Текст книги "История Раскола"

Автор книги: Гэв Торп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 79 страниц)

Все еще сверкающей молнией шаггот прыгнул вперед и схватил передней лапой одного из эльфов. Ржавый доспех и кости затрещали от его хватки. Удар меча перерубил пополам еще троих воинов. Остальные наггаротты сомкнули ряды и бросились в атаку – в их ушах еще звенел призыв Малекита, – но даже те, чье оружие осталось не поврежденным мухами, не нашли в его шкуре и чешуе ни одного уязвимого места. С оглушающим рыком шаггот отбросил останки сжатого в лапе эльфа в атакующий его отряд, сбив с ног еще несколько солдат. Мечи доисторического чудовища светились энергией, и оно размахивало ими с жестоким азартом.

Малекит призвал оставшиеся после заклинания шамана крохи магической энергии и поспешил на помощь своим воинам. В завитках голубого волшебного огня Авануир уставился в брюхо шаггота.

Монстр взметнулся со злобным ревом, и князю пришлось отскочить, чтобы избежать нацеленных в горло когтей. Малекит поднырнул под замах гигантского меча, затем перехватил Авануир обеими руками и ударил чудовище по ногам. Однако даже зачарованный клинок Авануир лишь слегка поцарапал бронированную шкуру.

Магическое чутье вовремя предупредило эльфа, и он снова попытался увернуться от меча, но шаггот ухватил его за плечо и швырнул вверх. Малекит, упав, сильно ударился о землю и никак не мог перевести дыхание, чтобы подняться. С неожиданной быстротой шаггот схватил его снова и поднял в воздух. Правая рука монстра замахнулась для смертельного удара – по его мечу метались завитки энергии.

С беззвучным криком Малекит глубоко вонзил Авануир в бедро шаггота, отчего тот дернулся и упал на землю. Князь поднырнул под громоздкое туловище и там встал, поводя кончиком Авануира по более мягкой коже живота. Из раны закапала густая темная кровь, и шаггот начал пятиться, чтобы не прикрывать врага своим телом. Малекит перекатился между скребущими по земле лапами, уклонился от меча – тот оставил глубокую трещину в земле – и воткнул Авануир шагготу в основание хвоста.

Для любого другого врага такая рана оказалась бы крайне серьезной, но шаггота она не остановила. Малекит подкатился под следующий замах и едва успел вскинуть Авануир, чтобы отразить удар, хотя отдача вырвала меч у него из рук.

Невредимый, князь поднялся на ноги лицом к лицу с чудовищем и вызывающе взглянул ему в глаза. В чернильных зрачках проглядывал разум. Другие наггаротты кололи и рубили шаггота мечами и кинжалами, пытаясь отвлечь его внимание от князя. Монстр быстро развернулся и отбросил их ударом хвоста. Малекит остался где стоял, его сжатые кулаки горели магическим огнем.

Шаггот навис над князем Нагарита и высоко занес над головой оба меча. Из призванных им грозовых туч снова ударила молния – точно в острия древнего оружия. Монстр скрестил мечи перед собой в насмешливом салюте, его губы изогнула злобная ухмылка.

Первый удар пришелся Малекиту в грудь – взрыв электрической энергии подбросил его в воздух. Искры отскакивали от магического доспеха князя, когда, пролетев дюжину футов, он с грохотом рухнул на каменистую почву. Спину пронзила боль, и он понял, что несколько ребер сломано, но гордость не позволила ему умирать, лежа на спине.

Со стоном он поднялся на ноги, жуткая боль от ран пульсировала во всем теле.

– Я сын Аэнариона. – Князь сплюнул кровь под ноги шагготу. – Мой отец убил четырех величайших демонов, посланных Темными Богами. От его клинка гибли целые армии. Мир трепетал от его поступи. И все запомнят меня, как сейчас помнят его.

Шаггот опустил левый меч, и Малекит поднял руку, чтобы защититься. Зачарованное золото доспеха вспыхнуло и завизжало от удара. Улыбка на губах шаггота померкла, он нахмурился от злости и разочарования. Следующий удар мог бы выкорчевать деревья и разбить камни, но князь всего лишь отлетел назад со сломанной рукой и порезом на лице. Он сплюнул кровь и снова встал на ноги.

