Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 79 страниц)

Глава одиннадцатая
ЧЕРНЫЕ ДРАКОНЫ

Армия Короля-Феникса вытянулась по долине вьющейся нитью – серебряной, красной и зеленой на фоне светлых скал. Там и сям из этой цветовой гаммы выбивались роты, несущие цвета других княжеств: светло-зеленые знамена копейщиков из Котика, лиловые штандарты над головами лучников из Сафери. Всего их было не очень много – тысячи четыре, включая пятьсот рыцарей из Каледора, ехавших в авангарде.

Если разведчики не ошиблись, то не менее чем двойное количество друкаев шло на восток вдоль перевала, прямо наперерез армии Каледора. И все же шансы не были полностью на стороне противника.

Маэдретнир свободно парил в восходящих потоках от гор, обрамлявших перевал. Морозный воздух приятно холодил чешую, охлаждая кровь и пылающий внутри огонь. Дракон закладывал виражи над армией, изо рта и носа у него вырывался пар. Взмывая вверх на потоке свежего ветра, Маэдретнир внимательно, прищурясь, вглядывался в склоны гор, выискивая возможные засады наггароттов.

Вес трона и Короля-Феникса он почти не чувствовал и просто наслаждался ощущением полета в небесных течениях, парил в них, опускался к земле, пронзая низкие облака, оставляя белые кильватерные следы от кончиков крыльев.

И еще кое-что ощущал он в воздухе: пульсирующую магию эльфийского портала. Ему казалось, будто его тело покрыто тонким слоем масла, в пасти держался едкий вкус, в ушах звенело далекое эхо. Он вспомнил время, когда летал в небесах без этого липкого ощущения, когда правила Вечная Королева и драконы резвились в небе.

Уже в те времена Маэдретнир был стар, и память его простиралась дальше, куда дальше падения Древних и пришествия Хаоса, загрязнившего эти земли. Он помнил времена, когда остров был лишь цепочкой торчащих из океана вулканов. Только вылупившись из яйца, Маэдретнир играл тогда с другими драконами, перелетая на растущих крыльях между дымящимися горами.

Воздух был легче, весь мир – холоднее, огонь внутри него – язычком пламени, а не пылающим адом, который сейчас приходится сдерживать. Маэдретнир невольно зарычал от досады, припомнив тот необычный день много тысяч лет назад, когда небеса раскололись разноцветными трещинами и явились серебряные звездные корабли Древних. Драконы бросились врассыпную, перепуганные их появлением. Многие спрятались тогда в глубочайшие пещеры и океаны, но некоторые остались посмотреть, что будут делать незнакомцы.

Солнце стало больше, небеса – теплее, а Древние построили храмы и города в джунглях, расцветших в наступившей жаре. Многие драконы роптали вслух, призывая родичей к битве и изгнанию захватчиков. Но те, что были постарше, лучше понимали, что к чему, и, как те, что ушли прежде, тоже спрятались в темных уголках мира и ждали, что будет дальше.

Среди них был и Индраугнир, отец Маэдретнира. Со многими родичами и друзьями древний вождь драконов искал убежища в пещерах вулканов, но даже там не удавалось им найти покоя. Маэдретнир улыбнулся и покосился на своего седока. Что может знать Каледор о том смятении, которое породил его народ?

Ничего он не знал о тех беспокойных днях и ночах, когда рокотала земля и ревели моря. Слуги Древних подняли остров с изрыгающими пламя и дым горами со дна морского. Драконы дрожали, когда рушились обжитые ими пещеры, но Индраугнир предупредил, чтобы не показывались, иначе Древние уничтожат их совсем.

Постепенно земли заселили снова, и появились первые эльфы. Маэдретнир подсматривал за ними с горных высот вместе с отцом и матерью, озабоченными защитой новой кладки яиц, проклевывающихся в темноте под вулканами. Вместе с Древними появились первые капли магии, и вскоре остров был заполнен ее присутствием; она висела в каждом облаке, лежала на каждой травинке.

