Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 79 страниц)

И пока Малекит размышлял об этом, его посетила еще одна мысль. Отсутствие тревоги, которое он наблюдал в поведении гномов, может свидетельствовать о тайных мотивах похода. Если гномы были так в себе уверены, потому что заранее знали о своих врагах, то не устроили ли они всю эту демонстрацию собственной мощи только ради эльфов?

– Что ты слышал об армии зверолюдов? – спросил он Аэрнуиса.

– Только то, что она велика.

– Очень странно, что Верховный король решил выступить именно сейчас. Может, он хочет запугать меня своей мощью?

– Все может быть, – с сомнением протянул Аэрнуис.

Про себя Малекит рассмеялся мысли, что гномы надеются поразить его таким способом. И все же он восхитился их духом и даже пожалел, что сам не обдумал такую возможность. Не исключено, что если бы он позволил нескольким гномам отправиться на запад со своими посланниками, то они вернулись бы с рассказами о том, как велико эльфийское государство, может, тогда у гномов поубавилось бы гонора.

– Когда они увидят наггароттов в деле, они поймут, насколько бесполезна подобная тактика и скрытые угрозы, – произнес он вслух.

– Уверен, что так и будет, Малекит, – ответил Аэрнуис.

Тон и выражение лица эатанского князя не позволяли судить о его истинном мнении.

Наиболее впечатляющей частью армии гномов были боевые машины. Гномы шли в бой с огромным их количеством. Небольшие механизмы они несли на спинах: пружинные рогатки, которые стреляли горшками с огнем, и натягиваемые специальным рычагом луки – одним выстрелом они выпускали полдюжины стрел. Машины помощнее везли на особых тележках.

– Для чего так много машин? – спросил князь.

– Каждую делают на заказ лучшие столяры и кузнецы оплота. Они относятся к созданию боевых машин с такой же страстью, какую можно ожидать от ювелира или поэта. В каждую вложено немало труда и выдумки.

– И каждая машина уникальна? – Малекит смотрел на вытекающий из ворот бесконечный поток тележек.

– Да, – ответил Аэрнуис. – Как и все производимые гномами вещи, каждая машина имеет собственное имя и записанную в летопись историю, а ее заслуги ценят наравне с подвигами героев.

– Мне это кажется излишеством. Я бы сказал, что гномы слишком много думают о прошлом и недостаточно вглядываются в будущее. Такой подход станет когда-нибудь причиной их поражения.

– Нет, они всегда обдумывают свои действия, – возразил Аэрнуис. – Может, им не хватает нашего эльфийского порыва, но они считают, что их возвышение неизбежно.

– А что это? – Не придав значения предупреждению Аэрнуиса, Малекит указал на боевую машину огромных размеров, которая метала такие длинные снаряды, что требовалось три гнома, чтобы зарядить ее.

– «Волчье копье», – после недолгого раздумья ответил Аэрнуис. – Если память меня не подводит, «Волчье копье» – первая боевая машина для охраны ворот Караз-а-Карака. Легенда гласит, что, когда первые орды Хаоса начали наступать на оплот, она сразила четырех великанов.

– А там что за катапульта? – Малекит указал на огромный требушет, за которым следовала телега, нагруженная обтесанными камнями размером с лошадь.

– А, это «Разрушитель врат». Загадочная машина. Я слышал, что она разбила ворота темной цитадели Тагг-а-Дурз. Когда я спросил, кто еще, кроме гномов, умеет строить крепости, все замолчали. Недовольные выражения лиц заставили меня отказаться от дальнейших расспросов.

– Получается, что у гномов есть враги, о которых мы ничего не знаем?

– Больше я ни разу не слышал упоминаний об этой крепости, – ответил Аэрнуис.

– Ну, скоро мы собственными глазами сможем увидеть наших возможных союзников в деле, – сказал Малекит.

Затем он развернулся и, не обращая на эатанского князя внимания, спустился с башни, плащ развевался у него за спиной.

