Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 79 страниц)

Становилось ясно, что Малекит направляется к южным воротам; его армия перестраивалась перед подвесным мостом. Алит с облегчением собрался было приступить к долгому спуску, когда его внимание привлекли громкие голоса в цитадели. Он рискнул бросить взгляд внутрь комнаты и обнаружил, что она пуста. Тем не менее через арку в дальней стене виднелся прилегающий зал, и сердце князя замерло, когда он заметил в нем эльфийку.

Высокая, величественная, с вьющимися по спине черными кудрями, она была одета в пурпурное одеяние из прозрачной ткани, которое легкой дымкой вилось по ее телу. За ней следовала странная тень: едва заметное облако тьмы жило собственной жизнью. Алиту показалось, что он разглядел в нем крошечные горящие глазки и клыки. В руке женщина держала железный посох с набалдашником в виде странного рогатого черепа, а ее волосы украшала золотая тиара, усеянная бриллиантами и изумрудами.

Морати!

Ее красота приковала Алита к месту, хотя в душе он знал, что королева порочна до мозга костей. Она стояла к нему спиной, но изгиб плечей и бедер разбудил в князе страсть, о которой он даже не подозревал. Ему хотелось утонуть в роскошных волосах и коснуться пальцами гладкой кожи.

Звук голосов оборвал волшебство, и Алит понял, что королева не одна. Через арку туда-сюда ходили закутанные в черные мантии фигуры с обритыми наголо головами и странными татуировками. Он не мог расслышать отдельных слов, и в нарушение данного отцу обещания проскользнул в комнату, чтобы подобраться поближе к проклятой Королеве-Ведьме.

Отсюда он мог лучше разглядеть центральный зал, и князя передернуло от увиденного. За спиной Морати горели разноцветные языки огня, при виде его Алит вспомнил рассказы о пламени Азуриана, которое благословило Аэнариона на трон на рассвете времен. Но в этом огне не было ничего святого, вздымающиеся языки удивляли неровностью и угловатостью. В сердцевине извивающегося пламени дремало бесформенное существо. Состоящие из огня, но как бы отделенные от него расплывчатые черты напоминали голову птицы – орла или стервятника – и менялись на глазах. Взгляд существа лучился силой, а окружающие языки огня казались Алиту парой огромных сложенных крыльев.

– Их время еще придет, – произнес серьезный, глубокий голос.

Он эхом разнесся по залу. Слова доносились из пламени, но звучали не по-эльфийски, хотя Алит понял их без труда. Будто они произносились на языке, который связывал все языки мира, – понятном, но совершенно чужом.

– У кривой дороги много извивов, – со смешком предупредил другой голос.

– И мы увидим, куда ведут все пути, – ответил первый.

– Но не сейчас.

Алит ничего не понимал. Оба голоса принадлежали пылающему созданию, но они явно спорили друг с другом.

– И в обмен на свою помощь я хочу получить награду, – прервала ссору Морати. Ее голос был таким же манящим, как и ее тело. – Когда я зову, на мой зов должны откликаться.

– Оно выставляет требования, – сказал второй, скрипящий голос.

– Требования, – повторил глубокий голос, утробно хохотнув.

– Я не боюсь тебя, – сказала Морати. – Это ты пришел ко мне. Если ты желаешь отправиться обратно на свою адскую родину, так и не заключив сделку, я не стану тебя задерживать. Но если ты хочешь вернуться с тем, за чем пришел сюда, тебе придется обращаться со мной как с равной.

– Равной? – Визгливый голос занозами вонзился в уши Алита, и князь поморщился.

– Мы равны во всем, – произнес глубокий голос ободряющим, мягким тоном. – Мы заключим эту сделку как партнеры.

– Не забывай, что есть деяния, которые может совершить только смертный, места, куда может попасть только смертный, и они за пределами твоей досягаемости, демон, – произнесла Морати. При упоминании демонов Алита пробрала дрожь, и ему захотелось бежать. Он затрясся, но справился со страхом и заставил себя слушать дальше. – Мои родичи заточили тебя в темницу. Если ты хочешь выбраться из нее, помогут тебе только руки смертного.