Незваные гости – эльфы – казались достаточно мирными, и драконы повозвращались к своим логовам и лениво мечтали о том дне, когда снова можно будет странствовать в небесах, как было раньше. Индраугнир развлекал всех рассказами о древних временах, о войне с шагготами и драконоограми и предостерегал от темного прикосновения Сил-За-Небесами, которые совратили драконовых родичей.

– Смотри! – крикнул Каледор и показал копьем, выводя Маэдретнира из задумчивости.

Дракон стряхнул с себя полудрему, тревожась, что его все еще манит долгий сон, хотя он и парит на ветру. Дрожь ожидания пробежала по его телу, когда он заметил внизу в долине группу рыцарей в темной броне – авангард друкайской армии.

– Встретим? – спросил дракон.

И, не дожидаясь ответа, сложил крылья, пикируя вниз, в долину.

Ветер свистел в ушах, шевелил чешуйки, срывая и унося прочь остатки сонной дремы. С быстро бьющимся сердцем Маэдретнир нетерпеливо сжал когти. Эльфы там, внизу, забегали от страха при виде дракона, и в Маэдретнире всколыхнулись старые охотничьи инстинкты. Его заполнило желание налетать и хватать, кусать и рвать когтями добычу, разбегающуюся при его появлении. Охваченный хищным азартом, дракон раскрыл крылья, замедляя спуск и чувствуя, как изнутри поднимается огонь. Но сперва вырвался рев, усиленный первобытным желанием, и долина ответила гулким эхом.

Из-за камней, из кустов вылетели черные копья. Маэдретнир чуть наклонил крыло, и они просвистели мимо. Еще залп из многозарядных арбалетов на флангах друкайского войска, и два длинных копья зацепили дракона.

Скрежет металла, хруст дерева по твердой чешуе дракона – и два болта отскочили от плечей Маэдретнира, не оставив даже царапины. Снова туча стрел окружила дракона и отскочила от шкуры, такая же безвредная, как падающий дождь.

Из друкайских боевых машин взлетели болты побольше. Маэдретнир изогнулся, зачерпнув воздух передними ногами, и все они опять пролетели мимо или отскочили от толстой чешуи, защищающей плечо дракона.

Под скрежет металла и хруст костей Маэдретнир приземлился в гуще лучников, расплющив с полдюжины друкаев. Из глотки дракона вырвалось пламя, сжигая все вокруг, а Маэдретнир поводил шеей вправо-влево, и огонь больно обжигал ему пасть и внутренности.

На миг внутреннее пламя стихло. Дракон сделал судорожный глубокий вдох, морду его окружали дым и пар. Каледор что-то крикнул с его спины, но дракон ни слова не услышал, поглощенный жаждой убийства.

Когти широкими взмахами вспарывали броню и тела, подобно мечам, выпускали внутренности, отрывали головы и конечности. Маэдретнир развернулся, щелкнул челюстями на теле убегающего эльфа, хрустнул металл под клинками зубов. Половинки трупа упали наземь, струйки крови потекли по горлу дракона.

Вкус крови еще сильнее его разжег, возбудил голод, уже много лет неутоленный. Задрав голову, Маэдретнир снова взревел, выдыхая ноздрями пламя. Он едва замечал сверкающий вокруг серебристый блеск: Каледор пикой и мечом добивал немногих лучников, избегших драконьей ярости.

Что-то остро кольнуло в бок, внезапная боль прорезала красный туман голода, затопивший мысли дракона.

– Стрелометы! – крикнул Каледор и показал пикой на север. Древко блестело яркой кровью. – Разбей стрелометы!

Чуя ужас и смерть – пьянящий и манящий аромат, – Маэдретнир подавил подступающий приступ бессмысленной ярости. Он глянул на свой правый бок, откуда шла боль, и увидел зазубренную стрелу, торчащую между ребрами прямо под крылом. Зарычав, он выдернул стрелу зубами, и ее древко размером с копье превратилось в древесную крошку.

Последним ударом хвоста раздавив еще несколько друкаев, Маэдретнир взмыл в воздух, тяжело дыша и разворачивая крылья, с каждым длинным их взмахом поднимаясь все выше. Он взял курс на склон горы, где стояли три боевые машины, и лучники быстро исчезли из виду. Еще град дротиков скользнул по шкуре, брызнули чешуйки, но серьезного вреда дротики не причинили. Два друкая лихорадочно заряжали стреломет, и дракон резко свернул к ним.

