Текст книги "Королева войны"

Автор книги: Феликс Крес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 49 страниц)

Анесса выбрала крайне неудачный момент. Посланник ее попросту прогнал, вообще не оценив, что первая Жемчужина пытается исполнить свою обязанность. Она должна была выступать в роли величайшей драгоценности своей госпожи, свидетельствовать о ее богатстве, заниматься гостями, служить советом, и все это в грубой власянице. Обиженная невольница ушла, не сказав ни слова. Печаль ее была столь безгранична, что Готах, несмотря на дурное настроение, вновь на мгновение задумался о том, что творится в душе этой красивой и по-настоящему умной девушки. Та, которая обдумывала финансовые кампании, вела почти все дела Сей Айе, могла ездить по Дартану и диктовать условия известным рыцарским Домам – вместе с тем готова была плакать из-за отсутствия платья. Мудрец Шерни мысленно обругал себя за то, что не нашел терпения для Анессы, ибо было совершенно ясно, что сейчас сделает невольница, а именно – найдет какого-нибудь беззащитного беднягу, писаря или невольника-слугу, вонзит ему в горло ядовитые зубы, прибавит обязанностей, лишит всех прав и пообещает увольнение со службы или продажу в первое попавшееся невольничье хозяйство. И полбеды, если только это. Она могла еще отправиться в путешествие по улицам Роллайны и за половину серебряной монеты отдаться какому-нибудь бродяге в корчме, ведь именно так поступает голодная женщина в дырявых лохмотьях, которой в глаза заглядывает нищета. В отношении Анессы посланник порой бывал чересчур несправедлив. Он не любил первую Жемчужину и готов был поверить во что угодно из того, что о ней говорили, лишь бы оно свидетельствовало о бездонной пустоте.

Мудрец Шерни сидел в пустой разграбленной комнате, которую ему указали. В домике лесной комендатуры удобств было и то больше… Кроме двух стульев, в комнате не осталось никакой обстановки. Ему пообещали какую-нибудь койку на ночь и канделябр с несколькими свечами, но их он должен был получить еще прошлым вечером, когда перешагнул порог дворца, – и не получил. Кончилось тем, что пришлось ночевать в какой-то из комнат западного крыла, на третьем этаже, где на кровати милостиво оставили набитый сеном матрас. Теперь мудрец сидел на стуле и тупо смотрел в окно. Он уже успел пройтись по дворцу, когда вечером искал постель, а потом побывал в другом крыле, где когда-то жили придворные представителя: князь забрал их с собой, когда бежал в Тарвелар. Разнообразной обстановки во дворце оставалось достаточно, чтобы обустроить одноэтажную часть здания, но именно на первом этаже, где жил сам представитель, когда-то было больше всего ценных и наиболее доступных предметов. Первый этаж разграбили почти дочиста, а Эневен смог вернуть лишь часть этого имущества. Все, что еще имелось во дворце, теперь приходилось собирать из разных залов и комнат. С этой работой не могли справиться восемьдесят невольников, даже если свою помощь предлагали солдаты. Готах знал, что княгиня Эзена должна как можно быстрее договориться со знатными родами Роллайны (ему было крайне интересно, как она это сделает), поэтому он ничего не требовал, в конце концов, поспать можно и на полу…

Важнее всего сейчас было подготовить тронный зал и несколько других, необходимых для приема армии гостей. Сам тронный зал, устроенный в расчете именно на такие собрания, вместил бы два отряда конницы. Но в зале состоится только прием для глав дартанских родов. Столичные рыцари и магнаты не могли явиться во дворец одни, без жен, без свиты, без обязательных Жемчужин… Всех этих людей невозможно держать во дворе перед домом. Хотя погода все еще не подводила, и Готах подумывал, не предложить ли такую идею Эзене. Дартанские обычаи допускали выставление под открытым небом столов для свиты и прислуги. Анессе, вместо того чтобы беспокоиться насчет платья, следовало организовать подготовку к большому пиршеству. Собравшимся в зале рыцарям предстояло разговаривать с Эзеной, но потом нужно подать какое-то угощение. Какое? Где?

