Текст книги "Королева войны"

Автор книги: Феликс Крес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 49 страниц)

Подъехали еще два всадника, подтвердив новость. Имперские добили раненых, не взяв ни одного пленного. Акалийский легион, сделав свое дело, прятался в безопасной чаще.

– Форсировать реку и развернуться в боевой строй! – приказал Кенес. – Сперва отряд Темной Чащи, потом Отдельный и Третьей Атаки. Если те вернутся – прекратить переправу!

Рыцари поскакали к реке. Могущественный отряд Темной Чащи, снискавший бессмертную славу под Вемоной и подкрепленный новыми солдатами, направил лошадей в ленивые волны Меревы. Десятки и сотни копыт подняли песок со дна реки, вспенивая воду. Один за другим рыцари достигали северного берега и входили в узкую расщелину. Первые группы всадников вышли на равнину, сразу же выстраиваясь «забором», поскольку это был самый простой строй, которого вполне хватало для отражения атаки пехоты или даже немногочисленной конницы легиона. Рыцари вставали плечом к плечу, а за ними солдаты из свиты. Кусая губы, старый воин ждал, не исправит ли враг свою ошибку, ибо время на это еще оставалось… В строй встала треть отряда… половина… Да! Уже было слишком поздно, имперские упустили свой шанс! Отряд Темной Чащи стоял в строю, развернувшись вправо от дороги. Он шагом двинулся вперед, освобождая место Отдельному отряду, который с шумом и плеском вздымаемой конскими копытами воды шел ему на помощь. К броду подходил отряд Третьей Атаки, за ним остальные. Кенес наблюдал за переправой. Отдельный отряд выстраивался на том месте, которое покинули всадники Чащи.

Что-то случилось в расщелине, через которую вела дорога к вершине обрыва, видимо, упала чья-то лошадь, поскольку рыцари перестали выходить на равнину, у входа в расщелину они снова отступали в воду, отталкивая крупами лошадей напирающих сзади товарищей. У самого берега нарастал хаос… но вот препятствие в расщелине исчезло, несколько человек вывели лошадей под уздцы на обрыв и теперь садились на них. Поток рыцарей и солдат снова хлынул через расщелину. Отдельный отряд сформировал «забор» за спинами конников Темной Чащи. Теперь шел отряд Третьей Атаки, первые его солдаты выстраивались слева от дороги, продолжая за ней строй Темной Чащи… Кенес глубоко вздохнул. Он знал, что легионеры из Акалии не сумеют победить на равнине два, а вскоре уже три отряда. Захватив переправу, он мог развернуть любые силы под прикрытием готовых к бою подразделений. Захват леса можно было отложить и на потом. Здесь нигде не было непроходимых дебрей, в лучшем случае небольшой лес, который легко было преодолеть даже не по дороге. Акалийский легион, упрямо сидевший среди деревьев, был обречен на то, чтобы оказаться в ловушке. Кенесу вовсе не улыбалось бросать в лес пеших рыцарей, но, в конце концов, он должен был как-то пройти в Низкий Громбелард, а потом в Армект! Он не мог останавливаться перед одним вражеским легионом, демонстрируя, что для четырехтысячного войска это непобедимая армия!

Шло время. На равнине собрались уже почти три полных отряда: два выстроились «забором», линия за линией, третий в таком же строю, но на левом фланге. Почти четверть отряда Атаки еще толпилась в воде, но очередные группы рыцарей и солдат выходили на равнину, пользуясь пробитой сотнями копыт песчаной тропой в расщелине. К броду подходил отряд Неукротимых, а за ним Вейенский, сформированный из рыцарей, имевших свои владения вокруг Эн Вейена, старого и славного города. Его благородие К. Б. И. Кенес послал гонца с приказом обозу сниматься с места. Он вовсе не собирался оставлять повозки отгороженными рекой от основных сил.

