Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 79 страниц)

– Что ты предлагаешь? – спросил Тириол. Он был занят завтраком, пока другие высказывались, и заговорил только сейчас, отодвинув от себя тарелку и положив руки на стол. – Как нам изолировать Малекита?

– Мы должны оказывать сопротивление его продвижению, но в открытый бой не вступать. – Каледор продолжал обходить святилище. – Друкаи атакуют в одном месте – мы нападаем в другом. Анары правильно поступали. Пытаться решить судьбу войны одной битвой слишком рискованно. Малекит нам второго шанса не даст.

– Основная тяжесть битв падет на Крейс, – сказал Корадрель. На плечах у него висела шкура белого льва, и, когда князь Крейса поднялся, остальные показались рядом с ним карликами. – И на Эллирион. Мы в Крейсе отлично умеем охотиться. Противник не прорвется к перевалам без потерь.

– Мы, эллирионцы, не так хорошо умеем воевать в горах, – сказал Финудел. – Но вести подвижную войну способны не хуже любого охотника из Крейса. Малекиту нелегко будет с нами справиться.

– А я создам противнику еще одну трудность, – сказал Каледор. – Я по-прежнему намереваюсь освободить Тиранок. Соберу армию в Каледоре и ударю на север, на Тор Анрок.

– Только не думай, что это будет быстро, – предупредил Тириол. – Этот твой план может дать плоды только через годы.

– Аэнарион тоже не за день демонов уничтожил, – рассмеялся Карвалон.

– Аэнарион демонов не уничтожал, – поправил его Каледор с трона. – Это сделал мой дед.

– И твое имя по праву встанет рядом с его именем в нашей истории, – сказал Титраин. Он встал и поднял кубок с фруктовым соком. – Для вина слишком ранний час, но я выпью за тебя то, что есть. Котик пострадал, но мы будем воевать с тобой вместе.

Другие князья тоже встали, присоединяясь к тосту. Уголком глаза Каледор увидел у дверей в соседнее помещение Миандерина. Верховный жрец кивал, довольно улыбаясь.

Дождь барабанил по чешуе Сулех и шипел, испаряясь, когда попадал на броню Короля-Колдуна. Водопадами по горным склонам текли реки, раздувшиеся от весеннего паводка. Низкие облака пеленой висели на вершинах, скрывая перевал густым туманом. Армия Малекита пробиралась вниз по склону, усыпанному валунами и упавшими деревьями, – извивающаяся черная лента, исчезающая в сером тумане.

Закрыв глаза, Король-Колдун ощутил пузырьки ветров магии, овевающих Кольцевые горы. Венец позволял ему видеть все ее тонкие пряди, малейшие всплески и вихри мистической энергии. Он искал возмущения, скрытые от обычных глаз, искал волны и завихрения от живых существ. Гигантские орлы, гнездящиеся на высотах пиков, горные козы, большими стадами пасущиеся на склонах, пирующие на пробившейся после весеннего таяния траве, медведь, вылезший из берлоги на поиски пищи. Деревья смотрелись тонкими полосками жизни, вгрызающимися глубоко в землю.

Но было и еще что-то.

Дальше, внизу у перевала, Малекит заметил свет от огня, притягивающего к себе магию пламени. Лагерь.

И не один.

А вокруг лагерей – серебристый блеск эльфийских духов.

Он обернулся к группе гонцов, сидящих верхом на вороных конях неподалеку от Сулех. Зашоренные кони дрожали от страха.

– Предупредить авангард, – велел Малекит. – Там крейсийцы на северном склоне, у моста через реку. Может быть засада.

Один из всадников немедленно направился вниз по склону. Жеребец помчался галопом, радуясь, что удаляется от Короля-Колдуна и его дракона.

«Это почти оскорбление, – подумал Малекит. – Неужто Каледор настолько низкого обо мне мнения, что рассчитывает поймать Короля-Колдуна в такую простую ловушку?» Со скрипом брони Малекит повернулся и бросил сверхъестественный взгляд на запад, где его армия все еще переваливала через горы. Целиком она окажется в долине лишь после полудня. Но это и не важно, спешить некуда. Пусть враги знают, где он.

