Текст книги "Королева войны"

Автор книги: Феликс Крес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 49 страниц)

Движущиеся по дороге и далее за ней четыре отряда Сей Айе не действовали совместно, как отряды Малого Штандарта. Ведомые своими командирами, они разошлись во все стороны, нанося удар по тем, кто оказался ближе всего или просто стоял у них на пути. Могучий Черный отряд, появившийся из леса первым, вошел прямо под ливень тысячи стрел, послылаемых пехотинцами Второго и Третьего Северного легиона. На гордых солдат, которые чаще всех несли службу возле княгини, зарабатывая себе имя тяжким трудом в казармах возле ее дома, и бравурный марш которых мог потрясти командующую имперской гвардией, обрушивались одна за другой волны грозного дождя. В войне с Гаррой армектанцы познакомились с силой длинных луков, которыми пользовались островитяне, и отвергли это оружие, запретив его применение. Для всадника равнин, у которого, кроме алерских зверей с севера, больше не было в Шерере врагов, это оружие было неудобным и излишним. Пехота также не видела необходимости перевооружаться длинными луками, более дорогими, в то время как те, которыми пользовались в течение многих столетий, были не менее действенны против не защищенных броней алерских воинов. Теперь же очередные тысячи выбрасываемых в небо стрел с безжалостной точностью поражали движущийся вдоль дороги отряд железных всадников, нанося немалые потери сосредоточенным в середине «острия» не столь хорошо прикрытым арбалетчикам. Прекрасно справились с брошенным вызовом малые щиты, которые стрелки носили на спине, но в гуще падающих сверху стрел многие арбалетчики были ранены в плечи, бедра и шеи, сколько-то их погибло. Сильно пострадали не покрытые латами кони. Однако голова и фланги атакующего отряда остались нечувствительны к легким армектанским стрелам; с коня упал только один тяжеловооруженный всадник, которого покинуло военное счастье – тонкая стрела попала прямо в узкую щель шлема.

Надтысячник Каронен, готовый в случае необходимости отвести пехоту назад в укрепленный лагерь, не мог предвидеть невозможного, а именно того, что семь дартанских отрядов попросту вырвутся из леса, чудесным образом примут форму «острия» и рысью, а потом галопом воткнутся в его легионы, не теряя ни мгновения на подготовку к атаке. Если бы даже вся конница Сей Айе, вместо того чтобы прикрываться кордоном из нескольких отрядов, сразу же рванулась в атаку, мчась беспорядочной толпой, дело дошло бы до серьезных потерь в армектанских рядах, но потом, в хаотической рубке всех со всеми, численное превосходство легионеров решило бы исход сражения. Однако перед лицом сплоченных, полностью управляемых командирами отрядов, наносящих удары в выбранные места, никто не мог оказать успешного сопротивления сжатым, подобно кулакам, стальным полкам, которые даже не думали идти врассыпную. Никто также не мог бежать, не говоря уже о том, чтобы отступить с проклятого поля боя.

С того мгновения, когда восходящее над лесом солнце выхватило первый отблеск доспехов всадника у начала дороги, прошло ровно столько времени, сколько требуется конному солдату, чтобы преодолеть неполные полмили, – надтысячник не успел бы досчитать до ста. Ошеломленный старый солдат, который знал маневры и перемещения войск во всех сражениях, выигранных и проигранных Армектом, никогда не мог себе представить подобного. В важнейшей битве своей жизни он увидел собственными глазами, что получается, если соединить дартанского коня и доспехи с обученным по армектанским принципам, дисциплинированным и послушным солдатом, которому несколько лет платили только за ежедневные упражнения и тренировки, проводившиеся под присмотром опытного командира и прекрасного наездника, сформировавшегося в имперской военной машине по армектанскому образцу. Йокес из-за отсутствия лошадей не мог иметь больше копейщиков, но конных стрелков сумел бы собрать и вдвое больше. Но он проводил набор в свое войско весьма предусмотрительно. Даже солдаты, которых он принял на службу недавно, были отличными наездниками, и самое главное – за последние полгода он принял их крайне мало. Столь мало, что, войдя в состав прекрасно обученных отрядов, они быстро становились равными старшим товарищам. Подобная система оправдывала себя в армектанских форпостах на севере, куда посылали пополнение в виде обученных, но все же «сырых» рекрутов. Новые солдаты очень быстро учились под присмотром опытных товарищей. Йокес ничего не придумал сам. Всему его научили имперские легионы.

