Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 79 страниц)

– Под деревья! – закричал Алит, ринувшись к ближайшему стволу; на ветку он взлетел не хуже кота.

Юноша взобрался повыше, перебежал к концу толстой ветки и присел на корточки.

– Мы друзья! – закричал он, приложив руки ко рту, чтобы его услышали поверх фырканья лошадей и топота копыт. – Опустите оружие!

Дюжина налетчиков окружила дерево с натянутыми луками. К ним подъехала группка рыцарей под длинным, отороченным белым конским волосом флагом с гарцующей серебряной лошадью на синем кругу.

– Дом Анар! – выкрикнул Алит, хотя и не знал, говорит ли это имя о чем-то эллирионцам.

Всадник в золотом шлеме с плюмажем из конской гривы выехал из круга эльфов. В одной руке он держал копье, а в другой золотой щит с изображением взвившегося на дыбы жеребца.

– Я князь Анельтайн из Эллириона, – выкрикнул эльф. Он прикрыл глаза ладонью, чтобы лучше разглядеть Алита.

– Алит Анар, – представился юноша и осторожно приподнялся. – Кому ты служишь и что делаешь в наших землях?

– Я служу Королю-Фениксу и прошлой ночью сражался бок о бок с князем Малекитом, законным правителем Нагарита. Сейчас я направляюсь к перевалу Единорога, чтобы доставить новости моему господину, князю Финуделу.

Алит ловко спрыгнул с ветки и приземлился в высокую траву рядом с Анельтайном. Всадники угрожающе сомкнули круг, и юноша поднял в приветствии руку.

– Я сын Эотлира, внук Эолорана Анара, – представился он. – Мы сражаемся с тем же врагом, что и вы.

Он повернулся и указал на юг.

– Сейчас воины дома Анар бьются с предателями Анлека. Мой дед будет очень рад вашей помощи. А позже вы сможете рассказать нам, как обстоят дела у князя Малекита в Эалите.

Анельтайн наклонился и сказал что-то одному из своих рыцарей. Тот перекинул со спины изогнутый золотой рог и выдул протяжный сигнал. По его команде эллирионцы отошли от деревьев и выстроились длинной колонной, а Алит остался наедине с Анельтайном. Эллирионский князь подъехал поближе и пригнулся в седле.

Теперь Алит разглядел свежий порез на его щеке и дорожную грязь на плаще.

– Эалит оказался ловушкой, – горестно покачал головой Анельтайн. – Малекит отступает на запад, чтобы сесть в Галтире на корабль. Вам лучше вернуться домой. Мы поговорим обстоятельнее, когда ваши враги будут уничтожены.

Не успел Алит ничего ответить, как Анельтайн послал лошадь в галоп и направился к своему войску. Снова загудел рог, и рыцари тронулись на юг – туда, где сражалась анарская армия.

Палатку Эолорана наполнял смех; Алит не слышал его уже довольно давно. Анельтайн и его капитаны поднимали серебряные чаши с вином за победу. Эотлир тоже улыбался, а вот лицо Эолорана было задумчивым.

– Дом Анар выражает вам свою признательность. – Эолоран поднял перед Анельтайном свой золотой бокал.

– Ты говорил это дюжину раз, Эолоран! – ответил эллирионский князь. – Ты ничем нам не обязан. Не окажись здесь твоего войска, нам бы пришлось сражаться с кхаинитами в одиночку. Будем благодарить судьбу или сети Морай-хег за то, что князь Малекит попросил меня отвести часть моих сил на юг. Иначе тот отряд рыцарей, что мы уничтожили неподалеку от Эалита, составил бы немалую угрозу для твоей армии.

Алит снова задумался: он уже слышал рассказ о том, как Малекит разыскал после битвы при Эалите эллирионского князя и приказал ему отправляться домой через перевал Единорога. Юноша не считал просьбу Малекита совпадением, ведь Эльтириор обещал, что найдет способ доказать, что князь попал в ловушку. Он также не сомневался, что законный правитель Нагарита прекрасно осведомлен о делах анарцев, поэтому и послал в их сторону помощь. Как и раньше, Алита смущало, что ему приходится скрывать то, что было известно ему одному, поскольку если он сообщит об этом семье, то нарушит заключенное с Эльтириором соглашение.

