Текст книги "Форд : Важнейшая проблема мира. том 1"

Автор книги: Генри Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 44 страниц)

25. «ДИЗРАЭЛИ В АМЕРИКЕ» -ИУДЕЙ СВЕРХДЕРЖАВЫ

25. «ДИЗРАЭЛИ В АМЕРИКЕ» -ИУДЕЙ СВЕРХДЕРЖАВЫ

Несмотря на то, что война привела к ослаблению иудейской власти на Уолл-Стрит в результате некоторых ограничений, но возможно, без полного нарушения связи между иудейскими финансовыми домами в Соединенных Штатах и их союзников за океаном, так как это привело к существенному увеличению богатства иудеев в этой стране. По заявлению руководителя хорошо информированного иудейского источника, только в Нью-Йорке 73% «военных миллионеров» являются иудеями.

Не следует совершать ошибку, предполагая, что временное отступление наУолл-Стрит означало полный срыв иудейской программы. Это не произошло. Иудейство вышло из войны, еще больше внедрившись во власть, чем это имело место в прошлом даже в Соединенных Штатах. И во всем мире усиление власти иудеев, даже там, где она ранее контролировалась, было весьма заметным.

Сейчас Президент Лиги Наций – иудей.

Председатель Совета Лиги Наций – иудей. Иудей является Президентом Франции. Главой комитета по расследованию ответственности за развязывание войны был иудей, а результатом его деятельности стало исчезновение жизненно важных документов. Во Франции, Германии и Англии финансовая власть иудеев, так же как и проникновение их опасных идей об общественных беспорядках, сильно возросла. Наиболее удивительный факт состоит в том, что в тех странах, которые справедливо можно назвать антисемитскими, власть иудеев более сильна, чем где бы то ни было еще. Чем больше их притесняют, тем больше они демонстрируют свою власть. Германия сегодня – антисемитское государство. Однако, несмотря на все то, что немецкий народ сделал для того, чтобы оградить себя от видимой демонстрации иудейской власти, она более надежно, чем ранее, отгородила себя от проявления воли немецкого народа.

Франция становится все более антисемитской страной, а по мере нарастания антииудейской волны Президентом Франции становится иудей. Сама Россия является антисемитской до основания, а иудей становится новым тираном России. А в момент, когда, как информируют нас все иудейские ораторы, нарастает всемирная волна антисемитизма, который стал новым пробуждением наций в отношении происходящего, произошло то, что во главе Лиги Наций, в положении, которое в отсутствие Соединенных Штатов представляет собой главный руководящий орган в мире, появляется иудей. Никто, пожалуй, не знает почему. Никто не может объяснить. Ни прежние способности, ни публичные требования не указывают на него, – однако вот он!

В нашей собственной стране существует четырехгодичный срок иудейского правления, почти абсолютно так же, как это и имеет место в России. Это выглядит как весьма сильное заявление, однако оно несколько мягче, чем подтверждают факты. Асами факты, можно сказать, не являются ни началом, ни результатом предубеждения; они искажают результаты опроса юристов Соединенных Штатов, которых отвели в сторонку в интересах только что сформированного иудейского правительства, однако они (результаты) навсегда записаны в официальных документах Соединенных Штатов.

Иудеи навсегда показали, что контроль над Уолл-Стрит не обязателен для управления американским народом, а лицо, с помощью которого они доказывают этот факт, является иудеем с Уолл-Стрит.

Этот человек был прозван «проконсулом иудеев в Америке». Говорят, что однажды он, имея в виду самого себя, воскликнул: «Вот Дизраэли Соединенных Штатов!»

В избирательном комитете Конгресса Соединенных Штатов он заявил: «Я, по-видимому, обладал большей властью, чем, вероятно, любой другой человек во время войны; несомненно, это правда».

И, говоря так, он не переборщил. Он действительно обладал большой властью. Это была не только вся легальная власть, которой он обладал. Она простиралась и в каждый дом, и в магазин, и на завод, и в банк, и на железную дорогу, и в шахту. Она касалась армий и правительств. Она касалась призывных пунктов. Она и делала человека, и превращала его в ничто. Это была власть без ответственности и без ограничений. Это была такая власть, которая заставляла неиудейское население выкладывать любые тайны этому человеку и его иудейским коллегам, давая им такие знания и преимущества, которые нельзя было купить за миллиарды долларов золотом.