Малекит посмотрел вверх – дождь забарабанил по забралу шлема. Капли шипели, испаряясь, на горячей броне.

Он попытался вспомнить, когда последний раз пил воду, – и не смог. Огонь, пылающий внутри, сводил его с ума бешеной жаждой, которую нельзя было утолить. То же самое было с едой: ни кусочка не попало ему в рот с тех пор, как его запечатали внутри брони. Только чародейной силой он был еще жив, магией жертв, заключенной между пластинами его искусственной железной кожи. С одной стороны, это было печально, с другой – освобождало. На вкус он не ощущал ничего, кроме пепла самоуничтожения, хотя еще смутно помнил сладость меда, букет вина.

Простые радости, отнятые у него трусами и предателями. Завистливые жрецы Азуриана прокляли пламя, чтобы оно не приняло его. Но их фокус не удался. Благословением владыки богов он восстал из пламени и теперь бросит в это пламя, отравленное их коварством, их самих. Пусть почувствуют, что такое суд их бога.

Земля задрожала. Малекит ощутил это в перемене магических ветров, в возмущении, протекшем на юг. Истерзанные уши слышали только лишь постоянное потрескивание пламени, но магическое чувство Короля-Колдуна было куда более точным. Из лагерей возле моста по склону покатились валуны и бревна. Послышались крики воинов, которые переправились ради атаки на крейсийцев, и Малекит ощутил, как давит и молотит их тела лавина, спущенная на них горцами. Дух каждого погибающего эльфа вспыхивал на миг – укол темноты, который тут же проглатывали постоянные приливы и отливы магии.

Послышались еще крики, звуки битвы. Походная колонна – не боевой строй, и авангард попал в окружение, несмотря на предупреждение Малекита. Взревев от досады, Король-Колдун рванул железные поводья Сулех, и чудовищное создание взмыло со скалы в небо, в вихре туч устремившись в долину.

У подножия перевала Малекит увидел несколько сот крейсийцев, дерущихся с его воинами. Мост, через который прошел авангард, загораживала груда обломков, отрезая возможность подвести подкрепление. Наггароттские воины кричали, чтобы принесли топоры и ломы – пробить завал.

– Всем отойти! – заревел Малекит, когда Сулех приземлилась на ближайшем берегу реки, глубоко зарывшись когтями в мягкую землю.

Он подождал, пока перепуганные солдаты не отбежали от моста. Тогда он протянул руку, зачерпнул магии из пряди, невидимо вьющейся по долине, и превратил ее в чистую энергию силой своей воли. Мысленно ощутил ледяное прикосновение обруча и сделал из магии стрелу ветвистой молнии, выпрыгнувшую из его кулака. Молния разметала камни и бревна, брызнули вверх обломки и щепки, фонтаном посыпавшиеся в пенную реку.

– Мост выдержит? – спросил один из капитанов.

Мосту тоже досталось, и одна его сторона рухнула примерно до половины его длины.

– Увидим, – ответил Малекит. – За мной!

Сулех прыгнула через реку и одним движением широких крыльев перенесла Малекита вверх по склону, где его солдаты отбивались от крейсийцев, вооруженных топорами и копьями. У некоторых на плечах были драгоценные львиные шкуры, которыми славится это княжество, отяжелевшие от дождя.

Увидев приближение Малекита, крейсийцы бросились врассыпную, устремляясь в лес. Но не все успели спастись под листвой: Малекит обнажил меч, Авануир выпустил вслед отступающим воинам поток свирепых синих молний, и каждая свалила по несколько бегущих. Король-Колдун зачерпнул еще магии, громко вскрикнул и пустил ее широкой волной.

Там, где она прошла, деревья вспыхнули черным пламенем, огонь жадно побежал вверх по склону, сжигая крейсийских охотников. Сок деревьев превращался в пар, взрывая стволы, листья рассыпались в пепел, а волна огня катилась вдоль склона, глотая шатры и фургоны лагеря крейсийцев.