– Как думаете, Малекит доберется до Галтира? – спросил Каентрас, поднимая взгляд от карты, лежавшей на столе. Он не отрывался от нее с того момента, как в палатке появился Алит. – Какой дорогой он направляется к порту? В чьих руках сейчас город?

Анельтайн пожал плечами.

– На эти вопросы я могу ответить не лучше вас, – сказал он. – Несколько дней назад я впервые переступил границу Нагарита. Тут не мои земли, я ничего не знаю о здешнем населении. Но я хочу сказать, что если кому-то и удастся ускользнуть из лап еретиков, так это Малекиту. У него сильное войско, а переход до Галтира не особо долгий. Сам князь – великий воин и командир такой опытный, каких мне еще не доводилось видеть. В Галтире его ожидает верный флот, и я надеюсь, что правители города не служат Морати.

– В наши времена не стоит на это надеяться, – посерьезнел Эотлир. – И все же меня обнадеживает, что не только анарцы сопротивляются власти Анлека.

– Малекит собирается возвращаться? – спросил Каентрас. Он пристально разглядывал эллирионцев.

– Я думаю, что до весны он не вернется, – ответил Эолоран. – Нельзя сказать, что он потерпел решительное поражение, но его выступление было… поспешным. Невозможно просто подойти к Анлеку и постучать в ворота, ожидая, что они распахнутся перед тобой.

– Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы подготовиться к его возвращению, – откликнулся Эотлир. – Теперь Морати известно о намерениях Малекита, и преимущество неожиданности потеряно. Мы сами подняли оружие против Анлека и пока не знаем, что за ответный удар нас ждет.

– Нам следует напасть на войска Морати, отвлечь ее, пока Малекит собирается с силами, – возразил Каентрас. – Когда Малекит вернется, он не должен встретиться с единым, хорошо подготовленным врагом.

Алита взволновали его слова и задумчивый взгляд Эолорана. Анарцы почти не пострадали в битве; значит, предупреждение Эльтириора относилось к событиям, о которых юноша еще не знал.

– Это будет неразумно, – к великому облегчению юного князя, произнес Эотлир. – Сейчас мы растревожили осиное гнездо, так что следует на время укрыться в Эланардрисе.

– По тем немногим сведениям, что мне довелось услышать от вороньих герольдов, такое решение представляется наилучшим, – вставил Анельтайн.

Упоминание вороньих герольдов немедленно привлекло внимание Алита, впрочем, как и его деда.

– От вороньих герольдов? – переспросил с подозрительным прищуром Эолоран. – Что за дела у тебя с темными всадниками?

Анельтайн в замешательстве передернул плечами.

– Они служат князю Малекиту разведчиками и провели нас в Эалит по тайным проходам, – ответил эллирионец. – В цитадели до нас дошли известия, что на севере, на востоке и на юге собираются войска, чтобы запереть князя в крепости и уничтожить его армию. Боюсь, что дом Анар постигнет та же судьба, если вы останетесь тут, на открытом месте.

– Мы уже помогли Малекиту, – произнес Алит. Он обращался к отцу и деду. – То войско, которое мы сокрушили сегодня, уже ничем не угрожает князю, и мы подарили ему время для отступления, как и предлагал Каентрас. Пока что мы несем сравнительно малые потери, но, если останемся тут, все может измениться. И кто знает, какие силы двинутся на наши дома, когда Малекит ускользнет от погони?

Эолоран сел за стол перед разложенной картой и потер переносицу – обычно он делал это в минуты глубокого раздумья. Затем он прикрыл глаза, чтобы окружающие не помешали ему вынести взвешенное решение.

– Мы возвращаемся в Эланардрис, – объявил он, не открывая глаз.

Алит подавил вскрик облегчения. Тревожная энергия, что переполняла его с момента встречи с Эльтириором, испарилась, и внезапно юноша ощутил чудовищную усталость. Он не стал участвовать в дальнейших обсуждениях, извинился и, утомленный, но счастливый, направился к своей палатке. Эланардрис был в безопасности, и скоро ему предстояло снова увидеть Ашниель.

