Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 79 страниц)

Поле битвы, стиснутое берегами узкого перешейка, было завалено мертвыми и умирающими, стоны и вопли раненых заглушали свирепый боевой клич тех, кто еще мог драться.

Морати радостно смеялась, глядя на эту бойню, и шипела угрозы своим командирам, требуя покончить с защитниками Авелорна.

Иврейн плакала от этого зрелища. Кровь эльфов отравляла ее землю, разъедала силу Иши, защищающую Гаенскую лощину.

Приближались сумерки, и тут случилось страшное.

Уничтожая эскадрон разбегающихся рыцарей, князь Мелтиарин на своем драконе подлетел слишком близко к батарее друкайских стрелометов. Небо заполнилось черными стрелами, пробившими чешую дракона во многих местах. Увидев, что враг сбит с неба, разбегавшиеся рыцари собрались и напали, прикончив каледорца и его дракона копьем и мечом, хотя многие из них при этом погибли.

Бой затих, две армии чуть разошлись, и предводительницы обеих сторон поняли, что их судьба готова решиться.

Обессиленные друкаи чувствовали, что их последний шанс на победу – вот он, рядом. Морати, взяв коня у одного из своих командиров, возглавила войско и взмахнула мечом. Воздух вокруг колдовского клинка побелел от кристалликов потустороннего инея. Друкаи сплотились вокруг своей королевы для решающего удара, и даже раненые заставили себя встать, чтобы их не сочли трусами, что не дрались до последнего.

Цепь выставленных против них эльфов была тонка – ниточка серебра, синевы и золота на фоне деревьев Гаенской лощины. Трубы сыграли сбор, и эти эльфы сплотились у своих знамен, отодвинувшись от наваленных кучами трупов, чтобы выстроить стену щитов и частокол копий.

Друкаи рванулись вперед, и тут перед рядами защитников встала одинокая фигура. Зеленое с желтым платье развевалось на ветру, длинные волосы Иврейн струились за спиной, руки она распростерла.

– Никогда Гаенская лощина не будет твоей! – крикнула Вечная Королева, и слезы лились по ее щекам.

– Ты мне не помешаешь! – крикнула в ответ Морати. – Мне осталось лишь руку протянуть и взять ее.

– Не бывать этому, – ответила ей Иврейн.

Земля задрожала, свет внутри Иврейн разгорелся ярче, вспыхнул в глазах, частицы энергии засверкали между ее распростертыми пальцами и землей.

Алтинель бросилась к своей королеве:

– Мы можем победить! Не делай этого!

Иврейн повернула к ней голову, и изо рта ее вместе со светом заструились слова:

– Слишком поздно. Ултуан ранен, но Гаенская лощина должна выжить.

Алтинель опустила копье и протянула к королеве молящую руку:

– Но как же твоя сила?

– Пусть ее лучше не будет, чем ее украдут ради злой цели, – ответила Иврейн. – Нам ее больше доверять нельзя.

– Ты что делаешь? – вскрикнула Морати, бросая коня в галоп и выхватывая меч из ножен.

Земля качнулась, повалив обе армии, сбросив Морати с коня. И только Иврейн осталась стоять, недвижимая, как сам Аэйн Ишайн, бессмертное ядро Авелорна. Позади нее, в сердце Гаенской лощины, вспыхнуло на небе золотое сияние, выжигая предвечерние облака и усмиряя ветер.

– Бегите, – сказала Иврейн. – Бегите, пока можете.

Эльфам не пришлось повторять во второй раз. Остатки наггароттов метнулись назад, в опустошенный Авелорн, а защитники бросились к кораблям на самом краю Гаенской лощины. Морати, застрявшая в сердце разрушения, оглянулась вправо, влево, назад – и увидела, что не успеет добежать туда, куда вода не достанет.

– Духи Анаэкиана, услышьте свою темную владычицу! – крикнула она, отбрасывая меч и вздымая руки. – Настало время вам выполнить свою часть нашего кровавого договора!

Тысячи черных мотыльков вырвались из тела Морати, и на крыльях их горели красные руны Хаоса. Они окружили волшебницу, соединились с ней, превратили ее тело в тень и подняли вверх, как раз когда две стены надвигающегося моря сошлись под ней.