Друкайские воины выронили тяжелый ящик, пытаясь удрать, и тут же Маэдретнир врезался в стреломет, разбрасывая фонтан зазубренных щепок, лопнувших веревок и скрученного металла. Кусты и камни не давали защиты от стены пламени, что вырывалась из пасти дракона, поджигая листья и ветки, раскалывая камни и сжигая воинов прямо в плавящейся броне.

Крик Каледора заставил дракона опомниться, но было слишком поздно. Другой стреломет дал залп из полудюжины стрел, целясь в заднюю часть и хвост Маэдретнира. Почти все стрелы обломались о чешую, но два зазубренных острия впились в тело. Оскалившись от ярости, дракон обернулся и откусил голову одному эльфу, а другого распорол когтем от шеи до паха вместе с кольчугой.

На миг остановившись, Маэдретнир раздул ноздри, втягивая в себя запахи боя: ужас и кровь, кожаное снаряжение и раздавленная трава. Но было еще что-то, знакомое, но все же неизвестное, что-то в легчайшем дуновении ветра. Это пробудило в драконе смутное воспоминание, ударило в какие-то древние области его мозга, как ударили стрелометы в шкуру.

Он заметил мелькнувшее движение – стремительная тень пробежала по камням горного склона.

Маэдретнир инстинктивно вскинул голову – и увидел на фоне туч крылатый силуэт.

Каледор тоже его увидел.

– Что это? – спросил Король-Феникс.

Слишком большой силуэт для мантикоры или грифона, черный на фоне светлого неба. Маэдретнир опять учуял запах и наконец понял, что это.

– Дрейк! – прорычал Маэдретнир. – Мерзкий дрейк!

Не обращая внимания на призывы Каледора подождать, Маэдретнир круто взмыл в небо к этой новой угрозе. Другой дракон почуял его приближение и заложил вираж, показав чешую чернее смолы и глаза, горящие как огонь. Клубы зеленого пара забулькали сквозь зубы этой твари, окутывая ее и ее всадника тошнотворным туманом.

– Дракон? – Каледора охватил страх. – Как это может быть?

– Его коснулась Сила-За-Небесами, – буркнул Маэдретнир. – Ты ее не чуешь?

Черный дракон был окружен ореолом тьмы. Два чудовища летели навстречу друг другу, и Маэдретнир заметил, что голова противника окована железной упряжью в черных самоцветах, а золотую цепь повода держит в кулаке всадник. На темной шкуре было много шрамов – свидетельство сурового воспитания.

И это была мерзость. Маэдретнир знал, что иногда драконы недосчитывались отложенных яиц, и считалось, что они украдены другими хищниками, рискнувшими залезть в пещеру дракона: пучеглазыми бледными тварями, питающимися остатками драконьей добычи. Сейчас загадка разрешилась: видимо, яйца были украдены наггароттами, чтобы высидеть их и воспитать птенцов по-своему.

– Нужно уничтожить этого гада! – зарычал Маэдретнир и быстрее забил крыльями.

Он чувствовал, как основание древка пики уперлось ему в бок – Король-Феникс готовился к первому обмену ударами.

Второй дракон рванулся вниз, его всадник держал в руках заостренный трезубец.

Уже очень давно Маэдретнир не дрался с другим драконом за подругу или территорию, но старые инстинкты оставались при нем. У противника было преимущество высоты, но он слишком круто – по неопытности – шел на сближение.

Рывок хвоста и движение левым крылом – и Маэдретнир почти остановился в полете. Черный дракон пронесся мимо, пытаясь когтями полоснуть Маэдретнира по шее, а трезубец всадника ударил в воздух над его головой, не причинив вреда.

Пика Каледора угодила черному дракону в спину, заговоренный наконечник оставил кровавую борозду на эбеновой чешуе.

Маэдретнир развернулся и пал на врага сверху, крыльями направляя полет, а черный дракон метался в стороны, пытаясь уйти от преследования. Он был поменьше Маэдретнира и быстрее поворачивал, и, когда челюсти Маэдретнира щелкнули около его хвоста, дрейк развернулся и резко взмыл вверх, снова к облакам.