Ряды насчитывавшего триста всадников личного отряда княгини, потерявшего немало павших и раненых стрелков, несколько смешались, но не настолько, чтобы арбалетчики забыли об уничтожении вражеской пехоты. Еще до этого выпущенные из-за спин копейщиков стрелы первыми сообщили армектанским лучникам, что те отнюдь не неуязвимы. С треском ломающихся о конские доспехи заостренных колышков «острие» Черного отряда пробилось до линии тяжелой пехоты, прикрывавшей лучников. У мужественных легионеров с топорами, защищенных крепкими щитами, не было никакой возможности противостоять весившим вдесятеро больше мчащимся во весь опор конным солдатам. Щиты не выдерживали ударов копий, а если даже некоторые и оставались целыми, то не было такого пехотинца, который устоял бы на ногах, получив подобный удар. Среди грохота и лязга, который был громче даже того, что сопровождал атаку Малого Штандарта, всадники на конях под черными попонами одним ударом разбили топорников, частично втоптав их в землю, частично отбросив на стоявших позади лучников. Смешавшись с пехотой, солдаты Сей Айе наконец в ней увязли и были вовлечены в мясорубку, о которой мечтал надтысячник Каронен, но на своих условиях. Из пятисот пехотинцев Первого Северного легиона после столкновения с конницей на ногах осталась самое большее половина, к тому же это были прикрытые лишь кольчугами лучники, с короткими мечами в руках, так как топорники из первой линии почти все погибли или получили ранения. Не уступавшие по численности легким пехотинцам империи конники госпожи Сей Айе устроили им настоящую резню, почти неуязвимые под прикрытием прочных доспехов. Даже стрелковая конница в середине строя была вооружена – и обучена – для рукопашной схватки значительно лучше, чем лучники Армектанского легиона, для которых устав предусматривал участие в непосредственном столкновении только вместе с тяжелой пехотой. Эти солдаты должны были стрелять, а не рубиться; мечи им давались только для самообороны. Конница Сей Айе совершенно безнаказанно вырезала – вернее, давила – отборных лучников, не имевших в данной ситуации никаких шансов. В лучшем из северных легионов было целых три гвардейских клина – и этих прекрасных, заслуженных солдат вместе с другими разрубили на куски мечами или втоптали в землю.

Помощи ждать было неоткуда. Самый могущественный из всех, сине-зеленый отряд Дома, который единственный выстроился для атаки «забором», чтобы полностью использовать численность своих солдат, столкнулся с армектанскими конными лучниками, контратакующими от левого фланга к центру, и пригвоздил их к месту. Строй «забором» не обладал сокрушительной мощью «острия», но командир элиты Сей Айе хотел остановить армектанскую контратаку на всей линии – и добился своего. За спиной всадников Дома грохотали копыта подходящих с дороги отрядов. Серый отряд промчался рядом с ведущим бой с пехотой Черным и разнес какую-то сотню армектанских конников, пытающихся войти в промежуток между легионами – это была резервная колонна северного тяжеловооруженного легиона, – после чего направился дальше, по плавной дуге заходя в тыл лучникам Третьего легиона. Ехавший в конце отряд Первого Снега, со своим бело-лиловым знаменем, развевавшимся в середине «острия», не стал покидать дорогу. С грохотом ударяющихся о землю подков, под дождем стрел он мчался навстречу щитоносцам из Второго Северного легиона. Что-то пошло не так, как надо, слишком многие солдаты не сумели найти своего места в строю, и «острие» бело-лиловых оказалось не столь ровным, как у двух их предшественников. Почти треть отряда шла врассыпную, но даже это показывало, насколько хорошо обучены эти конники. Видя, что к решающей атаке они присоединиться не смогут, тяжеловооруженные равнялись только на себя, создав два коротких «забора» по обе стороны «острия», в то время как рассеявшиеся арбалетчики укрылись за их спинами. Каронен не мог видеть, чем закончилось это столкновение, так как сражающиеся войска закрывали его поле зрения, но он в очередной раз услышал треск ломающихся о конские доспехи заостренных кольев, ржание лошадей и снова протяжный треск, когда копья столкнулись со щитами. Треск потонул в нечеловеческом реве и стоне, словно издаваемом одной гигантской глоткой. Во Втором легионе было больше тяжеловооруженных солдат, а отряд Первого Снега насчитывал только двести сорок конников, из которых многие не вошли в «острие», так что исход схватки был неочевиден; бело-лиловым приходилось потрудиться куда серьезнее, чем их товарищам из Черного отряда…