При виде выходящих из леса ровных рядов черных лучников старый командир остолбенел. С небольшого холма, на котором он стоял вместе со знаменосцем и несколькими рыцарями, он мог видеть равнину на другой стороне реки, но только через просвет шириной в несколько десятков шагов между «заборами», посередине которого шла дорога. На фоне деревьев сперва трудно было разглядеть отряды, а тем более оценить количество солдат, но расстояние сокращалось, и вскоре строй имперских миновал побоище, на котором все еще поднимали головы покалеченные, с порубленными топорами ногами лошади авангарда. Где-то там, возле леса, на западной стороне дороги, местность образовывала едва видимую складку, однако достаточно заметную для того, чтобы в течение нескольких мгновений Кенес мог видеть над головами конников Третьей Атаки почти весь правый фланг противника; лучи солнца блестели на шлемах легкой пехоты… Судя по всему, подобная же группировка шла на левом фланге имперских. Два полулегиона, весьма многочисленные, в большей степени состоявшие из полусотен, нежели из клиньев, что можно было оценить опытным взглядом, несмотря на расстояние, разделенные идущей посередине колонной щитоносцев, были, однако, полностью бессильны против готовых к атаке «заборов». У Кенеса на северном берегу имелось почти столько же всадников, сколько пехотинцев насчитывал весь Акалийский легион. Лишившись дара речи, он наблюдал самоубийственное наступление шести имперских стрелковых колонн, среди которых мелькали щиты и доспехи единственной тяжелой колонны. Внезапно он пожалел, что до сих пор не форсировал Мереву. Что бы ни происходило на другом берегу, он никак не сумел бы на это повлиять. Сейчас он уже не мог прыгнуть в воду, где толкались десятки, если не сотни солдат. Однако он послал гонца к Неукротимым, чтобы те формировали «острие» вместо «забора». Нигде не показывалась вражеская конница. Кенес жаждал иметь хотя бы один отряд, готовый к маневренной борьбе. Гонец бросился в воду, выкрикивая распоряжение командира. Передаваемый криком из уст в уста приказ явно достиг другого берега реки, поскольку Неукротимые рассыпались на краю обрыва и начали быстро выстраиваться заново.

Четыреста семьдесят всадников отряда Темной Чащи с развернутым знаменем двинулись шагом навстречу врагу. Они отошли на сто шагов, когда с места тронулась вторая линия – четыреста с лишним всадников под сине-зеленым флагом Отдельного отряда. По левую сторону еще раньше, вместе с воинами Чащи, двинулся отряд Третьей Атаки. К «острию», составленному Неукротимыми, присоединялись очередные группы солдат, расформировываемые командирами. Копейщикам указывали места впереди, а арбалетчикам – в глубине группировки. Изрытая копытами расщелина в обрыве выбрасывала из себя непрерывный поток вооруженных людей.

Ехавшие вместе со своими стрелками и оруженосцами рыцари Темной Чащи пустили коней рысью. Шедший рядом отряд Атаки тоже сменил аллюр. Сразу же после перешел на рысь и Отдельный отряд во второй линии. Имперские продолжали двигаться навстречу. Вскоре ряды всадников полностью заслонили обзор, и старый командир, положив железную перчатку на нагрудник, чувствовал лишь, как под доспехами болезненно колотится сердце. Он не понимал, что происходит на другом берегу. К песчаной отмели, с которой начинался брод, как раз направлялся очередной отряд. К. Б. И. Кенес махнул рукой знаменосцу и рыцарям личного эскорта, после чего спустился к воде вместе с остальными. Он знал, что какое-то время не сможет ничего видеть. Но он доверял командирам своих закаленных в боях отрядов.

