Текст книги "Королева войны"

Автор книги: Феликс Крес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 49 страниц)

– Это военный округ, – напомнила она. – Воеводе я укажу на его место. Созыв городской стражи – отнюдь не то, что он может запретить совету.

27

Заполнявшая коридоры толпа придворных, просителей, урядников и всевозможной прислуги казалась непреодолимой. Однако группе шедших быстрым шагом людей не требовалась помощь солдат, прокладывавших путь. При виде белых, серых и голубых мундиров все расступались: толпа растекалась в боковые ответвления коридора, урядники и придворные исчезали в каких-то комнатах, прислуга чуть ли не вдавливалась в стены. В Вечной империи таким же значением, как армия, обладал только Имперский трибунал, но подобное было лишь политической необходимостью. Ни один урядник не мог сравниться с солдатом империи, символом армектанских побед и славы. Если бы по тому же самому коридору шагали собранные из всех провинций верховные судьи и первые наместники трибунала, им пришлось бы прибегнуть к сопровождению алебардщиков или с трудом проталкиваться сквозь толпу. Перед идущими офицерами образовывалась пустота.

Группа свернула в боковой коридор. Застигнутые врасплох люди готовы были разбиться в лепешку, уступая им дорогу. Офицеры пошли дальше, все тем же решительным, истинно военным шагом. В конце коридора виднелись черные двустворчатые двери, которые охраняли гвардейцы в одинаковых светло-серых мундирах, украшенных серебряными звездами империи. Ниже звезд, такой же серебряной нитью, были вышиты родовые инициалы. Солдаты императорской гвардии, личный отряд императора.

Двери распахнулись, прежде чем офицеры успели до них дойти. Дальше были другие, тоже под охраной алебардщиков. Они открылись так же, как и первые.

Просторный зал был обставлен с армектанской строгостью и простотой. На одной из стен висел щит с большой серебряной звездой, а ниже – два лука, побольше и поменьше. Оружие пешего и конного лучника.

Вокруг длинного стола стояли многочисленные стулья, очень прочные и простые, хотелось сказать: демонстративно дешевые. Лишь один, в конце стола, отличался высотой, но не внешним видом. Вдоль окон нашлось место для конторок, возле которых уже ждали писари. У стены стояли четверо молодых людей, каждый с бочонком меда под мышкой.

Открылась небольшая боковая дверь, пропустив невысокого пожилого мужчину в черно-серой, очень хорошо скроенной одежде. На нем была черная шелковая рубашка, серые штаны, заправленные в голенища кожаных сапог; пояс, украшенный серебряными пуговицами, стягивал накидку вроде военной – столь же неизысканного покроя, а на шее, на тонкой серебряной цепочке, висела четырехконечная звезда. Не заставляя ждать входящих в комнату офицеров, он направился прямо к столу и сел. Зашуршали ножки стульев, и вскоре наступила тишина. Без каких-либо речей и приветствий начался военный совет.

Писари за конторками, юноши, разливавшие мед в бокалы, – все без исключения носили светло-серые накидки, но без вышитых четырехконечных звезд. Служившие при войске подручные и урядники не были солдатами, хотя и подчинялись военным порядкам.

– Император?

Мужчина на высоком стуле кивнул, разрешая говорить. Обратившийся к нему офицер имел высшее военное звание в Армекте. Надтысячников легиона во всей Вечной империи насчитывалось не больше полутора десятков. Но лишь один, кроме того, был почетным надсотником гвардии. Выступив с коротким докладом, он передал слово следующему офицеру. Все сидевшие за столом по очереди докладывали о положении дел в своих подразделениях. Вопросы эти были не столь серьезными, но с них начинались все военные советы. Император слушал, останавливая взгляд на лице каждого выступающего. Один из военных был одет в серо-голубую накидку, вырезанную квадратными зубцами, и серые шаровары. Надсотник армектанской морской гвардии, командовавший стоявшей в Кирлане эскадрой – что соответствовало полулегиону, замещал своего командира, который во главе остальных двух эскадр флотилии находился в море.

Моряк докладывал последним, но именно ему сразу же снова дали слово.