– Твое время давно прошло, – поддразнил он монстра. – Теперь наше время. Возвращайся в свою нору и молись своим грязным богам, чтобы мы тебя не нашли.

С злобным ревом шаггот рубанул наугад, и это позволило Малекиту легко уклониться. Князь поднырнул под клинок, затем высоко подпрыгнул – ему помогали гнев и магия – и ударил шаггота в лицо светящимся кулаком. Тот отшатнулся на несколько шагов, встряхивая головой.

Малекит приземлился на ноги и приготовился ударить снова, но тут шаггот издал громкий вопль боли. Он развернулся, и князь увидел, что хвост шаггота наполовину перерублен. Где-то за спиной чудовища полыхнула вспышка, и в фонтане густой крови в воздух взлетела передняя лапа.

Малекит пригнулся, чтобы разглядеть под животом шаггота, что происходит, и увидел Верховного короля с полыхающим рунами топором в руке. Каждый удар разрубал шкуру и кости без усилий, отчего шаггот, как пьяный, качался из стороны в сторону.

Малекита охватило упрямство: он не позволит Снорри перещеголять себя, и он прыгнул к лежащему неподалеку Авануиру. Хотя левая рука князя висела плетью, а внутренности горели огнем от невидимых глазу ран, Малекит ринулся вперед и вскочил на спину шаггота. Тот брыкался и вертелся, а эльф пробежал по костистому хребту до головы. Сжав зубы от боли, он уперся ногой в плечо чудовища.

С торжествующим криком он опустил Авануир на шею монстра. Меч глубоко вонзился в мускулистую плоть. Еще три раза опускался волшебный клинок, и наконец шаггот дернулся в предсмертной судороге и рухнул на землю. Последним усилием Малекит отсек голову и швырнул ее к ногам Снорри. Короля гномов с ног до головы покрыла кровь чудовища. Безжизненное тело шаггота распласталось по земле, отчего Малекит полетел в смешанную с кровью грязь рядом со Снорри.

Верховный король блестящими сквозь забрало глазами оглядел Малекита. Затем сделал любопытный жест, который Малекит не раз наблюдал у гномов, – поднял в знак одобрения большой палец.

– Я думаю, этот трофей мы можем поделить, – щедро заявил Малекит.

И только тогда, доказав все, что хотел, он позволил себе расслабиться и потерял сознание.

Глава седьмая
СКРЕПЛЕННЫЙ СОЮЗ

Когда шаггот пал, у зверолюдов мигом пропала охота драться, и они дали деру. Ни гномы, ни эльфы были не в силах отправляться в погоню, потому что гномы знали, что им не удастся настичь резвого противника, а эльфы после заклинания шамана и атаки шаггота были просто не в состоянии.

Возвращение в Караз-а-Карак оказалось медленным и грустным. У Малекита болело все тело, спина и рука вспыхивали болью при каждом шаге. Гномы предложили ему место на тележке, но Малекит отказался от подобного позора. Пусть с трудом, но он шагал рядом с гномами, изо всех сил скрывая боль.

Он гордился тем, что те из его воинов, кто еще мог стоять, последовали его примеру, хотя семеро эльфов получили настолько тяжелые ранения, что князь разрешил их везти. Тела еще девятнадцати с почестями несли вместе с телами поверженных гномов. Гномы также стремились доказать свою стойкость, хотя у многих были сломаны кости и имелись глубокие раны. Забинтованные и хромающие, они возвращались в столицу с высоко поднятыми головами, настолько высоко, насколько гномам это удавалось.

Малекит провел несколько следующих дней в компании Верховного короля и был доволен тем, что героические подвиги его бойцов помогли ему завоевать уважение Снорри. Тот стал намного разговорчивей, и казалось, что он тоже заинтересован в том, чтобы переговоры прошли хорошо.