Гномья армия двигалась на север по извивающейся каменистой дороге, она пересекала широкие ущелья по мостам, вздымающимся на сотни футов над бурлящими реками внизу. Местами казалось, что дорога едва цепляется за крутые склоны горных пиков, поддерживаемая насыпью, дюжиной высоких колонн или инкрустированными серебром подмостками, прикрученными огромными болтами к скале. Воздух был чист и свеж, даже когда солнце припекало щеки.

Гномы шагали вперед без устали, ни на что не жалуясь. Ели они прямо на ходу, Малекит находил этот обычай эффективным, но совершенно неприличным, он также заметил, что, когда все-таки разбивали лагерь, каждый гном знал свои обязанности и выполнял их быстро, без указаний командиров.

На следующее утро, когда Малекит наблюдал за тем, как гномы разбирают лагерь, он отметил, что именно эта тихая независимость дает гномам силу: каждый полностью полагается на товарищей, и это ощущение братства и сообщества связывало гномов, делая их сплоченней. Князь ценил наггароттов за дисциплину, внимание к своим обязанностям и преданность, но также понимал, что его люди никогда не прославятся исключительным дружелюбием, гостеприимством и любовью к ближнему.

На протяжении следующих двух дней армия матировала на север, пересекая долины и покоряя горные вершины, монотонно, но быстро они продвигались дальше. Король выслал вперед разведчиков, чтобы определить местоположение противника, и вечером второго дня они вернулись с сообщением, что видели огни в нескольких милях к северо-востоку.

Король позволил солдатам отдохнуть ночью, хотя он несколько раз объяснил Малекиту, что это решение вызвано вовсе не тем, что гномы не могут сразу ринуться в битву, а его желанием ночью посовещаться с командирами, чтобы вступить в сражение, имея четкий план.

Незадолго до рассвета снова выслали разведчиков, и они вернулись, когда армия уже готовилась выступать: костры погасили и припасы грузили в тележки. Дикая орда из нескольких тысяч зверолюдов всех видов и размеров провела ночь в веселье – накануне они разграбили большую пивоварню гномов, одиноко стоявшую где-то севернее.

Новость о нападении была встречена проклятиями и размахиванием многочисленных бород. До сих пор гномы напоминали скорее главу семьи, который собрался отругать непослушного племянника, чем армию, идущую на кровопролитие и смерть. Гномы посерьезнели, и Малекит нашел такую перемену не только быстрой, но и впечатляющей. Одна мысль о том, что зверолюды напали на их собратьев, наполнила гномов закипающим гневом.

В считаные мгновения зверолюды превратились из досадной помехи в лютого врага, и армия гномов проделала последние приготовления в спешке – гномы буквально рвались в бой, боясь, чтобы зверолюды каким-нибудь образом не ускользнули от возмездия. Домыслы о нападении быстро распространились по всей армии, гномы шагали в мрачном настроении, уже совсем не в том, какое царило, когда они вышли из Караз-а-Карака. Смолкли веселые разговоры, и армия исполнилась целеустремленности. Вместо трубок гномы достали точильные камни и натягивали тетиву на арбалетах. Доспехи проверялись по нескольку раз, а таны двигались вдоль своих отрядов, отдавая суровым тоном приказания и напоминая о принесенных клятвах.

Уверенным шагом войско направилось на север. Разведчики впереди показывали дорогу – она лежала через глубокое ущелье с густыми зарослями по скалистым склонам. Чем глубже в горы уходило длинное ущелье, тем гуще становились заросли на склонах.

При приближении к неприятелю колонна гномов перестроилась в боевой порядок: король и его ветераны заняли позицию в середине войска, а вооруженные арбалетами гномы и воины в легких доспехах выдвинулись вперед. Огнеметчики переместились на фланги, а механики начали готовить свои машины.

Около полудня ущелье вывело гномов к глубокой котловине, окруженной скалами. Там и расположились зверолюды. Почву устилали разбитые кувшины и раздавленные бочонки с захваченной на пивоварне добычей. На вертелах виднелись обгорелые останки гномов – с них кусками срывали мясо и пожирали его.