Готах не знал, что беспокоится он зря. Анесса, которая хоть и осталась по вине Кесы без платья, как обычно, оказалась на высоте. Необходимые распоряжения давно уже были отданы; первая Жемчужина, несчастная и недовольная, встала в этот день как никогда рано и самые важные вопросы решила сама, а остальные поручила кому положено. Когда Готах размышлял о том, чтобы устроить пир во дворе (что было невозможно, поскольку гости должны были как-то подъезжать к дому), в Королевский квартал уже начинали вкатываться тяжело нагруженные повозки. На них доставляли столы и скамейки, которые слуги сразу же вносили во дворец и расставляли в коридорах восточного крыла, которое выглядело лучше всего. На них расстилали скатерти, а на тех расставляли посуду. Было куплено множество совершенно ненужных вещей, лишь затем, чтобы всей столице было о чем говорить. Торговое представительство Сей Айе в Роллайне могло удовлетворить большую часть заказов, но ему поручили лишь ведение расчетов и представили список покупок… Анесса из кожи вон лезла, лишь бы потратить как можно больше. Десятки столов, сотни подсвечников и тысячи свечей покупали у конкурентов. Были заказаны еда и напитки, которые послезавтра пойдут прямо на столы, поскольку дворцовые кухни и подвалы пока не могли справиться с этой задачей. Все это стоило немалых денег. Но финансы Буковой пущи, несмотря на неслыханные закупки, сделанные в последнее время (все еще приобретались многочисленные имперские владения), пока еще не лежали в руинах, постоянно латаемые и пополняемые спекулирующими на денежном рынке казначеями. Впрочем, если бы даже дело обстояло иначе, первая Жемчужина готова была основательно опустошить казну Доброго Знака, лишь бы продемонстрировать, на что способна ее госпожа. Эти расходы имели политическое значение. Казалось, что подготовить в течение двух дней, в разграбленном дворце, пышный прием для нескольких сотен женщин и мужчин чистой крови, в сопровождении впятеро большего числа слуг и членов свиты, практически невозможно. Но деньги творят чудеса, и Анесса намеревалась доказать, что ее госпожа с легкостью совершает невозможное. Посланник, изумленный размахом, с которым велись приготовления, в душе поневоле отдал должное первой Жемчужине, у которой находилось время на раздражающие капризы, но до этого она сняла с плеч княгини, по сути, все хлопоты. Эта невольница, будь она даже вдвое более праздной и капризной, стоила любой суммы золотом (в последнее время, впрочем, скорее серебром). Она могла брать на себя ответственность за крайне важные решения и в полной мере пользовалась всеми своими полномочиями. Но так бывало всегда, даже в Добром Знаке. Княгиня, конечно, была исключительной женщиной, но вдобавок ко всему у нее имелись союзники, о которых другие могли лишь мечтать. Ничто не мешало ей в течение всего дня устанавливать свою кровать, а потом лежать в ней, размышляя только о том, как вести игру с дартанскими родами. Хайна заботилась о ее безопасности и присутствии гвардейцев, Йокес и Эневен руководили войной, Кеса вела дела в Добром Знаке, а Анесса занималась всем остальным. И у нее еще оставалось время на жалобы.

Назавтра княгиня Эзена, пользуясь прекрасной погодой, весь день отдыхала в своем лесу за домом, беседовала с посланником и кормила белок орехами, поскольку знала, что к приходу гостей все будет уже готово.

40

Места в огромном тронном зеле вполне хватило, особенно если учесть, что в нем появились только главы родов. Разосланные приглашения, выдержанные в лучшем тоне и собственноручно подписанные Эзеной (княгине триста с лишним раз пришлось написать свое имя, которому предшествовали родовые инициалы, но без каких-либо титулов) вежливо и даже с долей шутки извещали о «военном совете, на котором будут приняты важные для королевства решения». В нескольких словах давалось понять, что на этом «военном совете» ждут только тех, кто должен прийти. Готах, которого ее высочество попросила о помощи, основательно намучился, составляя текст этих приглашений. Он не мог никого обидеть и вместе с тем, исполняя желание княгини, не хотел допустить, чтобы в тронном зале собрались все дамы Домов с Жемчужинами, какие-нибудь оруженосцы и неизвестно кто еще. Прибывающие пары трудно было бы разделять силой, так что уже в коротком приглашении должно было содержаться известие о том, чего княгиня ожидает от своих гостей.

Мудрец Шерни с задачей справился.