Воды закружились вокруг Иврейн, поднимая и ее вверх. Воронка воды осторожно перенесла Вечную Королеву обратно в Гаенскую лощину, и перешеек скрылся под волнами. Многие бойцы с обеих сторон оказались недостаточно быстры и были смыты – среди них Алтинель. Тела убитых покрыли бурлящее пенное море, мотаясь в сутолоке волн.

Опускаясь на берег Гаенской лощины, откуда волны нового пролива относили корабли эльфов, Иврейн посмотрела на армию друкаев, отходящую с дальнего берега. Вздохнула, чувствуя себя опустошенной. Больше Гаенская лощина и Ултуан не были связаны между собой, и разрыв перешейка символизировал разрушение магической связи, который создала Вечная Королева между своим святилищем и Ултуаном.

Она повернулась спиной к успокаивающимся водам и ушла в лес, к своим покоям под Аэйн Ишайн.

Священную поляну она защитила, но ценой уменьшения своей силы навеки.

Деревья расступались перед нею, открывая широкую дорогу на поляну Вечности. Впереди мерцало сверкающее дерево Иши, и его листья теряли свой блеск, и кора не светилась больше золотистой энергией.

Вечная Королева продолжала править Авелорном, но истинная власть над Ултуаном ушла теперь к Королю-Фениксу.

Часть третья

Кроваворукий Бог

Явление Короля-Колдуна

Нападение на восточные княжества

Битва при Маледоре

Раскол

Глава четырнадцатая
РЕКИ КРОВИ

Резня в Авелорне и решительный поступок Вечной Королевы привели к затишью в открытой войне.

Отход армий наггароттов уменьшил давление на Каледора, хотя посылка войск в Авелорн потребовала сокращения количества гарнизонов по всем восточным княжествам, и сектанты оживились, увеличив число убийств и жертвоприношений.

На Ултуан сошел относительный мир, поскольку обе стороны перегруппировывались и обдумывали дальнейшие планы. В последние дни осени князья снова собрались на совет на острове Пламени и, как и прежде, разошлись во мнениях о наилучшем образе действий. Каледор говорил мало, предоставив князьям спорить между собой.

– Наггароттам от последнего поражения не оправиться, – настаивал Дориен, выступая перед советом в полном вооружении. – Самое время ударить по Нагариту!

– Мы тоже сильно пострадали, – возразил Титраин. – Все войска, которые я сумел выставить, почти полностью перебиты в Авелорне. По всему Котику свирепствуют поклонники китараев. Послать остатки моей армии – значит бросить на произвол судьбы мой народ.

– Титраин прав, – поддержал его Карвалон, правитель Ивресса. – Сейчас, отбив натиск наггароттов, мы должны обезопасить наши страны от нападения изнутри.

– Наггаротты не разбиты, – сказал Финудел, ударив по столу рукой в железной перчатке. – Их еще полно в Северном Эллирионе. Мы должны собрать там силы и прогнать их за горы.

– И Тиранок не забывайте, – сказал Тириол. Маг в волнении постукивал пальцами по столу, то и дело оглядывая остальных князей. – Ошибкой было бы думать, что друкаи удрали обратно в Нагарит. Они все еще держат кое-где перевалы в горах и угрожают Каледору, Эллириону, Крейсу и даже Эатану. Все это мы не сможем защитить одновременно.

– Нет ли новостей от Анаров? – спросила Атиель. – Они все еще обдумывают войну в самом Нагарите?

– Алит Анар убит, – ответил Каледор.

Атиель в ужасе ахнула. Беспокойный ропот прошел среди князей.

– Друкаи уже говорили об этом какое-то время назад, – объяснил Миандерин, жрец. – Видимо, добралась до него Морати со своими убийцами. Ожидать помощи изнутри Нагарита не приходится.

– В последний раз, когда мы дали наггароттам действовать, едва не погиб Авелорн! – резко сказал Дориен. – Каким княжеством теперь пожертвуем?