При виде подобной мерзости по войску прокатился ропот.

Несколько более-менее трезвых зверолюдов заметили выходящую из ущелья армию и с воем побежали прочь. Один подхватил с земли рог и поднес к губам. Но не успел он выдуть ни единого звука, как в шею рогатого зверочеловека вонзилась стрела с черным оперением, и он рухнул на землю. Гномы в изумлении обернулись и увидели, как Малекит достает из колчана следующую стрелу.

Несмотря на то что горнист замолчал, зверолюды начали просыпаться и подниматься на ноги. Они хватали суковатые дубинки, кривые ножи и кое-как сколоченные деревянные щиты.

Разнообразие зверолюдов решительно не поддавались описанию. У одних были козлиные головы и ноги, длинные спиральные рога антилоп или торчащие изо рта изогнутые клыки. Другие походили на баранов, скорпионов или змей. С тягучими криками и бессмысленным ревом на гномов надвигалась толпа многоглазых и многолапых тварей.

Тревога разносилась по лагерю, котловина гудела от вскриков, кряхтения, визга и лая. Но ветер доносил до Малекита не только звуки, но и запахи. Князя чуть не вырвало от вони. Эльфы кашляли и сплевывали, и даже гномы морщили носы и прикрывали лица затянутыми в кольчужные перчатки руками.

По величине зверолюды сильно отличались друг от друга. Некоторые не превосходили в росте гномов, хотя и выглядели не такими кряжистыми, – тонкие, с перекошенными лицами и короткими рогами. Другие были ростом с эльфов, только шире их в плечах. Некоторые же возвышались над Малекитом вдвое – их мощные грудные клетки венчали бычьи головы.

Среди зверолюдов были безволосые, альбиносы и существа с полосатой или пятнистой шкурой. С бугристых подбородков свисали длинные бороды, а черные, красные и зеленые глаза смотрели на приближавшихся гномов со смесью страха и ненависти.

Топот подкованных железом сапог гномьего войска тонул в криках и вое; зверолюды собирались в группы вокруг своих предводителей и готовились встретить нападение.

Колонна гномов растянулась в линию по всей ширине котловины. Стрелки с луками и арбалетами заняли фланги, а более крепкие пехотинцы удерживали центр. Боевые машины сняли с тележек и установили на возвышениях для прострела всей котловины, и, как и предполагал Малекит, все приготовления были проделаны лишь благодаря паре выкрикнутых команд, нескольким коротким сигналам горна и барабанов. Сейчас, на пороге битвы, все движения гномов стали гораздо расчетливее, хотя им все же не хватало выверенной тренировками точности и организованности наггароттов.

Малекит расположил своих воинов поближе к страже Верховного короля в надежде, что таким образом Снорри получит наиболее полное представление об их боевом мастерстве. Из-за недостатка солдат для формирования должного построения Малекит выстроил эльфов так: впереди копейщики, а лучники за ними, готовые стрелять поверх их голов. Князь и Аландриан встали в середине переднего ряда.

– Я не вижу никаких сложностей, – произнес князь. – Беспорядочная толпа против боевых машин и луков будет разбита без труда.

– Какая жалость, ваше высочество, – ответил Аландриан.

Как и весь авангард эльфов, он был вооружен копьем и высоким щитом. Шлем лейтенанта закрывал почти все лицо, оставляя открытым только рот, и Малекит не видел его выражения. Энтузиазма в голосе Аландриана он не услышал.

– Сдается мне, что ты проводишь слишком много времени в разговорах и недостаточно – с клинком в руках, – отрезал князь.

Аландриан поджал от злости губы.

– Я наггаротт, ваше высочество! – заявил он. – Я рожден воином, и страх мне неведом. Не путайте миролюбивый характер с трусостью.