Тем временем имперские бежали сломя голову. Отряды Атаки и Темной Чащи видели перед собой тысячу задниц и вдвое больше мелькавших ног в темных штанах. Командир Чащи понял, что в этой странной тактике кроется определенный смысл; если он не догонит легионеров до края леса, то его всадники влетят на полном скаку в заросли и разобьются о стволы, или же ему придется остановиться перед самым носом у сидящих в лесу лучников. Прекрасно обученный легион позволял себе насмехаться над дартанскими железными полками. Но что это были за солдаты! Возглавлявший отряд рыцарь знал, что не каждый офицер может позволить себе отдать подчиненным приказ: «Бегите!» Перед лицом сплошного вала конницы, грохочущей копытами по земле, это мог быть последний выполненный приказ… Мчащиеся куда угодно, лишь бы подальше от врага, солдаты редко были в состоянии остановиться.

Возглавлявший атаку опытный воин поступал так не впервые. Он мог оценить расстояние и уже понимал, что беглецов наверняка не догонит. Крикнув знаменосцу, он велел ему дать флагом сигнал перейти на рысь. Он знал, что позади мчится галопом Отдельный отряд, и не мог остановить своих всадников, ибо тогда на него обрушились бы все остальные. Лишь какое-то время спустя, беспокойно глядя на зловеще приблизившуюся стену леса, в тени которой исчезли акалийцы, он отдал другой приказ: «Шагом».

Две цветные линии тяжелой конницы встали на половине дальности выстрела из лука от первых деревьев. Но на левом фланге командир отряда Третьей Атаки принял другое решение, возможно, намного лучшее. Всадники остановились только на самом краю леса, стрелки вслепую послали стрелы между деревьями, и весь отряд соскочил с седел. Рыцари бросали копья и брались за мечи, арбалетчики поспешно натягивали тетивы, чтобы ворваться в лес с заряженным оружием. Легковооруженные имперские могли угодить в основательный переплет!

После неудачной атаки построение «забором» позволяло лишь один маневр – поворот кругом и поспешное отступление галопом. Но командиры отрядов Темной Чащи и Отдельного могли еще поднять своих всадников и поскакать к краю леса, так же как поступили солдаты из соседнего отряда.

Но ничего этого сделано не было.

Резкие звуки офицерских свистков раздались где-то за убогими хижинами деревушки. Сквозь узкие щели в забралах шлемов дартанские рыцари увидели настоящий муравейник – множество красных всадников, мчавшихся бесформенной кучей прямо на открытый фланг двойного «забора», в то время как другие толпы окружали деревню, явно желая зайти отрядам с тыла. После необычного наступления пехоты на тяжелую конницу последовало второе, еще более удивительное. Кто бы ни возглавлял этих солдат, он понятия не имел о построении клиньев и полусотен для атаки. Дартанские рыцари не могли знать, что на них несется легион пехотинцев, умевших ездить верхом, но все же лишь пехотинцев, собранных из всех патрулей, которые еще недавно перемещались по дартанским трактам. Эти солдаты совершенно ничего не знали о строе и сигналах легкой конницы, не в состоянии были выполнить простейший маневр – но тем не менее умели скакать галопом вперед, готовые обрушиться на две неподвижные линии и подавить их одной только численностью. Выстроившиеся «забором» войска без приказа начали разворачиваться в сторону атакующих; строй нарушался и ломался. Надтысячница Тереза вела сражение, постоянно застигая врасплох и дезориентируя противника, который вынужден был реагировать на множество одновременных и порой непонятных угроз. Прежде всего, однако, она была старым командиром конницы, как недавно вежливо сказал ее заместитель. Она знала, докуда могут дойти акалийские пехотинцы, чтобы успеть вернуться в лес, убегая от смертоносной атаки; точно так же она готова была указать острием меча место, где встанут тяжелые отряды, обескураженные безнадежной и опасной, мчащейся галопом в никуда скачкой. Ее удивило лишь смелое решение командира вражеского левого фланга, но ничего страшного пока не случилось, ибо можно было не сомневаться, что командующий лучниками надсотник не примет бой со спешившимся отрядом, скорее завлечет его глубже в лес, ожидая подкрепления. Он должен был его вскоре получить; Тереза уже послала гонца, лучше всего подходящего для бега по лесу, – мохнатого, в недавно сшитом красном дартанском мундире. Начиная сражение, надтысячница больше всего опасалась того, что уже первый отряд, который выйдет на берег, начнет формировать клин. Тогда ей пришлось бы сразу же нанести удар, что вряд ли предвещало победу. Но сперва возникли «заборы», которые легко было выстроить… Она рассчитывала, что именно так и будет.