Но это не имело никакого значения для общего хода сражения, над которым никто не был властен.

Нет, кому-то сражение все же было подвластно, но не командиру в белом мундире с нашивками офицера империи… Лесная дорога выпустила на равнину еще два, мерцающих всеми цветами, тяжелых отряда, которые короткой рысью разошлись в стороны. Один остановился, чтобы перестроиться, но его сосед с ходу, хотя и довольно беспорядочно, двинулся на помощь всадникам Дома, рубившимся со всей армектанской конницей вспомогательного фланга. Всадники двинулись быстрее, переходя на галоп. Появился и третий многоцветный отряд, сразу устремившийся вперед, по дороге и рядом с ней, столь же беспорядочной кучей, которой, однако, ничто не угрожало. Это были дартанские рыцари, которые могли теперь, под прикрытием сражающихся железных полков Йокеса, вступить в бой. Уже не имело никакого значения, сохраняют ли мчащиеся на всем скаку отряды какую-то видимость строя; речь не шла о том, чтобы разбить врага натиском атаки, подкрепление должно было лишь усилить бело-лиловых, рубившихся на дороге с превосходящими их численно уцелевшими после атаки щитоносцами империи. На фланге сражавшиеся с конницей сине-зеленые помощь уже получили. На подмогу солдатам Первого Снега двинулся последний из отрядов подкрепления, тот, который возле леса сперва пытался сформировать боевой строй, а теперь от этого намерения отказался – командовавший этой конницей рыцарь, видимо, опытный воин, решил, что хватит и беспорядочного, лишь бы быстрого вступления в бой. Это было верное решение…

Надтысячник Каронен понял, что своих истерзанных солдат ему никак не поддержать, и пытался вывести в укрепленный лагерь единственный не подвергшийся атаке легион, Третий Северный, состоявший из одних лучников. В лагерь, ибо только там еще стояли войска, которыми он мог командовать и которые должен был спасти. Он понимал, что на этой стадии боя, когда строя уже не существовало, не знавшие дисциплины рыцари должны были его завершить. Сыновьям дартанских Домов, вступившим в сражение, исход которого был уже предрешен, предстояло закончить жатву, поддерживая отряды Сей Айе, преследуя оставшихся в живых конных и пеших легионеров, вынуждая их к безнадежным поединкам и убивая.

Наперерез отступающему Третьему Северному легиону мчалось четверть тысячи всадников на конях, покрытых темно-серыми попонами, пересеченными ярко-белой волной, – Серый отряд, постоянно завидовавший Черному, второй из отрядов, чаще всего охранявших Дом княгини. Разбив конные сотни, всадники Серого прорвались в тыл через промежуток между легионами. Сперва они замедлили шаг, высматривая цель, затем снова пустили коней быстрой рысью. Надтысячник уже понял, что остается лишь дорого продать свою шкуру. Он хотел пойти в бой во главе несчастных пехотинцев, но этого не позволили ему двое сопровождавших его офицеров.

– Ты командуешь армией, а не легионом! – крикнул один из них. – Тебе дали армию, а не легион, так спасай же армию!