Поддержание магического пламени требовало от Малекита полной сосредоточенности. Он водил железной рукой по воздуху, распространяя огонь все дальше и дальше, и жар пламени разгонял туман над склонами гор. Всплеск темной энергии резонировал с рунами на броне, поджигая мертвые нервные окончания, заставляя дрожать металлические пластины, будто это была собственная кожа Малекита.

Сделав над собой усилие, Король-Колдун пресек поток темной магии, не дав себе дойти до опьянения.

Мистическое пламя затрепетало и погасло, оставив на склоне горы почерневшие пни и обугленные кости.

Внимание Малекита привлекло лязганье доспехов – он обернулся и увидел, что через мост галопом едет эскадрон рыцарей.

– Капитан, ко мне! – велел Малекит, подзывая эльфа, командовавшего авангардом.

Капитан подошел. В руке его был окровавленный меч, нагрудник вспорот крейсийским топором.

– Я виноват, король, – сказал он, упав на одно колено.

Капитан склонил голову, а Малекит направил Сулех к нему и встал над ним. Гребень на шлеме капитана трепетал при каждом дыхании драконицы, при каждом ядовитом вихре. Король-Колдун ощущал, как эльф дрожит от страха.

– Больше не подводи меня, – сказал Король-Колдун, и капитан поднял голову, не веря своей удаче. – Продолжать движение.

Капитан поклонился и поспешил прочь, боясь, как бы господин вдруг не передумал. На самом деле капитан выполнял приказ Малекита, и винить его было не за что. Мать короля в этом случае могла бы устроить массовую казнь, но такие продиктованные злобой бессмысленные действия – напрасная трата материала. Король-Колдун не питал иллюзий относительно своих противников и знал, что если он хочет подчинить себе весь Ултуан, то у него каждый солдат на счету.

«Неопределенность – вот что поддерживает бдительность солдата», – напомнил себе Малекит. Становиться предсказуемым он не хотел.

Пока армия Малекита пробиралась по трудным перевалам в Крейс, армия Каледора готовилась к спуску с гор Драконьего перевала в Южный Тиранок. Граница была сильно укреплена, разведчики Короля-Феникса докладывали о десятке крепостей, возведенных после того, как княжество захватили друкаи. Для продвижения на Тор Анрок Каледору пришлось бы осадить каждую из них.

Западные ветра несли морскую свежесть, а весеннее солнце пригревало армию Каледора, спускающуюся с гор. У подножия долины стояло два замка-близнеца, разместившись в самом узком ее месте, и между ними – массивные железные ворота.

Летя над армией, Король-Феникс видел, что на горных склонах построены еще и другие укрепления. Перед воротами стояли батареи стрелометов, превращающие пространство перед ними в поле смерти.

Каледор дал Дориену сигнал следовать за ним, а Маэдретниру велел приземлиться на скальный выступ вне досягаемости боевых машин. На стенах крепости началась бешеная деятельность, на бастионы выбегали солдаты из казарм.

– Трудная работка, – сказал Дориен, опустившись на своем драконе на выступ чуть пониже, чем Маэдретнир. – Может быть большая кровь.

– Может, – ответил Король-Феникс, рассматривая оборонительные сооружения, защищающие проход.

Стрелометы прятались в расселинах, куда дракону не приземлиться. Их можно было бы заполнить огнем, но для этого дракону следовало лететь медленно и прямо в зубы военных машин. И даже если нейтрализовать внешнюю оборону, сама крепость была построена крепко и давала отличное укрытие и от пламени драконов, и от пик их всадников. Строить осадные машины, которые смогут высадить ворота, – дело небыстрое.

– Как будем атаковать? – спросил Дориен. Его обычный энтузиазм почти потух от взгляда на неприступную крепость.

– Из Лотерна, – ответил Каледор.

Хотя жаль было напрасного похода, Король-Феникс понимал, что куда лучше будет атаковать Тиранок с моря. При отходе обратно на восток Дориен как-то заспорил с ним ночью в шатре.

– Почему мы сразу не поплыли? – спросил младший брат. – Теперь, пока доберемся, уже весна переломится к лету.