Несомненно, ни один из каждых 50000 читателей этого материала когда-нибудь слышал об этом человеке до 1917 года, и можно сомневаться в том, что такое же число людей достоверно знают о нём сегодня. Он выплыл из некоторой неизвестности, неосвещенной общественной деятельностью, в высшее руководство нацией во время войны. Законное правительство мало обращало внимания на его голосование, деньги и предложения. Он говорил, что люди могут обращаться к Президенту Соединенных Штатов через него, однако, зная ситуацию, люди никогда не делали этого.

Кто эта фигура, по-своему колоссальная и наиболее поучительная в отношении готовности иудея взять власть в свои руки, когда бы он этого ни пожелал?

Его имя – Бернард М. Барух. Он родился в южной Калифорнии 50 лет назад, сын д-ра Саймона Баруха, который был медиком со стажем. «Я поступил в колледж с мыслью стать доктором, однако я не стал доктором», -сказал он в Комитете Конгресса. Он закончил колледж города Нью-Йорка, когда ему было как раз 19 лет. Этот колледж – один из любимых иудеями учебных заведений, его директором был д-р С. Е. Мезес, двоюродный брат полковника Е. М. Хауса, чьё влияние и немилость Белого Дома долгое время были излюбленным предметом забавных предположений части американцев, хотя это уже больше не так.

Очевидно, молодой Барух точно знал, что он хотел делать, и начинал делать это. Он говорил, что провел «многие годы» после окончания учебных заведений, занимаясь некоторыми исследованиями, «в частности, экономикой» железных дорог, и выдвигал свои предложения в области промышленности. «Я пытался написать «Руководство для бедных» и финансовое приложение к газете «Фай-нэншнл Кроникл», к моей библии в течение ряда лет».

Он не смог затратить очень «много лет» в этих исследованиях, поскольку он пришел на Уолл-Стрит в качестве клерка и посыльного, а когда ему было «около 26 или 27 лет», он стал работником фирмы «А. А. Хаусман и К^{». «Приблизительно в 1900 или 1902 году» он ушел из этой фирмы, однако тем временем он добился места на Фондовой Бирже. Затем он сам занялся бизнесом; это заявление следует понимать в буквальном смысле, поскольку он признавался, что «не занимался каким-либо бизнесом для кого-нибудь, но для самого себя. Я изучал корпорации, занимающиеся производством и изготовлением различных изделий, и изучал людей, работающих в них». В ответ на вопросы, имевшие целью выяснить точную природу его операций ранее, он внезапно проявлял себя человеком, который «имел больше власти, чем, вероятно, любой другой человек во время войны», он выделялся из любых представлений о том, что он, возможно, просто покупал и продавал акции. «Потом моим делом стала организация различных предприятий, – говорил он, – и в связи с этим я, безусловно, действительно покупал и продавал акции... Если я организовывал какой-либо концерн, я, естественно, имел крупный интерес в нём, или я не организовывал бы его, если я в него не верил, и я прекращал создание этого концерна; и если впоследствии я был заинтересован в его продаже, я продавал его».}

Под давлением проверяющих, требовавших еще более подробного отчета о его деловой активности, он сказал: «Ну, я был удачлив в приобретении фирмы «Лиготт энд Майерс Тобакоу Компани»; в приобретении фирм «Селби Смелтер», «Такома Смелтер» и различных других фирм по производству меди, вольфрама, резины, я был удачлив в строительстве одного из крупных заводов по производству каучука в Мексике, который стал поставщиком каучука, и создал там крупный концерн по производству сырьевых материалов, который все еще функционирует...

Я заинтересовался новым процессом обогащения низкосортных руд в Месаба Рэндж, однако моей особой заинтересованностью в стали было изучение современной организации производства в целях приобретения такого положения, чтобы я смог бы с умом покупать и продавать их ценные бумаги...»

Это – важный момент, при расследовании никто не мог четко выяснить, какие интересы преследовал м-р Барух в начале войны. Его прежняя деятельность в различных областях, в основном, возможно, в области производства металлов, была важной и разнообразной. В любом случае, будучи молодым человеком, он оказался владельцем крупных сумм денег, и нет никаких свидетельств того, что он их унаследовал.

Он очень богат. Какой вклад внесла война в его богатство, если она вообще внесла какой-то вклад, на этот вопрос сейчас никто ничего сказать не может. Безусловно, многие из его друзей и ближайших соратников нахватали громадное количество денег в результате своей деятельности во время войны.

В настоящее время, что касается его деловых связей непосредственно перед войной, появились следующие свидетельства:

Г-н Грэхэм: «Вы продолжали операции в этих различных отраслях, в создании фирм и в определении их капиталов, а также ваши операции на Фондовой Бирже и повсюду вплоть до начала войны?»