– Друкаи не выступят до весны, – объявил Каледор. – За зиму выкорчуйте сектантов в своих княжествах. Драконы будут патрулировать горы, и мы поставим гарнизоны для защиты перевалов. Соберем какие сможем силы в Эллирионе, Каледоре и Крейсе к исходу зимы.

Таков был приказ Короля-Феникса. Воины Крейса и Каледора, чьи княжества были избавлены от угрозы сектантов, отправились за Королем-Фениксом очищать Эатан и Ивресс. Дело шло медленно, потому что сектанты были искусны в умении прятаться, а когда их обнаруживали, сражались насмерть, зная, что пощады ждать не приходится. К исходу зимы Лотерн и Тор Ивресс были очищены, и все дороги, ведущие в города и из них, охранялись, чтобы сектанты не могли вернуться.

Весной Король-Феникс был занят освобождением Ивресса. Эта задача оказалась еще труднее, чем он опасался: на бесчисленных островах вдоль побережья княжества были сотни укрытий для тех, кто хотел подорвать правление Короля-Феникса и нападал на его сторонников.

Корабли и Морская Стража Эатана были переданы в распоряжение Каледора, а взамен король послал двух драконов – охранять Лотерн от возможной атаки друкаев с моря. Даже самые искусные судоводители опасались проливов и каналов Ивресса, и лишь малые флотилии патрулировали побережье, перехватывая морские набеги сектантов на материк.

Каледор досадовал на все задержки, но он был не из тех вождей, что бросают задачу просто потому, что она оказалась трудной.

Изо дня в день он советовался с капитанами и картографами, разрабатывая маршруты патрулей и посылая экспедиции на крупные острова, выкуривая оттуда сектантов. Иногда сам Король-Феникс участвовал в этих экспедициях на Маэдретнире, летая над закрытыми туманом островами и выискивая признаки поселений сектантов. Несколько ни в чем не повинных рыбацких суденышек и деревушек были до смерти перепуганы, когда с неба на них камнем падал Король-Феникс на огромном чудовище, готовый к битве.

В конце концов, когда весна перешла в лето, Каледор был готов идти на Котик с небольшой армией, направив сколько-то воинов и князей с драконами на ту сторону Внутреннего моря на помощь охранявшим Эллирион и Крейс. Друкаи с самой осени устроили пока только несколько набегов, и Король-Феникс опасался, что Морати готовит новое наступление.

Никогда не забывая об оккупации Тиранока, граничащего с его собственным княжеством, Каледор поставил хранителем престола Дориена, фактически отдав ему правление, а сам погрузился в обязанности Короля-Феникса. Дориен был такому развитию событий не рад, считая, что назначение в Тор Калед – это своего рода наказание за его открыто высказанное мнение о переносе войны в Нагарит. Как ни уверял его в обратном Король-Феникс, как ни подчеркивал, что это знак глубочайшей веры в него, Дориен часто посылал Каледору настоятельные просьбы позволить ему повести армию на освобождение Тиранока.

Опасаясь, как бы брат не предпринял поспешных действий, Каледор приостановил наступление на Котик, обдумывая, не вернуться ли домой и успокоить дух Дориена. В то утро, когда он должен был лететь на юг, прибыл посыльный ястреб, принеся кристалл от Тириола. Птица влетела прямо в шатер Каледора, всполошив Короля-Феникса и крейсийцев его стражи.

– Не трогай его, – сказал король, когда один из Белых Львов шагнул к хищной птице.

Каледор оставил карты, которые изучал, и взял мешочек, привязанный к ноге птицы. Несколько раз Тириол пересылал так вести, но сейчас, взяв кристалл и положив его на низкий стол, король почувствовал, что поспешное прибытие птицы предвещает важные новости.

И был прав.

В середине шатра возник переливающийся образ Тириола, расхаживающего туда-сюда по ковру. Маг нервничал более обычного и во время своей речи заламывал руки и качал головой.

– Король Каледор! Боюсь, слишком долго мои глаза не смотрели в сторону Сафери, – сказал он. – Пока я помогал тебе выявлять сектантов в других княжествах, тьма пустила корни в моей стране. Агенты Морати давно пытались сманивать моих сторонников на пути тьмы, хоть я и препятствовал этому. Я думал, что объяснил им безумность поиска силы в чернокнижии, но оказалось, что мои предупреждения падали в уши глухих. Только сегодня обнаружил чернокнижие в собственном дворце. Мой внук Анамедион убит, а моя дочь Иллеанит сбежала с темными магами.