В Караз-а-Караке армию встретили восторженно. При проходе сквозь городские ворота гномы выкрикивали имя короля Снорри. Эльфов встречали с не меньшим энтузиазмом. Большеглазые бородачки и улыбающиеся гномьи девицы осыпали их подарками в знак признательности.

В ту же ночь Верховный король устроил пир и обрушил на своих воинов и эльфов целую лавину угощений и эля. Он оказал Малекиту честь, усадил его по правую руку и поднес князю королевский кубок. Произносилось много тостов, и в этот раз речь Малекита была гораздо более лестной для гномов, нежели в Карак Кадрине. Он поблагодарил их за гостеприимство и превознес их храбрость. Князь поклялся в вечной дружбе гномьему народу и связал себя клятвой братства с Верховным королем.

Это было важное событие, говорящее о том, что гномы окончательно приняли эльфов как товарищей по оружию и друзей. Что бы ни принесли предстоящие переговоры и грядущие торговые договоры, Малекит знал, что он останется союзником Снорри, и даже более того – что он рад такому повороту. И не только ради выгод, которые принесет такое положение, но и потому, что он искренне восхищался правителем гномов.

На следующий после церемонии день Малекит вызвал Аландриана. Князь поручил ему некое секретное задание. Лейтенант выслушал приказ без возражений и вышел в поисках Аэрнуиса. Эатанского князя он обнаружил на одной из верхних галерей.

– Нам следует обсудить кое-что очень важное, – заговорщицким тоном произнес Аландриан. – Пойдемте со мной.

Аэрнуис последовал за ним без дальнейших расспросов. Наггаротт вывел его из оплота через одни из малых ворот, и они зашагали по обдуваемому ветром горному склону.

– Куда мы идем? – наконец спросил Аэрнуис, когда Аландриан начал подниматься по винтовой лестнице, что вела к обрыву.

– Нас не должен никто подслушать или увидеть, – ответил Аландриан.

Без лишних слов они поднялись по ступенькам и остановились у самого обрыва. В глубоком ущелье у них под ногами бурлила быстрая речка, срываясь с уступа. В воздухе висели мириады брызг, а шум водопада заглушал все остальные звуки.

– Так что ты хотел мне сказать? – спросил Аэрнуис.

– Мне поручено передать тебе послание от князя Малекита.

– Какое?

Быстрее нападающей змеи Аландриан шагнул за спину эатанского князя, выхватил из-за пояса кривой нож и вонзил ему в спину. Аэрнуис дернулся и упал на колени, рука Аландриана заглушила его крик.

– Ты больше не нужен ему, – прошипел на ухо жертвы Аландриан. – Малекит заслужил полное доверие Верховного короля, но твоих оскорблений он не забыл. Он никогда не славился отходчивостью.

Аэрнуис извивался и плакал, но хватка Аландриана не ослабевала.

– Мой князь не может оставить тебя в живых, – объяснил наггаротт. – Он позволил бы свету своего величия озарять твою жизнь, но делить с тобой власть не желает. Ты ничтожество, и твои жалкие амбиции могут поставить под угрозу все, что он пытается создать.

Аландриан легко избавился от цепляющихся за него пальцев. Без тени удовольствия или сожаления на лице полоснул ножом по горлу Аэрнуиса и столкнул с обрыва. Затем сделал шаг к краю и проследил, как тело, кувыркаясь, упало в воду, тут же смывшую кровавые следы. Аландриан бросил нож следом за телом и повернулся к ступеням. Теперь его занимало, где найти Сутерая.

Через пятнадцать дней приемный зал короля Снорри заполнила толпа гномов и эльфов. Несмотря на то что оба народа начали общаться и узнавать друг друга ближе, лишь несколько храбрецов осмеливались завести разговор с представителями другой делегации. Верховный король сидел на троне и с усмешкой наблюдал за происходящим. Малекит стоял по его правую руку.

– Жаль, что двое твоих соплеменников не видят завершения своих трудов, – заметил Снорри.

– Очень жаль, – без запинки согласился Малекит. – Не могу понять, что им взбрело в голову, чтобы отправиться за пределы города без охраны.

