. Она поискала взглядом среди сломанной и обгоревшей мебели что-нибудь, на что сесть, и нашла скамью. Поправила ее, села, положив ногу на ногу, не сводя глаз с сына. – Зачем ты тратишь время в этом сарае?

– Вторгаться в Каледор я не могу, – ответил Малекит, положив на колени руки в железных перчатках. – Нам пока повезло, что не проснулись новые драконы. Но если в горы войдет Сулех и ее потомство, не сомневаюсь, что тогда проснутся все. И есть еще одна причина: стоит мне войти в Каледор, Имрик наверняка выступит из Тор Акара на Анлек. Ты хочешь, чтобы я разменял дворец моего отца на дворец Укротителя Драконов?

Морати скривилась, но готового ответа на издевательский вопрос Малекита у нее не было. Ногтями с черным лаком она побарабанила по светлой поверхности скамейки. Искорки магии проскакивали между пальцами и уходили в древесину.

– Так что же ты собираешься делать? – спросила она наконец. – У тебя же наверняка есть план?

– Есть, но его быстро не выполнить, – ответил Король-Колдун. – Имрик движется вдоль побережья или через Внутреннее море намного быстрее, потому что у него есть флот. Если я пойду на Крейс через Эллирион, он вернется в Тиранок. Если я пойду через Тиранок и Нагарит, он двинется на юг через Авелорн, в Эллирион или Сафери. – Малекит поднял палец и начертил в воздухе круг из огня и дыма. – Я могу гоняться за ним по Ултуану целую вечность и все равно не поймать.

– Тогда мы в тупике, – сказала Морати, как ни больно ей было это говорить. – Имрик готов бросить нам на растерзание любое княжество, мы ни одно из них не можем взять в заложники, чтобы заставить его драться. Сам он не будет вступать в открытый бой, и ни одна сторона не может достигнуть долговременной победы.

– Это дуэль, – сказал Малекит и рассмеялся. Резкий металлический звук холодом зазвенел по пустому залу. – Фехтуй, делай выпады, парируй и контратакуй. Первый, кто дрогнет, моргнет, ошибется, – тот пропал.

– Ты сказал много слов, но только не о своих планах, – сказала Морати. – Как ты собираешься прорвать этот порочный круг?

Король-Колдун встал, подошел к матери, приглушив пламя на своей броне, встал рядом. Протянул руку и помог Морати подняться.

– В чем его слабость? – спросила она. – Может быть, один из его князей? Которого можно переманить к нам, привлечь к нашему делу?

– Нет, они все верны Имрику, – ответил Малекит. – Слабое звено в цепи – это Имрик.

– Заблуждаешься, – сказала Морати. – Некоторые считают его почти равным тебе. Чушь, конечно, но он не дурак.

– Не сомневаюсь, что в конечном счете я доказал бы свое превосходство, но века могут уйти, пока это случится, – ответил Малекит.

Он пошел к дверям. Морати старалась поспевать за сыном.

– Имрик лучший из князей, и в битве, и как вождь. Вот почему наши враги слушаются его, вот почему идут за ним. И это приведет их к гибели.

– У наших врагов одна слабость, одна трещина в броне, и именно ее надо использовать, – догадалась наконец Морати о намерениях Малекита. – Они полагаются на Имрика. Его упорство и его храбрость заставляют их драться.

– Совершенно верно, – ответил Король-Колдун.

Он остановился, поднял осколок упавшей с потолка штукатурки. Сжал кулак, и она обратилась в пыль.

– Без него сопротивление рассыплется. Имрик знает, что ему меня не победить, и потому старается уничтожать мою армию по частям. Я не могу уничтожить его армию, потому что не могу ее поймать. Значит, я буду ходить туда-сюда, а он будет за мной следить. Его стремление избежать битвы и есть его слабость. Я не собираюсь настаивать, чтобы он умер именно от моей руки. Есть много способов убить врага.

Морати улыбнулась. Малекит распахнул двери зала и вышел в приемную, наполнив ее своим голосом:

– Убьем Имрика – и победа наша!

Глава девятнадцатая
ТАНЕЦ СМЕРТИ

Как и предсказал Каледор, у друкаев не хватало сил на решительное наступление по всему Ултуану.