Маэдретнир с несколько большим трудом прервал спуск и начал подъем. Каждый взмах его мощных крыльев приближал его к противнику, но тот исчез в густеющих тучах. Заревев от досады, Маэдретнир влетел в белый туман, широко раскрытыми глазами высматривая дрейка.

– Прикрой спину, – сказал он Каледору.

Вертя головой, Король-Феникс пристально вглядывался в клубы тумана, разгоняемые взмахами драконьих крыльев.

Справа, приглушенный облаками, донесся скрежет, и тут же из тумана вынырнул черный дракон, расправив когти.

Маэдретнир повернулся встретить нападение, но недостаточно быстро, чтобы уклониться от пикирующего дрейка. Алмазной твердости когти впились ему в плечо, а Каледор, перебросив щит, отбил удар трезубца, и все его зубья затрещали магической силой.

Черный дракон все глубже всаживал когти – и это была ошибка.

Маэдретнир выгнул шею и схватил зубами правое крыло противника, прорезая кожу и сухожилия, ломая кость. С воем и струей мерзкого пара черный дракон разжал когти и дернулся прочь, брызжа кровью из раненого крыла.

Дыхание дрейка, едкое и жгучее, наполнило ноздри Маэдретнира, обжигая горло и вызывая резь в глазах. Задохнувшись дымом и на миг ослепнув, старый дракон сделал осторожный круг. У Каледора были те же трудности – он кашлял, содрогаясь в рвотных спазмах, вдвое сложившись на троне-седле.

Дрейк на миг возник слева, падая к земле сквозь облака, и снова исчез в белом тумане.

Маэдретнир тоже пошел камнем вниз, пока не вырвался из облаков. Свернув влево, он стал смотреть в небо, задрав голову, выглядывая тень черного дракона.

– Там! – крикнул Каледор, показывая направо. Темная тень мелькала там и сям, пока наггаротт со своим драконом искали в облаках своего врага, не зная, что он уже ниже. – За ними!

Маэдретнир фыркнул – можно подумать, ему надо было это говорить – и резкими взмахами крыльев пошел вверх. Раны начинали болеть, но он не обращал на это внимания и летел дальше, чтобы выйти точно снизу на черного дракона.

Подобно извержению вулкана, влетел Маэдретнир в облако, рычащий огонь из его чрева охватил дрейка и всадника. Быстрым уходом черный дракон избежал основной мощи залпа, но этот маневр подставил его под пику Каледора. Итильмаровый наконечник ударил чудовище в живот вспышкой магического пламени. Черный дракон взвыл и рванулся в сторону, щадя больное крыло.

Маэдретнир взлетел над врагом и резко снизился, задними когтями схватив хвост противника. Всадник пытался ударить трезубцем, но ему мешала спинка седла-трона. Беспомощный черный дракон закувыркался к земле, а Маэдретнир преследовал его, оставляя когтями огромные раны и кровавые рубцы на его спине и задних ногах.

Далеко внизу бились две армии. Черный клин наггароттских рыцарей пронзил белую массу копьеносцев Каледора, а рыцари Короля-Феникса в серебристых шлемах ударили в наггароттов с фланга. Друкаи привели с собой кхаинитов, которые снова и снова бросались на эльфов, верных Каледору, и каждый раз их отгоняли тучами стрел и залпами боевых машин.

Чем ниже падали драконы, тем отчетливее стали видны отдельные участки боя. Землю у дороги усыпали тела, одетые и в белое, и в черное, – свидетельство ярости обеих армий.

Черный дракон рычал и отчаянно колотил крыльями, стараясь замедлить падение, мерзкий газ вырывался из широкой распахнутой пасти. Маэдретнир не отпускал его, несмотря на попытки дергающегося противника вырываться, и когти его скребли по хребту второго дракона.

Уже можно было различить в схватке отдельных бойцов. Капитан в шлеме с красным гребнем размахивал мечом, указывая на друкайских арбалетчиков, наггароттский офицер перерезал глотку упавшему копьеносцу, дикие сектанты рубили тела павших с обеих сторон, вырывая внутренности, стена копий ударила во фланг наггароттским рыцарям – серебристые шлемы пошли в атаку.