– Нет, ваше высочество, – ответил он. – Эскадры из Баны успеют, но наши нет. В это время года преобладает слабый юго-западный ветер, то есть прямо в нос. А нам нужно обойти пол-Шерера. Последний доклад о наших кораблях у меня из Акары, на широте Баны. Это было неделю назад. Думаю, что мы стоим там до сих пор.

– Почему?

– Потому что, судя по докладу, ветер именно такой, как я сказал, а это означает, что наши эскадры могут делать самое большее десять-двенадцать миль в сутки. Это скорость Западного течения, достойнейший. Которое тащит нас в противоположную сторону.

– Однако можно полагать, что Большой флот справится без помощи Трех портов? – Император никогда не скрывал, что действия флотов являются для него в большой мере тайной.

– Да, ваше высочество. Достаточно того, что Три порта облегчат задачу эскадрам в Закрытом море, а точнее, возьмут под охрану Прибрежные и Круглые острова, чем в последнее время занималась именно Бана. Хотя это должен делать малый флот Островов.

– Я знаю, почему он этого не делает, и избавь меня от объяснений, ваше благородие.

Офицер наклонил голову.

– Как дела на северной границе?

– Очень хорошо, ваше высочество. – Пожилой мужчина в белом мундире с треугольными голубыми вырезами тысячника армектанского легиона откашлялся. – Войска Восточного округа уже получили подкрепление, в Западный округ оно поступит в ближайшие дни. Мы потеряли немало времени, но оно того стоило, поскольку мы получили отборных солдат. На северной границе спокойствие, а если даже алерцы начнут дергаться, то нам грозит самое большее потеря двух деревень. Но войны такой, как была четверть века назад, там наверняка не будет. – Он слегка улыбнулся, поскольку сам принимал в той войне участие.

– Насколько хорошо подкрепление?

– Ну… гм, как обычно, достойнейший. В резервных округах Рины и Рапы весьма неплохо обучают солдат, Каназа и Донар тоже не посылают новобранцев. Но солдаты эти совершенно зеленые. Им там будет нелегко без опытных товарищей, – признал он. – Тем более, однако, не стоит забирать таких солдат в Дартан.

Император спрашивал о совершенно очевидных вещах. Однако ни для кого не было тайной, что уже несколько недель он почти не занимался войском – лишь отдал общие распоряжения и доверился своим командирам, не надзирая лично над их действиями. Хватало и других дел, за которыми он должен был лично проследить, поскольку казначеи, сборщики налогов, старосты городов, а в довершение всего, как оказалось, урядники трибунала не были даже наполовину столь лояльны и надежны, как солдаты. Отчаянно не хватало денег, а еще больше людей, способных принимать быстрые и смелые решения и умевших воплощать их в жизнь и хоть из-под земли доставать все, что требовалось. Властитель Вечной империи искал денег, искал людей, соглашался, запрещал, давил… У него не было времени наблюдать за армейскими приготовлениями. Только теперь, когда военная машина империи наконец тронулась с места, он пожелал узнать, насколько гладко она катится и куда устремляется. Пришло время для новых задач.

– Что именно мы будем иметь и когда?

– Четыре легиона, достойнейший. Соответствующим образом пополненные по пути. Из резервных округов на пограничные форпосты отправили ровно столько солдат, сколько было необходимо. Остальные восполнят потери в переведенных с севера отрядах. До Тарвелара они доберутся… трудно сказать когда, поскольку это зависит от погоды. Если больше не выпадет снег и будет не слишком грязно, ваше высочество, то они могут там быть… через три недели? Конница даже раньше.

– Прикажи замедлить марш этих отрядов.

– Замедлить, ваше высочество?

– Эти подразделения предназначены для действий в условиях укрепленного форпоста?

– Так точно, ваше высочество.

– У них уже имеются полевые обозы и прислуга?

Офицер смешался, поскольку император, хотя давно и не спрашивал о войске, все же имел о нем представление. Не следовало о том забывать.

– Нет, ваше высочество.

– Тебе не кажется, тысячник, что ты действительно не в состоянии перестать мыслить категориями приграничной войны, которая опирается на крепости и форпосты?