Теперь же неповоротливые линии поломались. Сомкнутого, хотя и неглубокого, строя тяжелой конницы уже не было.

Со стороны брода мчалось одинокое «острие» отряда Неукротимых, пытаясь прикрыть атакой тылы «заборов». Из узкой расщелины поспешно выбирались воины пятого отряда. Несшиеся на всем скаку Неукротимые всей силой своих пятисот всадников могли прошить навылет беззащитных дартанских легионеров, имевших для обороны только скверные щиты и короткие мечи нехоты. Прошить навылет – но не более того. Если «острие» Неукротимых должно было проложить в беспорядочной толпе проход шириной в двадцать лошадей, оставляя позади сто трупов, то Тереза согласна была заплатить такую цену. Имелся лишь один способ остановить всех этих неумелых всадников в красных мундирах – пойти врассыпную и ввязаться в кровавую рубку.

Летящие с края леса стрелы напомнили сломанным «заборам» о существовании имперских лучников. Повторялась ситуация с уничтоженным отрядом передовой стражи – беспомощный, осыпаемый стрелами строй смешался в кучу, разбегаясь во все стороны большими и маленькими группами конников, которые никому уже не подчинялись. На фоне ударов стрел о доспехи и щиты – казалось, будто кто-то постоянно швыряет во всадников горстями гравия – раздался более громкий треск, когда о себе напомнили арбалетчики. Около двадцати всадников сразу же свалились с коней на землю; лошади ржали, вставая на дыбы. Какие-то рыцари со своими свитами под градом стрел пытались предпринять контратаку против красного сборища, которое как раз заполняло пространство между хижинами деревни; какие-то конные стрелки пытались посылать стрелы то в лес, то против наступающей дартанской толпы; несколько десятков рыцарей с оруженосцами отступали назад, натыкаясь на неровные ряды Отдельного отряда, который вел себя столь же смело и целеустремленно. Но это было еще не все, так как с лесной дороги выбежали на равнину сомкнутые клинья акалийских щитоносцев – эти солдаты, однако, умели как убегать, так и останавливаться и снова наступать по приказу… В нарастающем громе копыт коней рассеявшихся повсюду солдат конно-пешего легиона, в грохоте бегущего им навстречу отряда Неукротимых, в топоте сотен лошадей, наконец, в непрестанном зловещем стуке стрел почти не было слышно боевого клича акалийских щитоносцев. Но его поддержал другой крик, изданный втрое большим количеством глоток: разворачивающемуся как на параде полулегиону серебристых гигантов, так же как и тяжелой колонне из Акалии, оставалось преодолеть самое большее триста шагов. Снова раздался рев, довольно беспорядочный, но громкий: двести сорок топорников в красных мундирах, без кирас, но с хорошими щитами, в слегка неровном, но сомкнутом строю, двинулись следом за акалийцами и алебардщиками гвардии.

Ближе к реке, не теряя разгона, железное «острие» Неукротимых разорвало ажурные ряды несчастных конных пехотинцев, без каких-либо собственных потерь обозначая путь поваленными лошадьми и пронзенными насквозь людьми, которых ничто не защищало от ударов рыцарских копий. Дартанский плуг пропахал несколько центральных клиньев, рассеянных, как и все остальные, и начал возвращаться по обширной дуге, не теряя скорости. Но как ни странно, потери красных оказались вовсе не велики. Этим солдатам хоть и было приказано наступать, но они даже не думали лезть под копыта сомкнутого дартанского отряда. Не поддерживая никакого строя, а тем самым, несмотря на отсутствие конной выучки, превосходя «острие» по маневренности, они бесстыдно (но зато благоразумно) уходили с дороги; смерть нашли лишь несчастные, не успевшие убежать достаточно быстро. Стрелы, посланные из арбалетов, тоже почти не собрали своей жатвы, поскольку рассеявшаяся конная пехота была неблагодарной целью.