– Я тоже.

Малекит не почувствовал в его тоне обвинения, хотя, быть может, далекое от совершенства знание языка гномов помешало ему уловить какие-то нюансы.

– Я рад, что их исчезновение не повредило переговорам, – гладко продолжил князь. – Хорошо, что их внезапный отъезд не посеял между нами безосновательных подозрений. Такое происшествие могло уничтожить несколько месяцев тщательной подготовки.

– А ты думаешь, что есть повод для подозрений? – Снорри вопросительно посмотрел на князя.

– Нет, но я могу предположить, что не все разделяют мое мнение. Не думаю, что тут таится какой-то заговор. Просто князь Аэрнуис провел так много времени в изоляции, что, возможно, нервы его расшатались.

– Как бы там ни было, но, скорее всего, он уже стал пищей троллей. – Снорри повернулся к толпе под помостом. – Или хуже.

– Печальный конец для ултуанского князя, – вздохнул Малекит.

Оба немного помолчали, вслушиваясь в шум зала.

Вскоре князь решил нарушить молчание.

– Пожалуй, нам стоит присоединиться к нашим делегациям и познакомить их, – предложил он.

– Да, нечего тянуть пони за хвост, – согласился Снорри и поднялся с трона.

Переговоры между эльфами и гномами тянулись больше года, было подписано много соглашений и принесено много клятв.

У Малекита тем временем зажили полученные в битве со зверолюдами раны. Теперь князь проводил время в разъездах между Атель Торалиеном и Караз-а-Караком и подарил эльфам немало побед над порождениями Хаоса. В качестве признания его заслуг Бел Шанаар прислал князю богатый подарок – белого дракона с гор Каледора. Подобно отцу, Малекит возглавлял теперь свою армию, сидя на спине могучего зверя, и ни один враг не мог устоять против него. Много раз за последующие столетия князь Нагарита выходил на войну бок о бок с Верховным королем, и их дружба стала символом единства между гномами и эльфами.

Союз с гномами принес эльфам начало золотого века: их колонии возникали по всему миру, а богатства стекались в их сокровищницы. Их корабли плавали везде, куда хотели попасть эльфы, а города поднимались в самых отдаленных уголках земли.

Из Ултуана эльфы разъехались по всем уголкам мира, от влажных джунглей Люстрии и диких лесов, лежащих за Великим океаном, до вулканических островов на востоке. Вместе с колониями росли и города Ултуана, так что теперь даже самый захудалый князь обитал в роскошном замке. Владения эльфов простирались до гор, а в горах властвовали гномы – их империя тоже процветала благодаря союзу с эльфами.

И только далеко на востоке оставались земли, свободные от эльфийского влияния. Это были выжженные Пустоши Хаоса. Никто из эльфов не хотел двигаться дальше на восток, потому что богатства хватало на оба народа, да и гномы предупреждали, что там нечего искать, кроме смерти и страданий.

Высокие горы эльфы назвали Сараэлуи – Горы на краю земли, ибо они покоряли все земли, что им удавалось разведать. Их армии выступали вперед под командованием князей, вытесняя на север племена орков, гоблинов, злобные банды зверолюдов и прочих существ Хаоса, не имевших названия. И только эту землю, самую крышу мира, эльфы не стремились покорить.

Именно там царство Хаоса соприкасалось с этим миром; там сбилась с привычного русла магическая энергия, извращая и портя землю. Пострадав в прошлом от рук демонов, эльфы не желали воевать против Пустошей Хаоса, лежащих на пороге их государства в чуждом мире, достаточно было не подпускать кошмарных мутантов и чудовищ, живущих в тусклом льду, к городам на юге. Вскоре Малекит понял, что дух его не сокрушен этими битвами, ибо враги его не представляют особой угрозы, это лишь жалкие остатки великих племен и армий, которые когда-то населяли здешние леса.

Дракон князя погиб от руки великана, когда наггаротты сражались с ордой орков, осаждавших земли эльфов, и, сам не желая того, князь понял, что век подошел к концу. Элтин Арван был полностью завоеван Малекитом. Поэтому князь решил заняться северными землями и первым вступил в холодное царство Пустошей Хаоса.