Г-н Барух: «Я постепенно уходил из деловой активности, поскольку я решил уйти в отставку и стал менее активно работать, имея эту цель в виду, но мне очень нравился сам процесс организации фирм. Я не критикую других, кто занимался бизнесом, который приносил прибыли, даже до того, как мы ввязались в войну. Я решил оставить бизнес и делать некоторые другие вещи, которые, как я надеюсь, способен делать сейчас; однако этот процесс был прерван моим назначением в качестве члена консультативной комиссии без какого-либо предложения или без какого-либо знания или мысли об этом назначении».

Имел ли он в виду то, что процесс выхода из бизнеса был прерван его назначением в консультативную комиссию, которое привело его непосредственно к полному руководству Соединенными Штатами во время войны?

Г-н Джефферис: «Были ли какие-либо члены консультативной комиссии связаны с производством сырья или с изготовлением изделий или нет?»

Г-н Барух: «Я был».

Г-н Джефферис: «Каким образом?»

Г-н Барух: «Я провел достаточно глубокое исследование производства, распределения и изготовления многих этих сырьевых материалов. Мне пришлось провести интенсивные исследования этих проблем для того, чтобы делать то, что я обязан был делать».

Г-н Джефферис: «Вы не занимались производством какого-либо сырья?»

Г-н Барух: «Я интересовался концернами. Я был заинтересован в изучении и производстве громадного числа таких изделий, поскольку я разрабатывал и организовывал концерны, которые занимались этим».

Имел ли он в виду то, что он интересовался концернами в момент своего назначения? Это было бы интересно выяснить. Другая проблема, которая была бы не только интересна, но и весьма полезна для объяснения сплочения иудейского правительства вокруг Президента во время войны, это вопрос о том, был ли Бернард М.Барух знаком с Вудро Вильсоном. Когда оно началось? Какие обстоятельства или какие люди свели их вместе? Безусловно, существуют различные истории, и одна из них может оказаться правдивой, но такая история не подлежит оглашению, если она не сопровождается полнейшим подтверждением. Почему это должно было произойти, что какой-то иудей оказался готовым и был назначен на пост, обладавший наибольшей властью во время войны?

Г-н Барух в своем заявлении никак не освещает этот вопрос. Он располагал возможностью сделать это, если бы пожелал.

Г-н Грэхэм: «Я полагаю, что Вы были лично знакомы с Президентом до того, как разразилась война?»

Г-н Барух: «Да, сэр».

Г-н Грэхэм:«До того, как Вы были назначены членом консультативной комиссии, были ли у Вас какие-либо личные беседы с Президентом по этим проблемам?»

Г-н Барух: «Да, сэр».

Г-н Грэхэм: «Вызывал ли он Вас на консультацию или говорил ли он с Вами об этих проблемах Вашего назначения, до того как Вы были назначены?»

Г-н Барух: «Мне никогда не делалось какое-либо предложение об этом назначении, поскольку я сказал бы ему, что я предпочитаю не быть назначенным».

Г-н Грэхэм: «Вспоминаете ли Вы, г-н Барух, как заранее Вы фактически были назначены членом той консультативной комиссии, у Вас была последняя беседа с Президентом?»

Г-н Барух: «Нет...»

Это не весь ответ г-на Баруха, но это есть ответ на поставленный вопрос.

Сказав «нет», г-н Барух стал весьма коммуникабельным по другому вопросу. Его полный ответ является нижеследующим: «Нет, но я могу сказать нечто, что может представлять для Вас определенный интерес и что Вы, вероятно, хотите знать. Меня весьма взволновала неподготовленность этой страны, поскольку я один из первых, кто поддержал генерала Вуда в Платтсбургском лагере, и я полагаю, что он подтвердит, что я дал ему первую сумму денег и сказал ему, что бы он ни сделал, я гарантирую, что буду поддерживать это движение, которое, насколько я знаю, потребовало, к счастью, только несколько тысяч долларов, получило поддержку населения и продвинулось вперед, и в этом отношении, естественно, каждый должен думать о мобилизации промышленности страны, поскольку люди сражаются не голыми руками; они должны сражаться, имея что-то в руках».