Кеса, возможно, и не любила Анессу, но и глупа она тоже не была… Присланное из Сей Айе платье, в котором первая Жемчужина встречала гостей, не давало ей никаких поводов для сожаления. Огромное голубое одеяние, настолько дартанское, насколько это было возможно, вне всякого сомнения принадлежало к самым дорогим предметам одежды, которые когда-либо видели в Шерере. Всего за один вечер Жемчужину княгини Эзены и саму Эзену возненавидели несколько сотен женщин, большинство из которых могли иметь только невольницу первого сорта; Жемчужины остальных дам чистой крови на фоне Анессы и ее платья выглядели поддельными. Прекрасная блондинка, несшая на себе около трехсот бриллиантов, вплетенных в украшавшую платье золотую вышивку, выглядела по сравнению с другими Жемчужинами так, как отряд Дома по сравнению со сборным отрядом рыцарей. С полной свободой, привыкшая приказывать самым знаменитым родам, Анесса приглашала женщин в обеденный зал, многозначительно сокрушаясь по поводу обязанностей, которыми вынуждена заниматься княгиня, прежде чем покинет мужское общество; с другой стороны, она шутливо сочувствовала магнатам и рыцарям, которых даже в безопасной столице война разлучала с супругами. Не один из этих магнатов и рыцарей бледнел или слегка краснел под взглядом невольницы, которая несколько месяцев назад вовсе не шутила, спокойно говоря: «А вот, господин, долги твоего Дома…» Встреча с таинственной госпожой Буковой пущи выглядела не слишком опасной по сравнению с мимолетным взглядом первой Жемчужины, в голубых глазах которой крылось короткое: «Я помню…»

Прибыли почти все приглашенные. Ибо независимо от того, кто и что думал о неясном происхождении княгини-невольницы, о каких-то сказках и легендах, об освобождении Дартана из-под власти императора, никто не мог недооценивать женщину, по приказу которой только что были разбиты лучшие на свете войска – Армектанский легион, многие столетия не имевший достойного противника; женщину, которая многое могла добыть мечом и еще столько же просто купить; женщину, за которой с оружием в руках стояли многочисленные семейства, чтившие рыцарские традиции своего края.

Занявший место позади большого трона Готах, возведенный в ранг первого советника ее высочества, наряду с остальными ждал, когда в зал придет госпожа Дома и что скажет. Он не знал, каким образом она решила навязать свою волю представителям самых знаменитых родов, которые в большинстве своем все еще ее не поддержали, ни собственными мечами, ни как-либо еще. Самое большее они сохраняли сдержанный нейтралитет, да и то в основном из-за расписок, которые когда-то показывала Анесса. Конечно, не каждый задолжавший бывал в Сей Айе. Но почти каждый должник имел друзей и союзников, от которых он требовал поддержки. Княгиня через посредство первой Жемчужины обращала подобные ситуации в свою пользу. Но теперь речь шла о чем-то большем: речь шла о признании фактической властительницы и ее регентского титула, от которого уже вела прямая дорога к королевской короне. Регентство имело в Дартане очень долгую и пышную традицию. В краю, вечно сотрясаемом родовыми войнами, где возвышались и рушились династии, чтобы уступить место выборным властям, а потом снова наследственной монархии, где вечно царило безвластие – назначали регентов, как на время малолетства монарха, так и по сотне других причин. Самой частой причиной была война. Регенты военного времени, будучи временными правителями, сохраняли власть до окончания политических заварушек. Но теперь добиваться титула регента предстояло женщине, которую подавляющее большинство влиятельных персон видели впервые в жизни. Не каждому хватало смелости, чтобы – под видом каких-то своих дел – выйти на улицы столицы именно тогда, когда ее высочество въезжала в город, и хотя бы бросить взгляд на ее свиту. Большинство делали вид, что не знают о том, что дворец в Королевском квартале кем-то занят. Занят ее высочеством К. Б. И. Эзеной, княгиней Доброго Знака, которая каким-то… весьма необычным образом стала женой старого князя Левина. О которой говорили – страшно подумать! – что когда-то она была невольницей. Правда, против этого возражали такие люди, как его благородие К. Б. И. Эневен, и даже, что важнее, его сводный брат Кенес, который когда-то сам начал процесс против якобы невольницы, а теперь сражался на ее стороне. Готах читал все эти мысли в глазах собравшихся. Он верил в княгиню Эзену, но и испытывал определенные опасения. Он не знал, как эта молодая женщина поведет себя перед лицом сотен самых знаменитых дартанцев. Каким образом она потребует титул регента, а тем самым права монарха?

