Текст книги "Другая ветвь"

Автор книги: Еспер Вун-Сун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)

104

Герберт стоит спиной к каналу Нюхавн. Снежинки медленно опускаются с неба, редкие и огромные, словно клочки ваты. Скоро Рождество и Новый год прошло уже полгода с тех пор, как умер отец. Герберт собирался загадать желание на Новый год – желание на будущее. В Королевском театре показывают «Плутни Скалена», комедию Мольера. Он видит, как Поуль Реумерт, Хольгер Габриэльсен и еще несколько актеров заходят в театр через боковые двери. Уже смеркается, хотя еще час до того, как у входа начнет толпиться публика. Герберт стоит тут уже давно, и он не чувствует пальцев ног в ботинках. Трамваи первой и седьмой линии едут через Конгенс Нюторв медленно из-за снега, искры из-под колес и на проводах кажутся все ярче и ярче в сумерках, а лица в освещенных окнах четче из-за сгущающихся теней. Конная статуя на площади – черный колосс – как будто выросла из земли.

Герберт думает о матери. Она много работает и кажется такой же, как всегда, но говорит меньше и часто задумывается о чем-то. Спокойна ли она или впала в апатию? Он изучает ее взглядом актера, а потом думает: «Быть может, это я меняюсь». Тут он слышит короткий глухой грохот – выстрелила пушка, отмечающая время. Он ненадолго поворачивает голову. Никакой шпаны не видно, да и сам он уже почти взрослый. Из-за снега вода в канале кажется еще чернее. Как же одиноко, когда тебя никто не понимает. Но что, если это непонимание и делает тебя кем-то особенным? Что, если именно поэтому и существует театр?

В памяти всплывает воспоминание, и Герберт понимает, что ему никогда не стать таким же великодушным, как отец. Был как раз канун Нового года, когда они с отцом шли из кафе «У ратуши». Он был маленьким, и отец держал его за руку. Мальчишки в Вестербро перед праздниками до зубов вооружились фейерверками, и одному из них пришла в голову гениальная идея. Он подкрадывается сзади к отцу и сует хлопушку в его косичку. Они с отцом подпрыгивают от испуга, когда хлопушка взрывается, но отец берет себя в руки и идет дальше, а мальчишки начинают соревноваться, кто еще осмелиться засунуть в косичку китайца всякие штучки. Герберту хочется развернуться, выбить хлопушки и бенгальские огни из рук мальчишек, лягнуть их в лодыжку, но он ничего не может поделать, потому что прекратить все это должен отец. Но Сань Вун Сун так и не оглянулся ни разу. Он и бровью не повел, только на губах под прищуренными глазами играла тень улыбки. Герберт опустил голову, чтобы отец не видел, как по его щекам катятся слезы.

Потом это стало повторяющимся новогодним ритуалом – провожать китайца по Вестербро, закидывая его фейерверками. Герберт старался не ходить в это время с отцом, но теперь он понимает, что все это было напрасно. Есть вещи, от которых невозможно убежать. Всю оставшуюся жизнь он будет идти, держась за руку отца, в косичке которого взрываются хлопушки.

Всю жизнь? Герберт поворачивается кругом и загадывает желание, обещая самому себе: он будет богатым, будет жить в большой и красивой квартире в центре Копенгагена. Он женится на одной из самых красивых девушек города, и у него родятся дети. Но он не станет привязываться ни к своей жене, ни к детям, ни к любому другому человеку на земле. Отношения с людьми для него будут игрой, забавой, песней, а его жизнь – одним длинным веселым представлением. От аплодисментов до «Браво!».

***

Когда Герберт пришел навестить отца в последний раз в инфекционное отделение Эресуннской больницы, его не пустили из-за опасности заражения. Разговаривать можно было только через закрытую дверь.

– Папа, – зовет он. – Папа.

Никто не отвечает, и Герберт думает: хорошо, что отец не увидит его разваливающихся ботинок.

Он дважды осторожно стучит в дверь.