Это, таким образом, показывает, что г-н Барух был предусмотрительным человеком. Это имело место еще в 1915 году. В тот момент война в Европе не стала для американского народа более чем удивительным спектаклем. Однако, тем не менее, г-н Барух был убежден в том, что мы собираемся ввязаться в войну, и на свою догадку он тратил деньги. Правительство, которое тогда «удерживало нас от войны», также консультировалось с г-ном Барухом, который уже был впереди правительств в создании атмосферы войны в этой стране. Если читатель путем умственных усилий может воспроизвести в сознании 1915 год и затем дополнить картину того года неизвестным ему элементом, а именно деятельностью г-на Бернарда М. Баруха и других иудеев, то он увидит, что он многого не знал, что происходило, даже если он внимательно читал газеты! Продолжим наше расследование, начиная с момента, когда г-н Барух сделал свое открытие о своем участии в Платтсбургском эксперименте.

Г-н Грэхэм; «Это было примерно в 1915 году, не так ли?»

Г-н Барух: «Да, в 1915 году; я думал об этом весьма серьёзно, и я полагал, что нас втянут в войну. Я отправился в дальнюю поездку, и именно в этой поездке я почувствовал, что необходима некоторая мобилизация отраслей промышленности, и я обдумывал схему, которая была введена в действие и функционировала, когда я был председателем правления. Когда я вернулся из моей поездки, я попросил встречи с Президентом. Это был первый раз, когда я увидел Президента после выборов, насколько я помню».

Г-н Грэхэм: «Вы имеете в виду его первые выборы?»

Г-н Барух: «Да, его первые выборы».

Итак, вероятно, г-н Барух, если можно отметить то, как он произнес эти слова, давно знал Президента. Обычные люди, которые редко встречаются с Президентом, весьма четко помнят такие встречи. По-видимому, г-н Барух так часто видел Президента, что он с трудом отмечал эту встречу в своей памяти. Он описывает свой упомянутый выше визит следующим образом: «Насколько я мог, я объяснил ему, что я был весьма озабочен необходимостью мобилизации промышленности страны. Президент слушал весьма внимательно и прилежно, как он это делал всегда... а затем я услыхал несколько месяцев спустя... секретарь Бэйкер привлек мое внимание к Совету Национальной Обороны. Это была моя первая встреча с Военным Секретарем. Он спросил меня, что я думаю об этом».

Г-н Грэхэм: «Это было до принятия закона; до того,

как он стал законом?»

Г-н Барух: «Я полагаю, да. Я не уверен в этом. Я сказал, что хотел бы чего-то другого».

Это было в достаточной степени важно. Совет есть Совет. Г-н Барух хотел что-то другое. Неожиданно он и получил это нечто другое. Он заставил Президента всё изменить таким образом, что г-н Барух во время войны стал самым влиятельным человеком. Совет Национальной Обороны стал практически просто представительным органом. Это был не Совет американцев, которые воевали, он стал автократией, возглавляемой иудеем, с иудеями же на каждом стратегически важном посту вниз по иерархии. Все, что делал г-н Барух, делалось весьма мастерски, но это было не по-американски. Он делал только то, что решал делать, однако необходимо серьезно спросить: должен ли был любой другой человек делать то, что делал г-н Барух, и, вероятно, никто другой, но представитель его расы хотел это сделать.

Г-н Грэхэм: «Произвело ли на него впечатление то, что Вы верили, что мы собирались вступить в войну?»

Г-н Барух: «Я полагаю, что я говорил больше всех. Я не помню, что сказал Президент по затронутой проблеме, но это можно увидеть лучше по тому, как оно отражено в законе».

Г-н Грэхэм: «Произвели ли Вы на. него впечатление тем, что Вы верили в то. что мы собираемся вступить в войну?»

Г-н Барух: «Я полагаю -да. Мне хотелось сказать Вам точно, но я не хочу догадываться».

Г-н Грэхэм:«Таким было Ваше мнение в то время?»

Г-н Барух: «Да, я полагал, что мы собирались вступить в войну. Я полагал, что война приближалась задолго до того, как она разразилась».

Затем расследование обратилось к встрече г-на Ба-руха с Военным Министром, в которой первый сказал, что он «хотел бы чего-то другого».

Г-н Грэхэм: «Сказал ли г-н Бэйкер о том, что было бы лучше всего на тот момент времени?»

Если события и не произошли в точности, как планировал г-н Барух, то значительная часть его заявления могла бы быть не принята во внимание на основе принципа естественного для иудея преувеличения после успешного выполнения планов; однако это не умаляет что-нибудь, о чем он говорил. Президент сделал в точности то, что хотел г-н Барух в тысячах дел, а что г-н Барух больше всего желал, то это руководить производящей Америкой. И он добился этого. Он добился этого в большей степени, чем этого добился даже Ленин в России; поскольку здесь, в Соединенных Штатах, люди ничего не видят, кроме элемента патриотизма; они не видели призрака Иудейского правительства над ними. Однако он был.