– Я должен был убедиться, – ответил Каледор. – Если атакуем на кораблях, то надо брать Тор Анрок. Но если нас отрежут, то между нами и убежищем в Эллирионе будут перевалы Кольцевых гор.

– А если мы возьмем Тор Анрок, тогда что? – спросил Дориен. – Форпосты друкаев по всему Тираноку. Мы будем как остров в море врагов.

– Мы там не останемся, – ответил Каледор. – Город будем удерживать, лишь пока не среагирует Малекит. А тогда мы уйдем и поплывем в Крейс, чтобы грозить наггароттам оттуда.

– А почему вообще не бросить эту комедию и не высадиться просто на побережье Нагарита? – спросил Дориен, который не был на совете, а когда ему рассказали, выразил некоторые сомнения по поводу намерений брата.

– Хватит! – отрезал Каледор. – Дракона не укрощают, засовывая ему голову в пасть. Малекит привык решать войну одной победой. Когда я ему такой возможности не дам, рассердится и начнет делать ошибки. Вот тогда мы и ударим, но не раньше.

Дориена вряд ли удовлетворили объяснения Каледора, но на пути через Каледор в Эатан он этой темы больше не поднимал. Когда войско пришло в Лотерн, флот уже его ждал. Погрузка армии на восемьдесят кораблей заняла несколько дней, но ветра у западного побережья Ултуана остались благоприятными для путешествия.

После уничтожения захваченных тиранокских кораблей при осаде Лотерна друкаи остро ощущали нехватку судов. Хотя господство на море вернулось к ним на краткий миг вместе с флотом колоний, несколько битв у берегов Котика и Ивресса восстановили преимущество сил Каледора.

Так что были все основания полагать, что эатанские капитаны, ведущие суда к побережью Тиранока, с серьезным сопротивлением не столкнутся. Посоветовавшись с лоцманами, знающими прибрежные воды тех мест, Каледор выбрал четыре точки высадки: изолированные бухты и небольшие гавани, которые вряд ли будут защищены. Даже если наггаротты выйдут из своего порта в Галтире, как только обнаружат флот, все равно им до ближайшей точки высадки придется пробиваться против сильных встречных ветров четыре дня. А к тому времени Каледор был твердо намерен оказаться под стенами Тор Анрока.

Как и ожидал Король-Феникс, высадка не встретила сопротивления ни в одной точке. Пять тысяч рыцарей и вчетверо больше пехоты зашагали на восток вдоль заброшенных дорог Тиранока, сходясь к столице с запада и с юга. Им встретилось несколько малых гарнизонов, попытавшихся удрать от приближающейся армии, но все они были перебиты огнем драконов с воздуха.

Народ Тиранока собирался ликующими толпами на дорогах и в деревнях, приветствуя освободителей. В отличие от Котика, здесь кхаинитов не спускали с цепи, и княжество в основном не пострадало. Впрочем, нельзя было сказать, что друкайские захватчики действовали мягко или деликатно: проходя по городам и деревням сквозь радостные поющие толпы, Каледор слышал множество горестных историй о жестоком гнете.

Торопясь вперед, он не хотел отвлекаться на празднества в свою честь и еще меньше на местных почетных граждан, что эти празднества устраивали. Любая задержка была испытанием его терпения. Радостные тиранокцы на дорогах замедляли продвижение, и лишь через пять дней армия увидела Тор Анрок.

Не зная сил врага, Каледор на Маэдретнире потратил день на разведку города и окрестностей. Других драконов он отослал на север и на восток – высматривать, что делают армии друкаев, а с ними Тириола и Финреира на пегасах и Намиллона, князя Ивресса, на грифоне с белыми перьями. Воздушные патрули не обнаружили друкайских сил более роты, а осмотр оборонительных сооружений города пришлось свернуть из-за града стрел с башен.