– Такая заносчивая, – насмешливо отозвался резкий голос. – Нас заточили смертные? Ты прекрасно знаешь, что никакая темница не сможет удерживать нас вечно и ни одна преграда не остановит нас навсегда. Мы еще посчитаемся со смертными, о да. Посчитаемся.

– Заткнись, старый глупый ворон, – сказал другой голос. – Не слушай его пустую болтовню, королева эльфов. Мы заключили сделку, договор совершен. Твои последователи пойдут на север и научат людей волшебству, а в обмен ты получишь силу Вечно Меняющейся Вуали.

– Я подпишу договор кровью, – ответила Морати.

Ее посох метнулся к одному из колдунов, и внезапно из сотни крохотных порезов на его теле хлынула кровь. В зале раздались крики. Взмахом посоха Морати презрительно швырнула все еще кричащего жреца в огонь. На миг пламя яростно, ослепительно вспыхнуло, и между стен заметался хриплый смех.

– Нити твоей судьбы сплетены, – сказал демон.

Еще одна вспышка, и пламя исчезло. Зал погрузился в темноту.

Алит заморгал, чтобы убрать пляшущие под веками пятна. Он не сразу заметил, что Морати развернулась и направляется к арке. В панике князь ринулся обратно на балкон и метнулся через перила, ухватившись за опоры. Там он повис и зажмурился – по каменному полу зацокали каблуки. Когда Морати снова заговорила, ее голос раздался прямо над головой Алита, и от близости Королевы-Ведьмы по коже у него поползли мурашки.

– Как замечательно, – сказала Морати. – Я думала, что он не справится с огнем. Кажется, мой сын наконец-то вырос.

– Разве вы не чувствуете, ваше величество? – прошипел один из колдунов. – Венец на его шлеме, в нем горят древние силы.

– Да, – вздохнула Морати. – Но хватит ли у него воли подчинить их себе? Вскоре мы это узнаем. Артефакт сделали, когда Ултуан еще не поднялся из моря. Будьте осторожны, дорогие мои, иначе нас ждут неприятные последствия.

– Князь Малекит пересек огненный ров, ваше величество, – произнес другой жрец. – Что, если он возьмет город?

– Разошлите своих фамильяров к нашим агентам в горах и в других городах, – промурлыкала королева. – Одна битва не решит исход войны. Если он войдет в Анлек, то явится ко мне.

Зазвучали шаги – они удалялись в глубь комнаты, и Алит выдохнул, отчего чуть не соскользнул с испещренного выбоинами камня. Слишком много новой информации и недостаточно времени для размышлений. Он сосредоточился на самом важном: Теням необходимо открыть южные ворота, причем как можно быстрее.

На улицах Анлека было мало эльфов, и редкие прохожие не удостаивали взглядом тридцать нагаритских воинов, одетых в короткие кольчуги и черные плащи и куда-то направлявшихся с луками в руках и мрачным выражением на лицах. Со стен доносились крики и стоны, но, находясь внутри города, было невозможно понять, как идет битва. Время от времени Алит видел, как один из сидящих верхом на пегасах магов пролетал над бойницами и поливал их волшебным огнем или хлестал молниями. Эльфийский князь верхом на величественном грифоне врезался в солдат на стене, и предсмертные крики зазвучали чаще. Ледяная пика князя и когти монстра оставили в рядах друкаев зияющие прорехи. Кроме крылатых зверей и роя летящих через стены стрел Алит ничего не видел.

– Погодите! – прошипел Эолоран, когда Тени вышли на открытое пространство перед южными воротами. На площадке у самых створок толпились воющие и орущие эльфы – кхаиниты. Их жрецы и жрицы прохаживались вдоль рядов визжащих поклонников, опрыскивали их кровью и наставляли убивать осаждающих во имя Кхаина. От ворот и из прилегающих зданий неслись полные ненависти клятвы убить Малекита. Некоторые кхаиниты падали на колени, рычали, завывали и орошали себя кровью из серебряных сосудов, склеивали волосы, царапали товарищей и их кровью рисовали на теле руны. На плитах лежали тела – это некоторые разгоряченные фанатики напали на соседей с ножами. С мертвых срывали кожу, вытаскивали органы и пожирали их.