– Папа, это Герберт. Герберт, твой сын.

Он стучит еще дважды, на этот раз сильнее.

– Это ты… – слышит он, а потом до него доносится тихий хриплый кашель.

– Папа.

Герберт помнит ту дверь, как помнят лица. Три филенчатые панели: четырехугольник побольше в середине, и два поменьше сверху и снизу. Как у человека – голова, тело и ноги. Первоначально дверь была белой, но со временем стала желтоватояичного оттенка. Вблизи под краской видны прожилки дерева. Сучки – как камни, которые обтекает вода в реках. Гладкая и одновременно слегка маслянистая поверхность.

У Герберта не хватает слов, а с той стороны ему не помогают. Он собирается все свое мужество.

– Папа, – говорит он. – Папа, как ты себя чувствуешь?

Ответом была тишина. Сначала Герберт решил, что человек там, за дверью, раздумывает, что сказать. Потом – что он уснул. Потом – что он умер, что по ту сторону отца больше нет.

С колотящимся сердцем Герберт озирается по сторонам, когда вдруг слышит голос отца. Он громче и отчетливее, чем раньше. Отец говорит и говорит, замолкает ненадолго, а потом продолжает без перерывов, на памяти Герберта такого никогда не было. Герберт слушает, затаив дыхание, приложив ладони к двери. Отец говорит и, что удивительно, даже ни разу не кашляет. Слово за словом, слово за словом. Герберт стоит тихо, как мышка. Так же внезапно отец замолкает. Очевидно, история закончена, он сказал все, что хотел сказать. Конец.

Герберт не понял ни единого слова. Отец говорил на языке, которого Герберт не знает. К щекам приливает жар, ему внезапно становится стыдно, хоть он и не понимает, чего именно стыдится. Он размыкает губы, но не может ничего сказать, секунды проходят, он прислушивается, сердце все так же сильно стучит. Но уже поздно, все кончено. Герберту ничего не остается, как развернуться и бесшумно, на цыпочках отойти от двери.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Сань Вун Сун умер в Эресуннской больнице 2 июля 1926 года. Сань и Ингеборг родились с разницей в четыре дня – она говорила, что не хотела выбираться наружу, пока не будет уверена, что он уже появился на свет, но она переживет его на 36 лет.

Многократно Ингеборг Вун Сун будет подавать прошение о возврате датского гражданства – и каждый раз ей будут отказывать. Ее считали китаянкой, и она задолжала датскому государству за лечение Саня в больнице.

Ей удастся вернуть гражданство только в 1941 году. В связи с этими прошениями Ингеборг и ее детей по адресу проживания не раз навещала полиция Копенгагена. В журнале полиции записано: «Жильцы чистоплотные и поддерживают в квартире порядок». В самом конце добавлено: «Заявительница в совершенстве владеет датским». Ингеборг умрет 12 июня 1962 года.

Ее сын Герберт женится на одной из самых красивых девушек Копенгагена, и они переедут в большую дорогую квартиру на площади Данте, расположенной не дальше, чем на длину дефиса, от Ратушной площади и Тиволи. Дефис в фамилии Вун-Сун появился по предписанию властей, чтобы она соответствовала правилам регистрации населения, но, возможно, его вставили для того, чтобы придать ей более благородный вид. У пары родится трое детей: Хайнань, Мэйлин и Хайминь.

Первенца, Хайнаня, после исключения из нескольких столичных школ судьба забросит в море. Он несколько раз ходил в кругосветное плавание, пока не встретил Элли в городе Марстале на острове Эре. Автор этой книги – их первый ребенок.

Моим родителям Хайнаню и Элли, моим сестрам Карен и Саре, моему дяде Хайминю, их семьям, Кристине, моим сыновьям Еппе и Якобу, им всем – роду Вун Сун посвящается эта книга.

Много слов, но на один дефис меньше.

Еспер Вун Сун

Семья Вун Сун, Берлин

Слева направо: Арчи, Герберт, Ингеборг, Соня, Сань и Оге