Не будучи одной из самых больших крепостей Ултуана вроде Анлека, Тор Акара или Тор Каледа, Тор Анрок все-таки был внушительным городом. Столица Тиранока, когда-то – резиденция Короля-Феникса, была построена на белокаменном холме с крутыми обрывами, обращенными на запад, к подходящей сейчас армии. У подножия горы стояли белые здания, крытые красной черепицей, некоторые были заброшены и полуразрушены. Они теснились среди запущенных полей, на которых стояло много деревянных сараев, которых тут не было, когда Каледор приезжал сюда в последний раз. Вонь и рои мух выдавали назначение этих строений: недавно брошенные бойни, где до сих пор висит на крюках мясо.

Атаковать город следовало с востока. Каледор разделил армию и стал обходить Тор Анрок с севера и с юга. Зная, что в основании скалы могут быть потайные ходы, Король-Феникс оставил несколько рот стоять лагерем перед обрывами – достаточно далеко, чтобы не достал стреломет, но достаточно близко, чтобы за ними присматривать.

С востока город выглядел еще внушительнее, хотя белые стены были покрыты трещинами, пятнами некрашеной штукатурки и свежей кладки. Каледор сожалел теперь о своей попытке пройти через горы, понимая, что оборона города была усилена после предупреждения, каким явилась для друкаев его экспедиция. Но эту мысль он отогнал: прошлое не изменить.

Прямая, как копье, дорога из выщербленных шестиугольных плит устремлялась с гор к закрытым воротам. Ворота из железа и дерева, в которые могли бы проехать в ряд четыре колесницы, стояли оголенные – золотые пластины, блестевшие когда-то на солнце, стали добычей захватчиков. Подход к городу прикрывала огромная надвратная башня, бастион на скале в два эльфийских роста, вырезанный целиком из камня. Две светлые башни прикрывали дорогу с флангов, с амбразурами для стрелков наверху, откуда просматривались все подходы. На плоской крыше каждой башни стоял стреломет, смонтированный на конструкции из жердей и веревок, так что его легко можно было развернуть в любом направлении.

За воротами дорога раздваивалась и уходила спиралями на восток и на запад к самому городу. На высоких стенах, укрепленные на шестах, висели флаги Нагарита, и весенний ветер играл легкими вымпелами. Были и более мрачные украшения: головы эльфов висели на цепях и торчали на кольях, скелеты и полуразложившиеся трупы болтались на виселицах, раскачиваемые ветром. Башни и цитадели, вырезанные из белого камня, возвышались над зубчатыми стенами, но они казались карликовыми рядом с центральным шпилем, пронизывающим утреннее небо сияющей спицей.

Когда-то эта башня сияла синим огнем, оповещая, что ее занимает Король-Феникс. Теперь дворец Бел Шанаара стоял в запустении. Даже из-за пределов города Каледор видел выбитые окна, просевшие черепичные крыши и обвалившиеся балконы. Хотя глубокой привязанности к Бел Шанаару у него не было, но он, видя, что сделали с городом, который тот построил, не смог сдержать гнева, резким голосом отдав своим военачальникам приказ встать лагерем по обе стороны дороги.

Эльфы поставили шатры среди развалин стен, огораживавших когда-то сады, где расцветали сейчас яблони и вишни – странный контраст радости жизни с мрачностью и подавленностью, исходящими от захваченного города. Слуги Каледора поставили его шатер на земле какой-то фермы, защищенной высокими стенами белого камня, заросшими ползучими растениями. Зиял пустой проем ворот – покрытые золотом и серебром створки, когда-то выходившие на дорогу, были сняты захватчиками.

Мало что осталось от летних резиденций тиранокской знати. Многие из белых башен, стоящих на окрестных холмах, были разрушены или почернели от сажи. Каледор послал солдат исследовать каждую из них – на случай, если там скрываются враги, которые могли бы ударить в спину.

Еще он послал большой отряд в лесистые холмы к северу от города – крейсийских охотников и ремесленников из Лотерна. Им было дано задание валить лес и строить осадные машины, которые пригодятся при штурме города.

Пока вокруг Тор Анрока новым городом вырастали синие и белые шатры, Каледор позвал своих князей и капитанов на обсуждение планов первой атаки.

Далеко на севере друкаи шли на Тор Акар. Города и деревни падали под их натиском, и сейчас они атаковали очередной город.