Алит перевел взгляд на высокие башни сторожевого здания и увидел бурную деятельность. На прилегающих стенах выстраивались лучники и поливали стрелами подошедшего на расстояние выстрела неприятеля.

– Мы должны занять воротную башню! – прошипел Алит и сделал шаг вперед.

– Нас разорвут на куски, – ответил Эотлир, схватил сына за руку и оттащил к остальным анарцам, которые укрылись в тени высокой стены.

– Они перебьют всех солдат Малекита. – Алит вырвался из хватки отца.

– И нас тоже, – прорычал Эолоран. В цитадели трижды прозвонил колокол. Через миг по площади разнесся громкий скрежет. Эолоран указал на надстройки над воротами: – Смотри!

Под грохот огромных цепей ворота Анлека распахнулись. На воротных башнях голые рабы склонились над двумя гигантскими колесами, а надсмотрщики полосовали им спины шипастыми плетями. Фанатики хлынули из города под радостные кровожадные вопли, будто вода из открывшейся дамбы.

Когда последние кхаиниты миновали арку, ворота с сотрясающим землю грохотом захлопнулись. Площадь перед ними опустела и затихла. Только из-за стены доносились крики и шум битвы.

– Вот наш шанс! – сказал Эолоран и жестом подогнал вперед Алита и остальных.

Держа луки и стрелы наготове, Тени быстро перебежали через площадь. Как уже обсуждалось перед выступлением из укрытия, Алит с Эотлиром повели половину отряда к восточной башне, в то время как Эолоран – остальных к западной. Воины Элорана скрылись в дверном проеме, когда Алиту до башни оставалась еще дюжина шагов.

В дверях перед князем появился затянутый в кольчугу стражник. При виде анарцев его глаза изумленно округлились, но тут ему в лицо вонзилась стрела Анадриели, отчего он отлетел к каменной стене. Алит перепрыгнул через тело и нырнул в едва освещенный факелами полумрак.

Справа спиралью поднималась лестница. Алит понесся по ней, перескакивая через ступеньки. Другие Тени не отставали от юноши. На подъеме им больше никто не встретился, и, когда Алит выскочил через верхнюю дверь на площадку, перед ним раскинулся вид на равнины Анлека и на сражающуюся армию Малекита.

Ему едва хватило времени, чтобы заметить бесконечные ряды копейщиков, рыцарей и лучников, как движение слева привлекло внимание юного князя. На стене рядом с башней стояло несколько дюжин воинов, и самые ближние начинали поворачиваться в его сторону.

Без раздумий Алит прицелился и выпустил первую за сегодня стрелу. Она пронзила позолоченный нагрудник ближайшего солдата. Пока юный князь доставал следующую и прицеливался, Эотлир с Тенями встали справа и слева от него и начали обстрел. За считаные мгновения две дюжины друкаев, мертвых и раненых, оказались на полу.

– Колесо, – крикнул Эотлир и указал на следующий уровень башни над парапетом.

– Пятеро со мной, остальные держат дверь, – приказал Алит и побежал по ступеням на стене башни.

На последнем пролете перед крышей он на бегу засунул лук в колчан и выхватил меч.

Надсмотрщики успели подготовиться, и как только Алит выбежал на открытое пространство, его встретил звонкий удар кнута. Левую руку пронзила боль. Беглый взгляд показал, что рукав рубахи изорван в клочья, а на предплечье кровоточит рана. Князь зарычал, поднырнул под свистящую в воздухе шипастую плеть и бросился на ее владельца. Свободной рукой друкай выхватил нож, но Алит оказался проворнее и воткнул в обнаженную грудь врага меч.

Спину обожгла боль – это умелый удар кнута разорвал плащ и глубоко рассек кожу. Князь споткнулся, но Касадир проскочил мимо него и отрубил надсмотрщику руку по локоть. Обратный замах снес друкаю голову.