Всего на расстоянии полета стрелы от земли Маэдретнир разжал хватку и раскрыл крылья, его мышцы напряглись, замедляя полет, сухожилия чуть не лопались. Черный дракон извивался, плеща кровью, крылья отчаянно молотили воздух, но тщетно.

С громоподобным ударом дракон и всадник ударились о скалы.

Сбруя, держащая седло, с громким треском лопнула, и трон, сорвавшись со спины дракона, разлетелся от удара об острые выступы.

Маэдретнир снова спикировал, не оставляя ничего на волю случая. Черный дракон пытался встать, бесполезно хлопая сломанными крыльями, и в этот момент в него врезался Маэдретнир. Он вцепился в шею противника сразу за головой, кости и клыки трещали от титанического усилия. Когти Маэдретнира рвали черного дракона, прорезая чешую, обнажая ребра и внутренности. Неимоверным усилием он сжал челюсти и с громким треском сломал врагу шею, а потом ударил головой черного дракона о скалы, раскроив тому череп. Разжав зубы, красный дракон повернулся и всадил клыки в обнаженные внутренности.

Он пировал, наслаждаясь мясом сраженного врага. Тысячелетия прошли, с тех пор как Маэдретнир пробовал драконье мясо, и сейчас он заглатывал огромные куски, разгрызал кости, добираясь до мозга. Кровь дракона пела в его теле, заглушая боль собственных ран, заглушая призывы сидящего на его спине Каледора.

Что-то тяжелое ударило его по голове, оглушив на мгновение. Он отпрянул от трупа, высматривая, откуда пришел удар.

– Всадник его уходит, – сказал Каледор и снова огрел дракона древком пики.

Маэдретнир зарычал от такой наглости и сделал шаг обратно к трупу врага, но был остановлен резкими словами Короля-Феникса. Маэдретниру захотелось стряхнуть своего всадника, разорвать сбрую, что связывала их вместе.

Каледор проговорил рычащим голосом слова, что проникли в мозг дракона: слова власти, найденные Укротителем Драконов. Маэдретнир рухнул на брюхо и затряс головой, стараясь избавиться от ощущения онемения, захватывающего мозг.

До него донесся спокойный голос Каледора.

– Твой враг убегает, – сказал Король-Феникс. – Догони его.

Маэдретнир огляделся и заметил неподалеку наггаротта – тот спешил прочь, перебираясь через камни и волоча поврежденную ногу. Дракон взревел, поскакал по камням, наполовину развернув крылья, и навис над наггароттом. Эльф обернулся и выхватил висящий на поясе меч. Клинок вспыхнул морозным светом так ярко, что Маэдретнир отшатнулся, почти ослепленный.

Но Каледору противостоять было трудно. Его пика пробила нагрудник противника. Друкай яростно размахивал мечом, оставляя в воздухе полосы инея. Каледор надавил, толкнул слабеющего противника назад, опрокинул на спину, пригвоздив к земле.

– Прикончи его, – сказал Король-Феникс.

Маэдретнир поднял переднюю ногу и тяжело ею топнул, сокрушая шлем и череп. Дракон все еще не пришел в себя от нестерпимо яркого света ледяного клинка, но зрение постепенно возвращалось. Охотничий раж спадал, огонь в брюхе утихал. Дракон вдруг ощутил боль от своих ран, вспомнил черного дракона, почувствовал снова, насколько отвратительна эта тварь, как извращена ее природа.

– Я должен вернуться к родичам, – сказал Маэдретнир.

– Когда выиграем бой, – ответил Каледор.

– Нет! – яростно возразил дракон. – Им надо сказать о черных драконах. Я должен передать весть, поднять мой род из сонного забытья.

– Когда выиграем бой, – повторил Каледор.

Маэдретнир со змеиной быстротой повернул голову, легко прорезал клыками крепления трона-седла.

Дернув плечами, он дал всей конструкции соскользнуть со спины, невежливо сбросив седло и Короля-Феникса прямо на камни.