Малекит улыбнулся запальчивому ответу; его успокоило сознание, что лейтенант по-прежнему остался тем же яростным бойцом, каким князь его знал.

Между зверолюдами и гномами еще оставалось некоторое расстояние, когда в бой вступила первая машина. В воздух взлетела куча камней размером примерно с голову гнома. Они упали в самую гущу зверолюдов, сокрушая их черепа и кости.

Тотчас раздались ликующие крики гномов, которые повторились раз и другой, когда в лагерь зверолюдов полетели новые порции камней и заостренных кусков железа.

Залпы подвигли орду к действию, и зверолюды помчались на неприятеля. Самые быстроногие вырвались вперед, другие отстали, так что получилось, что на гномов надвигается не единая линия, а отдельные группки. Малекит вздохнул: он понимал, что гномы остановят эту толпу и без его помощи.

Катапульты продолжали поливать зверолюдов камнями, но теперь к стрельбе присоединились арбалетчики и эльфийские лучники. Малекит понимал, что его предсказания оправдались. Под смертельным дождем зверолюды замешкались и повернули обратно, маленькими группами они бежали от смерти, которая гналась за ними.

Только самые тупые из тварей продолжили атаку, и гномы сосредоточили обстрел на них. Ползущие, скачущие чудовища не знали боли и страха – их вел инстинкт убийства, но очень скоро их покрытые чешуей и шерстью тела были утыканы стрелами и изранены камнями.

Малекит убрал свой лук в колчан и перевел взгляд на Снорри. Он хотел узнать, намерен ли Верховный король преследовать уцелевших, – самому князю очень хотелось отдать приказ о погоне, чтобы показать наконец выправку своих воинов. Однако внезапно его остановило смутное беспокойство.

Верховный король сосредоточил внимание на разворачивающейся впереди сцене, но он то и дело смотрел влево и вправо и даже обернулся, чтобы взглянуть на долину, оставшуюся позади войска. И некоторые другие гномы поступали так же. В родных Кольцевых горах князь знал каждый звук и запах, но здесь все было непривычно: шепот ветра, рокот камней и запах воздуха. Для гномов же здесь все родное, и Малекит понимал, что их инстинкты должны были сработать так же хорошо, как у него в Нагарите. Их внезапный интерес к окружающему заставил Малекита испытать давно забытое, еще со времен поражения демонов, чувство беспокойства. До него дошло, настолько мало он знал об этом месте, о его опасностях и обитателях. Он пытался подавить в себе волнение, но тут раздался звук, который заставил его вспомнить то, что он не чувствовал более трехсот лет, – тревогу. Прозвучал короткий глухой звук горна. Но причиной тревоги послужил не сам звук, а направление, откуда он раздался. Отзвуки прокатились по всей котловине, но чуткое ухо Малекита уловило, что идет он из-за деревьев на восточной стороне долины, позади войска.

Через миг горн прозвучал снова, но на этот раз ему откликнулись: ветер донес немелодичные звуки труб и грубые крики. При их звуках разбегавшиеся по котловине зверолюды начали останавливаться и разворачиваться, чтобы снова двинуться на гномов.

Вот теперь Малекит в полной мере оценил дисциплину и собранность гномьей армии. Снорри выкрикивал команды, таны отвечали ему. Машины и отряды арбалетчиков снова накрыли огнем зверолюдей, в то время как королевская стража и еще две трети войска развернулись и начали перестраиваться для битвы в ущелье.

Малекит пока не понимал, какой боевой план выбрали гномы, поэтому он разделил свой отряд и послал лучников вперед для поддержки атаки на лагерь зверолюдов, а копейщиков развернул лицом к новой угрозе.

В голове его метались мысли. Как получилось, что их так легко заперли в этой котловине? Неужели у разведчиков не хватило ума изучить окрестности?

И тут на ум князю пришла более мрачная догадка: возможно, зверолюдов направляет некая умная злобная сила.