Копья звякали по железной броне Малекита и беспомощно отскакивали – это десятки крейсийцев тщетно пытались убить Короля-Колдуна. Он только махал пламенным мечом из стороны в сторону, расщепляя копья, разрубая щиты и прорезая доспехи и тела. Переступая через горящие трупы павших воинов, Король-Колдун сквозь щит и нагрудник вгонял меч в тело очередного врага. Над ним пролетела Сулех, извергая ноздрями клубы зеленого пара на узкие улицы города. Черная драконица садилась на дома, и крыши их проваливались под ее тяжестью.

Из переулка вылетела новая группа крейсийцев, занося топоры в замахе. Малекит отбил их удары массивным щитом с начертанной на нем руной Кхаина и разрубил мечом нескольких нападавших, отсекая руки и головы. На улицу вбежали воины Короля-Колдуна, и крейсийцы отступили, растворились в лабиринте садов и переулков.

Шагая вслед за ними, Король-Колдун заметил эльфа, пытающегося заползти под рухнувшую стену. Убрав в ножны Авануир, Малекит затушил пламя на броне перед тем, как нагнуться и поймать крейсийца за ногу. Вытащив несчастного эльфа из его укрытия, Малекит схватил его за нагрудник и поднял с земли.

– Где они прячутся? – рявкнул Король-Колдун.

Крейсиец не ответил. Лицо его было маской вызова и неповиновения. Он не пытался вырваться, висел в руке Малекита, из раны в плече лилась кровь. Металл нагрудника смялся, когда Король-Колдун сжал пальцы.

– Где Имрик?

– Король Каледор будет с тобой драться, когда сам захочет, – ответил крейсиец. – У него есть дела поважнее.

Испустив рычание, Малекит швырнул эльфа на разбитую стену. Хрустнула сломанная шея, обмякшее тело крейсийца упало как тряпка.

– Убивать всех, ломать все! – взревел Король-Колдун.

Он отвернулся от боя, стараясь успокоиться и смирить досаду, что кипела в нем. Всю весну он с боем пробивался через горы. Каждая долина, каждый пик давались его армии в борьбе.

Крейсийцы, никогда не собираясь все вместе, грызли его армию, как крысы, – возникая из нор, нападая на войска и тут же разбегаясь обратно по логовам. Сколько бы городов он ни жег, сколько деревень ни предавал мечу, – противник отказывался встречаться с ним в открытом бою.

Только накануне до него дошла весть, что Анары нападают на караваны снабжения на западе. Отряды, посланные прочесать леса, вернулись сильно потрепанными. Противник разрушил мосты через ревущие реки и завалил дороги срубленными деревьями. Ничто из этого не могло остановить продвижение Малекита, и даже потери, которые при этом приходилось нести, были терпимыми, но нарушение планов и постоянные задержки являлись для него непрестанным источником раздражения.

Глядя, как Сулех срывает башню на усадьбе какого-то дворянина, Малекит смирил свой гнев и снова оценил положение. Несмотря на тактику крейсийцев, ему оставалось меньше пяти дней марша до Тор Акара. Перед ним лежали открытые равнины Северного Крейса. У Каледора не будет иного выхода, кроме как там его встретить. Иначе он допустит падение Тор Акара, давая Малекиту твердыню, базу для нападений на Внутренние княжества и на восток. Даже Каледор не может не понимать, насколько безумно отдавать такую крепость противнику.

Короля-Колдуна отвлек странный шепот. Он ощутил непривычное течение в магических ветрах: присутствие демона.

Повернувшись направо, он увидел, что пламя горящего сельского дома пылает красным и пурпурным. На его глазах огонь оформился в миниатюрную фигуру. Она спрыгнула с кучи горящих бревен, неуклюже, боком. Торчащие крылья на спине оставляли дорожку из искр. Вместо лица у демона была морда с клювом, но ее форма постоянно менялась в танцующем пламени вместе с количеством глаз и пастей.

Демон пошлепал вперед, шевеля узловатыми руками, как дерево на ветру. От его огненного тела пузырями шел розовый дым, за ним тянулась цепочка миниатюрных обугленных следов. Остановившись перед Малекитом, демон поклонился и хмуро посмотрел на Короля-Колдуна.