Тиринор остановился посреди ковра, поднял на миг руку ко лбу, склонив голову. Потом выпрямился и снова стал шагать.

– Прямых последствий это не имеет. Дворец очищен, я перебрался в безопасное место в горах. Если ты хочешь мне что-нибудь сообщить, ястреб меня найдет. Чернокнижники на свободе, руки у них развязаны. Они совратили некоторых из моих учеников, и трудно переоценить тот вред, который они еще могли бы причинить.

Маг остановился снова и протянул руку к кристаллу жестом то ли мольбы, то ли извинения.

– Я сожалею, что мои маги, пока мы не разберемся с этой угрозой, должны будут возвратиться в свое княжество и разыскать всех темных волшебников. Я знаю, что это почти полностью лишает тебя защиты от чернокнижников Морати, но это должно быть сделано. В башнях Сафери много драгоценных тайн, которые не должны попасть в руки друкаев. Я также знаю, что ты можешь уделить совсем немного войск, чтобы помочь нам теперь, но все, что ты сумеешь послать в Сафери, будет бесценно. Наше княжество еще менее готово к открытой войне, чем Котик или Ивресс. Но она пришла к нам, и я знаю в сердце своем, что битвы грядут ужасные.

Тириол небрежно поклонился:

– Я должен идти готовиться к битвам, мой король. Пришлю тебе весть снова, когда буду знать больше.

Образ замерцал и исчез. Каледор смотрел, нахмурясь, на кристалл, досадуя, что не может ответить сразу же. Он кликнул писца и составил краткое послание к Тириолу, обещая немедленную поддержку. Другой гонец был отправлен к Дориену с сообщением, что Каледор сейчас в Тор Калед возвращаться не будет. После этого Король-Феникс созвал князей и военачальников для обсуждения следующего шага.

Сообщение о бунте в Сафери пошло расходиться по лагерю. Несколько капитанов из Эатана и Ивресса, граничащих с Сафери, хотели вернуться к своим князьям и защитить княжества от возможной угрозы, связанной с неминуемой войной между магами и чернокнижниками.

Каледор без обсуждения отверг все подобные просьбы и объявил, что армия пойдет в Сафери на помощь князю Тириолу. Король-Феникс при этом учитывал, что его войска окажутся ближе к Внутреннему морю на случай новых движений наггароттов на западе.

На следующий день, когда армия выстроилась колоннами для движения через горы в Сафери, в лагерь поспешно въехала группа всадников, одетых в цвета князя Титраина. Усталые вестники решительно отказались от еды и питья и потребовали, чтобы их немедленно провели к Каледору. Король встретил их в открытом поле, потому что слуги уже сложили его шатер для перехода.

– Что случилось? – спросил Король-Феникс, досадуя, что неопытный правитель Котика отвлекает его на какие-то мелкие или воображаемые страхи. Это случалось уже не в первый раз.

– Вернулись наггаротты! – объявил главный герольд, взмахивая снятым шлемом и отдавая глубокий поклон. – Они напали на Котик!

– Как? – спросил сурово Каледор. – Как они так быстро прошли через Крейс?

– Они не шли через Крейс, мой король, – ответил гонец. – Они прибыли большим флотом и высадились на побережье шесть дней назад. Армия не менее тридцати тысяч воинов идет в глубь материка через Анул Аннури. Князь Титраин не может их сдержать теми несколькими тысячами войска, что у него есть.

Каледор был ошеломлен. Как друкаи смогли скрывать до сих пор такую армию? И где они взяли столько кораблей?

Ответ пришел к нему достаточно быстро.

– Элтин Арван, – сказал он.

– Прости, мой король, я не понял, – отозвался герольд.

– Друкаи оставили Атель Торалиен, – пояснил король. – Они вернули из колоний всех своих воинов, чтобы напасть со свежими силами.

– Королю виднее, – сказал герольд. – С какими словами должны мы вернуться к нашему князю?