– Выигрывай свой бой, маленький эльф, – сказал он. – Я тебе выиграю войну.

Каледор не успел прийти в себя и сказать слова укрощения, как Маэдретнир взмыл в воздух и быстрыми взмахами крыльев полетел вдоль склона, направляясь на юг.

Дым, пепел и ночь не были препятствием для его острого зрения. Дракон петлял между вершинами вулканов Каледора легко, как белым днем. Ему вполне хватало света раскаленной лавы и звезд, его разум кипел от отвращения и ненависти.

Маэдретнир быстро спустился в долину пещер и сложил крылья, втискиваясь в самый большой вход. Скребя когтями по камню, изборожденному тысячелетними касаниями драконьих лап, он двинулся в темноту, и его тяжелое дыхание отражалось эхом от стен широкого туннеля. Болел правый бок, от двух дней непрерывного полета ныли мышцы, но слишком неотложны были его новости, чтобы позволить себе отдыхать.

Он шел прямо к самой глубокой камере, оставляя без внимания все ответвления от главного туннеля.

Чем глубже, тем прохладнее становился воздух, и горячее дыхание сгущалось облаками пара, оседающего на стенах, гладко отшлифованных драконьей чешуей.

Камера была просторной – огромная полость в недрах мира, окруженная сталактитами и сталагмитами побольше эльфийских башен, похожими на клыки тех зверей, что спали здесь. Пятна светящегося мха и рои светлячков создавали впечатление звездного неба, тускло-зеленым и тускло-оранжевым отражались от жил горного хрусталя и граней угловатых кристаллов, образовавшихся в полостях.

Здесь туннель резко обрывался вниз, и дракон раскрыл крылья и полетел в пустоту каверны, свободно лавируя между скальными выступами. Приближаясь к центру камеры, он уже видел спящих драконов. Некоторые, кто ушел в долгий сон в последние века, еще слегка шевелились, медленно поднималась или опадала их грудь в мощных вдохах и выдохах, и земля вокруг поблескивала инеем замерзшего пара.

Остальные были неподвижны, и лишь легкое различие в окраске позволяло разглядеть их на фоне пола пещеры. Многие уже слились с камнем, сталагмиты покрыли их недвижные тела – драконы врастали в землю. Их тела превратились в основания огромных колонн, тянущихся к потолку, конечности стали подобны струям застывшей лавы, покрытым тускло светящимися проплешинами лишайников.

Маэдретнир приземлился возле самого центра камеры, окруженного пугающим мраком. Здесь ничего не шевелилось, если не считать больших насекомых, делящих с драконами эту пустоту. Маэдретнир повернулся на месте, приподняв хвост, чтобы не зацепить острые вершины самых низких сталагмитов, и когти его царапнули камень, рассыпая крошку.

Дракон приподнялся, выгнул шею и испустил рев, наполнивший пещеру, отразившийся от каждого угла, породивший долгие-долгие раскаты. Рычание было сильным и таким долгим, что куски сталактита отвалились от потолка пещеры, и грохот их удара влился в грохот раскатов.

Закрыв пасть, ощущая танцующие в ноздрях клубы пламени, дракон ждал, пока наконец затихнет долгое эхо.

В темноте что-то шевельнулось, скрипнула чешуя, заскрежетал коготь. Полетели на пол обломки камня, зазвенели льдинки – дракон слева шевельнулся, стряхивая с себя века сна. Во мраке приоткрылся его желтый глаз.

Еще шевеления и звуки отовсюду – сонные драконы отряхивались от долгого сна, кашляя пылью и пламенем. Задрожала и треснула, рассыпалась мощная каменная колонна, звеня обломками по полу, и зеленый дракон размером почти с Маэдретнира выгнул спину, медленно вставая на четыре исполинские ноги.

– Проснись, мой народ! – взревел Маэдретнир. – Страшные времена наступают!

Каратриль стоял на северной башне ворот, глядя на дорогу в Лотерн. Вокруг была пустыня. За пять лет осады друкаи свалили все деревья, опустошили все поля, разорили все деревни и фермы. В воздухе висел запах смерти. В стоящих неподалеку черных от копоти развалинах хозяйственной постройки лежали тела в красных пятнах на белой одежде, с неестественно вывернутыми конечностями. Каратриль много видал такого за последние годы, но каждое убийство мирных жителей вызывало у него гнев и снова напоминало, почему надо остановить друкаев.