Замечание оказалось весьма колким – император попал прямо в точку. Обозы при форпостах, и без того крайне скромные, должны были быть переданы вновь прибывшим на смену отрядам. То же касалось всех служивших там ремесленников. Войска с северной границы могли вести с собой самое большее несколько десятков вьючных животных. Одного мула на… клин?

– Если эти солдаты преодолеют бегом пол-Шерера голодные и больные, то в каком состоянии они окажутся под Тарвеларом? Есть ли у них палатки, тысячник, или им приходится укрываться плащами, что хорошо лишь во время короткой вылазки против алерцев? Составь маршрут таким образом, чтобы они могли часто пополнять припасы, поскольку на собственных спинах они не много сумеют унести. Договорись с квартирмейстерами, куда направлять закупленные повозки с припасами, чтобы они могли забирать их по дороге.

– Так точно, император.

Возможно, офицер и не заслужил выговора. Пока шли приготовления, вовсе не было очевидно, что важнее – скорость, с которой отряды появятся под Тарвеларом, или сохранение сил солдат. Тысячник, ответственный за замену северных гарнизонов, решил, что времени и без того потрачено уже достаточно, и получил щелчок по носу именно за то, что так требовалось императору: способность принимать самостоятельные решения, под свою ответственность…

– Гарнизоны в центральном Армекте. Как там обстоят дела?

Главнокомандующий Армектанского легиона беспомощно развел руками.

– Очень плохо, ваше высочество. Во всех округах объявлен набор в войско. Мы отобрали лучших и отправили по домам. Сейчас они ждут, пока их позовут. Завтра мы можем получить столько рекрутов, что хватит на пятьдесят новых легионов, а не только на пополнение гарнизонов.

– На это нет денег.

– Нет вообще ничего, достойнейший.

Это была чистая правда. В городских арсеналах, как оказалось, не имелось вооружения для легионов по нормам военного положения. Запасы оружия, не обновлявшиеся десятилетиями, пугающе сократились – никто не ощущал себя в том виноватым, и, возможно, действительно никто ответственности не нес… Было обнаружено всего несколько случаев хищения забытого военного имущества. Хранившиеся в арсеналах щиты, луки, копья и топоры, несмотря на все принятые меры, не всегда выдерживали испытание временем. Лучше всего обстояло дело с доспехами: довольно часто протиравшиеся маслом и завернутые в промасленные тряпки кольчуги и латы носили лишь немногочисленные следы ржавчины; оставалось заменить иссохшие ремни. Но оружие пребывало в плачевном состоянии. Все луки требовали новых тетив, а больше всего не хватало стрел. Рукояти топоров, внешне крепкие, грозили дать трещину при первом соприкосновении лезвия со щитом, сами же щиты скрывали под тонким слоем жести прогнившее дерево. Вообще не было мундиров, штанов, поясов, обуви, конской упряжи, попон, одеял и даже деревянных кружек и льняных мешков для подручного солдатского скарба. Подобные вещи изнашивались быстрее всего, а ни один комендант гарнизона не покупал новых, пока не возникала необходимость. Когда ремонт поврежденных вещей становился невозможен, новые попросту брали со склада. Впрочем, это делалось вполне законно, поскольку многолетнее хранение столь непрочных предметов, как суконные мундиры, могло привести к их массовой порче, после чего истлевшие тряпки пришлось бы выбросить. Подобной же оказалась судьба сотен военных палаток, помнивших переходы и лагеря великих армий. С тех пор как наступил мир, военный патруль на тракте, ездивший от деревни до деревни и от города до города, не нуждался в палатке, тем более рассчитанной на тридцать человек. Так что залежавшееся на складах военное имущество разрешалось использовать, чтобы не пропадало даром. А то, что эти запасы давно уже не обновлялись, – совсем другой вопрос… Очень болезненный для властителей Вечной империи, наивно уверовавших в вечный мир.

– К тем северным легионам должны были присоединиться все имеющиеся в наличии силы из Кирлана. Что там?

Тот, к кому был обращен вопрос, – комендант городского округа Трех портов – покачал головой.

– Ничего, ваше высочество.

– Совсем ничего?