– Мне поручено доставить тебе послание, – сказал он с явной неохотой.

– Доставь, – велел Малекит.

– Преславная Морати, королева эльфов, госпожа черных сфер, посылает тебе предупреждение, – забубнил демон монотонным голосом. – Коварный Имрик и его пособники осадили Тор Анрок. Носительница тысячи и одного темного благословения поручает тебе поспешить, дабы снять осаду и не допустить угрозы южным границам Нагарита.

Демон отвернулся и пошел прочь.

– Постой! – рявкнул на него Малекит. – Отнесешь в Анлек мой ответ.

– На ответ я не соглашался, – бросил на ходу демон. – Неси сам.

Малекит взревел, протянул руку, растопырив пальцы. Завертелась магия, формируя вокруг демона сеть колючей тьмы. Демон заверещал и попытался вырваться, но Малекит сжал руку и притянул его к себе.

– Даже лишенное сущности создание вроде тебя может страдать, – сказал ему Малекит.

Демон взвыл, задергался, а темная сеть натянулась и подняла его в воздух, повинуясь движению Короля-Колдуна. Малекит чуть сдвинул пальцы – демон завизжал от вонзившихся в пламя его тела колючек.

– Мне осталось только сжать кулак.

– Ладно! – завыл демон. – Давай свое сообщение, отнесу его в Анлек.

– Чернокнижнице Морати, ей лично и только ей одной, в точности моими словами.

– Понятно, – ответил огненный демон. – В точности твоими словами. Клянусь.

– Скажи Морати, что ее послание я получил. Скажи, что ей надлежит послать десять рот анлекского гарнизона в крепости Наганара. Более ничего без моего приказа пусть не делает.

– Не доверяешь ей нападать? – засмеялся демон.

Малекит сжал пальцы, демон пронзительно заверещал.

– Я твоего мнения не спрашивал, – сказал Король-Колдун. – Доставь мое послание и возвращайся в породившую тебя стихию.

– Доставлю, клянусь!

Малекит отпустил демона, и тот полетел вниз на дорогу, как горящий лист. Хромая и поскуливая, он побежал к горящему дому и влез в пламя. Потом повернулся к Малекиту, сделал неприличный жест и исчез с мерзким смешком.

Король-Колдун еще долго смотрел в огонь, взвешивая возможности. Имрик играл рискованно, ставя на то, что Малекит не захочет отдать Тор Анрок в обмен на Тор Акар. Чтобы игра оправдалась, Имрику придется убедить Малекита, что он хочет использовать Тиранок для прямого наступления на Нагарит. Король-Колдун полагал, что у Имрика не хватит на это духу. И потому будет разумно напасть на Тор Акар, чтобы вскрыть обман Имрика.

И все же тень сомнения у Малекита оставалась. Захватить Тор Акар просто, вот удержать его – иное дело. Он уязвим для атаки из Авелорна, Эллириона, Котика и Сафери, не говоря уже о высадке на побережье. Может быть, Имрик действительно готов пожертвовать Крейсом, зная, что оккупация этого княжества ослабит оборону Нагарита. Он не вмешался, когда Котик пал жертвой кхаинитских мечей – такой беспощадностью натуры Малекит мог бы и восхититься.

В голове у него мелькнула и третья возможность: средства, которыми можно было бы принудить Имрика к битве. Он подумал об острове Пламени, но тут же отказался от этой мысли: у него слишком мало кораблей для такой экспедиции через Внутреннее море. Точно таким же ценным призом был бы и Лотерн, но он слишком далеко от Нагарита, чтобы вести широкую кампанию, не владея Тираноком.

Тор Акар или Тор Анрок?

Этот вопрос не давал Малекиту покоя, когда он послал своим командирам приказ прибыть к нему. Идти на столицу Крейса и покорить восток, рискуя вторжением в Нагарит?