Каледор ответил не сразу. Он мог бы пойти на север немедленно, но его армия и драконы были раскиданы по всему Ултуану. Идти против врага с тем, что есть при нем сейчас, бессмысленно. Нужно вернуть как можно больше войск с запада, хотя и страшно оставлять без защиты Эллирион и Крейс.

– Скажи Титраину, пусть прячется.

Это заявление было встречено непонимающими лицами гонцов. Каледор раздраженно пояснил:

– Пусть любой ценой избегает битвы и сохранит как можно больше воинов до моего прибытия.

– А как же народ Котика? – спросил в ужасе гонец. – Что делать этим эльфам, пока князь будет прятаться? Неужели ты бросишь их на произвол судьбы?

– Им тоже придется прятаться, – мрачно ответил ему Каледор. – Или погибать.

Стоны пленных и вопли умирающих на алтарях были для ушей Хеллеброн симфонией, оркестровкой боли, страдания и смерти, звучавшей гимном самому Кхаину. Она возвысила голос в хвале Кроваворукому, глядя, как волокут на алтарь Кхаина очередную пленницу, тщетно вырывающуюся из хватки сектантов, бросивших ее на окровавленный каменный стол.

Поодаль бушевал костер такой жаркий, что Хеллеброн ощущала его пламя на коже, хотя до него было чуть дальше полета стрелы. Столб дыма и огня взмывал высоко в небо, унося души принесенных в жертву Властелину Убийства. С трепетом восторга смотрела Хеллеброн на это мощное пламя, вспоминая сотни уже убитых. А будут еще тысячи и тысячи, весь Котик падет жертвой под клинками кхаинитов.

Это княжество стало ей наградой за уничтожение так называемого Короля Теней. Оно стало платой за гибель ее сестры от рук князя Анара. Более того, это было признание ее деяний во имя Кхаина, и пришло оно вместе с похвалой из уст Морати. Хеллеброн грелась в лучах восхищения всех собравшихся военачальников и князей, смаковала все аплодисменты, когда Морати перечисляла ее достижения, ставя ее в пример им всем.

Она вернулась к ожидающему флоту со всей скоростью, на которую был способен корабль, сопровождая своего отца, князя Аландриана. Номинально армия принадлежала ему, низложенному хозяину Атель Торалиена, но Хеллеброн знала, что по духу армия принадлежит ей.

В долгие годы осады, выдержанной ее родным городом в колониях, она посвящала его жителей в пути Кхаина. И чем больше росли силы осаждающих, тем с большим энтузиазмом народ Атель Торалиена принимал Кроваворукого.

Другие эльфы колоний проявили слабость духа и падали у стен города раз за разом; их тела подбирали, чтобы предложить Властелину Убийства в благодарность за защиту Атель Торалиена. Штурмующие, достигшие верха стены, попадали в плен, и их долгие вопли не давали осаждающим по ночам спать, а городские эльфы торжествовали во имя кровожадного божества.

Сперва Хеллеброн обезумела от ярости, когда Аландриан сообщил ей и Лилеат, что Атель Торалиен будет сдан врагам. И, лишь узнав, что город снесут, а население целиком вернется в Ултуан, она успокоилась. Горожане Атель Торалиена показали себя покрепче даже жителей Нагарита, и сейчас они возвращаются на родину предков помочь князьям и капитанам, которые когда-то смотрели на них свысока.

Улыбнувшись этому воспоминанию, Хеллеброн подошла к своей личной охране. Начальницей ее была Лианнин, когда-то служанка Хеллеброн, сейчас – самая свирепая из ее последовательниц. Триста дев-воительниц, которых Хеллеброн называла Невестами Кхаина, первыми сошли с кораблей, налетев на Котик кровавой бурей. В совершенстве владея смертельными искусствами Кхаина, стражницы Хеллеброн сражались нагими, если не считать нескольких полосок ткани и металла, жертвуя броней ради быстроты, уповая на то, что они убьют прежде, чем смогут убить их, демонстрируя свою веру в покровительство Кхаина. Волосы у них торчали шипами и косами, скрепленными запекшейся кровью. По бледной коже шли татуировки и клейма в виде рун преданности Кхаину, а губы краснели от выпитой крови. У многих глаза были остекленелые от наркотических листьев, создающих нечувствительность к боли, и все гордо демонстрировали боевые шрамы, раскрашивая старые раны вычурными броскими узорами. В бою они принимали другие снадобья, вгоняя себя в состояние неистовства, и покрывали клинки ядами, составлению которых научили их Хеллеброн и ее покойная сестра. В Атель Торалиене они были бичом для наступающих, самыми свирепыми воинами меча. В Котике им еще предстояло себя показать, и это не давало им покоя.