Истощенные эльфы у колеса бросились на мучителей, избивая их цепями своих кандалов. Анадриель помогла князю подняться на ноги, и он бросил беглый взгляд на соседнюю башню. Тени перекидывали через парапет тела в черных кольчугах. Далеко внизу, на «площадке смерти» между бастионами, фаланга копейщиков пробивалась к воротам, прикрывшись от сыплющихся сверху стрел поднятыми щитами.

– Ворота! – закричал Алит, схватил ближайшего раба и толкнул его обратно к рычагу. – Ради вашей свободы, откройте ворота!

Князь сам прыгнул к ближайшему вороту и надавил на него; рыдающие рабы занимали свои места рядом с ним. Спину пронзила огненная боль, но Алит сдержал крик и продолжал толкать колесо изо всех сил. С мерным лязгом цепи натянулись, завертелись шестерни.

– Продолжайте! – крикнул Касадир за спиной князя. – Ворота открываются!

Колесо набирало обороты и вскоре вращалось уже свободно, а ворота внизу открывались под собственным весом. Алит с проклятием упал на пол. Касадир оттащил его в сторону из-под ног рабов. Колесо продолжало вращаться.

Ворота распахнулись, створки с оглушительным треском ударились о стены.

Копейщики внизу разразились криками радости, и Алит с помощью Касадира поднялся на ноги и доковылял до парапета. Тысячи воинов вбегали в город. На стене у бойницы Эотлир высоко поднял развернутое знамя дома Анар.

Касадир перевязал раны Алита обрывками его же плаща, и тут один из Теней наверху башни издал крик отчаяния. Алит бросил взгляд на воротную площадь и увидел, что дрессировщики-друкаи спустили на войско Малекита своих чудовищ. На копейщиков надвигались две огромные гидры; из их пасти вырывался огонь и валил дым.

Когда первый монстр приблизился к отряду, копейщики перестроились так, что их щиты образовали сплошную стену, из-за которой серебристыми шипами торчали копья. Под стук колес о камни мостовой через ворота пронеслись колесничие Крейса. Запряженные белыми львами экипажи обогнули отряд копейщиков и направились к одной из гидр; князь Крейса, высокий эльф с блестящим лабрисом в руках, возглавлял строй.

Справа продолжали открываться клетки, и невиданные доселе чудовища скакали, ползли и бежали по камням. Выловленные в Кольцевых горах и лежащих по другую сторону моря северных пустошах монстры Хаоса рвались в бой. Их подгоняли крики и кнуты дрессировщиков. Рядом с наггароттами выстраивались копейщики под голубыми знаменами с гербом Ивресса.

По площади пронеслись языки пламени; им вторил рев раненых львов. Алит повернулся к воинам Нагарита. Еще одна гидра подошла к копейщикам почти вплотную. Она задрала головы, и тут царящую на площади какофонию перекрыла громкая команда. Копейщики как один опустились на одно колено и подняли над головами щиты. Из пастей гидры вырвался огонь, струей плеснул по щитам. Некоторые упали с пронзительными криками, извиваясь в огне и дыме. Пламя утихло, от обожженных воинов потянулся черный дым.

– Убейте дрессировщиков! – выдохнул Алит и вытащил лук.

На дрессировщиков позади гидры посыпался дождь стрел, который не оставил в живых никого из них. Тени взяли под обстрел выбегающих из клеток друкаев, но Алит продолжал наблюдать за гидрой.

Когда кнуты и копья дрессировщиков перестали подгонять зверя, его шаги замедлились. Три головы повернулись назад, изучили неподвижные тела дрессировщиков, а остальные четыре поднялись и жадно втягивали раздутыми ноздрями запахи василисков и кхалтавров. С челюстей закапал яд, огромная туша гидры развернулась – она заметила своих горных врагов. Из многочисленных глоток донеслось шипение, и гидра перешла на бег, устремившись к другим чудовищам.

– Алит! – позвал снизу Эолоран. – Спустись к нам!

Касадир затянул узел на самодельных повязках вокруг торса князя, затем снял собственный плащ и набросил на плечи Алита. Тот кивнул в знак благодарности и заспешил вниз по лестнице. Боль утихла, но спина онемела, и на пути вниз юноша дважды споткнулся.