Не принимая генерального сражения, необходимого Малекиту для победы, Король-Феникс и союзные ему князья сдерживали наступления друкаев, минимизируя при этом свои потери. Иногда Каледор перехватывал инициативу, терзая оборону противника между Нагаритом и Эллирионом, посылая экспедиции на совместные с анарцами набеги через границу Крейса. Каледор все время старался вызвать противника на поспешный шаг, но Король-Колдун был слишком опытным полководцем, чтобы разделять свои силы или очертя голову кидаться в наступление.

Дуэль двух армий шла несколько лет – друкаи испытывали решимость Короля-Феникса и его сторонников. Горели города, изгонялись жители, но, как только армия Нагарита уходила, Каледор возвращался в опустошенные области, демонстрируя единство с народом, которым он управлял.

Король-Феникс помнил вопрос, заданный Миандерином, и не забывал, как боялся стать абсолютным правителем Ултуана. Но сейчас он не хотел об этом думать, предпочитая замечать слабости своих союзников, а не собственные недостатки в роли короля.

Оставаясь все таким же вспыльчивым и скупым на слова, Каледор умел не только вести воинов личным примером, но и научить этому тех, кто его окружал. В бою он был беспощаден, тяжело разя врага со спины Маэдретнира, всегда на переднем краю сражения. Когда приходилось отступать, его присутствие укрепляло решимость тех, чьим домам предстояло сгореть, – он всем демонстрировал свое презрение к врагу.

Как Каледор служил источником вдохновения для защитников Ултуана, так Малекит был рычагом, приводившим в движение наггароттов. Никто не мог сравниться с ним в бою или же в силе чародейства. Иногда он выезжал вперед с Морати, и они сметали все на своем пути: Малекит со своими дисциплинированными ветеранами и Морати со своими дикими сектантами. Король-Колдун один стоил нескольких рот копьеносцев, а когда он верхом на Сулех летел в битву, даже целая армия не могла бы сравниться с ним силой.

Через четыре года после возвращения Малекита лето выдалось долгое и сухое. Армия Нагарита стояла лагерем на берегу реки Илиентат, отделяющей Крейс от Авелорна, и нацеливалась снова ударить по Котику. Тиранок был под властью друкаев, оборонительные сооружения которого заметно улучшились при правлении Короля-Колдуна. Каледор собирал армию в Сафери, надеясь заманить Малекита в княжество магов, а сам был готов плыть через Внутреннее море к Авелорну – ударить в тыл наступлению Малекита. Целое лето обе армии стояли лагерем, разделенные всего лишь десятью дневными переходами, целое лето ни Король-Колдун, ни Король-Феникс не спешили показывать свои истинные намерения.

Как было согласовано в договоре между Каледором и его князьями, Корадрель ушел из Крейса, когда друкаи начали свое последнее нападение. Ни одному князю не было позволено остаться в стране, и того меньше – вступать в бой или, что было бы еще хуже, попадать в плен и быть обращенным против своих союзников. Хотя многие из теперешних князей Ултуана никогда не думали править княжествами, под началом Каледора они создали тесный союз, и мелкие соперничества прошлого были забыты, оттесненные общей угрозой наггароттов.

В этот жаркий день король отдыхал один у себя в шатре, пригласив к обеду своего крейсийского родича. Всадники на драконах патрулировали северные пределы Сафери, готовые передать весть о любом движении противника, и Король-Феникс был доволен, что все идет, как он и задумывал. Однако, сознавая опасность самоуспокоенности, он все утро пересматривал диспозицию своих сил, но не нашел слабостей, которыми мог бы воспользоваться Король-Колдун.

Летний жар и долгое противоборство с Малекитом сказались на выносливости Каледора. Сняв доспехи, он дремал на троне, одетый лишь в просторную белую мантию, вышитую языками пламени Азуриана.

Краем сознания он воспринимал выкрики командиров, проводивших учения в центре лагеря.

Послышалось звяканье тарелок и кубков – слуги готовили в соседнем помещении вечернюю трапезу.

Все еще не до конца проснувшись, Король-Феникс поднялся, когда в шатер вошел Корадрель с несколькими крейсийскими князьями.

Слуги принесли на подносах кувшины вина и кубки, хотя для себя Каледор велел подать воду, боясь, что иначе от жажды выпьет слишком много.

Собравшиеся приступили к пиру, состоящему из самой изысканной еды, которую мог предложить Сафери. Каледор мало принимал участия в праздном разговоре, вполне довольный, что крейсийцы развлекают себя сами, обмениваясь старыми охотничьими рассказами и сплетнями из Тор Акара.