Совет Национальной Обороны в том виде, в котором он первоначально создавался, – «наилучший, который мог быть создан в то время», хотя г-н Барух «хотел бы чего-то другого» – возглавлялся шестью секретарями Кабинета: Военным, Военно-Морских дел, Внутренних дел, Сельского хозяйства, Торговли и Труда. Под этой группой официальных лиц существовала консультативная комиссия, состоявшая из семи человек, трое из которых были иудеями; одним из этих иудеев был г-н Варух. Под началом этой консультативной комиссии находились многие сотни человек и многие комитеты. Одним из управлений, подчиненным двум упомянутым выше группам, было Управление военной промышленности, членом которого был первоначально г-н Барух, а председателем Управления был Дэниел Уиллард. Именно это Управление военной промышленности стало позже «главным» и именно г-н Барух стал «главным» в этом управлении. Должность, на которую он был поставлен, стала краеугольным камнем; он стал главной опорой военной администрации.

Так свидетельствуют материалы; он сам это признает.

Какое же влияние было оказано на этот Совет, состоящий из сотен американцев, что они выбрали единственного иудея в качестве бесспорного руководителя и начальника на протяжении всей войны? Был ли это ум г-на Ба-руха, который возвысил его? Или это было предложение иудейских финансистов, которые уже далеко продвинулись в деле мобилизации? Нет никакого желания умалять сообразительность г-на Баруха. Ум и деньги являются двумя главнейшими видами оружия иудеев.

Ни один иудей, у которого не было ума, не выбирался для назначения на какой-либо ключевой пост. У Баруха был ум. Среди людей, которые его знали, он считался непрестанным искателем. Он способен одновременно заниматься шестью делами и управлять самыми колоссальными операциями без шума и нервов. У него были как ум, так и деньги.

Однако есть еще что-то, что надо знать об иудействе: недостаточно иметь только ум и деньги. Существует еще один элемент, с которым даже ум не может справиться и который делает деньги дешевыми. Опытный шахматист может озадачить и вызвать восхищение, однако шахматисты не правят миром.

Следовательно, г-н Барух делал дела. Однако Троцкий тоже дела делал. Суть состоит в следующем: должны ли люди поддаваться призыву, воздействующему специально на их воображение, или они должны тщательно изучить все, что было сделано, и взвесить последствия? Иудеи смогли сделать большие дела в Соединенных Штатах, чем даже г-н Барух сделал бы, если бы представилась возможность, великолепные или мастерские дела, однако что бы это означало? Среди этой группы никогда не было нехватки диктатора для Соединенных Штатов, а Баруха считали автором работы «Филип Дрю, Администратор» обычно приписываемой полковнику Е. М. Хаусу, который никогда не отрицал этого.

По существу, Барух мог бы выполнить эту работу лучше Троцкого. Безусловно, последний опыт, который он приобрел в управлении страной в период военных действий, был весьма ценным обучением в области автократии. Не в том, что это в любом случае касается только профессиональной деятельности г-на Баруха; это является также профессией многих иудейских лидеров, фланирующих из департамента в департамент, из одной области в другую, проходя Дополнительный курс обучения искусству автократии, не говоря уже о других вещах.

Прежде чем г-н Барух достиг успеха, он был главой такого центра системного управления, какого само Правительство Соединенных Штатов никогда не имело, пока оно не изменило своего существа, став свободным правительством.

Г-н Джефферис: «Иными словами, Вы определяли то, что кто-то мог бы получить?»

Г-н Барух: «В точности; в этом нет никакого вопроса. Я взял на себя такую ответственность, сэр, и окончательное решение оставалось за мной».

Г-н Джефферис: «Что?»

Г-н Барух: «lb, что окончательное решение, как сказал Президент, оставалось за мной; решение о том, что должна иметь армия или военно-морской флот, оставалось за мной; решение о том, что должна иметь администрация железных дорог или союзники, должна ли Генеральная Ассамблея располагать локомотивами или они должны быть использованы в России или во Франции».

Г-н Джефферис: «У вас была значительная власть?»

Г-н Барух: «Безусловно, была, сэр...»

Г-н Джефферис: «И все те различные направления действительно, в конечном счете, концентрировались на Вас, насколько это касается власти?»

Г-н Барух: «Да, сэр, это так. Вероятно, у меня было больше власти, чем, возможно, у кого-либо другого во время войны; несомненно, это правда».

Что предшествовало приобретению г-ном Барухом такой власти, как далеко распространялась его власть и как она использовалась, будет предметом нашего следующего рассмотрения.

Публикация от 27ноября 1920 г.