Возле леса семьсот тяжеловооруженных пехотинцев напали на застигнутых врасплох всадников из двух отрядов, которые заманили под деревья. Дартанские конные пехотинцы сразу же понесли страшные потери. Неумело управлявшие лошадьми, размахивавшие короткими мечами солдаты падали с седел, не в состоянии сравниться с сыновьями дартанских Домов или хотя бы более легковооруженными солдатами из рыцарских свит. Но они тут же получили подкрепление. Акалийские топорники уничтожили группы всадников по краям и пробились к правому флангу тяжелой конницы почти у самых домов деревни. Дартанские алебардщики гвардии, которые нанесли удар несколько дальше, в середину того, что раньше было строем, почти в мгновение ока прорубились до самого Отдельного отряда. Сколь же смертоносным против конницы было это слабо известное на континенте оружие, состоявшее из большого лезвия на прочном древке! Практически невозможно было приблизиться к закованному в сталь силачу, описывающему алебардой размашистую дугу за дугой. Гвардейцы, раскручивая оружие над головой, с размаху били топорами по доспехам; другие ударяли снизу, словно в их руках были массивные копья, или подрезали лошадям ноги; третьи цепляли крюком оружия за доспехи и стаскивали всадников на землю, чтобы затем сверху рубануть со всей силы. Идущие на помощь алебардщикам топорники Дартанского легиона сразу же попали в пустоту за их спинами; здесь поддержка была полностью излишней! Только какое-то время спустя приказы офицеров направили солдат ближе к левому флангу отчаянно сражающихся конников. Плохо обученные и вооруженные красные щитоносцы не сумели навязать коннице схватку на равных, но их было много, они действовали сплоченно и не собирались просто так дарить свою жизнь… За нее нужно было платить. Из глубины лесной дороги, клин за клином, выходили красные полулегионы, вооруженные знаменитыми деренетами. Этим солдатам было приказано слушаться только подсотников, не оглядываясь на флаги старших по званию офицеров, поскольку было ясно, что им не удержать строй в колонне, а тем более в рамках полулегиона, под командованием надсотника. Но приказы главнокомандующей достигли цели: первые клинья сразу же сворачивали вправо, пугая лошадей спешившегося отряда, который скрылся среди деревьев. Теперь точно так же скрывались там копейщики, отрезая противнику путь назад на равнину. В лесу давно уже шел бой: весь легион красных солдат, поддерживаемый колонной акалийских лучников, сражался среди деревьев с застигнутыми врасплох воинами Третьей Атаки. Второй легион выдвигался на равнину, заходя сбоку изломанных «заборов». Дорога упорядочивала движение этих самостоятельных клиньев – а их было целых тридцать! Первые солдаты включились в схватку и, к своему удивлению, сразу же поверили в новое оружие. Приближающийся солдат упал с коня, получив удар в грудь брошенным с близкого расстояния копьем, такая же судьба постигла и полтора десятка других смельчаков. Это были не только легковооруженные стрелки!.. Грохнулся на землю рыцарь в неполных доспехах, без лат на руках и ногах – не у всех броня была одинаковой, это зависело от состоятельности. Более дешевый и менее прочный по сравнению с другими нагрудник не выдержал удара деренета; сын бедного дартанского Дома погиб от руки копейщика, которому впервые в жизни пришлось с кем-то сражаться, а оружие свое он метнул со всей силой, которую придал ему смертельный ужас… Выкованные во многих кузницах, разной формы, но всегда острые наконечники деренетов без труда пробивали кольчуги, а порой и латы! Несколько клиньев Дартанского легиона легко справились со всадниками Темной Чащи, почти не вступая с ними в непосредственную схватку; брошенное с расстояния полутора десятков шагов оружие, если не попадало в щит или не соскальзывало по нагруднику, делало свое дело, убивая на месте или серьезно раня. Лишь позже, когда пришла пора взяться за мечи, не сумевшие справиться с конными рубаками легионеры получили свое, безжалостно вырезаемые солдатами Отдельного отряда.