Глава восьмая
КОНЕЦ ЗОЛОТОГО ВЕКА

Надеясь подогреть былые страсти, Малекит возобновил дружбу с гномами Карак Кадрина и бок о бок с ними воевал против чудовищ и мутантов, пришедших на юг из Пустошей Хаоса.

Иногда Верховный король также присоединялся к ним в битве, и вместе они ковали победу в горах и тундре, чтобы нести свет цивилизации в ледяные пустоши.

Какое-то время Малекит был доволен, жар битв и неучастие в политических играх прочих эльфийских князей успокаивали смятение в его душе. С мечом в руке он сам был хозяином своей судьбы, и легенды о его подвигах распространялись повсюду, так что даже самые великие и могущественные эльфы в колониях и Ултуане произносили его имя с трепетом и восхищением. Именно там, в горьком холоде северных земель, Малекит впервые встретился с людьми. Некоторые из их племен оказались совсем дикими, а другие убегали при первом взгляде на армию эльфов и гномов либо выходили из пещер и примитивных хижин, чтобы вступить в безнадежную битву с эльфами. Поначалу Малекит принимал их за варваров, ничем не лучше орков или зверолюдов.

Но вот однажды, когда Снорри и Малекит вели свою армию через горы, им навстречу вышло несколько людей. Они несли в виде подарков гостям хлеб и жареное мясо. Несмотря на то что люди были вооружены лишь каменными топорами и дубинками, они приблизились к Малекиту и Снорри без страха и что-то бормотали на своем маловразумительном языке.

Верховный король принял протянутый ему хлеб и одарил вождя людей золотым браслетом, сняв его со своего запястья. Человек взял браслет и поднял, любуясь блеском. На его грязном бородатом лице проступила улыбка. Вождь жестом пригласил правителей следовать за ним и шаркающей походкой направился к пещерам.

Малекит проигнорировал приглашение, но Снорри разобрало обычное для гномов любопытство, и он последовал за вождем. Эльфийский князь пошел за ним; жестом он приказал своим воинам оставаться готовыми к любым неожиданностям. Вход в самую большую пещеру был занавешен звериными шкурами. Из глубины пещеры тянулся дым.

Поднырнув под свисающие шкуры, Малекит оказался в просторной пещере с высоким сводом.

Внутри сбились в кучу около дюжины женщин и детей. Старшие женщины присматривали за очагом, на котором жарилась оленья туша. Люди смотрели на пришельцев вполне осмысленно, и князю пришлось признать, что они совсем не походят на орков или зверолюдов. В их взгляде светилась мудрость и чувства, в отличие от невообразимой враждебности, присущей оркам.

Снорри потянул Малекита за рукав и указал на стену пещеры. Ее украшало множество рисунков – они изображали различные жизненные сцены вперемешку с непонятными символами. Верховный король указал князю на изображение небольшой круглой фигурки с топором в руках. Голову изображенного гнома венчала пышная рыжая шевелюра, длинная рыжая борода развевалась, и он сражался с похожими на демонов существами с рогами и длинными когтями.

– Гримнир, – с улыбкой произнес Снорри, и Малекит кивнул.

Нарисованное на стене существо определенно походило на бога-предка гномов с изукрашенным рунами топором, отправившегося в царство Хаоса. Гримнир совершал свои подвиги более тысячи лет назад, но живопись на стенах пещеры выглядела совсем свежей. Неужели люди передавали из поколения в поколение то, что видели много столетий назад? Такое невозможно, если не обладать острым умом и любознательностью, Малекит был просто поражен.

Снорри и Малекит провели остаток дня с людьми, разделив с ними трапезу и показав им оружие и разные приспособления, которые принесли с собой. Люди были неуклюжи и грязны, но Малекит видел в них определенное величие духа. Они покинули стоянку людей, при помощи знаков и жестов пообещав вернуться. По дороге они углубились в спор о будущем людей.