Тут он подумал еще об одном факторе: Морати. Нельзя полагаться на то, что она будет послушна его желаниям. Захват Тор Акара потребует некоторого времени, а его мать между тем будет плести свои интриги. Угрозу Нагариту со стороны Имрика она воспримет как личное оскорбление и отреагирует. Реакция может оказаться безрассудной, и Малекит окажется втянут в войну и в Крейсе, и в Тираноке.

К королю вернулся гнев, разожженный трусливыми маневрами Имрика и собственной неуверенностью, руны на броне раскалились добела. Подчиненные Малекита собрались на главной площади города посреди горящих зданий и продолжающегося боя. Они держались чуть поодаль, прищурив глаза от яростного сияния своего господина.

Издав глубокий раздраженный рев, Малекит выбрал решение. Он не может позволить Имрику захватить Тор Анрок, но нет смысла идти обходным путем через Нагарит.

– Объявить поход, – велел он командирам. – Идем на юг, в Эллирион.

На улицах Тор Анрока по-прежнему гремел бой. Задыхающиеся от дыма улицы-туннели были забиты копейщиками с обеих сторон, а в окрестностях дворца драконы Каледора истребляли защитников цитадели когтем, клыком и пламенем. Перед огромной дверью дворца высилась баррикада, но главная башня Тор Анрока строилась не как бастион для войны. Воины друкаев на балконах ярусов давали залпы из стрелометов, а маги Короля-Феникса пускали в высокие окна молнии и огненные шары. Цветное стекло разлеталось вдребезги, горели шторы и гобелены.

Из подземного хода на площадь перед дворцом высыпали солдаты в черном, преследуемые гвардией Феникса. Алебарды гвардейцев стали скользкими от крови. За ними вышли Белые Львы, любимцы Каледора. Они прорвались к домам знати, окружающим площадь, наскоро укрепленным защитниками-друкаями. За ними – отряд копьеносцев и лучников, с боем пробивающихся к дверям дворца.

Маэдретнир сел на крышу башни, выходящей на западные сады, где стрелометы пускали тучи копий из-за декоративных изгородей и из-под цветущих плодовых деревьев. Оставив царапины на камнях, дракон бросился на батарею, расположенную за беленой стеной. Пролетев сверху, он залил лужайку пламенем, поджег горные розы и гелиотропы и обуглил траву, когда-то так тщательно ухоженную садовниками.

Отставив пику и расстегнув ремни, Каледор спрыгнул со спины дракона, приземлившегося рядом с небольшим прудом. От пруда шел легкий пар, на поверхность всплывала мертвая рыба.

Сверху накрыло тенью – мимо пролетел дракон Дориена, обдав пламенем крышу дворца.

Король-Феникс обнажил меч и побежал к дверям со стеклянными панелями, протянувшимся вдоль стены пиршественного зала. Ему смутно вспомнилась проходившая здесь когда-то пышная трапеза, но его сапог уже ударил в замок и выбил дверь. Внутри оказалась баррикада из сломанной мебели, закрывающая путь во дворец.

Латраин с легкостью перерубал перевернутые столы и кресла, и через секунды Каледор уже ворвался в сам дворец.

Он направился к большой лестнице, ведущей на верхние этажи. Галерея была покинута, бой звучал снаружи, доносясь приглушенными звуками. Сапоги Каледора звенели по мрамору полов. По обе стороны в нишах стояли бюсты тиранокских князей, и каждый из них разбили друкаи или стесали лицо.

Он дошел до приемного зала и столкнулся здесь с группой друкаев, охраняющих главный вход. Они обернулись к нему, успев поднять щиты и мечи. Латраин запылал, легко находя свою цель, и в этот миг в дверь сильно ударили снаружи. Дважды сотряслись массивные створки, на третий раз дубовые двери разлетелись, заполнив зал щепками, застучавшими по броне Короля-Феникса. В дыму и пыли Каледор увидел стройную фигуру эльфа.

Это был Тириол, и его воздетый посох горел пламенем силы. Глаза мага пылали золотистой энергией, на коже играла магия. Светлые волосы окружали его голову нимбом.

– Я подумал, что вежливость требует постучаться, – улыбнулся саферийский князь.