На площадь за его спиной выходила колонна эльфов. Они шли усталой походкой, спотыкаясь на неровных белых булыжниках, истощенные духом после многих битв. Уныло смотрели они на опустошение. Некоторые плакали, другие молчали, полностью уйдя в себя, и что хуже всего – они были глухи к представшему перед ними страданию.

– Нас слишком мало, – сказал капитан стражи Эамариллиель. – У нас нет надежды разбить наггароттов.

– Они снова собирают силы, – мрачно ответил Каратриль.

Колонны воинов в черной броне шли к городу занимать позиции. Неделю за неделей подходили сюда корабли, выгружая подкрепления для осаждающей армии. Снова и снова корабли Лотерна пытались предотвратить высадку, но им удавалось лишь отодвинуть срок следующего приступа, а не избегнуть его.

Каратриль видел чудовищных зверей, направляемых погонщиками: многоголовые гидры, окутанные дымом собственного огненного дыхания. Барабаны выбивали дробь, отдающуюся от городских стен.

– Мы должны выстоять, – сказал бывший герольд, но без нужной убежденности.

– Нас слишком мало, – повторил Эамариллиель.

– И в прошлый раз было слишком мало, – напомнил Каратриль. – А город все еще наш.

Усталые защитники Лотерна поднимались на стены и занимали места у парапета с луками и копьями. Со своего наблюдательного пункта Каратриль видел, как друкайские роты грузятся на суда у берега, чтобы обогнуть город и напасть одновременно с востока и запада.

– Кажется, это будет последняя битва за Лотерн, – сказал Эамариллиель. – Они все силы собрали, чтобы бросить на нас.

Начало атаки объявил дождь горящих стрел из боевых машин наггароттов, направленный в большие ворота. Пылающие болты с глухим стуком впивались в твердое дерево, будто вбивали огромные гвозди. Искры летели от башен и стен – это горящие стрелы били в городские укрепления, поливая защитников оторванными кусками металла, обломками дерева и камня.

Каратриль даже не вздрогнул, когда в амбразуру влетела стрела и пронзила троих эльфов, стоявших от него справа, приколов их друг к другу. Под крики, чтобы унесли раненых, загрохотали друкайские барабаны – и начался приступ.

Каратриль смотрел вниз, на огромную армию, выстроившуюся от берега до ворот, медленно наползающую полосу черного и пурпурного. Он не мог не согласиться с Эамариллиелем. Противник шел тремя большими волнами под прикрытием метательных снарядов из боевых машин, не оставляя резервов: если бы защитникам удалось как-то отбить приступ, ничто не помешало бы им броситься на вылазку в преследование разбитого врага.

Бывший герольд подумал, что бы могла значить такая перемена стратегии друкаев. Уверенность, что они победят? Или какие-то события заставили противника действовать столь решительно? Каратриль несколько секунд тешился мыслью, что наггаротты где-то растратили резервы и их гонит отчаяние.

Над друкайским войском выросла чаща лестниц, высокие осадные башни катились вперед между ротами копейщиков, стрелометы посылали залп за залпом, а тараны, окованные железом в виде голов страшных чудовищ, раскачивались на цепях между зубчатыми колесами. Каратриль ждал с копьем в руке. В городе мало стало стрел, чтобы выдавать каждому воину, и те, кто не выделялся особой меткостью, как он сам, луками уже не пользовались. Все, что ему оставалось, – ждать, пока враг доберется до стен.

Прямо к воротам придвинулась башня, накрытая кожами и шкурами, мокрыми для защиты от горящих стрел. По обоим ее флангам шли громадные боевые гидры для защиты от контратаки. Металлические колеса башни перемалывали мертвецов обеих сторон, едва покачиваясь от бешеных усилий лошадей и других созданий подтащить ее ближе. Этих зверей хлестали друкайские погонщики. Над стеной нависла осадная лестница, будто челюсть огромного зверя с металлическими клыками, готовая опуститься и открыть дорогу воющим кхаинитам из башни.