– Только гвардия легиона. Есть еще императорская гвардия.

Кирлан, как и все портовые города империи, содержал гарнизон морской стражи, а не легиона. Две эскадры вышли в море, солдаты третьей, гвардейской, обслуживали оставшиеся корабли и несли патрульную службу на улицах. Для города подобных размеров их было вовсе не так уж много. Но в округе Трех портов стоял еще полулегион из Армекта, прекрасно вооруженный и снаряженный, почти образцовой боевой готовности. Одной из колонн этого легиона была гвардейская.

– Императорская гвардия останется здесь, в столице. До тех пор пока не станет ясно, что ее не вырежут до последнего солдата.

Никто из присутствовавших в комнате офицеров не сомневался, что император, если бы только мог, послал бы своих личных солдат куда угодно. Но использование личных отрядов царствующей особы уже не было чисто военным решением. Прежде всего оно имело политическую окраску. Сама необходимость вводить в бой это прекраснейшее войско обнажила бы слабость империи. О последствиях, которые повлекло бы за собой поражение императорской гвардии – а поражение на войне всегда могло случиться, – не стоило даже упоминать.

– Гарра и Громбелард?

– Гарра держит ситуацию под контролем. Морскую стражу Гарры и Островов до сих пор под держивают армектанские и дартанские эскадры, но у Гаррийского легиона дела обстоят довольно неплохо. Он не нуждается ни в какой-либо поддержке, ни в дальнейшем пополнении. Благодаря морской страже уход дартанских эскадр не станет катастрофой. Они справятся. С Громбелардом хуже. В округе Лонда все спокойно, но Тяжелые горы – это логово разбойников. Еще хуже на дартанском и армектанском пограничье, там сегодня второй Север. Партизанская война, банды грабителей, набеги. У Громбелардского легиона уже нет поддержки в горных городах, а из Лонда он не в состоянии что-либо сделать. Все взяла на себя Акалия.

– Я приказал перевести этот легион на военное положение уже довольно давно. Они получили деньги, поскольку тогда они еще имелись… Надеюсь, их не потратили зря? Как там дела?

– Очень хорошо, ваше высочество. Реорганизация закончена. Акалия контролирует весь Низкий Громбелард.

– Хорошо. Кто отвечает за Дартан?

Отозвался надсотник императорской гвардии.

– Ты, Эвин? – Удивленный император не удержался от мелкого нарушения этикета, каковым являлось во время военного совета именование фаворита (и почти друга) по имени. – Почему?

– Всего лишь прием докладов, достойнейший, – начал объясняться надсотник, словно добровольное возложение на себя дополнительных обязанностей требовало оправдания. – Всем тут есть чем заниматься… Разговоры с гонцами и чтение докладов – это все, что я нашел для себя. Я сам просил, чтобы мне поручили эту работу.

В его оправданиях крылся упрек, обращенный непосредственно к императору. «Всем тут есть чем заниматься…» Надсотник X. X. Эвин, прекрасный офицер, командовавший лучшими на свете солдатами, чувствовал себя совершенно лишним. И потому он собирал доклады из далекого Дартана, рисовал карты и записывал цифры, означавшие предполагаемую или подтвержденную численность войск.

– В любой момент, ваше императорское высочество, можно отправить приказы в дартанские гарнизоны. Курьеры ждут. Не все доклады точны, а Дартанский легион уже понес боевые потери, так что численность этих войск точно оценить невозможно.

– Откуда взялись боевые потери?

– Из-за хаоса, ваше высочество. В северо-восточном Дартане война, а в остальных местах именно хаос. Появились разные банды, которые этим пользуются. Пропадают патрули, в городах не так часто, но очень многие – на трактах. Коня и оружие сегодня в Дартане продать легко, никто не спрашивает, откуда взялся хороший меч и кольчуга. К тому же все труднее поддерживать порядок в дартанских имперских владениях. Частные владения охраняются лучше. Дартанский легион уже участвовал в нескольких достойных упоминания столкновениях, защищая принадлежащие империи деревни. Расцвел отвратительный обычай похищения молодых мужчин. Пленников, схваченных сражающимися группировками, отправляют под эскортом в разные места, так что в связанных людях на дороге нет теперь ничего необычного. Неграмотный дартанский крестьянин, похищенный из деревни, где он жил с рождения, чаще всего даже не знает, откуда он родом. Его легко можно продать в невольничье хозяйство, а оттуда он почти сразу попадает на каменоломню или рудник. Все это, естественно, происходит полностью незаконно, но с выгодой для каждого. Теряет только этот крестьянин и имперские деревни, которые лишаются рабочих рук.