– Когда же появится достойный враг? – спросила Лианнин. Она положила руки на рукояти мечей и облизала губы. – Кхаину приходится питаться крестьянами.

– Когда огни Кхаина будут видны из окон тронного зала Каледора, Королю-Фениксу придется явиться, – ответила Хеллеброн. – Когда крики жертв Кхаину будут слышны в святилище Азуриана, Каледору придется против нас выйти.

– А до тех пор? – спросила Лианнин.

– А до тех пор Кхаин будет подбирать ту мелочь, что мы можем ему бросить. Недавно в пещерах, в горах к востоку видели беженцев. Их несколько сотен. Постарайся взять живыми. Не получится – убей с именем Кхаина на устах.

Глава пятнадцатая
МОЛОТ ВАУЛА

Вокруг шатра приглушенно рыдали, внутри же горе и гнев тех, кто спасся из Котика, проявлялись куда громче. Горстка князей и знати сбежала из княжества со всеми домочадцами до того, как друкаи перерезали дороги. Со слезами слушал Титраин горькие жалобы обездоленных, а Каледор смотрел бесстрастно, держа свои мысли при себе.

Титраин выполнил приказ Короля-Феникса и привел три тысячи рыцарей и пехоты на юг, в Ивресс, на соединение с армией Каледора. Войска продолжали подходить, расширяя лагерь, занимавший полосу земли между лесистыми холмами Кольцевых гор и Великим океаном.

– Вернуться мы не можем, – отвечал Титраин тем, кто умолял князя прийти на помощь эльфам в Котике. – Если вернемся – погибнем, а проку от этого никому не будет.

– Мы посылали воинов в другие княжества, – заявил один из князей, глядя на Титраина, но обращался он к Каледору. – Где же союз и обещание драться вместе?

– Котик будет освобожден, – сказал Титраин, посмотрел на Каледора и получил утвердительный кивок. – Даю вам свое слово. Морская гвардия Лотерна вскоре подойдет к нам, и с ней большой флот Эатана. Еще одна армия собирается на побережье Эллириона, готовая идти на Лотерн.

– Это слишком долго, – возразил другой эльф. Одежда тонкого полотна истрепалась в поспешном бегстве. – Уже почти полгода прошло, как на нас напали друкаи. Почему эти подкрепления не могли приплыть через Внутреннее море?

– На Сафери более нельзя надеяться, – ответил Титраин. – У друкаев повсюду шпионы, и лучше им не знать, что мы ослабляем стражу на западе.

– Наш народ истекает кровью и гибнет, а ты бездействуешь! – пронзительно завопила пожилая эльфийка, наставив палец на Каледора. – Сидишь тут и ничего не делаешь!

Королю-Фениксу выслушанных жалоб уже хватило бы до конца жизни.

– А кто сидел и ничего не делал, когда я в первый раз попросил о помощи? – вскричал Каледор, вставая с кресла. – Я вам говорил, чтобы дали мне армию, а в ответ услышал, что никто у вас не умеет сражаться. А теперь за последствия вашего бездействия должен отвечать я⁈

Дама замолчала, подавленная этой вспышкой, но эльф, заговоривший первым, ее сменил.

– Чем нам драться? – спросил он. – Стаканами и вилками? Нам обещали оружие и доспехи, где они?

Каледор нахмурился, захваченный этим вопросом врасплох.

– Горны Баула день и ночь горят, работая на наши армии. Каждую новую луну корабли с оружием идут в каждое княжество.

Ответом на эту фразу был град вопросов и опровержений.