В зале преднамеренно поддерживалась некоторая военная строгость. Вдоль стен, неподвижно опираясь на мечи, выстроились самые знаменитые солдаты отряда Дома. По обе стороны от возвышения, на котором стоял трон, – только двое гвардейцев. У больших входных дверей ждал в полном гвардейском обмундировании комендант стражи в сопровождении лишь четырех своих солдат. Все это действительно напоминало некий военный совет.

Двери открылись без какого-либо предупреждения. Среди шума многочисленных разговоров очень отчетливо раздался лязг доспехов стоявших у стен солдат, которые подняли мечи в военном салюте, а потом опустили их, заскрежетав остриями о пол. Грохот стальных рукавиц, ударяющихся о бронированные груди, мгновенно погасил ропот в зале. В наступившей тишине все лица повернулись к дверям, из-за которых доносился звук шагов нескольких гвардейцев. Комендант Охегенед еще немного подождал, а потом громким и отчетливым голосом офицера просто сказал:

– Ее королевское высочество княгиня-регент К. Б. И. Эзена, госпожа Доброго Знака.

В зал вошли четверо гвардейцев и сразу же заняли места по обе стороны от узкого красного ковра. Княгиня в сопровождении вооруженной Черной Жемчужины спокойно направилась прямо к трону.

Готах стоял, ожидая с бьющимся сердцем, что произойдет дальше. Эзена разыграла все по-своему… Он должен был догадаться! Она не собиралась никого ни о чем просить, даже чего-либо требовать. После слов Охегенеда каждый из гостей мог выбирать – остаться в зале или уйти.

Кто-то, похоже, хотел было двинуться к дверям, но тут же застыл неподвижно, видя, что остальные не трогаются с места. Сколько было таких? Посланник знал, как действует воля одного на толпу. Вслед за первым смельчаком двинулись бы другие. Сколько? Могли уйти даже все. Посланник ждал первого смельчака. В толпе из трехсот человек… Никого?

Но Эзена тоже знала, как чувствует и мыслит толпа. Во имя Шерни, откуда? Откуда эта деревенская девушка, невольница и прачка, знала о таких вещах? Двери оставались открытыми достаточно долго для того, чтобы никто не посмел заявить, что княгиня заперла всех своих гостей; достаточно долго, чтобы любой решительный человек мог через них выйти. Но решительных в толпе никогда не было. Большие створки медленно закрылись, сомкнувшись с отчетливым стуком. Все. Никто не ушел, и уже было ясно, что не уйдет. Ибо как? Бессмысленно дергать дверь, вцепившись в большую ручку над головой. Время прошло, возможность исчезла. Ее королевское высочество Эзена позволила каждому принять решение, после чего сочла вопрос исчерпанным. Закрытым, как двери в тронный зал.

Готах смотрел на идущую к нему женщину в огромном красном платье, которое заказал старый властитель Сей Айе с мыслью о королеве Дартана. Ни одна дама Дома не могла бы надеть подобное одеяние, поскольку выглядела бы в нем смешно – переодетая королевой… Где она могла бы ходить в таком платье? По крутой лестнице в собственном высоком доме-дворце, на одной из улиц Роллайны? А может, в каком-нибудь имении на краю света? Кто и где мог в такой одежде принимать гостей, не навлекая за себя усмешки за спиной? Но здесь, в тронном зале дворца дартанских монархов, шла по королевскому пурпуру – нетерпеливо поглаживая пальцем какой-то документ – высокая женщина, у которой, похоже, было не слишком много времени. Она оделась без особых излишеств, драгоценных камней на платье блестело немного, а волосы, затянутые в шелковую сетку с рубинами, наверняка не требовали полдня на укладку. Она пришла решить некие дела, но, несомненно, ее уже ждали другие, вероятно, более важные или хотя бы не менее важные. Подойдя к возвышению, она поднялась по трем ступенькам, обменявшись взглядами с посланником, который в сотый раз вынужден был мысленно повторить, что нет никакой прачки Эзены, есть лишь женщина, которая родилась, чтобы стать властительницей могущественной державы. Она повернулась лицом к залу и сказала:

– Приветствую всех. Прошу прощения за беспорядок в моем доме, слишком долго здесь не было хозяина. Но то же можно сказать и обо всем государстве… Мы это исправим.

После чего она присела, беззаботно сминая свое огромное платье, на поручень трона – так, как порой присаживаются на край любимого кресла. Но над этим креслом сияла узкая четырехзубая княжеская корона, какой не было ни у кого другого в этом краю. Этот большой трон еще не так давно был символом власти императорского представителя в Дартане.