– Приведи приблизительные данные насчет численности Дартанского легиона.

– В морской страже больше четырех тысяч солдат. Легион – от четырех с половиной до пяти тысяч человек, плюс еще триста гвардейцев из Роллайны; они уже в Тарвеларе, вместе с князем-представителем. Морская стража хорошо вооружена, под неплохим командованием, многие солдаты сражались еще во время гаррийского восстания, другие участвовали в стычках с прибрежными разбойниками или даже с командами пиратских кораблей. Можно считать, что морская стража удерживает крупные порты Дартана, по крайней мере до тех пор, пока в них будет необходимость. С легионом хуже, значительно хуже. Лишь гвардия хорошо обучена и неплохо вооружена, хотя и не имеет какого-либо боевого опыта. Нет у них и тыловых служб и прислуги, не говоря уже об обозе. Обычные же легионеры – это войско для драк с пьяницами в корчмах и бездомными псами на трактах, вооруженное дубинами, мечами и парадными щитами, которые хранятся в арсеналах. Однако это целых четыре тысячи человек, из которых одна треть верхом, вполне организованных, во главе с командирами, знающими дисциплину и более или менее обученными по уставам тяжелой стрелковой пехоты. Если они получат арбалеты, то вспомнят, как из них стрелять.

Главнокомандующий Армектанского легиона многозначительно пошевелился. Император посмотрел на него, после чего жестом показал, что дает слово каждому, кто желает высказаться. Это был сигнал к началу собственно совещания.

Надтысячник в белом мундире с голубой каймой снова пошевелился на стуле, покачал головой и обратился к командиру императорской гвардии:

– Если получат арбалеты, вот именно. Но они их не получат, поскольку арбалеты – очень дорогое оружие. Впрочем, проблема не только в цене, так как даже если бы нашлись деньги, то четыре тысячи арбалетов с запасом стрел невозможно купить во всей Вечной империи. Потребовалось бы сделать заказ и ждать. И снова скажу: хорошо, может, даже и стоило бы подождать, но где заказать эти самые арбалеты, ваше благородие? В Громбеларде, который еще недавно поставлял лучшие арбалеты в Шерере? Или в Дартане, где делали – и наверняка до сих пор делают – в основном легкие самострелы для конных арбалетчиков, очень красивые? Ибо в Армекте… не знаю, изготавливают ли у нас где-нибудь вообще арбалеты? – Он вопросительно огляделся по сторонам, но ответом ему была тишина, а несколько офицеров с сомнением покачали головами. – Наверняка сюда сбежали какие-то ремесленники из Громбеларда, но кто знает, где их искать? Так что, затратив немалые силы и средства, мы вытащим из Дартана четыре тысячи пехотинцев с конями и без – сам понимаешь, ваше благородие, что эти конные патрули трудно назвать конницей. И что мы с ними будем делать?

– Я лишь представил общую ситуацию, – сказал Эвин. – Флот из Баны, а за ней наш, из Трех портов, вышел в море ведь лишь для того, чтобы прикрыть дартанский флот, а также реквизированные купеческие корабли, словом, все парусники, которые примут на борт вывозимых из Дартана солдат. Если примут.

– Заранее никто и не предполагал, что примут. Как раз сегодня мы это и обсуждаем.