Когда он ступил на стену, то обнаружил отца и деда, занятых беседой с величественным князем в золотом доспехе. Черноволосый и темноглазый, он был выше ростом и крепче сложением, чем Эолоран или Эотлир. Когда Алит вышел из башни, князь с улыбкой повернулся к нему.

– Алит, я хочу познакомить тебя с особенным эльфом. – Эотлир обнял сына за плечи и притянул поближе. – Перед тобой князь Малекит.

Повинуясь инстинкту, Алит поклонился, но не смог отвести глаз от лица князя. Малекит нагнулся к нему, взял за руку и поставил вровень с собой.

– Не тебе следует кланяться, а мне, – сказал Малекит. Он откинул в сторону полы плаща, на миг опустился на одно колено и сразу поднялся. – Я в долгу перед тобой, и этот долг нелегко вернуть.

– Освободи Нагарит, и мы будем в расчете, – ответил юноша.

– Алит! – рявкнул Эолоран, но Малекит со смехом взмахнул рукой.

– Мальчик из рода Анар, в этом нет сомнений, – сказал князь. Он снова посмотрел на Алита, и его лицо приняло задорное выражение. – Я согласен выполнить свою часть сделки. Сегодня тирании Морати придет конец.

Внимание князя отвлек капитан копейщиков, который поднимался по ведущей на стену лестнице. Малекит жестом подозвал его к себе.

– Это благородный Еасир, командир армии Нагарита и мой верный лейтенант, – представил его Малекит.

Еасир немного неуверенно наклонил голову в приветствии. Малекит хлопнул его по плечу.

– Отличная работа! – воскликнул князь. – Я знал, что ты не подведешь меня.

– Ваше высочество? – спросил Еасир.

– Город наш, глупец, – рассмеялся Малекит. – Теперь, когда мы вошли внутрь, остальное – дело времени. И я должен сказать тебе спасибо.

– Благодарю, ваше высочество, но я думаю, что вашей заслуги в штурме больше, чем моей, – ответил Еасир. Затем он перевел взгляд на анарцев. – А без этих доблестных воинов я бы по-прежнему стоял снаружи или лежал на земле со стрелой в животе.

– Да, я уже поблагодарил их, – ответил Малекит. – Но я боюсь перестараться с почестями, а то кто знает, что придет им в голову.

– Как они оказались здесь? – спросил Еасир.

– Много дней назад Малекит прислал нам письмо. – Эолоран вкратце рассказал о придуманном Малекитом плане и о том, как анарцы проникли в город.

– Я вам очень признателен, князь. – Еасир глубоко поклонился. Затем нахмурился и повернулся к Малекиту. – Должен заметить, меня немного задевает тот факт, что вы не решились довериться мне, ваше высочество.

– Доверился бы, если б мог, – непринужденно ответил Малекит. – Я доверяю тебе больше, чем своей правой руке, Еасир. Но я не стал посвящать тебя в план, иначе он повлиял бы на твои действия в битве. Я не хотел, чтобы защитники что-то заподозрили до того, как ворота откроются во всю ширь. Нам требовалось держать натиск, чтобы их глаза смотрели наружу, а не внутрь.

Затем Малекит повернулся к Эолорану.

– Прошу прощения, но я думаю, что меня ждет мать, – сказал князь Нагарита, и на сей раз в его голосе не было смеха.

Часть вторая

Изгнание в Тираноке

Прихоть узурпатора

Возвращение надежды

Падение флага

Глава седьмая
ГОРЬКОЕ ПРОЩАНИЕ

На лужайках особняка Анар разговоры и смех мешались с журчанием фонтанов, а тихие звуки флейт и арф вторили им мелодичным эхом. В саду сразу бросались в глаза три красно-белых павильона, украшенных золотыми цепями с драгоценными камнями. Вокруг и внутри огромных шатров прохаживались, беседовали и наслаждались летним теплом гости.

За двадцать лет относительного спокойствия положение анарцев снова окрепло, и на праздник к ним приехали многие богатые и влиятельные князья Нагарита. Сегодня отмечали совершеннолетие наследника, значительное событие для семьи и союзников дома Анар. Даже князь Малекит прислал теплые поздравления, хотя дела при дворе Анлека не позволили ему посетить торжество, о чем он глубоко сожалел.