Небольшая группа всадников поскакала к лагерю, оставляя за спиной шестьсот легковооруженных, только что пославших первую тучу стрел. У обреченных на гибель пехотинцев не было даже заостренных колышков, воткнутых в землю еще раньше, на предыдущей позиции. Не было грохота, как тогда, когда копья ударялись о щиты; отступающий к лагерю надтысячник услышал лишь боевой клич «серых», треск ломающегося оружия и крики лучников.

Из леса появились два легких отряда Сей Айе. Эти солдаты, хотя и одетые в более тяжелую броню, чем имперские, сидели на более быстрых дартанских конях и мало уступали в подвижности конным лучникам легиона. Отряды умело разделились на полусотни, разъехавшись во все стороны. Полусотня легкой конницы могла уже совершенно безопасно пересекать поле боя… Равнина возле леса стала теперь одним большим скоплением сплоченных и рассеянных отрядов, мчащихся куда-то конных и пеших людей, скачущих коней без всадников. Отряды Малого Штандарта снова разбили армектанскую конницу, проехав по ее остаткам в другую сторону. Знамя спустили, снова расцвели флаги. Отряд Ста Роз вышел из боя, встав у самого леса, где появилась группа всадников в тени многочисленных вымпелов. М. Б. Йокес, рыцарь и командир войск госпожи Доброго Знака, хотел иметь под рукой резерв, который можно было бы направить в любое место поля боя, хотя бы навстречу пехоте из лагеря, если бы какому-нибудь командиру пришло в голову послать ее на помощь уничтожаемым на равнине отрядам. Голубой отряд и отряд Трех Сестер рассеялись в погоне за остатками конницы с правого фланга. Это не предвещало успеха: правофланговые армектанские полулегионы уже не существовали как сплоченные подразделения, способные сыграть в бою какую-то роль. Одиночных всадников на быстрых конях тяжелые отряды Сей Айе наверняка не смогли бы выловить, и даже наоборот – разбегающиеся лучники умели огрызаться, посылая стрелы, все же опасные для некоторых не столь хорошо защищенных броней преследователей. Вскоре прозвучали трубы, и оба отряда прекратили бессмысленную погоню, подчинившись приказу главнокомандующего.

На левом фланге имперских обескровленная солдатами и рыцарями армектанская конница изо всех сил пыталась взять от сражения все, что только можно. Первыми отступили в тыл офицеры, сразу же раздались свистки, и полулегионы, все как один, начали отступать следом. Вторая линия отряда Дома не разбила строй конных лучников, как это сделали на другом фланге «острия» Малого Штандарта; у имперских конников все еще были командиры, и они представляли собой способную сражаться силу. Но что это была за сила! Основательно потрепанные клинья конницы, отстреливаясь из луков, галопом бежали с поля боя, теряя раненых, которые не в состоянии были угнаться за товарищами. В погоню за ними пустились рыцари из отряда подкрепления, присланного Эневеном, но победоносный отряд Дома триумфально остался на поле битвы, в том месте, где он остановил контратаку вчетверо превосходившего его противника.

С пехотой в середине поля дело обстояло иначе, чем с легкой конницей. Лучники и щитоносцы не могли убежать от конников врага. Их добивали без тени жалости. Лишь мчащимся сломя голову толпам лучников из Третьего легиона, с которым до конца хотел остаться Каронен, иногда удавалось добраться до спасительного лагеря, если только их не догонял раньше вновь собравшийся вместе клин Серого отряда, тяжелой рысью пересекавший место побоища. Всех остальных убивали. Бывало, что дартанский копейщик, верхом на коне под черной или бело-лиловой попоной, теперь уже с мечом или топором в руке, преследовал несчастного, которого в последний момент подстреливал прямо у него под носом какой-нибудь конный арбалетчик, упражнявшийся в меткой стрельбе. Иногда именно искавшим цель арбалетчикам приходилось уходить несолоно хлебавши при виде группы собственных товарищей, которые в любое мгновение могли оказаться у них на пути.