Из леса текла нескончаемая река клиньев дартанской пехоты. Среди копейщиков попадались отдельные отряды, вооруженные арбалетами или щитами и топорами.

Возобновивший сражение отряд Неукротимых искал цель для атаки. Но возле леса клубилась и переливалась смешанная толпа пеших и конных, своих и чужих, врагов и друзей… «Острие» стремительно обходило ее вокруг, пока совершенно неожиданно не оказалось перед многочисленными красными отрядами, которые включались в бой, пытаясь зайти «заборам» с тыла. Охваченные ужасом пехотинцы попадали прямо под копыта тяжеловооруженной конницы, разносящей в пух и прах одну тридцатку за другой, пока врага перед ней не осталось. Но по правой стороне «острия» еще находилось множество не пострадавших отрядов, которые, потрясенные видом чудовищной железной конницы, не знали, куда бежать. Вот она, цель для атаки! Неукротимые дошли под острым углом почти до самой стены леса, в нескольких десятках шагов за дорогой, где окончательно разогнали коней отряда Третьей Атаки и какое-то время шли вдоль линии деревьев, но сразу же начали круто сворачивать влево, чтобы повторить удар, на этот раз в самую середину потока красной пехоты.

Битва на тесной равнине могла продолжаться до самого вечера и закончиться полным поражением имперских. Выходящие из расщелины воины Вейенского отряда не формировали строй, но сразу же бросались в бой, идя на помощь сражающимся с пехотой возле леса товарищам. Это была хорошая и даже единственно верная тактика, поскольку число всадников в гуще сражения не уменьшалось. Отважные щитоносцы и алебардщики с все большим трудом оказывали сопротивление свежим, не измученным битвой вейенцам, которые один за другим мчались через равнину, а последние их ряды все еще выходили из ложбины. По-прежнему сражались остатки Отдельного отряда и Темной Чащи. В воде был уже Второй отряд Золотой Роллайны, к переправе приближался Четвертый. На южном берегу и в самих волнах Меревы стояли еще свыше тысячи тяжелых конников и три с лишним сотни при обозе – огромный резерв, который непрерывным потоком выходящих на равнину рыцарей мог обеспечивать численный перевес сил. Эти закованные в железо копейщики, поддерживаемые своими свитами, умели уничтожать врага не только массой и стремительностью проводимой в сомкнутом строю атаки. Вступая в поединки и стычки, сражаясь малыми группами, они в большинстве случаев одерживали верх. Следовало немедленно отрезать подкреплению путь на равнину и ликвидировать смертельную опасность, которую представляло для красного легиона «острие» Неукротимых. Уже только один этот отряд мог втоптать в землю почти все выходящие из леса клинья Дартанского легиона, а без их помощи тяжеловооруженные пехотинцы были обречены на поражение.

По кровавому следу Неукротимых размеренной рысью шел уступающий им по численности полулегион имперской конницы в черных акалийских мундирах – большая часть конницы Восточной армии. Под копыта всадников попадали разбросанные атакой копейщиков убитые и раненые солдаты в красных дартанских мундирах. Сколько их было, двести?.. Среди сомкнутых клиньев отчаянно кричал, полулежа на земле, какой-то порубленный пехотинец, опираясь одной рукой на свой деренет. Не нарушая строя, легковооруженные конники проехали прямо по нему, точно так же, как и по многим другим, но те, что были ближе всего, услышали: «Акалия! Покажите им…»

Тереза с самого начала сражения весь свой резерв держала на краю леса, у самой деревни. Еще когда Неукротимые возвращались на середину поля боя, после первой своей атаки против конных пехотинцев, она повернулась к сидевшей в седле в нескольких шагах позади нее тысячнице и показала ей на вражеское «острие».