Но времени на размышления уже не осталось, поскольку среди криков и грохота боевых машин прозвучали новые звуки. Тело Малекита ощутило их прежде, чем князь услышал. Земля задрожала, будто где-то рядом был мощный водопад.

Он еще ничего не видел сквозь густые сосновые заросли, но наконец определил источник нарастающей дрожи – это был топот нескольких тысяч ног.

Его внимание привлекло темное пятно в воздухе, и когда князь вскинул голову, то увидел летящий на гномов валун. Камень ударился о землю и покатился по рядам, оставляя за собой раздавленные тела.

Сперва Малекит подумал, что одна из боевых машин выстрелила по своим либо зверолюды научились обращаться с катапультами – ведь он видел в свое время грубые подобия боевых машин у орков. Однако тут же его внимание привлекло движение на восточном краю котловины, и он увидел там огромную фигуру. Рост пришельца превосходил эльфийский по меньшей мере раз в десять. Обнаженное тело прикрывали потрепанные, окровавленные овечьи шкуры.

На глазах Малекита великан наклонился и поднял еще один валун, затем метнул его через вершины деревьев в армию внизу.

Из рощи в западной части котловины выбегали сотни зверолюдов. С воинственными криками они швыряли камни и палки. Они выскочили из-под прикрытия деревьев совсем рядом с батареей боевых машин, так что их расчетам пришлось защищать себя. Но против такого количества нападавших долго они продержаться не смогли, и вскоре орда зверолюдов ринулась на главные силы гномов.

Гномы перестроились, чтобы встретить атакующих. Когда расстояние между армиями сократилось, гномы начали кидать во врагов метательные топоры, а те в ответ неумело бросали копья. Зверолюды падали, как колосья под серпом, потери среди затянутых в прочные доспехи гномов были незначительны.

Но волны извращенных Хаосом созданий, раздутых, с пенящейся мордой зверей и звероподобных воющих воинов, шли и шли – и казалось, нет им конца.

Армии столкнулись в раздирающем уши грохоте, и началась яростная схватка по всей передовой линии. Гномы держались твердо и рубили врагов без устали, но на место убитых тварей немедленно вставали новые. Зверолюды напирали, и Снорри послал на подмогу часть своей охраны.

Малекит не забывал, что первые звуки горна прозвучали на восточном склоне котловины. Он оглянулся и заметил, что Верховный король совещается с танами. Видя, что усилия гномов сосредоточены на западе, Малекит решил, что лучший способ привлечь внимание к опасности на восточном склоне – это действовать.

– Наггаротты, за мной! – прокричал он и выхватил меч. Копейщики, как один, подняли щиты в знак внимания. – Наступаем!

Малекит повел своих солдат назад, к горловине ущелья. По следующей его команде отряд перешел на бег, далеко оторвавшись от фланга армии гномов. Сзади тут же раздались их гневные крики, но Малекит не обратил на них внимания. Он рассудил, что гномы решили, будто их будущие союзники убегают. Из небольшой рощи, оказавшейся на их пути, доносилось рычание и вой, и князь приказал отряду остановиться: ему вспомнился рассказ Аэрнуиса о встрече с гоблинами.

И действительно, из-за деревьев появилось несколько дюжин волков со всадниками на спинах. Волки эти выглядели крупнее своих собратьев, с темной шерстью, красными глазами и бешеной пеной, капающей из пасти. Вооружение гоблинов состояло из копий и небольших круглых щитов. Из-под шлемов с меховой опушкой виднелись измученные зеленые морды с голодными глазами и зверскими ухмылками. Многие на скаку стреляли из коротких луков.

Наггаротты подняли щиты на уровень голов – и кривоватые стрелы безвредно защелкали по ним: гоблинскому оружию не хватало силы настоящего эльфийского лука. Когда же первые гоблины достигли эльфов, скакавшие сзади продолжали стрелять, и их ничуть не заботило, что они могут попасть в своих.

– Поднять копья! – прокричал Малекит.