Со стороны леса, где стояла группа командиров, выехали гонцы с красными флажками на высоких древках, прикрепленных к седлам, которые легко было заметить. Йокес приказывал прекратить охоту, опасаясь, что в нарастающем хаосе арбалетчики могут попасть в копейщиков. Уходящие с поля боя остатки армектанских легионов – отдельные солдаты или небольшие группы, без щитов, бежавшие куда угодно, лишь бы подальше, – не были целью для семи тяжелых отрядов Сей Айе, поддерживаемых тремя рыцарскими. Даже легкой коннице из пущи уже нечего было здесь делать.

Остался лишь укрепленный лагерь.

Отряд Дома первым выстроился возле леса на другой стороне дороги, напротив того, что еще недавно было армектанским левым флангом. К нему присоединялись отряды Большого Штандарта. Малый Штандарт вышел из резерва, неспешной рысью двигаясь в сторону дороги, а потом прямо на лагерь имперских. Йокес хотел окончательно закрепить свою победу. Был шанс, что легионеры, потрясенные увиденным на равнине, не решатся на возобновление безнадежного боя.

Но так не случилось. Густая туча стрел взмыла к небу и помчалась навстречу не спеша приближающейся коннице. В лагере находилось почти две с половиной тысячи лучников. Флаги и трубы тотчас же подали знак возвращаться – конница Сей Айе поспешно уходила из-под дождя стрел, потеряв полтора десятка бойцов и увозя вдвое больше раненых. Среди тех, кто свалился с лошадиных спин, еще несколько пытались убежать пешком, хромая, со стрелами в бедрах и плечах. Вскачь неслись лошади без всадников. Не всем людям и лошадям удалось спастись, у имперских было много стрел… Утыканная тысячами оперенных жал земля представляла собой жуткое зрелище; вид ее лишал всякого желания сражаться.

Йокес мог захватить лагерь имперских, но отказался от этой мысли. Об атаке не было и речи, ему пришлось бы перед самым рвом спешить своих конников, и хотя он полагался на их опыт, но знал, что в отсутствие численного превосходства, в дикой рубке, его армия понесет весьма значительные потери. Войска Сей Айе сломили силу и боевой дух армектанских легионов, командир княгини Эзены достиг всех поставленных целей и теперь предпочитал сохранить войско для госпожи, которой служил. Будущее было неопределенным; у новой королевы Дартана могла возникнуть нужда в этих великолепных войсках.

Комендант Сей Айе все еще не знал, что кроме только что разбитых легионов у Вечной империи есть еще одна армия. Он считал, что перед идущим на завоевание Армекта Эневеном стоит только одинокий черный Акалийский легион. Если бы ему было известно, что у Терезы под началом еще четыре других легиона, в том числе один элитный, гвардейский, не было бы такой цены, которую он не решился бы заплатить за полное уничтожение армектанской Западной армии. Он захватил бы лагерь Каронена, даже ценой жизни половины солдат и ранений второй половины. Но он не знал, что должен это сделать. И хотя он нанес вражеским войскам сокрушительное поражение, он упустил половину плодов своей победы.

Ее княжеское высочество после словесной перепалки с командиром своей армии обиделась, но согласилась остаться в лагере. За Анессой она, однако, не уследила. Первая Жемчужина вертелась вокруг весь вечер, с блеском в глазах наблюдая за выходом отрядов. Прошла ночь, потом день, а вечером в лагерь прибыл гонец с известием, что легионеры встали в миле от края леса. Общество возбужденной до предела Анессы стало попросту невыносимым: прекрасная Жемчужина не могла усидеть на месте, то и дело бегала по своим надобностям, обжиралась сверх меры и вообще не слушала, что ей говорят. Эзена и Хайна тоже пребывали в приподнятом настроении. Пришел Готах, поговорил, пожелал княгине и ее Жемчужинам спокойной ночи и отправился в комендатуру, где жил и постоянно рисовал какие-то карты. Эзена сочла, что сидение всю ночь при свечах – худшая идея из всех возможных, загнала Жемчужин в койки и сама тоже легла. Заснуть было нелегко. В полутора десятках миль отсюда Йокес готовился к бою (а может быть, уже его вел?). От исхода этого сражения могло зависеть все, даже судьба войны. Эзена доверяла своему командиру, хотя в письме Эневену доказывала нечто обратное.