После новой порции вина среди князей разгорелся спор, кто из них больше убил врагов.

К вечеру жара стала спадать, и Каледор предложил переместиться наружу. Он, как всегда, съел мало, но его гостей предложение, видимо, не заинтересовало. Их оживление несколько угасло, и Король-Феникс заметил, что Корадреля и других гостей несколько развезло, речь их стала неразборчивой. Ахарион, один из племянников Корадреля, попытался произнести тост, но покачнулся, не удержался и свалился на землю. Лицо его покраснело и распухло.

– Яд! – прошипел Каледор и вырвал кубок из руки Корадреля, когда тот поднес его к губам.

Правитель Крейса отреагировал не сразу. Повернул голову, на лице его было недоумение.

– Родич, ты пролил мое вино, – сказал он, нахмурив лоб. Рука так и осталась на полпути ко рту.

– К вину что-то подмешали, – сказал Каледор. Он повернулся к трем слугам, стоящим у дальнего конца стола. – Знахарей сюда! – велел он. – Кто принес вино?

Никто из слуг не ответил. Сперва Каледор решил, что они тайком приложились к бочонку своего хозяина, но эта мысль рассеялась, когда все трое полезли под одежду и вытащили кривые кинжалы. На них красным поблескивали кхаинитские руны и мерцал, переливаясь, яд. Все трое двинулись на него – двое слева, один справа.

– Убийцы! – взревел Каледор, выхватывая большой мясницкий нож из жареной утки.

Тот, что справа, первым оказался рядом. Клинок свистнул, устремившись к горлу Каледора. Король уклонился вниз и в сторону, полоснул ножом, но эльф успел отступить, и оружие только прочертило воздух.

Каледор покатился вправо, уходя от атаки слева, бросил навстречу убийцам столик с фруктами, вскочил на ноги, ножом отбив удар кинжала в живот.

С колотящимся сердцем Каледор запрыгнул на стол, разбрасывая блюда и тарелки, осколки фарфора проткнули тонкие сапоги, вонзились в ноги. Убийцы разошлись, окружая его с трех сторон. Вертясь во все стороны, стараясь видеть всех одновременно, Каледор отступал к концу стола, к дверям.

Корадрель, пошатываясь, поднялся на ноги и ударил с размаху кулаком ближайшего убийцу. Удар пришелся в плечо, и эльф покатился к краю шатра. Убийца, который пытался обойти Каледора сзади, отвлекся и промедлил, а Король-Феникс резко повернулся и вбил сапог противнику в лицо. Из рассеченной губы показалась кровь. Наемник зарычал и вскочил на стол.

Мясницкий нож ударил его в грудь, прошел сквозь ребра в легкие. По инерции убийца налетел на Каледора, и лезвие ножа кольнуло короля в подбородок.

Убийца, испуская дух, вместе с королем с грохотом свалился на подносы с едой.

Вдоль всей челюсти Каледора вспыхнула боль. Ранка была ничтожная, но яд с кинжала расходился быстро, захватил сразу язык и горло. Король ловил ртом воздух, сталкивая с себя труп убийцы и скатываясь со стола за миг до того, как другой кинжал вонзился в дерево.

В дверях раздались крики, Каледор, пошатываясь, бросился туда. Мясницкий нож остался в груди убитого, король был безоружен. Он беспомощно смотрел, как сбитый Корадрелем убийца вскочил и загнал крейсийскому князю кинжал в глаз. Корадрель, не издав ни звука, повалился назад. Голова его подпрыгнула, ударившись о край кресла.

У Короля-Феникса было ощущение, будто он тонет. Ему удалось, взмахнув рукой, ухватить висячую лампу за цепь и запустить в ближайшего убийцу, залив ему руку горящим маслом. Грудь сжимало все сильнее и сильнее, горло саднило. Голова кружилась, казалось, вертится весь шатер, и Каледор едва замечал пробегающие мимо фигуры.

Они были похожи на зверей из Кольцевых гор – с белой шерстью, массивными серебряными когтями.

Каждый вдох причинял Каледору мучительную боль. В шатер врывалось все больше и больше непонятных белесых созданий. Он рухнул на колени, задыхаясь и ощущая вкус крови во рту.