– Ну что? – сказала она, перекрикивая шум сражения. – Все в бою! Аронет знает, что делать с лучниками. Теперь наша очередь.

На худом загорелом лице Агатры появилась улыбка. Она знала, что делать, а вернее, знала, чего она делать не будет. Она никак не могла преследовать дартанское «острие» во главе своих армектанских гвардейцев.

– Вобью затычку, – ответила она, махнув рукой надсотнику конных лучников, чтобы тот подъехал за приказами. – Прорвусь к броду и пошлю им на помощь свою конницу.

Тереза кивнула.

– Именно так. Ударю и отскочу, чтобы дать им свободу действий.

Неукротимые шли наискосок, собираясь обогнуть деревню. Тереза сунула в рот офицерский свисток. Три колонны всадников, казалось, совершенно беспорядочно выехали на поле за деревней, но каждая колонна образовывала отдельную группу. Идя рысью, полусотни и клинья выравнивали строй, к ним присоединялись опоздавшие. Из самой деревни, пробиваясь сквозь шум сражения, донесся возглас-салют гвардейского полулегиона Агатры, поддержанного небольшим отрядом акалийской гвардии. Прямо перед едущими рысью всадниками Терезы, пересекая путь, которым прошли Неукротимые, прокатились, выходя из деревни, три клина конных лучников легиона, три клина пеших лучников, а в самом конце смешанная гвардейская колонна: конный, легкий и тяжелый клинья, каждый из которых поддерживала десятка акалийцев. Весь полулегион помчался сломя голову сперва вдоль дороги, а потом в сторону брода, от которого непрерывным потоком двигались рыцари со свитами.

Тереза, во главе своих всадников, прорвала кордон подкрепления, посылаемого отрядам возле леса, и вышла в тыл Неукротимых как раз вовремя, чтобы увидеть, как «острие» давит копытами выходящие из-за толпы сражающихся клинья красной пехоты. Неукротимые шли дальше, до самого леса, образуя все более тесную петлю. Командующая армии возглавляла конных лучников, словно намереваясь присоединиться к рыцарям, – именно тогда ее конникам пришлось проехать по умирающим пехотинцам…

Именно этот фрагмент боя увидел К. Б. И. Кенес, когда наконец пробился со своей свитой через столпившиеся в реке отряды воинов, преодолел расщелину и встал на краю обрыва. Ошеломленный, он смотрел на заполненную сражающимися, усеянную трупами и бродящими без хозяев лошадьми равнину, на которой с его рыцарскими отрядами дралась до сих пор не существовавшая огромная армия легионеров империи. Вместо черных мундиров сводный брат Эневена видел сотни и тысячи ярко-красных, серебряные доспехи внушающей страх пехоты, рубившей рыцарей Отдельного и Вейенского отрядов, – настоящий муравейник, бесчисленное множество имперских, о существовании которых никто не подозревал. Кенеса поразило количество бесхозных лошадей, поскольку он не знал, что значительная их часть – это разбежавшиеся кони всадников Третьей Атаки, которые пешими сражались среди деревьев.