– Мы будем часто встречаться, – продолжала она, бросив нетерпеливый взгляд на частично развернутый пергамент у себя в руке, содержания написанного на котором никто не знал, – поскольку мне трудно заниматься всем и мне не раз потребуется помощь. Сегодня я хотела бы услышать, на какую помощь я могу рассчитывать. На вооруженную – уже знаю, что нет. Мои рыцари и солдаты как раз сейчас умирают во имя того, чтобы мы могли спокойно поговорить. – Она наконец положила документ и обвела взглядом сотни лиц у подножия трона. – Я понимаю, что дартанские Дома из Роллайны могут здесь, в столице, служить королевству лучше, чем на полях сражений. Сейчас мы об этом поговорим, но сперва – дела, не терпящие отлагательств.

Стоявший чуть сбоку и сзади от трона посланник увидел над высокой спинкой руку, подзывавшую его к себе, и тотчас же приблизился.

– Позови писарей, ваше благородие, – негромко сказала Эзена.

Готах поклонился и подошел к небольшой двери за троном.

Он сразу же вернулся вместе с несколькими скромно одетыми людьми, несшими многочисленные свитки. Последний тащил конторку, которую можно было также разложить в виде небольшого столика. Княгиня-регент с полнейшим спокойствием разглядывала собравшихся, словно желая запомнить всех, кто вдали от полей сражений составлял достаточно большой, состоящий из одних рыцарей отряд. Пока что она не задала ни единого вопроса, зато звучали такие слова, как «государство», «королевство». И спокойные утверждения вроде «мы это исправим», «мы поговорим». Всем этим людям никогда не приходилось решать подобные вопросы.

Им нечего было сказать, поскольку не было никакого королевства, только Первая провинция, управляемая князем-урядником, которого то назначали, то отзывали… Несколькими фразами ее высочество обрушила на прибывших весь груз ответственности за решение судеб собственного края. Но Готах знал, насколько тонка линия, по которой она шагала. Всего лишь паутинка отделяла свободу властительницы, которая сидела, как ей нравилось, и не могла этим никого обидеть, от поведения неотесанной простолюдинки, которая не понимает, где находится и с кем говорит. Пока что она не допустила ни малейшей ошибки, изображая перед собравшимися… ну да, королеву, которая еще вчера была в поле со своими войсками, а теперь вернулась в столицу, чтобы решить какие-то важные вопросы – чуть ли не на ходу, поскольку война не могла ждать.

Но в любой момент она могла споткнуться. Одно неосторожное слово или даже в буквальном смысле запинка… Готах вспотел при мысли о том, что (обычное дело, всего лишь случайность!) ее высочество, к примеру, потеряет равновесие на своем поручне и забавно взмахнет руками, чтобы не упасть… От подобного могла зависеть судьба великого государства. Через год королева будет иметь право даже растянуться во весь рост на лестнице. Но не сегодня.

– Ваше высочество, – сказал кто-то из первых рядов зала.

Там стояли наследники самых знаменитых родовых инициалов. Эзена посмотрела на подавшего голос. Представителей некоторых самых известных родов она велела подробно описать, собрала о них кое-какие сведения… Но говорившего она не узнала.

Она даже не заметила того, что сразу же заметил Готах, – что она одержала очередную победу. Она уже привыкла к титулу, но из зала не прозвучало допустимое, но неясное «госпожа»… Для собравшихся, вне всякого сомнения, она была «ее высочеством», то есть по крайней мере полноправной наследницей старокняжеской короны. С тех пор как она села и заговорила, никто не верил, что эта женщина в пурпуре когда-то была подневольной прачкой.

– Да, слушаю.

– Слишком быстро все происходит, ты всего три дня в столице, госпожа. – Мужчина лет пятидесяти или чуть старше был опытным оратором, не употребляющим слов, которые он не мог бы взять назад. – Здесь, в Роллайне, случаются не менее важные события, чем на полях сражений. И так же как на полях сражений, любое действие может иметь самые разные последствия. Далеко не всегда желательные.

По сути, он не сказал ничего, и вместе с тем явно обозначил свое присутствие. С этого мгновения он мог считаться первым союзником или самым отважным противником княгини, в зависимости от дальнейшего развития событий. Именно с такими людьми ее высочеству предстояло теперь разговаривать.

И делать это она умела.