Глава пятая
ОКУТАННЫЙ ТЬМОЙ

Зимний ветер казался Алиту суровее, чем когда-либо раньше. Он приносил с гор кружащиеся хлопья снега, но князя беспокоил не холод, а неотступное ощущение, что он попал в западню.

С тропинки на перевале высоко в горах юный анарец оглядывал северо-восточную область Эланардриса. Он видел особняк, укрытые саваном снега сады. Из трех труб на крыше дома поднимался дым, и порывистый ветер уносил его на юг. Позади особняка темными заплатами плетней по белому одеялу раскинулись огороды. Дворовые постройки с белеными стенами и сторожевые башни едва проглядывали в густой пелене – их выдавали яркие черепичные крыши и струйки дыма. И вдалеке, почти у горизонта, холмы Эланардриса уступали место волнистым равнинам центрального Нагарита. Там затянутое облаками небо окутывал темный дым – костры огромного лагеря. Войско Анлека уселось мрачным черным зверем на границе Анарского княжества и ждало окончания снегопадов. С такого расстояния да сквозь мельтешение приносимых с севера снежинок даже острый взгляд Алита не мог ничего разобрать. Вражеский лагерь кляксой растекся по белым холмам, черные ряды его строений протянулись с севера на юг.

Дед называл их «друкаи» – темные эльфы. Они отвернулись от света Аэнариона и от повелителя богов, Азуриана. Эолоран отказывался считать их наггароттами. Они изменили трону Феникса и предали Малекита, своего законного князя.

Враги думали то же самое об анарцах. Они рассматривали отказ Эолорана признать власть Анлека как оскорбление памяти Аэнариона. Алит знал это из допросов захваченных в последней битве пленников – друкаи тогда попробовали силой пробиться на холмы. Глупая, продиктованная отчаянием попытка как раз перед тем, как Энагруир сковала Нагарит своей ледяной хваткой. Эотлир и Эолоран остановили друкаев – причем не в первый раз, потому что после возвращения Малекита уже три подобных нападения было совершено на анарцев, – и теперь темные эльфы ждали благоприятной погоды и подкрепления.

Одиночество князя только усугублялось невозможностью увидеться с Ашниелью. Триумфальной встречи, о которой он мечтал во время похода, так и не произошло – отец увез девушку в один из горных замков подальше от опасности.

Иногда Алит получал от нее коротенькие письма, в которых она выражала сожаление о расставании и говорила, что надеется на скорую встречу. Юноша редко отвечал ей, поскольку проводил большую часть дней в горах, наблюдая за войском друкаев. Вопреки собственному желанию, он не мог найти времени для сложения стихов и признаний в любви и понимал, что его ответные послания звучат сухо и неуклюже.

Однажды, когда князь стоял, погруженный в печальные мысли, из горных облаков с пронзительным криком спикировал львиный ястреб с белым плюмажем. Его перья были как снег. Алит прислушался к клекоту птицы и с пониманием кивнул: ястреб принес послание от Анадриели. Юноша, благодаря, погладил его по голове, поднял руку и отпустил в полет, к родному гнезду. Когда ястреб понадобится снова – по зову князя он вернется.

– Всадник на перевале Эйтрин, – сообщил Алит сопровождающим его двум десяткам эльфов.

Все они носили белые, отороченные темным медвежьим мехом мантии с наложенным заклинанием скрытности. Его знали лишь посвященные Курноуса. Даже вблизи Алит с трудом различал своих подчиненных на фоне снега.

– Анадриель двигается на юго-запад. Нам следует перехватить шпиона на северо-востоке. Быстрее, иначе вся слава достанется ей!

Не в первый раз разведчики перехватывали друкайских воинов, которых посылали наблюдать за войском и обороной Анара. Насколько было известно юноше, ни один из них не вернулся к своим командирам. Но сейчас их ждала встреча с необычным шпионом. Считалось, что никто не сумеет пересечь перевал Эйтрин незамеченным, тем более верхом, именно поэтому друкаи сосредоточили свои силы на северо-западе. Внутренний голос твердил Алиту, что незваный всадник вовсе не из числа врагов, – неужели ему посчастливится наконец-то застать врасплох Эльтириора?