Ваше благородие, – писала она, – я не каждому могу доверять так, как тебе, и ты легко поймешь, что мое присутствие при войске, которое я собрала с таким трудом, необходимо, в то время как, напротив, контроль над твоими действиями полностью излишен…

И дальше в том же духе. Однако доверие имело свои границы; княгиня прекрасно понимала, что на войне кроме отваги солдат и умения командиров имеет значение кое-что еще – например, военное счастье. В конце концов она заснула и – о чудо! – спала отлично, крепко и без сновидений; во всяком случае, снов она не помнила.

Утром Анессы на месте не оказалось. Была лишь записка.

Ваше высочество, – писала невольница, – делай со мной что захочешь, но я должна проехать по дороге хоть немного, может быть, встречу гонца от Йокеса и тогда привезу тебе известия. Я должна поехать, ибо чувствую, что сейчас умру! Прости меня, Эзена! Скоро вернусь!

И все.

Эзена прочитала записку два раза и разозлилась так, что Хайне с немалым трудом удалось удержать ее от желания сесть на лошадь. Сразу же стало ясно, что ее высочество готова убить первую Жемчужину только за то, что… они не поехали вместе.

– Я торчу тут, как… ну, как кто?! Не знаешь?! – рявкнула она на Хайну, которая пыталась помочь ей зашнуровать платье. – Все мной командуют, я собиралась на войну, а вместо этого валяюсь под крышей на столбиках! Мерзкая шлюха! Как только вернется, сразу пошлю ее в Сей Айе! Пусть сидит с Кесой, раз не может усидеть со мной! Нашла себе, дурная… – Ее высочество изящно вставила словечко, явно услышанное от солдат в лагере; у Хайны покраснели уши под волосами. – Даже не пришла спросить: «Поедешь со мной или будешь сидеть тут, глупая баба?» Тихонько, как мышка, разбудила телохранительницу, и на тебе! Поехала!

– Если ее убьют – купишь себе новую, – спокойно ответила Хайна. – Если ее изнасилуют какие-нибудь недисциплинированные солдаты, то тем более мир не содрогнется. Но если убьют тебя, то королевы Дартана не будет. Даже если только изнасилуют – может появиться наследник трона, пусть и незаконный. Так ведь, ваше высочество? Не каждая женщина на дороге посреди леса создает одни и те же проблемы.

– Если меня изнасилуют, сварю себе снадобье.

– Ну, если ты только это поняла из всего, что я сказала… Конечно, снадобья все решают.

Эзена открыла рот, сразу же закрыла и открыла снова, коснувшись языком верхней губы.

– Есть хочу, – сказала она. – Найди мне какое-нибудь яблоко.

Похоже было, что здравый рассудок к ней вернулся.

– Не сбежишь? – спросила Жемчужина.

– О, смотрите – глупая Хайна, – сказала Эзена. – Куда мне убегать? Я знаю, что не могу идти в атаку во главе конницы Йокеса. Я так просто… говорила. Дай мне яблоко, я хочу что-нибудь съесть.

Черная Жемчужина увидела в своих мечтах день, когда княгиня полюбит шишки. Яблоко в лагере было найти весьма непросто. Плоды нового урожая еще не созрели, а с трудом добытые деликатесы из зимних запасов Эзена съедала с демонстративным отвращением, явно показывая, какое одолжение делает.

Хайна отправилась на поиски яблок. Сидеть рядом с княгиней и наблюдать ее кислую физиономию не доставляло ей никакого удовольствия.