Возле маленькой деревушки у леса, до самой дороги и перед ней, шел беспорядочный бой, который вели остатки двух отрядов, сцепившиеся с тяжелой имперской пехотой, которой помогало множество красных солдат на лошадях. В бой вступали все новые рыцарские свиты, узкой лентой двигавшиеся со стороны брода. С запада, врезаясь в массу сражающихся и обтекая ее сбоку, выходили из леса на равнину все новые клинья дартанских копейщиков. Еще дальше к западу, на самом краю поля боя, у леса, затягивало тесную петлю могучее «острие». Следом за этим «острием» шла настоящая стая волков – черный полулегион легковооруженных конных лучников, над которым плыл, неподвижно растянутый на раме, самый большой из флагов, использовавшихся в имперских войсках, – прямоугольный, вырезанный квадратными зубцами, белый вымпел надтысячника. Неукротимые увидели вражескую конницу лишь тогда, когда отошли от стены леса, сворачивая по дуге сперва на юг и дальше, все ближе к середине поля. Его благородие Кенес услышал отдаленный, но пронзительный, отличавшийся от всех остальных звуков сражения, звук офицерского свистка и увидел резко устремившийся вперед флаг. Три сомкнутые треугольником колонны легкой конницы в одно мгновение перешли на галоп и набрали скорость, выставленными копьями ударив в бок тяжелого «острия», по всей его длине.

Старый рыцарь невольно закрыл глаза.

Надтысячник, возглавлявший легкую конницу, с умом выбрал время и место для удара. Открытый фланг «острия» – самое уязвимое место любой конной группировки в движении – не выдержал удара массы акалийских всадников. Копья пробили щиты и доспехи, ехавшие с края «острия» солдаты, вооруженные хуже своих товарищей из передних рядов, оказались отброшены на тех, кто находился в глубине строя. Имперская конница за счет одной лишь скорости и массы вломилась внутрь отряда, где упавших лошадей топтали другие, падали с седел всадники, оглушенные силой и неожиданностью атаки, а встающие на дыбы кони валились на спину, сбиваемые с ног другими, все еще идущими рысью. Удар был нанесен в левый бок «острия», а враг по левую руку был кошмаром любого всадника, вынужденного обороняться «крест-накрест», нанося уколы и удары мечом над шеей лошади. Бока рыцарей были защищены щитами, но у стрелков в глубине группировки в руках были только арбалеты. Полулегион легкой конницы в одно мгновение разбил рыцарскую колонну, от которой отвалился все еще двигающийся вперед сам наконечник «острия» – четыре первых ряда. Куда-то пропало трепещущее на ветру знамя отряда. Строй – бесценный строй единственного сплоченного подразделения Кенеса – превратился в бесформенный клубок серебристых и черных всадников.

Его благородие Кенес ничего больше не увидел. Глядя на гибель своей конницы, он не заметил того, что происходило на другой стороне.

Текущий со стороны брода поток солдат стал прерывистым и неровным. Копейщики и стрелки вместо того, чтобы двигаться на север, направлялись теперь на восток, навстречу приближающейся угрозе. Мелькнули голубые армектанские мундиры, когда сотня мчащихся в сомкнутом строю всадников разорвала тонкий кордон, открывая дорогу солдатам легкой пехоты. Лучники мчались следом за конницей, словно от этого зависела их жизнь. Впрочем, зависело даже нечто большее, а именно – существование всей имперской армии. Конница, открыв путь пехоте, сразу же ушла на середину поля, но колонна пеших легионеров даже не думала прикрывать свои фланги и тылы… В самоубийственном, на бегу, наступлении пехотинцы двигались прямо вперед, не обращая внимания на тяжеловооруженных рыцарей вокруг, поскольку видели, судя по всему, только одно – тесную расщелину, из которой выходило подкрепление на равнину. Колонна бегом достигла самого обрыва, уступая дорогу еще одной, серо-голубой, подкрепленной более темными отрадами. Шедший во главе этой смешанной колонны клин легкой конницы распался на две части, меньшая из которых, черно-серая гвардейская десятка, без каких-либо колебаний обрушилась прямо на расщелину, бесформенной толпой давя все, что оказывалось у выхода из нее. В пятидесяти шагах дальше старый командир, который уже понял, что происходит, потянулся к копью, которое быстро подал ему оруженосец, – так как целый клин имперской легкой конницы несся прямо на него. Вперед метнулись рыцари из эскорта, сбив копьями пятерых гвардейцев, но клин насчитывал тридцать всадников…