Тем не менее у Алита не было веских причин подозревать, что всадник окажется вороньим герольдом. Юноша ничего не слышал об Эльтириоре после сражения с кхаинитами. Да, он предполагал, что тот благополучно добрался до Эалита и уговорил Малекита послать отряд Анельтайна на юг. Однако на самом деле Эльтириор мог погибнуть в битве, попасть в плен к Морати или спрятаться в тайном логове вороньих герольдов, где они обычно скрывались от врагов.

Подобно зимним призракам, разведчики скользили по заснеженному каменистому склону к перевалу Эйтрин. Они прятались за редкими деревьями и ловко перебегали по снегу, не теряя равновесия даже на проплешинах блестящего под солнцем льда. На спуске их накрыла тень Анил Нартайна, и воздух стал заметно холоднее. Алит на бегу согревал пальцы дыханием – ведь ему надо будет уверенно держать в руках лук, если окажется, что незваный гость представляет угрозу. Под ногами похрустывал снег. Князь и его лучники двигались на юг, внимательно высматривая нарушителя границы.

Ближе к полудню отряд пересек взгорок, снова вышел на согреваемую зимним солнцем седловину, и наконец они увидели всадника. Им оказался не Эльтириор. Хотя до эльфа оставалось еще далеко, Алит разглядел, что тот ниже вороньего герольда, да и одет он был в серый плащ, из-под которого проглядывали золотая кольчуга и белая мантия. Незнакомец вел свою лошадь под уздцы по длинной полосе нанесенного вдоль перевала снега. Алит подал беззвучный сигнал своим лучникам, и те веером растянулись к востоку, чтобы окружить пришельца полукольцом.

Путь князю преградила впадина, где каменистый склон резко нырял вниз и поднимался почти отвесно. На какое-то время он потерял добычу из виду. Алит бегом взобрался по крутой стене заполненной снегом чаши и снова увидел незнакомца – тот стоял в трех сотнях шагов. Почему-то он остановился и торопливо оглядывался; Алит заподозрил, что пришелец заметил кого-то из лучников.

Резкий крик над головой дал знать о приближении львиного ястреба Анадриели, и на снегу возникло шестеро невидимых до сих пор эльфов. Они образовали полукруг в паре сотен шагов от незнакомца; от нежеланных глаз их скрывала такая же одежда, что носили разведчики Алита, в руках они держали натянутые луки. Князь поднялся на ноги и побежал по снежному склону, на ходу натягивая тетиву.

Незнакомец поднял руки и откинул в сторону плащ, чтобы показать, что у него на поясе нет ножен, только длинный нож – вполне уместный в путешествии по диким местам. Он обратился к Анадриели, и до Алита донесся обрывок его фразы:

– … нужно поговорить с Эолораном и Эотлиром.

Анадриель заметила, что с противоположной стороны приближаются Алит и его разведчики, и вскинула в кратком приветствии руку. Незнакомец медленно повернулся и оглядел князя. Его лицо привлекало спокойным, уверенным выражением. Затем нарочито неторопливо он откинул капюшон, из-под которого показались рыжеватые волосы, перетянутые золотистой нитью. Сразу становилось ясно, что пришелец родом не из Нагарита.

– Назови себя, – крикнул Алит и остановился в полусотне шагов. Стрела на его луке нацелилась в грудь эльфа.

– Я Калабриан из Тор Андриса, – ответил тот. – У меня послание правителю Анара.

– Мы знаем, каких посланий ждать от Морати, – ответил Алит. Он натянул тетиву. – А ты знаешь, какого ждать ответа.

– Я приехал не из Анлека, а из Тор Анрока, – терпеливо пояснил Калабриан. – И мое послание исходит от князя Малекита.

– И какие доказательства ты можешь предоставить? – требовательно спросил Алит.

– Если вы позволите мне подойти, я покажу их.