Чьи-то руки схватили его и усадили на трон. Появился еще кто-то, и послышался успокаивающий голос, хотя слов Каледор понять не мог. Чьи-то руки легли ему на лицо, озноб в конечностях сменился теплом. И показался золотистый свет. Король поднял к нему руку и ощутил мягкость кожи.

– Отдыхай, – произнес тихий голос.

Каледор смутно узнал Тириола и провалился в сон. Ему снились залитые солнцем луга, хотя небо закрывали грозовые тучи.

Покушение на жизнь Каледора всполошило армию. Пока Король-Феникс лежал в тяжелом жару, Тириол взял командование на себя и организовал тщательный обыск лагеря. Тела трех слуг нашли в рощице рядом с рекой, где армия брала воду. Что еще хуже: когда осмотрели убийц, они оказались двойниками тех эльфов, которые были убиты. Тириол развеял заклинание, наложенное на них, и лица у них стали их собственными – бледные, суровые черты наггароттов, исчерченные рунами маскировки. В лагере царила атмосфера подозрительности и недоверия, граничащая с паникой. Все обитатели лагеря были потенциальными подозреваемыми, и пришлось составлять новое расписание для часовых. Солдат перебрасывали между ротами, и всем было велено ходить группами не меньше десяти. Тириол ввел комендантский час от заката до рассвета, количество патрулей довели до тридцати и набрали в них эльфов из Белых Львов и гвардии Феникса, признанных самыми верными воинами из всех.

Разведчики вернулись на следующий день, сообщив, что друкаи сняли лагерь. Несомненно, Малекит, ожидая успеха покушения, делал свой следующий ход. Поскольку Каледор был выведен из строя, а армия в ужасе, князья быстро согласились, что единственная возможность – отступление. Решив, что поспешным отходом ничего не выиграешь, они организовали упорядоченное снятие лагеря и отход на юг, к берегам Внутреннего моря. Тириол послал своих ястребов к флоту Лотерна, прося немедленной помощи.

Стараниями знахарей и Тириола жар у Каледора спал на шестой день, но слабость от яда еще сохранялась. Он приходил в сознание лишь на краткие промежутки и в один из таких моментов дал согласие на план отхода, составленный князьями. Наггаротты шли на восток через руины Авелорна, стремясь к Сафери.

У князей не было другого выхода, кроме как разделить армию: ждать кораблей в количестве, достаточном для эвакуации всех воинов короля, означало риск быть пойманными быстро приближающейся армией Малекита. Тириол с Каледором и четвертью войска направился на восток, призвав город Сафетион прикрывать их. Половина армии двинулась дальше на юг, собираясь перевалить через горы в Ивресс. Остальные силы, действуя как арьергард, ожидали прибытия флота из Лотерна.

Кораблей пришло слишком мало, чтобы вывезти все оставленные войска. Титраин, вызвавшийся командовать арьергардом, приказал тянуть жребий, кто будет грузиться на корабли. Надо отдать им должное: все эльфы этой небольшой армии отказались, и командиры сообщили, что они либо вместе останутся жить, либо вместе погибнут. Помня приказ Каледора, что ни один князь не должен быть убит или захвачен в плен, Титраин колебался, оставаться со своими войсками или же уплыть на корабле.

И остался, решив, что никогда больше не бросит свой народ.

За оставшееся недолгое время армия укрепляла береговую линию. С кораблей привезли многозарядные арбалеты, создавая батареи обороны, и все доски, мачты, реи, которые корабли могли выделить, пошли на строительство баррикад на травянистых дюнах, огораживающих пляжи. Рыли траншеи, заполняли их маслом из трюмов, чтобы в нужный момент поджечь.

Когда разведчики доложили, что друкаям остался один дневной переход, Титраин приказал устроить пир в честь Азуриана. Вся провизия армии была приготовлена и подана, и столы ломились под тяжестью еды. Князь Котика смеялся и шутил, говоря, что такую вкусную еду нельзя оставлять наггароттам, которые не смогут ее толком оценить.

Под весельем подводным течением ощущался страх. Улыбки были напряженными, разговоры – намеренно легковесными. Но, когда день клонился к вечеру, многие стали составлять предсмертные стихотворения или петь траурные песнопения, играя на флейтах и лирах.

Когда солдаты укладывались спать в последний раз, Титраин пошел обходить лагерь. В нем царила атмосфера спокойствия, армия была готова к своей судьбе. Титраин вышел на берег и уставился на темную ширь воды. Звезды ясного неба отражались в тихой ряби.