– Они дети Древних, как и мы с вами, – сказал Верховный король. – Они не создания Хаоса или тьмы, хотя их разум еще очень примитивен, а культура отсутствует.

– Еще? – переспросил Малекит.

– Конечно. Без какой-либо помощи они сумели пережить падение Древних и приход Темных Богов. После некоторого обучения с нашей стороны они станут полезны.

– И зачем нам их учить? – засмеялся князь. – Ты хочешь получить смышленых работников или у тебя какая-то иная цель?

– Я научу их языку и письму, – искренне ответил Снорри. – Пусть даже не языку гномов, но такому, который мы сможем понимать. Они появились тут не просто так, я это нутром чую. Наша обязанность – защитить их от опасностей этого мира и убедиться, что у них есть все необходимое.

– Но кто мы такие, чтобы судить, чему быть, а чему нет? – возразил Малекит. – До сих пор они выживали благодаря собственному разуму, и будет правильнее не трогать их. Мы не знаем воли богов и Древних, и хотя я согласен, что их существование имеет цель, нам она неизвестна. Так следует ли нам вмешиваться? Не лучше ли позволить всему идти своим чередом?

– Хм, в твоих словах есть доля правды, – протянул Снорри. – Однако, какая судьба им ни уготована, я не допущу, чтобы их сожрали жуткие твари или поглотили темные легионы Хаоса. Кстати, тебе не кажется странным, что они живут именно здесь, близ Пустошей Хаоса? Я знаю от сородичей, что в горах и ледяных пустынях много таких племен. Если мы не защитим их от порчи, так, может быть, люди и станут защитой от армии Темных Богов?

– Я бы предпочел видеть в них туповатых друзей, а не умных врагов, – согласился Малекит. – Что, если они используют полученные знания против нас? С каменными топорами и кремневыми наконечниками копий они нам не опасны. Но что случится, если научить людей обрабатывать металл? В один прекрасный день не позавидуют ли они нашей власти?

– Мы многого не знаем, – согласился Снорри. – И не стоит решать такие вопросы за один день.

В итоге правители решили, что подождут и понаблюдают за людьми. Они видели в них надежду, но также и то, что могла бы использовать в своих целях тьма. Эльфы и гномы будут слегка направлять своих диких соседей, но в целом оставят будущее на их, людей, собственное усмотрение.

Время шло, и Малекит был доволен. Ему хватало войн и приключений, и он редко возвращался в Атель Торалиен, предпочитая походы по диким землям жизни в размеренных и аскетичных государствах своих колоний. Наггароттский князь прославился во всех колониях, и здесь к нему относились как к королю, хоть он и не имел этого титула, ибо прочие князья восхищались его достижениями.

Пусть Бел Шанаар правит скучным Ултуаном, говорил себе Малекит. Пусть Король-Феникс проводит свои дни в разговорах с изнеженными князьями. Слава и вечное признание манили князя Нагарита, и он хватался за каждую возможность.

Но внезапно все изменилось.

Двенадцать сотен лет колонии росли и расширялись, и Малекиту не было равных, за исключением разве что правителя Караз-а-Карака. И тут пришло известие, что Бел Шанаар, разбогатевший сверх всякой меры на торговле, хочет приехать в столицу гномов и встретиться со своим союзником, Верховным королем.

– Зачем он едет сюда? – спрашивал Малекит Аландриана.

Князь только что получил от Морати письмо с предупреждением о намерениях Бел Шанаара. Они с лейтенантом сидели в просторном зале зимнего княжеского дворца. Малекит возвращался сюда во время сезона льда, когда приходилось сворачивать походы. В сооруженном гномами камине горел огонь, и эльфы в теплых шерстяных робах полулежали на мягких диванах.

– Мне неизвестны его намерения, ваше высочество, – ответил Аландриан.

– Не прикидывайся, – отрезал Малекит. – Как ты думаешь, что он затеял? Моя мать считает, что в Ултуане власть Короля-Феникса ослабла и он хочет повысить свою популярность.