Наггаротты опустили щиты, как раз когда первый из волков прыгнул в атаку; его насадили на копье, а наездник с визгом вылетел из седла. Еще один эльф сделал выпад, и его копье вошло в горло гоблину. Одним поворотом кисти воин освободил оружие и вернулся в исходную позицию.

Некоторые волки попытались перепрыгнуть через переднюю линию и оказаться в середине отряда, но стена поднявшихся копий воспрепятствовала этому, и они повторили судьбу первого собрата.

Другие нападавшие действовали более осторожно. В последний момент они развернулись и попытались отрубить наконечники у копий, но наггаротты сделали стремительный бросок вперед, значительно проредив ряды гоблинов.

Наездники на волках носились взад-вперед; когда им казалось, что эльфы чуть ослабили бдительность, они бросались в атаку, но ни копье в зеленых руках, ни волчья пасть не коснулись ни одного из наггароттов. Но хотя их атаки не наносили никакого урона эльфам, Малекит увидел, что из рощи идет пешее подкрепление гоблинам и скоро его маленький отряд окажется полностью окружен.

Князь оскалился, потянулся к потокам магии и впитал их в себя. Он чувствовал, как кружится внутри сила, мурашками бегает под кожей и бурлит в венах. При помощи заклинания он слепил непослушную магию, и в его левой руке засверкало золотое копье. С проклятием Малекит метнул его в волков. Магическое копье пронзило троих зверей и взорвалось дождем золотого пламени. В панике волки с визгом и тявканьем бросились наутек, причем трусливые наездники не только не пытались их остановить, но даже подгоняли.

Как можно скорее Малекит перестроил свой отряд, чтобы приготовиться к встрече с гоблинами, которые шли из леса. Зеленокожие попытались окружить эльфов, тыкали в них оружием, выкрикивали оскорбления и проклятия на своем мерзком языке. Наггаротты развернулись и растянулись в полукруг, чтобы не оставлять фланги открытыми для врага. Их спины защищали почти отвесные стены ущелья. С шипением гоблины отказались от прямого нападения и пока рассматривали мертвых сородичей и волков – их трупы грудами лежали вокруг эльфийского отряда.

– Кажется, они передумали, – рассмеялся рядом с князем Аландриан.

Малекит не спускал с гоблинов глаз, а подкрепление все прибывало. Вскоре их окружало уже несколько сотен злобных коротышек; они кривлялись и выкрикивали оскорбления, но не подходили даже на расстояние броска копья.

Что-то огромное продиралось сквозь деревья позади гоблинов так, что ломались ветки и трещали стволы.

С ревом на поляну вышел великан – вероятно, ему надоело кидать камни сверху, и он спустился в ущелье. В правой руке он держал бревно с воткнутыми в него обломками доспехов, топоров, клинков и изогнутых остатков щитов. Воодушевленные появлением гиганта, гоблины начали ближе подбегать к эльфам, при этом они подбадривали себя пронзительными криками и колотили оружием по щитам.

Малекит уловил внезапный свист ветра. Повернувшись, он заметил, как над головами армии гномов летит огромное железное копье. К облегчению Малекита, это механики «Волчьего копья» установили его на холме и выбрали подходящую цель.

Он проследил за снарядом и увидел, как копье ударило великана в грудь. Оно пронзило грудную клетку и вышло меж лопаток. С предсмертным бульканьем великан проковылял еще два шага и рухнул на землю, подмяв под себя дюжину гоблинов. Перепуганные зеленокожие испустили крик отчаяния и в панике заметались.

– Убить их! – приказал Малекит и бегом ринулся вперед.

Наггароттам не потребовалось дальнейших приказаний, и они что есть мочи ринулись на врага.

Как замирающие от ужаса зверьки, на которых падает с неба коршун, гоблины несколько мгновений стояли неподвижно. Когда эльфам осталось добежать до них лишь несколько шагов, они с жалкими визгами развернулись и помчались к роще, надеясь укрыться в ней. Несмотря на развитую от ужаса скорость, короткие ноги гоблинов несли их гораздо медленнее, чем эльфов, так что Малекит догнал добычу без труда. Меч в его руке взмахивал во все стороны, снося головы и разрубая спины. Вскоре наггаротты догнали основную толпу – и началась резня.