Элорана не удивило отсутствие князя. Алит тоже понимал, что, хотя Малекит вернул себе трон, в Нагарите еще хватало проблем. Многие предводители еретиков избежали плена и прятались в Нагарите и других княжествах Ултуана. Иногда поднимались робкие бунты, но они не приносили особых хлопот и без труда подавлялись воинами Малекита.

Угроза, которую представляло правление Морати, отступила, но не исчезла окончательно. Малекит пообещал сохранить матери жизнь, и сейчас бывшая королева жила пленницей при дворе Короля-Феникса в Тираноке. Бел Шанаар запретил навещать ее всем, кроме сына, колдунью содержали под охраной в покоях с ограждающими заклинаниями, но кое-кто верил, что Морати даже оттуда умудряется заправлять делами культов.

В знаменательный для себя день Алит позабыл обо всех волнениях и подозрениях. Он наконец-то стал настоящим лордом Эланардриса и князем Нагарита. Кроме того, он собирался сделать заявление, которого ждал уже несколько лет.

Полуденное солнце начало спускаться к горизонту, и слуги проводили гостей в главный павильон. Жаровни испускали в воздух струйки прозрачного дыма, который наполнял помещение свежим запахом горных цветов. Поддерживающие высокую крышу колонны обвивали гирлянды белых роз и алых каелентов. Слуги сновали в толпе гостей, держа серебряные подносы, уставленными самыми редкими деликатесами Ултуана и далеких колоний.

В одном конце павильона возвели помост из белого дерева с гербом дома Анар – позолоченным крылом грифона. С кресла с высокой спинкой Эолоран оглядывал море гостей, заполонившее павильон и лужайку перед ним. Все они нарядились в лучшие одежды: в толпе пестрели и переливались украшенные перьями шляпы и блестящие короны, драгоценные браслеты и ожерелья, расшитые серебряными нитями и золотыми звездами плащи.

Эотлир стоял по правую руку отца, а Алит – по левую. Рядом с Эотлиром возвышался Каентрас, Ашниель составила пару Алиту. Рукава ее светло-желтого платья были собраны у запястий пышными шелковыми облаками, и девушка выглядела восхитительно. Золотые цепочки удерживали заплетенную в сложный узор прическу, а мраморную шею украшало золотое ожерелье с одним крупным алмазом. Среди гомона и оживления девушка излучала безмятежность, сохраняя сдержанный и благородный вид. Алит исподволь бросал взгляды на свою возлюбленную, и ее красота омывала его прохладными нежными волнами.

Когда все гости наконец собрались в павильоне, Эолоран встал и поднял в приветствии руку.

– Добро пожаловать в Эланардрис, мои благородные друзья, – с улыбкой провозгласил он. – Мне выпала честь наблюдать за вступлением моего внука во взрослую жизнь в такой прекрасной компании. Много раз он доказал, что достоин этого, и сейчас настало время воздать должное его свершениям.

По павильону пронесся согласный шепот, и в воздух поднял лес рук с хрустальными бокалами и золотыми чашами с темным вином.

Эолоран взял со стоящего перед троном низкого столика сосуд и двумя руками поднял его над головой.

– Я князь Эолоран Анар, лорд Эланардриса, – негромким, уверенным голосом произнес он. – Моя кровь течет в жилах сына Эотлира и от него передалась его сыну Алиту. Сегодня мой внук достиг совершеннолетия, и на него возлагаются обязанности лорда и князя Ултуана.

Он сделал глоток вина и опустил чашу.

– Когда-то мы проливали кровь, чтобы защитить свой народ, и сражались бок о бок с великим Аэнарионом. Сейчас мы пьем вино в память о принесенной им жертве, – серьезно продолжил Эолоран и отпил еще глоток. – Недавно нам снова пришлось воевать, чтобы вернуть мир на наши земли, и Алит достойно проявил себя в битве. Хотя все мы желаем, чтобы у нас никогда больше не возникло необходимости повторять эти подвиги, мой внук доказал, что обладает боевым духом и мужеством и сумеет победить тьму, если она снова будет угрожать нашей родине.