Он готов был уйти в свой шатер, когда увидел вдали от берега огонь. Сперва он решил, что это падучая звезда, потому что огонь двигался поперек неба. Потом появился еще один, и еще, и еще, белые, красные, синие, и на глазах становились все ярче. На него двигался косяк качающихся звезд всех цветов радуги. Титраин подумал, не спит ли он. Но его внимание привлек крик со стоящего на якоре военного корабля невдалеке от берега:

– Держи к западу!

Крик был подхвачен на всех судах.

В лунном свете и сиянии фонарей к берегу подходила флотилия малых судов. Из темноты выплывали рыбачьи лодки и торговые шхуны, прибрежные баржи и весельные шаланды. Их были десятки, и подходили еще и еще.

Что-то закрыло звезды, и Титраин услышал отчетливый треск крыльев дракона. Ящер приземлился на пляж, и вихрь от его посадки взметнул песчаную бурю. Титраин в удивлении уставился на фигуру всадника в золотистых доспехах.

– Кончай таращиться и поднимай солдат! – крикнул ошеломленному князю Король-Феникс. – Времени нет!

Весть распространилась по лагерю, и суда стали подходить к берегу, грузить сколько могли воинов, а экипажи их объясняли, что Каледор метался по всему саферийскому побережью, по всем прибрежным деревушкам и городкам, приказывая спустить на воду все, что только может плавать. Суда побольше тащили на буксире лодки, в некоторых было всего с полдюжины эльфов, и подвести их к берегу, который был недостаточно велик, чтобы они пристали все сразу, было долгим делом.

Рассвет окрасил горизонты, и уже слышен был рев друкайских труб. А оставалось погрузить еще около двух тысяч воинов. К Титраину и Каледору подошел Наэдреин – капитан котикской армии, уцелевший в кхаинитской резне.

– Моя рота встанет к стрелометам, – сказал он. – Мы сдержим друкаев и дадим вам время на погрузку войска.

– Живыми вы не выйдете, – ответил Каледор. – Ты понимаешь, что идешь на смерть?

– Мы поклялись, – ответил Наэдреин. – Все мы потеряли любимых из-за этой друкайской мерзости. И думаем, что счет требует уплаты.

– Великая честь – иметь на своей стороне таких воинов, – сказал Титраин. – Сдерживайте их подольше и берегитесь Малекита. Если его подпустите, он с вашими стрелометами разберется быстро.

– Если повезет, мы даже его проклятого дракона подстрелим, – ответил капитан, отсалютовав мечом.

Князь и король ответили на салют, и капитан пошел к своим солдатам.

– Перебей их побольше! – крикнул ему вслед Каледор.

Наэдреин и его воины оказались достойны своего слова. Когда солнце еще поднималось, по берегу разнесся звук работающих стрелометов.

– Помочь им надо, наверное, – сказал Маэдретнир Каледору. – Малекита они долго не удержат.

– Если вступим в бой с Королем-Колдуном, погибнем, – ответил Каледор. – Этого допустить нельзя.

– Ты считаешь себя слишком важным, чтобы вступать в бой?

В голосе дракона слышалось неодобрение.

– Это одна причина, – ответил Каледор.

– А другая? – спросил Маэдретнир.

– Умирать не хочу, – признался Король-Феникс. – Разве что ради достойной цели.

Дракон зарокотал смехом и взлетел, поднимая Каледора вверх, откуда были видны наступающие друкаи и его собственные воины. Последние суда уплывали прочь, оставшихся воинов перевозили на боевые корабли лодки. Ясно было, что последние успеют на борт до того, как друкаи достигнут берега, но Внутреннее море для Короля-Колдуна и его драконицы – не преграда. От него еще можно было ожидать значительного ущерба.

Глядя на армию противника, Король-Феникс понял, что не о том тревожился. Малекит держался сзади, темная тень его дракона маячила позади пехотной массы, которая наступала на берег, остерегаясь стрелометов.

– Не только я хочу жить, – заметил Каледор.

Покушение и последующий отход пошатнули уверенность князей, и Каледору пришлось потратить много усилий, чтобы они продолжали придерживаться его плана. Потеря Корадреля тоже была болезненным и личным ударом. Друкаи убили у Каледора брата и двух кузенов, не говоря уже о многих более далеких родственниках из Каледора и других княжеств.