Главнокомандующий Армектанского легиона наверняка бы предпочел, чтобы средства, предназначенные на закупку арбалетов для Дартанского легиона, достались каким-нибудь городским гарнизонам в Армекте. Но даже если он действительно так думал, то имел немало на то оснований. Взятый из любой деревни рекрут больше знал о стрельбе из лука, чем дартанский легионер о стрельбе из арбалета. В армектанских деревнях почти каждый ребенок учился попадать в цель, мечтая в будущем о военном мундире. К возможности сделать военную карьеру там относились весьма серьезно. Старый миф о простом лучнике, со временем ставшем командиром легиона, все еще жил в армектанской традиции. А о том, что это не была всего лишь красивая сказка, мог засвидетельствовать хотя бы принимавший участие в совещании комендант округа Трех портов, отец которого был мелким торговцем. Его сын выбрал будущее солдата тяжелой пехоты.

– Давай рассудим, господин. Мы говорим о четырех тысячах солдат в кольчугах и мундирах, в надежных шлемах на головах. О четырех тысячах хороших мечей на прочных поясах и тысяче с лишним обученных для военной службы коней. Если даже ценности у этих солдат никакой, то, может быть, стоит привести их в Армект хотя бы затем, чтобы снять с них все это добро, которого нам столь отчаянно недостает?

Аргумент был почти неотразим. Но только почти.

В свою очередь откашлялся комендант столичного округа.

– Не знаю. Посчитаем. С военной точки зрения ценность этих солдат действительно невелика. А четыре тысячи мундиров и кольчуг… кому, собственно, ты хочешь их отдать, Эвин? Кольчуг у нас как раз хватает. Не хватает денег на все остальное, то есть на обозы, снаряжение, не хватает их и на жалованье для новобранцев. У дартанцев есть свои контракты, и даже без мундиров они останутся солдатами – их нельзя просто так взять и вышвырнуть из легиона. Это солдаты империи, добросовестно исполнявшие свои обязанности там, куда их поставили, а в том, что обязанности эти были не такими же, как у их товарищей на северной границе, вины их нет. Так что, по твоему мнению, мы будем оплачивать четыре тысячи бесполезных голышей, сидящих… собственно, где? В дартанских деревнях, откуда они родом? Поскольку в противном случае их еще придется обеспечивать жильем. Может, пусть лучше сидят в Дартане? Присутствие их там, с военной точки зрения, не имеет никакого смысла, зато оправданно с точки зрения политики. Тот, кто первым открыто выступит против этих солдат, объявит войну Вечной империи. Пока что никому в голову это не приходит. И прежде всего – действительно ли в наших интересах показывать всем, что мы бежим из Дартана? Уйти легко, Эвин. Но как потом вернуться?

– Лучше уйти, Раневель, чем быть вышвырнутым. А нас наверняка вышвырнут. Ты считаешь, что эта «родовая вражда» рассосется? Что кто-то там решит свои дела, распустит войско и пригласит нас назад в Роллайну?

Надсотник Эвин коснулся самого важного вопроса. До сих пор много говорилось о реорганизации, обозах, учениях и даже выводе Дартанского легиона из Дартана. Но все эти планы висели в пустоте. Никто еще прямо не спросил: за что идет война? Идем ли мы туда лишь затем, чтобы наказать авантюристов, презирающих законы империи? А может, скорее Дартан откажется подчиняться Кирлану? Захочет ли победившая группировка, которой под силу будет овладеть всей Золотой провинцией, вернуться к старым имперским порядкам?

Никто в это не верил. И точно так же никому не хватало смелости признаться в этом перед лицом достойнейшего А. С. Н. Авенора, властителя Вечной империи.

Ненадолго наступила тишина.

– Я бы на это не рассчитывал.

Все взгляды обратились к императору.

– Я бы на это не рассчитывал, – спокойно повторил он. – Если кто-то здесь полагает иначе, то он наверняка ошибается. Все мои предшествующие решения были приняты с мыслью о том, чтобы отбить Дартан, а не удержать его, поскольку это невозможно.

Он повернулся к писарям и кивнул слугам с бочонками.

– Спасибо.