Отряд из тридцати всадников, который пронесся галопом через лагерь, мчась к дороге, ведущей в Нетен, застиг Черную Жемчужину врасплох. Прекратив ссору с поваром (у которого яблоки были, но он пытался польстить Эзене, принеся их лично), она, раскрыв рот, уставилась на отвратительную лживую ведьму, скакавшую во главе своих гвардейцев. В конце концов обретя дар речи, она завопила, дала повару в морду и, словно лань, побежала напролом за конем, перепрыгивая через пни, корни деревьев, сгибаясь под нависшими ветками. Прикрикнув на подручного, она схватила одну из лошадей под уздцы, вскочила верхом и, ухватившись за заплетенную в косички гриву, словно лесной демон помчалась следом за своей госпожой. Эзена ездила верхом уже вполне сносно, но все же не настолько, чтобы убежать от своей Жемчужины.

Хайна догнала небольшой отряд еще до Нетена. Рявкнув на одного из солдат, она остановила его, отобрала коня, оставив взамен неоседланного, и помчалась дальше. Вскоре она оказалась рядом со скачущей галопом Эзеной. Княгиня посмотрела в сторону, а потом вниз, с неприкрытой гордостью показывая Хайне надетую поверх платья кольчугу. Эта гарантия полной безопасности, которую обеспечила себе ее высочество, окончательно лишила Хайну дара речи. В первое мгновение она была готова схватить лошадь княгини за поводья и остановить галоп, но ее высочество посмотрела на нее столь грозно, что Жемчужина отказалась от своих намерений. Плечом к плечу они въехали на узкие улочки Нетена, миновав пристань, а также огромную рыночную площадь, на которой, несмотря на раннее время, уже расставляли ларьки и прилавки. Вскоре они оказались за городом, на имперском тракте, который несколькими милями дальше выходил из пущи на равнину. Лошади перешли на рысь, стуча копытами по мосту. Хайна обернулась и сделала знак своим гвардейцам. Десять конников тотчас же выехали вперед; после второго приказа, отданного голосом, две короткие колонны отгородили женщин от леса по обе стороны дороги.

– Ваше высочество, – негромко сказала невольница, – сегодня после полудня вернемся к упражнениям c оружием. Будут упражнения и без оружия. Это единственная возможность, когда я смогу безнаказанно тебя поколотить.

– Заткнись, – ответила Эзена.

– А что касается Анессы, – добавила Жемчужина, – то никакой особой возможности мне не требуется. Если выглянешь сегодня из палатки, то увидишь, как я таскаю ее по лесу за волосы. Мы проедем еще пять миль, не больше, – закончила она тоном, не допускающим возражений. – До края леса шесть миль. О том, чтобы выехать на равнину, даже не думай! Если мы не встретим никого от Йокеса, то пошлем к нему гвардейца.

Княгиня хотела что-то сказать, но Жемчужина ей не позволила.

– Сперва закончу, – отрезала она. – У командира твоих войск полон рот работы. Неизвестно, дошло ли до битвы, но это не важно. Твоя безопасность, по сути, самый меньший повод для беспокойства, сильно сомневаюсь, чтобы Йокес впустил в лес какие-то вражеские силы и не дал об этом знать в лагерь. Но сейчас он делает все возможное для того, чтобы твой план удался. Ты же хочешь морочить ему голову, посылая каких-то гонцов за известиями, поскольку, видимо, к нему их прибегает слишком мало. Ты не в состоянии уследить за своими Жемчужинами, а вдобавок ко всему сама болтаешься среди деревьев. Великолепно, ваше высочество. Так ты уважаешь труд коменданта своих солдат, который готов проиграть сражение, беспокоясь за двух самых важных для него женщин. Ибо эти женщины не в состоянии усидеть на своих паршивых задницах. Продолжай в том же духе.

– Я и в самом деле не могла усидеть, – пристыженно призналась Эзена. – Хорошо, ваше благородие, сделаем так, как ты говоришь, – со всей серьезностью обратилась она к Жемчужине; это был знак извинения и искреннего уважения. – Остановимся в миле от края леса и пошлем за известиями солдата. Но не к Йокесу, а к командиру какого-нибудь отряда. Наверняка он что-то будет знать. Хорошо, Хайна?