Алит снял с тетивы стрелу и жестом приказал Калабриану приблизиться. Посланник опустил руки и шагнул к своей лошади. Он вытащил что-то из притороченной к седлу сумки и поднял предмет вверх. Это оказался круглый чехол-тубус для свитков. Затем, поглядывая на других стрелков, Калабриан зашагал к князю – чехол он держал на виду. Когда гонец приблизился, Алит жестом остановил его и протянул руку. Калабриан передал ему чехол и отступил на несколько шагов, не спуская глаз с лица князя.

Печать на пергаменте совершенно точно принадлежала Малекиту и была целой. На вес чехол оказался легким, так что Алит сомневался, что в нем припрятано оружие. Но для уверенности он не стал возвращать чехол, а заткнул его за пояс.

– Это послание предназначено только для глаз Эолорана Анара, – сказал Калабриан и отступил назад. В тот же миг Алит вскинул лук, и наконечник стрелы снова нацелился в сердце гонца. Тот остановился. – У меня есть и другие гарантии, но их поймет только Эолоран.

– Я Алит Анар, внук правителя, которого ты ищешь, – заверил его Алит. – Я отведу тебя в особняк, и там ты встретишься с Эолораном. Но знай, если твои заверения окажутся лживыми, тебе не стоит ждать хорошего обращения. Если хочешь, мы сейчас проводим тебя до границы Эланардриса, и ты вернешься к своему господину живым и невредимым.

– Князь сказал, что мое задание очень важно, – ответил Калабриан. – Мне придется положиться на вашу милость и благоразумие.

Алит долго выискивал на лице Калабриана признаки обмана, но не увидел их. Быстрый взгляд через плечо посланника подтвердил, что Анадриель не теряет времени и осматривает его дорожные сумки.

– Там нет ничего необычного, – не оборачиваясь, произнес Калабриан. – Несколько личных вещей и необходимые для путешествия зимой припасы, вот и все.

Алит молча ждал, пока Анадриель закончит обыск.

– Все в порядке, – наконец сказала она. – Оружия нет.

– Сейчас опасно путешествовать по Нагариту безоружным. – На князя с новой силой накатило подозрение. – Как ты не побоялся проскользнуть мимо анлекского войска, которое расселось у нас на пороге?

– Я пришел не с юга. Я вышел из Эллириона и пересек горы.

Ответ посланника не убедил князя.

– Опасное путешествие, – процедил он.

– Тем не менее мне пришлось его совершить. Мне неизвестны заключенные в послании князя Малекита подробности, но он не оставил сомнений в срочности и важности поручения. Когда я получу ответ князя Эолорана, мне придется вернуться тем же путем.

Искренность незнакомца наконец-то убедила Алита.

– Хорошо. – Юный князь опустил лук и засунул стрелу в колчан. – Добро пожаловать в Эланардрис, Калабриан из Тор Андриса.

Юноша не удивился, когда Калабриан настоял на том, чтобы послание князя Малекита увидели лишь Эолоран, Эотлир и сам Алит. Гонец попросил, чтобы его провели в особняк втайне, и четко дал понять, что никому не доверяет и опасается, что в Эланардрисе скрываются агенты Морати. Алит оставил его с Анадриелью на горном склоне к северу от особняка, а сам отправился на совет к отцу и деду.

Вот почему Алит вел Калабриана к летнему домику в восточной части сада в кромешной темноте укутанной облаками ночи. В помещении горела одинокая лампа. Князь знаком пригласил посланника внутрь. На низком столике в единственной комнате стоял дымящийся кувшин с пряным чаем в окружении узких кубков. От кувшина поднимался ароматный пар, и юный князь тут же подошел к столу, налил себе горячего напитка и обхватил изящный кубок замерзшими руками.

Эолоран в темно-синей, отороченной мехом мантии и перчатках из кожи ягненка стоял у окна и смотрел на юг; его дыхание паром поднималось в воздухе. Эотлир сидел на одной из скамей у выбеленной стены и вертел в руках чехол с посланием.

– Ты говорил, что предоставишь доказательства искренности своих намерений, – произнес Эолоран, не отрывая взгляда от темноты за окном. – Настало время выполнить обещание.

Калабриан бросил на Алита вопросительный взгляд, и тот налил ему чая. Посланник сделал осторожный глоток и повернулся к Эолорану.