Когда они вышли, он продолжил:

– У меня нет никакой уверенности в том, что эта война была начата с целью оторвать Дартан от империи, хотя многое на это указывает. Но если даже ни у кого не было подобных намерений, сейчас они наверняка уже есть. Нужно быть слепцом, чтобы не заметить военную слабость империи, слабость, которая до сих пор никогда не проявлялась, но стала явной в силу стечения ряда обстоятельств, подкрепленных легкомыслием. Самое крупное до сих пор гаррийское восстание почти совпало по времени с распадом Громбеларда. К несчастью (и за это я несу уже личную ответственность), за время моего правления постоянно снижались налоговые и прочие сборы, зато росли расходы из имперской казны – на все, кроме трибунала и войска. Были переписаны и распространены в десятках свитков все важнейшие литературные произведения Шерера. Возникли новые библиотеки, школы, строились новые дороги, возводились мосты и открывались порты – зато были забыты солдатское снаряжение и палатки. Пора признаться в своей вине перед собственными солдатами, которые завтра будут умирать за мои мосты и книги. Я правлю Шерером тридцать семь лет. Я хотел добра, но моими благими намерениями вымощены дороги в тюрьмы. Первому армектанцу весьма недвусмысленно напомнили о том, что он забыл о военных традициях своего края, поставив перо поэта выше лука всадника равнин. Спотыкаясь о ступени в комнатах, я не желал помнить, зачем они были сделаны. Хватит умолчаний. Мы сейчас говорим не о том, как сохранить империю. Мы говорим о том, как снова ее завоевать. И держать в вечном страхе, если в вечном благосостоянии и мире никак нельзя.

Армектанское признание вины перед товарищами, с которыми предстояло делить все трудности. С этого начиналась каждая война.

Достойнейший А. С. Н. Авенор хорошо знал, что делает. Он пришел на военный совет не только затем, чтобы решить судьбу солдат из дартанских гарнизонов. Прежде всего он пришел спросить своих командиров, самых знаменитых солдат Шерера, готовы ли они пойти на величайшие жертвы и лишения, служа Непостижимой Арилоре, госпоже военной судьбы. Приказы, решения – все это могло подождать. Армектанец спрашивал других армек-танцев: можем ли мы еще вернуться к нашим корням? Можем ли мы, как наши отцы много веков назад, сесть и без лишних разговоров, без бесконечных совещаний решить: война? Настоящая и безжалостная, до полной победы или окончательного поражения? Без утвердительных ответов на эти вопросы измученный восстаниями в провинциях Армект, лишенный боеспособной армии, не мог ввязаться в схватку, исход которой был весьма неопределенным. Войну удалось оттянуть – никто еще не объявил ее Вечной империи. Можно было переждать, сплести хитрую сеть интриг, поссорить между собой дартанские роды. Возможно, достаточно было пригрозить вооруженным конфликтом, показать стянутые с севера легионы, потребовать от дартанских группировок уступок, подготовиться к восстановлению контроля над Дартаном?

Офицеры молчали. Император понял, что не только он один забыл, что символизируют неудобные ступени в комнатах. Сидевшие за столом мужчины в мундирах уже почти не помнили, что они прежде всего армектанцы. Они служили Вечной империи, а Армект был всего лишь ее важнейшей частью. Их никогда прежде не собирали вместе, чтобы, как и их отцы, в одно мгновение решить – война или мир? Они даже не были уверены, действительно ли император спрашивал именно об этом.

– Я виноват, – снова сказал он. – Простите солдата, солдаты. Я недобросовестно служил своей госпоже.

Император тоже был легионером империи. Ни один сын правящего рода не мог этого избежать. Полвека назад шестнадцатилетний Авенор с копьем в руке стоял на страже перед воротами гарнизона. Он расстался с войском в звании подсотника, получив офицерский чин, как и любой другой солдат.

– И я виноват, император. Я подобострастно молчал, хотя уже много месяцев вижу, что Вечная империя разваливается. Прости меня. Простите меня все.

В комнате сидели только воины – все равные перед лицом военной судьбы. Могли бы исчезнуть стол, стулья и даже стены дворца… Хватило бы лагерного костра.

– И я виноват. Я доказывал сегодня, что служащие одному и тому же делу и одной и той же Непостижимой госпоже солдаты Дартанского легиона не заслуживают того, чтобы дать им в руки оружие. Я оскорбил своих товарищей. Они заслуживают шанса на победу – или на поражение и смерть с мечом в руке.

– Я тоже виноват…

– И я тоже.