– Ни одного корабля мы не видели три с лишним года, – сказал Титраин, жестом велев своей свите успокоиться. – Мы думали, что они, вероятно, идут в другие княжества.

– Что-то не так, – сказал Каледор, качнув головой. – Хотек меня заверил, что все, кто желает, получат меч и щит, копье и доспехи.

– Может быть, их перехватывал враг? – предположил Титраин. – Оружие до Котика не доходило.

– Три года подряд? – фыркнул один из придворных. – Признай, Каледор, что это были пустые обещания!

– Оставьте меня, – приказал король и сел, подперев голову.

Немногие протесты были погашены Титраином. Он вывел свою свиту из шатра, бросив от входа тревожный взгляд на Короля-Феникса:

– Что это значит?

– Ничего хорошего, – ответил Каледор.

Оставшись один, король позвал к себе Каратриля и продиктовал письмо к Хотеку, приказывая верховному жрецу Ваула увидеться с ним в Тор Каледе и объяснить отсутствие оружия и доспехов. Другое письмо было послано Дориену. В нем говорилось, что он скоро вернется и что надо ожидать приезда Хотека. Сообщать о пропавших грузах оружия он не хотел, боясь чрезмерной реакции брата.

Но до отъезда Каледору следовало обезопасить Ивресс от угрозы. Граница с Котиком была узкой, зажатой между горами и морем. Это обстоятельство позволяло друкаям относительно легко захватить княжество, но одновременно делало их путь в соседнее княжество абсолютно предсказуемым. Пока Тириол сдерживает беспорядки в Сафери, а флот Лотерна защищает Двигающиеся острова, протянувшиеся вдоль ивресского берега, внезапная атака у друкаев не получится.

Впрочем, в ближайшее время Каледор дальнейшего наступления не ожидал. Судя по рассказам немногих счастливцев, успевших спастись после вторжения, друкаи больше озабочены покорением тех, кто захвачен в Котике.

Король-Феникс много времени проводил с военачальниками, разрабатывая для армии подробные указания. Драконы были его самым мощным оружием, хотя и далеко не всемогущим, как выяснилось недавно, а князья Каледора составляли ударный резерв, базирующийся в Иврессе. Если друкаи попытаются пройти через Ивресс, драконьи наездники ответят мощным ударом, а тем временем верные королю силы соберутся для отражения угрозы.

Убедившись, что может вернуться в свое княжество решать вопрос с вооружением, Каледор полетел на Маэдретнире. На пути в Каледор Король-Феникс встретился с Тириолом в Сафери и князем Аэретенисом в Лотерне.

Все оказалось не хуже, чем можно было ожидать. Черные маги сильно навредили Сафери своими заклинаниями, но были изгнаны в горы теми, кто сохранил верность Тириолу. Аэретенис заверил его, что флот держит Внутреннее море и не допустит никакого проникновения из Северного Эллириона или опустошенного Авелорна.

С запада известий почти не было, что Короля-Феникса тревожило, но в данный момент он был убежден, что друкаи сосредоточили силы на Котике. Залетев на несколько дней в Тор Элир, Каледор говорил с Финуделом и Атиелью, которые вели наблюдение за крепостями и укреплениями, захваченными друкаями на севере и на горных перевалах. Там мало что происходило, и казалось, что война целиком сдвинулась к востоку.

Что очень беспокоило – все князья жаловались, что получили оружия меньше обещанного, а какое-то время не получали вообще.

Каледор надеялся, что у Хотека есть разумные объяснения этих нехваток – скажем, мало стало руды, – но боялся, что тут действуют силы более зловещие, хотя он не мог себе представить, какие именно. Если бы в каледорском флоте были предатели, то к сегодняшнему дню им пришлось бы уже действовать открыто: друкаям остро нужны были корабли для противостояния флоту Лотерна.

Прибывшего наконец в Тор Калед Короля-Феникса встретили скромно. Воины, из которых можно было составить почетный караул, использовались более эффективно на патрулировании границ с Тираноком. Дориен встретил старшего брата всего с горсткой слуг, и они вдвоем пошли в тронный зал.