– Малекит велел мне передать следующее: «Отсветы пламени ярче всего горят по ночам». – Калабриан произнес пароль с выражением крайней серьезности.

Эолоран резко развернулся и испытующе уставился на посланника.

– Что это значит? – Эотлира поразила реакция отца.

Эолоран ответил тихим, отрешенным голосом:

– Слова принадлежат Аэнариону. Это случилось еще до возведения Анлека, как раз после того, как демоны разорили Авелорн и убили Вечную Королеву. Я хорошо помню то время. Князь поклялся отомстить за смерть жены и детей и, объятый горем, решился вытащить тот проклятый меч. Я спорил с ним. Я предупреждал Аэнариона, что… подобное оружие не предназначено для руки смертного. Я предвидел, что отчаяние поглотит его, и так и сказал ему. В ответ я услышал эти слова. Той ночью он сел на Индраугнира и улетел на Оскверненный остров. Когда он вернулся, прежний Аэнарион исчез, и началась жизнь, полная кровопролитий. Где ты услышал эту фразу?

– Тебе придется спросить князя Малекита, – ответил Калабриан и поставил на стол пустой бокал. – Он приказал мне выучить эти слова наизусть, но не объяснил зачем. Теперь вы верите мне?

Эолоран кивнул и жестом приказал Эотлиру передать ему чехол.

– Их слышали только Аэнарион и я, но мне кажется вполне достоверным, что Аэнарион сказал их сыну, – произнес старый князь.

Он взял чехол, осмотрел печать и, удостоверившись, что она цела, сломал большим пальцем кружок из черного воска. Затем откинул крышку и вытряхнул лист пергамента. Бережно отложил чехол на стол и развернул свиток.

– Это письмо. – Эолоран просмотрел исписанный элегантным почерком лист и начал читать вслух. Его голос прерывался от волнения.

«Предназначено для глаз Эолорана Анара, любимца Аэнариона, истинного защитника Нагарита. Сначала я должен поблагодарить тебя, хотя слова не способны выразить ту признательность, которую я испытываю к тебе за твою поддержку. Я знаю, что ты шел мне на помощь в Эалите, и, хотя тот поход оказался обречен на поражение, мне удалось сбежать в немалой степени благодаря действиям твоего войска. Я понимаю, что ты подверг себя риску, открыто выступив на моей стороне. Позволь заверить, что, когда я верну себе трон Нагарита, тебя ждут почести и награда. Ты был верным другом моему отцу и, надеюсь, станешь моим союзником».

Эолоран остановился, чтобы прочистить горло – на глаза старика навернулись слезы. Он с усилием сглотнул и потер лоб, будто хотел избавиться от воспоминаний. Когда к нему вернулось спокойствие, князь твердым голосом продолжил:

'Увы, но сейчас мне снова приходится просить тебя о помощи. Моя просьба связана с большим риском, поэтому я не буду держать обиду, если ты решишь, что не в силах справиться с нею. Пришли ответ с моим посланником, Калабрианом, ему можно доверить любые тайны. Тем не менее я прошу посвятить в суть моей просьбы только тех, кого ты сам сочтешь нужным, иначе слухи могут достигнуть ушей Морати – обычными либо мистическими путями. С приходом весны я выступаю к Анлеку. Сейчас мое войско стоит в Эллирионе, подальше от острых глаз моей матери и ее шпионов. Верные Королю-Фениксу отряды отвлекают ее внимание на себя. Я уверен, что сумею пробиться к Анлеку, но оборона города практически неприступна.

Я прошу тебя взять воинов, которым ты полностью доверяешь, тайно проникнуть в Анлек и там ожидать моей атаки. Не могу точно сказать, когда она последует, так что тебе придется отправиться в город с первым весенним солнцем. Ни одно войско не сумеет пробить ворота Анлека, но, если они откроются передо мной, я буду стоять наготове с армией таких солдат, каких не видали на берегах Ултуана уже много столетий. С нетерпением ожидаю твоего ответа, и да помогут тебе все благосклонные к нам боги.

Остаюсь твоим верным союзником и благодарным князем'.

– В конце стоит руна и печать Малекита, – закончил Эолоран.