– Собственно, ты ничего не сказал, ваше благородие. Что ты имел в виду? Спрошу даже иначе: какие и чьи действия в Роллайне могут привести к нежелательным последствиям? Дартан у нас только один. Все необдуманные поступки нужно давить в зародыше.

– Ваше высочество, я не имел в виду никаких конкретных действий.

Магнат отступил назад.

Несколько мгновений она задумчиво разглядывала его.

– Нет-нет, – сказала она. – Ваше благородие, нас здесь триста с лишним человек. Если каждый из этих людей захочет высказаться в столь же содержательном тоне, то лучше помолчим до утра. Потом распрощаемся. В конце концов, все решения я могу принять и сама.

Где-то раздался приглушенный смех, который поддержали еще несколько голосов. Публично полученный урок был болезненным, а у говорившего в зале имелись не одни только друзья. У княгини же – не одни только враги…

Она не могла позволить себе совершить ошибку и потому выбрала только три лица, относительно которых у нее не было ни малейших сомнений. Совершенно лысый, хотя еще не старый магнат в первом ряду у подножия трона был ее противником. Многие дартанские Дома открыто отошли от рыцарских традиций, что было тем более легко, поскольку подобную позицию поддерживал Кирлан. К таким родам принадлежал, к примеру, стоявший в их главе Дом А. Б. Д., один из самых знаменитых в Дартане. Первого мужчину этого Дома, который когда-то искал приключений с мечом в громбелардских горах и привез оттуда жену-дикарку, все считали чудаком. Но К. Д. Р. Васанен, тот самый лысый магнат, которого узнала княгиня, был потомком знатного рыцарского рода. Воином, который демонстративно не отправился на чужую войну.

– Ваше благородие, – мягко спросила княгиня-регент, – что ты можешь мне сказать? Край очень нуждается в таких воинах. До сих пор ты на войну не отправился. Почему? Хотя, может, это даже и к лучшему, потому что благодаря этому я могу лично вручить тебе подарок… У меня их целых два, но дам я только один! – с улыбкой добавила она.

Застигнутый врасплох рыцарь не знал, что ответить. Сидящая на подлокотнике трона женщина, которую он видел впервые в жизни, почти в одной и той же фразе спрашивала его о причинах, по которым он не пошел на войну, и говорила о каких-то подарках. Он не был хорошим оратором, в отличие от предшественника, а Эзена это знала и сознательно сбила его с толку. После короткой паузы, когда он наконец решился ответить, княгине ответ уже не требовался, она разговаривала со следующим гостем. Молчание его благородия К. Д. Р. Васенена заметили все. И все восприняли его одинаково: рыцарь не сумел ответить, почему он не отправился на войну…

– Ваше высочество, – обратилась княгиня к статному мужчине средних лет, которого подробно описала ей Анесса, ибо он был верным, хотя и тайным союзником, – а почему ты не поехал воевать? Или ты тоже ждешь подарка?

Тот ответил ей смелым и даже слегка многозначительным взглядом.

– Не именуй меня высочеством, госпожа, поскольку новокняжеские короны раздали в Дартане столь многим и столь разным людям, что стыдно признаваться в том, что ею обладаешь. Мне всего хватает, госпожа регент, так что подарка я не жду. Но я давно тебя поддерживаю и могу это доказать. Мало того, я хочу служить тебе и дальше, но при одном условии.

Дом А. Б. Д. диктовал свою политику трети родов Дартана. Его благородие Байлей стоил пяти рыцарских званий. Почти никто не знал, что этот человек – тайный приспешник княгини.

– И условие это?..

– Только одно: ты не станешь приказывать мне служить с мечом в руках. Мне безразличны рыцарские традиции, и я не боюсь этого сказать. Меч ни разу не принес мне счастья. Но я коренной дарт, регент, моих отцов породила из этой земли сама Шернь, они ниоткуда сюда не прибыли. Я отдаю тебе все, что у меня есть, ибо не хочу, чтобы на этом троне сидел чужой, а сам я сесть на него не сумею.

Четкие, спокойные слова доходили до всех. Ясно было, что рядом с княгиней-регентом стоят самые знаменитые семейства. Близок был момент, когда человека, который выступит против нее, назовут изменником… Почти никто из всех собравшихся в тронном зале, еще просыпаясь утром, не дал бы и серебряной монеты за будущее этой никому не известной женщины. Но женщина эта сразу же доказала, что она у себя дома, в своем собственном дворце, а другие это лишь подтверждали.