Князь чувствовал, как его охватывает подогреваемая Кхаином лихорадка, и продолжал кружиться в смертельном танце, его не заботила ни ядовитая кровь на губах, ни кровавые ошметки на золотом доспехе.

Наггароттских воинов переполняла жажда крови, ведь они провели много дней в оплоте гномов без дела. Во все стороны разлетались головы и конечности, словно в смертельной оргии, а наггаротты не остановились, подогреваемые яростью, пока не догнали и не убили последнего врага.

Лишь тогда, когда перед ними не осталось ничего, кроме растоптанных внутренностей и окровавленных трупов, они опустили мечи и копья и полной грудью втягивали воздух, но не от усталости, а от чувства глубокого удовлетворения.

Малекит лишь теперь ощутил на лице вонючую гоблинскую кровь, обтер рот и огляделся вокруг. Гномы все еще бились со зверолюдами. и отступали назад к котловине, удаляясь от эльфов.

Малекит не знал, водятся ли в лесу еще гоблины или какие-то другие мерзкие твари, он повернул отряд назад в самую гущу битвы, собираясь зайти в тыл орде зверолюдов. Малекит видел колышущиеся над схваткой четыре штандарта Верховного короля и выбрал такое направление атаки, чтобы встретиться в центре битвы со Снорри.

Теперь, когда резня гоблинов их немного успокоила, наггаротты наступали более медленно, методично истребляя попадавшихся на пути зверолюдов. Самые крупные яростно сражались на передней линии, а твари помельче и потрусливее жались сзади, чтобы не попасться под руку эльфов. Многие разбегались, хотя некоторые не видели опасности до последнего момента. Их жизнь заканчивалась на острие копья или клинке Авануира.

Но тут внезапно что-то отвлекло внимание Малекита. В потоках магии вокруг себя он ощутил легкое смещение.

Князь остановился, подал знак своим воинам продолжать наступление и сосредоточился на загадочной силе. Она явно утекала куда-то еще. Малекит двинулся по следу, позволив магии направлять себя, и его взгляд остановился на одном из зверолюдов.

Его светло-зеленую шкуру покрывали странные, словно мох, наросты и клочья шерсти, на чудовище был рваный плащ из похожей на гномью кожи. Зверь горбился, из его спины торчала сжимающаяся и разжимающаяся рука. Рогатую голову покрывал капюшон из грубой, перемазанной в высохшей желчи ткани. В узловатом кулаке он сжимал длинную деревянную палку с примотанными к ней светящимися осколками камня. Эти осколки и обжигали волшебное зрение Малекита злобной, темной магией.

Шаман поднял свой посох и наставил светящийся конец на эльфов. Малекит слишком поздно понял, что происходит.

Князь попытался вернуть высасываемую шаманом энергию, но не смог остановить заклинание. Из посоха вырвался черный рой мух. С оглушительным жужжанием, которое заглушало все остальные звуки, они поднялись над войском зверолюдов и полетели в сторону наггароттов.

Но не только вид летящей тучи смутил Малекита. Он ощущал темные силы, бурлящие внутри живого тумана. Словно вонь протухшего или скисшего молока, чужая магия затопила органы чувств Малекита. Облако мух с раздирающим уши жужжанием опустилось на эльфов. Каждая муха несла с собой разложение. Доспехи начали покрываться ржавчиной, а древки копий – плесенью. Малекит увидел, как один из наггароттов прихлопнул муху щитом, но через мгновение щит раскололся и рассыпался оранжевой пылью. Пластины доспехов трескались, кожа рвалась, а крепления кольчуг превращались в ржавую труху.