– Вполне законная просьба, – произнес Эотлир, когда отец передал ему пергамент.

– Мы же поможем князю, правда? – спросил Алит.

– Конечно, – сказал Эолоран. Алита удивил его немедленный ответ. Эолоран никогда не принимал таких важных решений поспешно. – Даже если князь попросит броситься на стены Анлека, я подчинюсь его приказу. Нам следует покончить с правлением Морати ради Нагарита и всего Ултуана. Если мы хотим снова жить в мире, князь Малекит должен вернуться на трон.

Эолоран задумчиво постоял, потирая подбородок. Затем взглянул на Калабриана; тот смиренно прослушал содержимое послания, ради которого совершил столь опасное путешествие, и сейчас ожидал решения.

– Что тебе известно о намерениях Малекита? – спросил Эолоран.

– Не больше, чем вам, – ответил посланник. – Я оставил Малекита в Тор Анроке, я ничего не знал о его плане переправить войска в Эллирион – и тем более о намерении штурмовать Анлек.

– Тогда я напишу ответ твоему господину, и тебя отведут через горы в Эллирион. Думаю, что с анарскими проводниками обратное путешествие пройдет легче, чем дорога сюда.

– Кого послать с ним? – спросил Эотлир. – И, что еще важнее, кого взять с собой в Анлек? Каким способом мы можем проникнуть туда, не привлекая внимания?

– Анадриель и ее стрелки уже знают о прибытии Калабриана, – вставил Алит. – Им можно доверять, все они связаны с домом Анар родством в той или иной степени. Анадриель исходила горы не хуже меня, а возможно, и лучше. Не могу представить более подходящего проводника и более опытного воина.

– Я бы хотел, чтобы ты проводил Калабриана, а затем вернулся в особняк – охранять земли, пока нас не будет, – сказал Эотлир. – Рисковать всеми анарскими князьями в одном походе кажется мне безрассудным, а бросить Эланардрис на произвол судьбы немыслимо.

– Нет, – произнес Эолоран, оборвав протесты Алита. – Алит показал себя в битве, и во всем Эланардрисе не найти более меткого стрелка. Если он собирается править анарцами, он должен сражаться вместе с нами. Один из командиров присмотрит за защитой Эланардриса. К тому же, если Малекит пойдет на Анлек, цели наших врагов быстро поменяются!

Алит почувствовал огромную благодарность к деду за то, что он вмешался, но сидел молча, чтобы радостным возгласом не испортить мнение о себе.

– А сейчас, – Эолоран бросил на внука лукавый взгляд, – он может сбегать в дом и принести мне пергамент, перо и чернила.

– Конечно. – Алит благодарно склонил голову.

Когда он вышел из летнего домика, до него донесся тихий, гневный голос отца, но слов он не разобрал, так как уже бежал со всех ног по дорожке к особняку.

Зимние дни тянулись как никогда; на вершинах гор разлеглось тяжелое облако, и из него то летели бурные метели, то неспешно сыпали хрупкие снежинки. Анадриель провела Калабриана по горам туда, где пролегала граница Нагарита, Крейса и Эллириона, и направила на юг к Малекиту.

Перемещаясь по тайным тропам и неизвестным никому, кроме них, наблюдательным пунктам, анарские разведчики находили лагеря друкаев и пересчитывали количество солдат. Эти сведения поступали Эолорану – тот составлял карту расположения вражеских войск. При помощи Алита и Анадриели правитель дома Анар выбирал маршрут, по которому небольшая группа воинов сумеет обойти врагов и покинуть Эланардрис незамеченной. Дважды Калабриан проделывал опасное путешествие через горы, чтобы посоветоваться с анарцами, донести заверения Малекита, что его силы готовы, и подтвердить обещание Эолорана. Затем зима туго стянула свою хватку, горные пики замели снежные бури, и новости от князя перестали доходить до Эланардриса.

Эотлир выбрал тридцать воинов – самых верных и самых опытных. Все они служили анарскому княжеству уже несколько столетий, а некоторые приходились Алиту дальними родственниками.