– Ваше высочество, – сказал К. Д. Р. Васанен. – Я все же хотел бы ответить на вопрос, почему я не поехал на войну.

Гордый рыцарь думал и говорил не спеша, но ничего не боялся. Он был готов рявкнуть на весь зал: «Потому что ты узурпаторша!», начав таким образом скандал. Эзена не могла допустить скандалов, подрывающих ее еще не окрепший авторитет.

– Можешь ничего не говорить, господин, я и так знаю. Но я обещала тебе подарок. Земли Ан Селле Моэна и еще… – Она снова заглянула в пергамент, который держала в руке. – Еще Берег Храбрых. Кажется, это за межой? Десятка полтора деревень, какие-то пруды, красивые леса… о, и даже городок с правом торговли! Я купила все это у империи и могу сделать с ним что захочу. А я хочу их тебе подарить, ваше благородие.

Эзена оглянулась на писарей и кивнула. Тотчас же принесли два опечатанных документа. Она взяла их, поднялась с подлокотника, сошла с возвышения, встав перед ошеломленным магнатом, и протянула руку.

– Вот документы на собственность, – сказала она. – Возьми их, ваше благородие, и никогда больше не приходи в мой дом. Никому не нужны рыцари, которые не стоят ни на той, ни на другой стороне. Можно ценить друзей или уважать врагов, с тобой же непонятно что делать. Прошу, господин, вот твои новые земли. Или… – задумчиво добавила она, убирая руку, – или я дам тебе кое-что другое.

В зале царила гробовая тишина.

– Я дам тебе возможность пойти на войну в моем войске. Явишься на коне, в доспехах и со свитой, с собственными припасами и всей отвагой, какую ты носишь в сердце в память о великих предках. Два дара, ваше благородие. Владения, которые у меня здесь и за которыми достаточно протянуть руку… Или кровь, возможно даже смерть на войне, но и моя благосклонность. Простой выбор.

Среди нескольких сотен рыцарей и магнатов трудно было найти человека, который не затаил бы дыхание. Появившаяся ниоткуда королева, державшая в руках документы, похоже, на все имперские владения в Дартане – ибо стол был просто завален свитками, – готова была раздавать их противникам или предлагать взамен свою милость. Такого торга не вел в Дартане еще никто. Но у кого хватало сил, чтобы одарять собственных врагов? Дартанская чистая кровь, порой слегка испорченная, замутненная, все же оставалась чистой кровью. Когда-то рыцарь Эневен прочитал письмо, из которого узнал только, что оно не было написано рукой невольницы. Его благородие К. Д. Р. Васанен мог до сих пор не поддерживать дело, в которое не верил. Но теперь перед ним стояла высокая женщина в королевском платье и говорила: «Бери деньги и уходи или сражайся за меня, и я буду к тебе благосклонна». Прямо и презрительно она предлагала войну или – со всем уважением – перемирие.

У Васанена не было в жилах чуждой крови. Он долго молчал, но на этот раз ему позволили ответить.

– Мне не нужны эти документы, госпожа регент. Ты верно сказала: никому не нужны рыцари, которые не стоят ни на чьей стороне. Так что я встаю на твою сторону – ибо ты показала мне сегодня, что оно того стоит.

В зале поднялся ропот. Княгиня слегка приподняла брови и отступила назад на возвышение. На этот раз она как полагается уселась в большое кресло, положив на колени руки, в которых держала документы, и глядя на собравшихся. Разговоры вскоре стихли, так как видно было, что ее высочество хочет что-то сказать.

– Старые земли Энеи, Речной край, Ванея, Сонейе Ане, Долина Пруда и Кессесе Айе, – перечислила она, мешая дартанские и армектанские названия, данные разным местностям Кирланом. – И много, много других. Все это продано Вечной империей. А этот рыцарь говорит мне, что ничего не хочет! Что, все здесь откажутся принять мои подарки, выбирая взамен мою дружбу? Тогда зачем я их покупала?! – с притворной тревогой воскликнула она. – Может, кому-нибудь все-таки нужны пара десятков деревень в обмен на возможность покинуть этот зал? В самом деле, никому?

Готах смотрел и слушал, то и дело поглядывая на стоявшую рядом Черную Жемчужину. Хайна не сводила с Эзены полного восхищения и обожания взгляда.

Ропот снова стал громче. Ее высочество княгиня шутила над своими рыцарями.