– Я как зверь в клетке, – сказал Дориен, когда Каледор уселся на трон.

Появились служители с едой и вином, но Каледор махнул им рукой, чтобы не мешали. Его беспокоило настроение брата.

– Я не могу быть королем, если не уверен, что Каледор в безопасности, – ответил он. – Охрану его я поручил тебе, зная, что ты прежде всего будешь защищать наши земли.

– Здесь нет войны, – пожаловался Дориен. – Даже шепотка битвы не доносится из Тиранока, и я сижу сложа руки. Финуделу не нужна моя помощь, а сектантов, с которыми надо бороться, здесь нет. Имрик, я тут пропадаю зря, а мог бы драться в Котике.

– Когда я буду готов гнать друкаев из Котика, я тебя призову, – ответил король, не реагируя на свое прежнее имя. – Ты первый, кого я позову драться рядом со мной.

– Так отчего же ты здесь, а не ведешь армию в Котик? – спросил Дориен, наливая себе вина.

– Хотек еще не приехал? – спросил Король-Феникс.

– Нет, я его уже больше года не видел, – ответил Дориен. Заметив мрачное лицо брата, он нахмурился сам. – Что-то случилось?

– Не знаю, – ответил Каледор. – Поставки оружия иссякли. Я пригласил Хотека на встречу со мной, и он должен был бы уже прибыть сюда.

– Наверное, работа его задержала, – сказал Дориен. – Он мне говорил о своем желании создать величайшие творения со времен войны с демонами. И выковал несколько магических клинков для князей Каледора.

– Как бы оно ни было, сейчас с этим можно подождать, – сказал Каледор. – Мы завтра пойдем в святилище. Сегодня я проведу день со своей семьей.

Анатерия и Титанир встретили короля в его апартаментах. К удивлению Каледора, приветствие жены было искренне нежным, хотя сын держался с вежливой отчужденностью.

После еды они втроем сидели на балконе, откуда открывался вид на Тор Калед. Впервые за более чем три года Каледор оделся не в броню, а в мантию. Он смаковал вино в хрустальном кубке – еще довоенного урожая – и радовался краткому мигу простого удовольствия, передышке, пока дела внешнего мира вновь не завладели его мыслями.

– Когда я узнаю слова укрощения драконов? – спросил Титанир.

– Когда дорастешь до этого, – ответил Каледор.

– До зрелости мне остается два года, – сказал сын. – Дориен отказывается учить меня им. Как же я буду готов к войне, когда войду в возраст, если я не знаю, как быть князем драконов?

– Дориен прав, – сказала Анатерия. – Ты еще слишком молод об этом думать.

– Когда я стану взрослым, ты будешь должен меня научить.

– Я – Король-Феникс, – мрачно улыбнулся Каледор. – Я не бываю должен делать что бы то ни было.

– А я – твой наследник, – сказал Титанир. – Когда-нибудь и я стану Королем-Фениксом. Меня учат владеть мечом, копьем и луком, и я, как князь Каледора, имею право знать тайны укрощения драконов. Неужели ты предпочитаешь, чтобы твой наследник ничего не понимал в войне?

– Следующего Короля-Феникса будут выбирать князья. – Улыбка Каледора погасла. – Я могу погибнуть в ближайшей битве, но тебя все равно не выберут. Если станешь королем – прими это. Но не ожидай этого и не желай. Если ты чувствуешь иначе, посмотри на безумие Малекита.

– И все же когда-нибудь я стану править Каледором, и стыдно будет мне не быть настоящим драконьим наездником.

– Ты еще должен как следует научиться владеть оружием, – сказал Каледор. – Не считай себя готовым к битве.

– Я буду одним из величайших воинов в Ултуане, – объявил юный князь. – Вождь должен быть примером.

– Как и отец, – сказал Каледор. – Когда ты достаточно подрастешь, я научу тебя тайнам драконов. Но не раньше.

Титанир с досадой извинился и ушел, оставив короля и его жену смотреть на город.

– Он гордится тем, что он сын Короля-Феникса, – сказала Анатерия.

– Лучше бы он больше всего гордился тем, что он – князь Каледора, – ответил король. – Нет добра в стремлении к высшему посту.