– Вашей матери легче судить о положении в Ултуане, ваше высочество. – После холодного взгляда правителя Аландриан поспешил продолжить: – Ее слова подтверждают мои догадки. Хотя Тиранок богатеет, некоторые князья считают, что Бел Шанаар ведет наш народ в никуда. Истинная слава эльфов добывается в колониях. На Ултуане жизнь стала настолько праздной и роскошной, что никому не нужны ни сражения, ни труд. Поля не вспахивают, на дичь не охотятся. Все, что необходимо, получают из колоний: зерно, драгоценные камни и изделия гномов. Ултуан развращается, и живущие там ищут смысл существования в поэзии и песнях, вине и разврате.

Малекит нахмурился и погладил подбородок.

– Я не могу просто отказать ему, – произнес князь. – Остальные города дорожат его покровительством.

– Многие завидуют вам, хотя прячут зависть за льстивыми улыбками и речами, – ответил Аландриан. – В Короле-Фениксе они ищут опору, которая позволит им стать более независимыми от Атель Торалиена.

– Они всего лишь променяют одного господина на другого, – отрезал Малекит. – Я помогал строить эти города. Я слежу за безопасностью их земель. И как они хотят мне отплатить? Побежав плакаться к Бел Шанаару в надежде, что он защитит их от жестокой реальности мира.

– Возможно, его приезд будет нам на руку. Если гномы решат, что Бел Шанаар слаб по сравнению с вами, ваши позиции только укрепятся.

– Нет, так не пойдет, – ответил Малекит. – Король Снорри верит, что наш народ един, как и гномы. Если он сочтет Бел Шанаара слабым, то будет смотреть на всех эльфов сверху вниз, включая и меня. Он верит, что Ултуан и его князья не уступают в силе Нагариту и мне. Мы не можем разрушать его заблуждения.

– Тогда не вижу, как обратить приезд Короля-Феникса нам на пользу, – признал Аландриан.

«Почему именно сейчас? – размышлял Малекит. – Почему Бел Шанаар решил посетить нас именно через тысячу двести лет, не раньше и не позже?»

Малекит задавался этим вопросом долгие месяцы. Князя сильно задевало, что теперь в колониях только и говорили что о визите Короля-Феникса, а рассказы о приключениях и славе самого князя уже стерлись из памяти переменчивых эльфов.

Еще больше князя оскорбило известие, что первым Бел Шанаар планирует навестить город Тор Алесси. На первый взгляд такое решение можно было признать разумным, ведь Тор Алесси основали князья из Тиранока, родного княжества Короля-Феникса. И все же Малекит знал, что на самом деле за планами короля кроется легкое пренебрежение, поскольку Атель Торалиен превосходил по размерам и мощи все остальные города Элтин Арвана. Атель Торалиен давно стал негласной столицей колоний и вполне мог сравниться с Тор Анроком. Бел Шанаар явно хочет показать, что, несмотря ни на что, в колониях все еще остались земли, неподвластные Малекиту.

Король-Феникс и его свита прибыли в город наггароттов в середине лета. Малекит приложил немало усилий, чтобы прием наглядно показал Бел Шанаару, откуда правят Элтин Арваном. Он созвал большую часть своей армии, двести тысяч наггароттских воинов, и выстроил вдоль подходящей к городу дороги отряды одетых в черное лучников, сияющих великолепными доспехами рыцарей и суровых копейщиков.

Такого военного парада не видели даже на Ултуане. Армия наггароттов затмевала прибывшую с Королем-Фениксом гвардию, даже в совокупности с выделенными в Тор Алесси отрядами. Малекит надеялся, что остальные князья мысленно сравнили эти два войска. Чтобы не позволить Королю-Фениксу перещеголять его богатством, Малекит осыпал гостей роскошными подарками и тридцать дней подряд устраивал пиры в их честь. Причем в этом заключалась довольно откровенная насмешка: Малекит посвящал каждый пир одному из гостей – Королю-Фениксу и двадцати девяти князьям его свиты. Намек Малекита был очевиден: он считал Бел Шанаара лишь первым среди равных.