Жемчужина нахмурилась, но долго сохранять грозное выражение лица не смогла. Ноздри ее дрогнули, и в конце концов она уже открыто улыбнулась.

– Я не в состоянии на тебя сердиться… Страшна судьба телохранительницы, которая охраняет того, на кого невозможно сердиться, – с сожалением сказала она. – Придумай себе какое-нибудь наказание, прошу тебя!

– Сегодня не буду завтракать, – решила Эзена.

Жемчужина коротко рассмеялась.

Они встали поздно; утро давно уже миновало. Солнце все выше поднималось над деревьями. Прекрасный весенний день был полон шумом леса и пением невидимых в гуще ветвей птиц. Где-то послышался стук дятла. Великолепный дартанский лес был прекраснейшим и спокойнейшим местом на свете. Невозможно даже себе представить, что где-то идет война.

Хайна отдала короткий приказ, и все кони снова пошли галопом, но лишь ненадолго. Из-за находившегося неподалеку поворота дороги появился конный отряд. Хайна сразу же узнала цвета отряда Дома. Во главе его, рядом с командиром, в сопровождении двоих с красными флажками на длинных древках ехали две женщины, одна в одежде телохранительницы, другая в военном платье, на огромном покрытом доспехами коне, улыбающаяся, с большим щитом на боку. Она волокла по земле треугольный белый флаг тысячника Армектанского легиона. При виде гвардейцев княгини она издала дикий возглас и с усилием заставила большое животное, которое едва могла обхватить ногами, перейти на рысь. Командир отряда крикнул что-то назад. Отряд остановился.

Вне себя от счастья, Анесса проехала между расступающимися гвардейцами и остановила коня перед Эзеной. Она хотела что-то сказать, но лишь выставила перед собой флаг, который забрала с того места, где отряды Малого Штандарта смели свиту тысячника конницы. Княгиня почувствовала, как теплеет у нее в груди, и двинулась вперед. Она коснулась щеки Анессы пальцами в знак того, что прощает ей бегство из лагеря, и двинулась прямо к своим солдатам. Под радостные возгласы она въехала в расступающийся строй, стараясь хотя бы на мгновение коснуться взглядом каждого лица, которое видела под краем шлема или поднятым забралом.

Йокес появился в лагере лишь вечером следующего дня. На опушке и возле самого леса он оставил большую часть своего войска, которое должно было следить за все сильнее укрепляемым лагерем имперских. Два легких отряда получили специальное задание отрезать врага от мира – теперь они играли в прятки с армектанскими конными полулегионами, заново сформированными из разбитых. Их было не слишком много… Комендант войск княгини привез точные данные о масштабах одержанной победы. На поле боя полегло больше тысячи конных лучников и еще столько же пехоты, считая тяжелораненых, которые попали в плен. Йокес, не опасаясь всерьез ошибиться, оценил, что в лагере имперских раненых без малого столько же. Погибли четыре подсотника, трое сотников и тысячник; два тяжелораненых сотника и надсотник попали в плен. Эзена не могла поверить, когда узнала размеры собственных потерь. Войска Сей Айе потеряли тридцать два человека погибшими и сто сорок три ранеными – в большинстве своем солдат, которые пострадали от стрел. У одного из стрелков в руках и ногах оказалось целых семь дыр от наконечников, которые, падая с неба, пробили кольчугу и, потеряв силу, вонзились в тело, к счастью, неглубоко. Кроме того, погибли двое рыцарей из отрядов подкрепления, несколько оруженосцев и арбалетчиков. Раны от стрел, хотя и болезненные, по большей части не были опасны для жизни и даже для здоровья; Йокес полагал, что уже вскоре подавляющее большинство раненых вернется в строй. Контуженных и слегка поцарапанных стрелами, которым не пришлось покидать свои отряды, в число потерь не включали. Самой большой, возможно, проблемой были покалеченные и раненые лошади, но в бою было захвачено около четырехсот прекрасных армектанских степных коней, точно так же обученных для езды в строю. Так что лошадей стрелков было чем заменить.