Убитому крейсийскому князю воздвигли памятник, а тело его положили в мавзолей в Лотерне, пока Крейс снова не станет свободным.

Очевидного наследника на владение Ахилларом не было, и Каледор опасался, что борьба за пост правителя Крейса увеличит сумятицу. Для него было неожиданностью, когда к нему явились три главных претендента, все – дальние родственники Короля-Феникса. Они представили Каледору соглашение, подписанное ими всеми, а также многими знатными эльфами Крейса, в котором Каледору присваивался титул регента ввиду отсутствия ясного престолонаследия.

Король-Феникс принял эту должность и быстро выбрал Туриантиса, старшего из своих кузенов, представителем регента в Тор Акаре.

– Если бы только мы всегда были так практичны, – заметил Тириол, когда Каледор сообщил ему об этом на следующем заседании совета.

Покушение в Сафери было всего лишь первым из нескольких таких инцидентов в последующие годы. На Каледора ставили засады, когда он ездил в другие княжества, попытки отравления повторялись. При всех предосторожностях коварство кхаинитских убийц и решимость Малекита убить Короля-Феникса означали, что Каледор в постоянной опасности. Секты, хотя и ослабленные по численности и мощи, все еще имели своих агентов и свои сети, и Каледор чувствовал себя в безопасности лишь на спине Маэдретнира или во время нечастых возвращений в Тор Калед.

Непрестанные угрозы жизни могли бы заставить другого вождя стать болезненно подозрительным. Каледор же не собирался допускать, чтобы его перемещения и поступки диктовались противником, и хотя постоянно был бдителен в ожидании очередного покушения, не давал ни загнать себя в укрытие, ни вынудить передать командование армией кому-то другому.

Ему угрожали не только физические нападения. Всю зиму его преследовали кошмары и головные боли.

Опасаясь колдовства, он позвал Тириола, который подтвердил, что на короля наложено проклятие. Маг сплел контрзаклинание и принес из хранилищ Сафетиона талисманы для защиты от этих чар.

Были и не столь тонкие магические нападения. На пути из Эллириона в Сафери корабль Каледора попал в сокрушительную бурю. Небеса кипели черными вихрями, молнии прорезали тьму. Внутреннее море металось в горячке, волны величиной с дом перекатывались через носовую палубу корабля, которым играли воющие ветры.

Матросов десятками смывало за борт, но рулевые привязывали себя к штурвалу, а капитан пристегивался рядом, командуя ими.

Несколько дней продолжался шторм, несколько дней скрипела мачта и волны срывали палубный настил. Моряки работали неустанно, вырезая обломки, заделывая пробоины в корпусе, едва удерживая корабль на плаву. Наконец шторм стих, истратив свою ярость, и корабль с трудом доплыл до Лотерна. День и ночь работали эльфы, не давая судну утонуть, и даже Каледору пришлось включиться в эту работу, используя легендарный боевой шлем Королей-Фениксов как черпак.

Каждое прикосновение к смерти лишь увеличивало решимость Каледора. Его соратниками было замечено, что, когда король раздражен, он потирает на подбородке шрам, оставшийся от клинка убийцы, и они знали, что в этом случае все споры лучше прекратить.

В самые жаркие дни короля иногда лихорадило – остатки яда все еще продолжали действовать.

Несмотря на эти отвлекающие моменты, Каледор внимательно следил за ходом войны. Все хитрости и интриги, все наступления и ложные движения Малекита ждал провал. Десять с лишним лет прошло после первого нападения Короля-Колдуна, а победа не стала ближе ни для одной стороны.

Иногда больше везло Малекиту, иногда Каледору, но, как и предвидел Король-Феникс, чем дольше тянулась война, тем больше оборачивалась она против друкаев. Противнику недоставало численности, чтобы удерживать все захваченные земли, а в Нагарите постоянно ведущаяся Алитом Анаром теневая война приносила свои хоть и не очень явные успехи. Излюбленным полем битвы для обеих сторон стал Тиранок – спорная земля, служащая барьером между Нагаритом и Каледором. Медленно, осторожными кампаниями армии Короля-Феникса возвращали себе свои земли. Орлиный перевал был освобожден, а крепости, построенные друкаями, были теперь заняты войсками, верными Каледору. В следующем году в руках Короля-Феникса оказался перевал Грифона, еще через год – перевал Единорога.