Настроение в павильоне посерьезнело. Эльфы искренне закивали, а некоторые даже тихо заплакали при мысли о том, что довелось пережить Нагариту. Эолоран позволил собравшимся погрузиться в свои чувства и воспоминания и сам склонил голову, сокрушаясь о темных деяниях, которые ему пришлось совершить. Но когда правитель Эланардриса выпрямился, он снова улыбался.

– И все же мы собрались не для того, чтобы предаваться воспоминаниям о прошлом, а чтобы с надеждой взглянуть в будущее. Алит, как и все наши дети, является частью наследия, которое мы оставим всему миру. Я передаю ему этот сосуд, и вместе с ним я отдаю свои мечты и надежды в руки грядущего поколения и желаю им мира и счастья – не меньше, чем выпало на нашу долю. Мы доверим им великую цивилизацию, которая раскинулась от Эланардриса до Анлека, от Тиранока до Ивресса, от Ултуана до дальних колоний. Мы вверим их заботе благополучие нашего народа – от крестьянина до князя, от слуги до короля.

Эолоран повернулся и протянул сосуд Алиту. Тот церемонно медленно взял чашу.

– Сегодня я оставляю позади детство и вступаю во взрослую жизнь. Я принимаю возложенные на меня обязанности, – сказал юноша. – Я наслаждался выпавшей мне честью расти и учиться под опекой отца и деда, и я обещаю сохранить их мудрость для тех, кто придет после меня.

Алит поднес чашу к губам и отпил глоток вина. Он посмаковал глубокий, богатый вкус и только затем проглотил напиток – сделав это так же медленно и степенно, как впитывал важность происходящей церемонии. Он больше не ребенок, а равноправный лорд дома Анар.

Его наполнила гордость. Гордость, что он анарец, и гордость, что он уже успел доказать, что достоин титула князя.

Алит вдруг обнаружил, что прикрыл глаза. Когда он поднял веки, то увидел ожидание на обращенных к нему лицах отца и деда, Каентраса и Ашниели и еще многих дюжин эльфов, которые собрались на церемонию со всего Нагарита.

Каентрас выступил вперед и поднял руки, призывая к молчанию. Постепенно воцарилась тишина, и эльфийский лорд задумчиво поглядел на юношу.

– Позвольте и мне поздравить Алита, – сказал он и пересек помост, чтобы обнять нового князя дома Анар. – А так же позвольте объявить, о чем мы договаривались несколько лет назад.

Алит внезапно смутился, отстранился от Каентраса и повернулся к Ашниели. Он взял ее левую руку в свою; в другой руке он все еще держал чашу.

– Сегодня мое совершеннолетие. Наконец-то пришло время объявить о том, чего мог не заметить только слепой, – сказал юный князь. Он перевел взгляд на гостей, и радость тут же смыла чувство неловкости. – Ровно через год дом Анар и дом Моранин соединят не только дружба и договор о взаимной помощи, но и узы брака. Я намерен жениться на Ашниели, и она станет анарской княгиней, а я моранинским князем. Я не могу представить себе более глубокой любви, чем та, что я питаю к Ашниели, и более достойного будущего для наших домов.

– Я благословляю союз между семьями, – сказал Эолоран.

– Я горжусь тем, что смогу называть Алита сыном, – добавил Каентрас.

Алит сделал еще глоток вина и поднес чашу к бледным губам Ашниели. Девушка глядела на него блестящими глазами. Прохладные пальцы легко сжали его ладонь, и она наклонила чашу так, чтобы вино смочило ей губы. Затем Ашниель отвела бокал в сторону и поцеловала Алита в лоб, оставив легкий красный отпечаток. С изысканной точностью повернулась, поцеловала отца в щеку и обратилась к толпе:

– У меня нет слов, чтобы передать сейчас свои чувства. Это не под силу даже поэтам, хотя они всю жизнь оттачивают свое мастерство, – произнесла она. – В анарцах заложена великая сила, как и в моем доме. Кровь благородных князей Нагарита течет в наших венах и в нашей земле. Наши наследники обретут известность благодаря доблести и чести, храбрости и силе, милосердию и мудрости. Все, что есть в Нагарите великого, станет еще более великим.