И вдруг, как при глубоком вдохе, темная магия исчезла. Будто свежий ветер развеял густой дым, какое-то новое течение изменило поток энергии и рассеяло его. Мухи растворились настолько быстро, что наггаротты остались махать ржавыми перчатками и обломанными древками в пустом воздухе. Ветер становился сильнее и постепенно перерос в вихрь, будто на морском дне открылась огромная воронка и поглотила всю воду.

Внимание князя привлек слепящий свет, и через головы сражающихся зверолюдов он разглядел стоявшего рядом с королем гнома с металлическим шаром в руках. Из выгравированных на сфере рун исходил белый свет, и в него втягивались магические ветры.

В эфире образовалось противоположно направленное течение это шаман пытался сражаться с силой шара гномов. Но что-то пошло не так. Малекит чувствовал, как магия становится колючей и опасной, будто домашний зверь внезапно разъярился и оскалил острые как бритва клыки.

На мгновение князю показалось, что он углядел что-то краем глаза: тень тени, похожую на демона. Она появилась над шаманом и засунула в него прозрачную руку. Но тут видение пропало, и Малекит решил, что ему все почудилось.

В мощном выплеске магической энергии, который разметал зверолюдов и гномов на много ярдов вокруг, шаман взорвался. Земля под его трупом треснула, а воздух зазвенел от невидимой силы. Малекит почувствовал, как магическое поле ударило его наподобие штормовой волны, но сжал зубы и позволил энергии прокатиться мимо.

Магический меч и выкованный Баулом доспех Малекита ужасающее заклинание не затронуло, но его воины оказались в плачевном состоянии. Некоторые не могли скинуть севшие от ржавчины доспехи и катались по земле, чтобы избавиться от них. Многих покрывали нарывы и язвы от укусов демонических мух. Большинство оказалось безоружными, в том числе и Аландриан; и Малекит не видел другого выхода, кроме отступления, как бы такой выбор ни ранил его гордость. Но не успел он отдать команду, как перед ними возник новый враг.

Раздался раскат грома, и над поляной неестественно быстро начали собираться грозовые тучи. По темному небу пробежала молния и рассыпалась в ослепляющих стрелах. Над поляной завывал ветер; деревья гнулись, в воздух поднимались пыль и капли крови.

Падали вырванные с корнем сосны. Из рощи на восточном краю ущелья появилось ужасающее чудовище. Оно походило на дракона, хотя было меньше размером, с покрытыми чешуей ногами, телом и хвостом. Чешуя его отсвечивала багровым, а когти поражали угольно-черным цветом. Вместо шеи и головы дракона возвышался покрытый красной кожей торс, широкие плечи с шипастыми наплечниками и крупная голова. Ее венчала пара загнутых рогов, а крохотный плоский рот был полон крупных клыков.

В руках монстр держал пару одинаковых огромнейших мечей. По клинкам их клубились сгустки энергии, а гарды и рукояти были сделаны из позвоночников и украшены навершиями-черепами. Широкие глаза чудовищного кентавра мерцали грозовой энергией.

– Шаггот! – закричал один из наггароттов, и князь понял, что он прав.

В легендах говорилось о подобных созданиях, но Малекит считал их мифами еще доэльфийских времен, даже до прихода Древних и изгнания злых богов. Двоюродные братья драконов будто бы правили миром до прихода богов. Шагготы продали души Хаосу задолго до восстания Темных Богов и их попытки завоевать мир. Если верить драконам, то они воевали с шагготами веки вечные, пока наконец не загнали их в небытие.

Но с приходом Хаоса шагготы выползли из своих логовищ, и вот сейчас одно из этих гигантских созданий устремляло на князя свой смертоносный взгляд. Из тучи ударила молния и растеклась по груди шаггота. Она не причинила ему никакого вреда, – наоборот, по шкуре его пробежала волна энергии.

– Наши союзники смотрят на нас! – воскликнул Малекит. Некоторые эльфы в ужасе попятились от чудовища. – Не выказывайте страха! Бейтесь без сомнений! Убивайте во имя Нагарита!