Среди какофонии битвы Каратриль отвлекся на другой звук: крик из самого города. Он обернулся через плечо и с ужасом увидел дым, поднимающийся от зданий вокруг Лотернского пролива. Горели склады, видны были бегущие по улицам эльфы с пылающими факелами в руках. Сектанты вышли на улицы поддержать атаку своих наггароттских хозяев – вероятно, получили тайный сигнал о намерениях осаждающих.

И другие защитники на стене тоже заметили измену, происходящую в городе у них за спиной, и теперь разрывались между необходимостью защищать свои позиции и вернуться в город встречать новую угрозу. Эскадроны рыцарей ездили по улицам, разгоняя поджигателей, но сектанты тут же собирались снова, устраивали преследователям засады и нападали на них.

Каратриль не знал, что делать. Осадная башня подползла уже на расстояние полета стрелы и продолжала медленно приближаться.

Сектанты выбежали на площадь за воротами, явно намереваясь открыть их и впустить друкаев внутрь.

Копейщики бросились вниз по лестницам – защитить ворота, которые пять лет уже выдерживали все, что обрушили на них наггаротты, но против измены изнутри защиты не имели.

– Лучники, держать стену! – крикнул Каратриль. – Копейщики, за мной!

Повернувшись к лестнице, ведущей на площадь, Каратриль лицом к лицу столкнулся с Аэренисом: его друг вел собственную роту, дослужившись за время осады до капитана.

– Надо обезопасить ворота и вернуться на стену, – сказал ему Каратриль. – Давай за мной!

Аэренис покачал головой и остался на месте. Каратриль посмотрел ему в лицо, на лица солдат его роты – и у него по спине пополз холодок.

– Я не могу этого допустить, друг, – сказал Аэренис.

– Что за ерунда? – Каратриль оттолкнул в сторону копейщика, стоящего между ним и Аэренисом, встал прямо перед другом.

– Прости, Каратриль, – сказал тот с искренним страданием в голосе. – Зря ты меня не слушал.

Не успев подумать, чисто инстинктивно Каратриль древком копья отбил в сторону клинок Аэрениса, направленный ему в горло. Ничего не соображая, он все же успел поднять щит, парируя следующий удар.

– Ты спятил? – Каратриль отразил еще один выпад. – Противник через секунду на нас навалится!

– Противник уже здесь, – ответил Аэренис.

Каратриль в ужасе увидел, что рота Аэрениса напала на копейщиков на стене. Между двумя башнями надвратного укрепления начался бой, рота против роты, а осадная башня по-прежнему приближалась.

– Зачем? – спросил Каратриль, тыча копьем в сторону предателя.

– Ты встал бы между мной и прекрасной Гларионелью, – сказал Аэренис, пытаясь рубануть Каратриля по ногам. Каратриль отскочил, упершись спиной в дерущихся воинов. – А Эрет Кхиаль обещала мне ту любовь, которую я желал всю жизнь.

– Королева подземного мира? – Каратриль был потрясен. Он никогда не подозревал такого за своим другом, даже в его самых меланхолических настроениях. – И потому ты предал свой город?

– Жрецы Нагарита нам помогут, и мы вернем всех, кто ушел. Тогда я буду с Гларионелью, как это могло быть в жизни.

Каратриль саркастически рассмеялся и направил копье в грудь Аэрениса. Тот отбил удар краем щита.

– Тебя отправят в Мирай на встречу с Гларионелью, это точно! – воскликнул Каратриль. – Жрецы Нагарита принесут тебя в жертву Эрет Кхиали, чтобы поддержать собственные сделки с Темной Королевой.

От этих слов Аэренис вспыхнул. Его рот исказился злобным оскалом, глаза вытаращились. Каратриль поднял щит, отражая град бешеных ударов, от которых даже рука онемела.

– Я снова увижу Гларионель! – взревел Аэренис. – Мы будем вместе, мы поженимся, у нас будут дети!

– Вместе уж точно будете! – зарычал Каратриль, взбешенный зрелищем того, во что превратился бывший друг.