Алит подал Ашниели руку, и они сошли по невысокой лесенке с помоста; внизу их окружила напирающая толпа. Все спешили поздравить молодую пару, обнять и поцеловать их. Слуги подняли боковые пологи павильона, нежный летний ветерок далеко разнес ароматический дым и закружил в воздухе лепестки цветов.

Алит проснулся мгновенно. Он не знал, что его разбудило, но спустя миг до него донесся шум из главной части особняка. Через незавешенное окно свободно лились лучи вечернего солнца – последний знак протеста против быстро приближающегося сезона холодов. Алит не помнил, как заснул, хотя на столике рядом с кроватью лежал открытый толстый том Аналдириса из Сафери, повествующий о воинской поэзии Элинуриса Принимающего.

Алит поборол оставшуюся после нежданного сна вялость, заставил себя встать с кровати и разгладил одежду. Он услышал, как отец зовет его по имени. Юный князь открыл дверь и обнаружил в коридоре пару спешащих куда-то слуг с фонарями в руках.

– Что случилось? – требовательно спросил Алит, ухватив за руку пробегающего мимо Циротира.

– По дороге приближается отряд солдат, ваше высочество, – ответил слуга. – Ваш отец ждет вас во дворе.

Алит замешкался: он не мог решить, брать ли с собой лук. В конце концов он оставил его в комнате; двадцать лет мира развеяли атмосферу подозрительности, что висела когда-то над особняком. Скорее всего, солдаты – это лишь почетная гвардия какого-то важного гостя. Алит схватил из сундука у изножья кровати плащ и выскочил через холл в сад.

Там стоял Эотлир с несколькими слугами. Эолоран был в отъезде, он отправился подписывать договор с одним из благородных домов, а Майет навещала Ашниель в особняке дома Моранин – женщины обеих семей готовились к свадьбе. Отец приподнял брови и посмотрел на сына.

– Мне ничего не сообщали о важном госте, – сказал Эотлир.

Алит заметил, что у отца за поясом висит короткий меч. Видимо, память у Эотлира оказалась долгая, и он не желал забывать прошлые беды.

По мощеной дороге застучали копыта, перед воротами остановился отряд всадников. Алит разглядел колонну из нескольких дюжин рыцарей с черными флажками на серебряных пиках. Их командир спешился и быстро подошел к той половине ворот, где стоял Геритон. Они обменялись короткими фразами, Геритон поклонился и с пригласительным жестом повернулся к особняку.

Рыцарь уверенно зашагал по вымощенной дорожке. Его покрытый черной эмалью доспех переливался масляным блеском, а сзади развевался черный плащ.

Когда он подошел поближе и снял шлем, Алит расслабился: перед ними стоял Еасир, капитан Малекита и командир армии Нагарита. Эотлир тоже перестал волноваться и сделал шаг навстречу офицеру.

– Надо было предупредить о приезде, мы бы встретили тебя более подобающим образом, – с улыбкой произнес Эотлир и протянул руку.

Лицо Еасира не отражало радости от встречи, и он быстро встряхнул протянутую руку.

– Прошу прощения, – сказал капитан, и его взгляд заметался между Эотлиром и Алитом. – Я принес плохие новости.

– Проходи в дом, и мы выслушаем тебя, – предложил Эотлир. – Твои солдаты могут разбить лагерь рядом с особняком.

– Боюсь, что вашего гостеприимства поубавится, когда вы услышите, зачем я приехал, – неловко ответил Еасир. – Я здесь для того, чтобы поместить вас под домашний арест по приказу князя Малекита, правителя Нагарита.

– Что? – прорычал Алит и сделал шаг вперед, но его остановила вытянутая рука отца.

– Объясни, – потребовал Эотлир и заставил сына отступить назад. – Малекит считает дом Анар одним из своих союзников, даже друзей. Что заставило его издать приказ об аресте?

Лицо Еасира исказилось болезненной гримасой, и он бросил тоскливый взгляд на своих рыцарей.