Среди них оказались Анадриель, Касадир и Хиллраллион. Эотлир начал называть выбранных воинов Тенями, поскольку им предстояло полагаться скорее на скрытность, чем на силу.

Тени часто собирались, чтобы обсудить путь из Эланардриса в Анлек. Хиллраллион проверял выходы из Эланардриса и возвращался к особняку. Его задачей было убедиться, что за время похода там не появлялся ни один эльф. Пока шла подготовка, Эолоран занялся уловками: он начал создавать легенду, чтобы объяснить союзникам их грядущее отсутствие.

При помощи Каентраса правитель дома Анар распространил слух, что ему удалось связаться с князем Дуринном из Галтира, портового города на западе Нагарита. Эолоран якобы нечаянно дал просочиться сведениям, что собирается весной встретиться с князем, заново подтвердить договор о союзе и обоюдной поддержке. Каентрас с энтузиазмом встретил новости и часто говорил о том, что ждет возвращения Малекита. Эолоран предпочитал отмалчиваться, поскольку не знал, как Каентрас отнесется к правде. Старого воина воодушевило сражение с кхаинитами, и сейчас он явно тяготился сидением в осажденном княжестве. Эолоран опасался, что, узнай Каентрас об истинном положении дел, он отправился бы навстречу Малекиту и оставил Эланардрис без защиты, хотя вынужденная ложь другу и причиняла старому князю боль.

Каждый день Алит просыпался и глядел на небо в надежде увидеть первое весеннее солнце. В Нагарите зимы стояли холодные и суровые, но стоило ветру с севера повернуть на запад, как облака расходились, и весна и лето наступали быстро. Знак, что Малекит выступил, приближался с каждым днем.

Алит свернулся на лежанке из листьев в задней части пещеры, на одном из наблюдательных постов Теней. От тихого шороха юноша мгновенно проснулся и потянулся за лежащим рядом обнаженным мечом. На фоне чуть более светлого, чем окружающие стены, круглого входа в пещеру виднелся силуэт эльфа. Загорелся бездымный фонарь и осветил лицо Анранейра. Тот широко улыбался.

– Вставай, засоня, и погляди вокруг, – сказал он и отступил от входа.

Алит вскочил и направился наружу; он уже догадался о причине радости Анранейра. Ветер дул на запад, в нем чувствовалось едва заметное тепло. На востоке над Анулир Эрайной, Белой Матерью, самой высокой горой к югу от особняка, сияли розовые лучи восхода.

– Первое весеннее солнце! – засмеялся Алит.

Анранейр на радостях обнял его; юный князь полностью разделял его душевный подъем. Пусть весеннее солнце и означало наступление опасного периода в их жизни, но возможность приступить к делу после скучной зимы не могла не радовать.

– Надо вернуться в особняк, – сказал Анранейр. – Готов поспорить, что твой дед захочет выступить уже сегодня вечером.

– Мне придется дождаться, когда Митастир сменит меня на посту, – возразил Алит. – Кто-то должен наблюдать за врагами. Ты отправляйся прямо сейчас. Я не хочу, чтобы наше исчезновение вызвало подозрения.

– Как скажешь. – Практичный подход князя поуменьшил радость Анранейра.

Он махнул рукой, погасил фонарь, прошептав волшебное слово, и исчез в сумраке.

Алит присел на пороге пещеры, поджал под себя ноги и уставился на булавочные головки огней в лагере внизу. В ожидании Митастира он шепотом повторял благодарность Курноусу за раннюю весну. Князь счел ее приход хорошим знаком от своего покровителя, Властелина Охоты.

Поодиночке и парами Тени собирались в небольшой рощице под названием Ателин Эмейн недалеко от южной границы Эланардриса. Алит прибыл одним из первых и в темноте ждал остальных. Когда за тонкими облаками тускло засияли обе луны, наконец-то появились Эолоран и Эотлир – как и все Тени, они укутались в темные плащи. Впервые в жизни Алит видел на отце и деде подобную одежду, совсем не похожую на величавые мантии и сияющие доспехи, к которым он привык. Правитель дома Анар собрал своих воинов в тени огромного дерева. Льющийся сквозь голые ветки лунный свет испещрял землю причудливыми тенями.