За день до отъезда Бел Шанаара Малекит пригласил его осмотреть воинские силы Атель Торалиена. Войска выполняли упражнения перед городскими стенами, а наггароттский князь и Король-Феникс наблюдали за ними с башни северных ворот.

– Я вижу, что мое войско впечатлило вас, ваше величество, – сказал Малекит.

– И против кого ты собрал такие силы? – спросил Бел Шанаар, оторвав взгляд от марширующих колонн копейщиков.

– В землях Элтин Арвана все еще живут звери и орки. Я держу гарнизоны в десятках крепостей, расположенных между океаном и царством гномов. Также нельзя забывать об опасности с севера.

– Банды мародеров и рассеянные по пустыне племена людей-варваров? – засмеялся Бел Шанаар.

– Темные боги и легионы их демонов. – Малекит с удовольствием отметил, как передернуло от страха князей.

– Портал Каледора по-прежнему крепок, – пренебрежительно отозвался король. – Я не нахожу такие предосторожности необходимыми.

– Я унаследовал эту обязанность от моего отца. – Малекит чуть повысил голос, чтобы его услышала вся собравшаяся на смотровой площадке знать. – Я буду защищать свой народ от любой угрозы, и моя защита распространяется и на Ултуан.

Бел Шанаар бросил на князей косой взгляд и промолчал. Нагаритское войско продолжало маневры до тех пор, пока солнце не начало опускаться за океан.

– Весьма познавательно. – Бел Шанаар разок хлопнул в ладоши, затем оглядел одну из надворотных башен и повернулся к Малекиту. – Очень жаль, что мне надо уезжать так скоро, но другие князья тоже просили посетить их города и дворцы. Я нужен не только наггароттам.

Не успел Малекит ничего ответить, а Король-Феникс уже отошел, окруженный толпой князьков.

Малекит в ярости устремился в другую сторону. Ему требовалось выплеснуть раздражение, и он задумался, где бы найти Аландриана.

Кульминацией поездки Короля-Феникса стало посещение Караз-а-Карака. Чтобы показать свою мощь и величие, Бел Шанаар прибыл в сопровождении трех тысяч эльфов и личной гвардии, которой было в десять раз больше. Высокопоставленных сопровождающих разместили по домам гномов, а остальные жили в огромном лагере, который протянулся на мили вдоль ведущей к оплоту дороги.

Ни эльфы, ни гномы еще не видели столь пышной церемонии, ибо обе стороны старались перещеголять друг друга в великолепии и зрелищности. Верховный король созвал всех правителей оплотов; Короля-Феникса сопровождали сотни малых князей колоний и все князья Ултуана, включая Малекита. По желанию Снорри именно Малекит представил его Королю-Фениксу, и из уважения к гному Малекиту пришлось присутствовать на приеме Бел Шанаара, куда он захватил с собой охрану из пяти сотен наггароттских рыцарей.

В назначенный для приема день процессия растянулась почти на милю, и над колонной развевалось более сотни флагов. Вдоль дороги выстроились гномы, они кричали и хлопали в ладоши, многие начали выпивать заранее, чтобы прийти в надлежащее расположение духа. Личная гвардия Верховного короля состояла из пяти сотен королей и танов, и каждого окружали знаменосцы и щитоносцы, а рядом, под штандартами гильдий, стояли повелители рун и механики, и их, в свою очередь, окружали старшины кланов.

Как и ожидалось, гномы задали великолепный пир, и было произнесено множество речей, так что прием затянулся на целых восемь дней – ведь каждый король и тан хотел быть представленным эльфам, хотя многие сражались и жили бок о бок уже сотни лет.

Во время празднований Малекит все время держался рядом с Королем-Фениксом. Он сам назначил себя переводчиком Бел Шанаара. Кульминация праздника наступила на восьмой день, когда Верховный король и Король-Феникс встали рядом на помосте перед троном в приемном зале Снорри. Бел Шанаар долго говорил о преимуществах союза. Он восхвалял князей за создание такого великолепного уголка огромной эльфийской империи и закончил речь заявлением, которое едва не вывело Малекита из себя.