Текст книги "Сессия в условиях Талига (СИ)"

Автор книги: Дана Канра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц)

– Кто здесь? – голос прозвучал хрипло и жалко.

– Я, Ричард.

– Врёшь, – в голосе слышен призрак смеха.

– Не вру, – ответный голос звучал торопливо и взволнованно. – Вставай, я тебя отсюда выведу!

– Рич-чард? – неверие, задыхающийся голос дрожит. – Дик? Ты?! Как ты... Откуда?!

– Потом расскажу, – голос все-таки знакомый, значит и правда не ложь. Обладатель голоса поднял с кровати, поставил на ноги, но лица не рассмотреть. – Идем.

Вцепившись рукой в предплечье, чтобы поверить – он, он пришёл, Эстебан торопливо следует за Окделлом. Хотелось верить, что это не галлюцинации больного подсознания. Очень хотелось. Свет, все такой же яркий, слепит глаза больнее, приходится жмуриться, однако Эстебан не останавливается. Наверное, все-таки, это происходит с ним на самом деле – слишком реальны ощущения. Слишком медленно идут ноги, отвыкшие от ходьбы и тем более от бега. А в висках стучит кровь.

Сердце заходится от восторга и неверия. Хочется смеяться и плакать одновременно. И покинуть это место навсегда. Быстрее, быстрее, если бы только мог! А Ричард тащит его за собой, одновременно шипя, чтобы тот шел поскорее. И внезапно наваливается осознание того, что у него страшно замерзли руки. Стуча зубами от неожиданно осознанного холода Эстебан перебирает ногами, запыхаясь, но старается не перегонять. С непривычки начинает кружиться голова. Свобода, скоро свобода...

– Дик, а где Алва? С ним все хорошо? А ты как устроился? А что в столице?

– Потом, всё потом, Эст. Выберемся. Как только выберемся – я тебе всё расскажу. В красках.

– Ага, хорошо... – но не терпится узнать все и сразу.

Остановившись, Ричард Окделл окидывает друга скептическим взглядом, а потом достает из-за пазухи аккуратно сложенную гимнетскую куртку и надевает на него. Тот не против, только руки сразу не пролезают в рукава из-за волнения. Но потом надо идти, торопясь. В голове снова шумно.

– А как там наши? Северин? Констанс? Кто к власти пришёл? Я так и не узнал...

– Тише... Потом все узнаешь, – слышен в ответ безнадежный вздох. – Оу... стой, Эст, – шелестит совсем тихо. – Подожди... Здравствуйте, генерал.

Сердце пропустило удар. Это всё-таки побег. Его бы не отпустили. Истеричный смешок застывает на губах, так и не сорвавшись, не став звуком. Шаги, прежде идущего им навстречу человека замедляются и становится убийственно тихо.

– Герцог Окделл? – в спокойном и жёстком голосе звучит сухое удивление. – Что вы делаете в Багерлее? Мне казалось, что после вашего последнего разговора с бывшим королём и его самоубийством вам тут делать нечего...

Руки заледенели от ужаса. Краем глаза Эстебан замечает метнувшуюся по стене крохотную тень непонятного существа. Крыса? Или что-то крупнее... Это так пусто и так неважно, но почему-то тень не даёт покоя.

– Я поговорил с королём и он сделал верный выбор, – голос Ричарда звучал на удивление спокойно. – Всё в порядке.

– Что?! – не удержать изумления в охрипшем голосе.

Дик... Эстебан не поверил. Он бы не смог кого-то довести до самоубийства... А впрочем, какая к кошкам разница? Ведь он же не предатель, правда? Хотя, после того, как они его с Констансом схватили в Эпинэ, ничему нельзя верить и удивляться. И тут же оный Дик потащил его вперёд. Они побежали, а следом затопали чьи-то сапоги. Кажется, преследователь один, но настойчивый. Генерал… что за генерал-то?

– Герцог, остановитесь! – слышен отдаленный приказ, – и вы, безымянный гимнет, тоже!

Гим.. кто?.. Нет, он не остановится, ни за что на свете! Он не хочет возвращаться в камеру!

Секунда, пять, десять... В ноги бросается пушистый стремительный комок. Поспешно подняв ногу, чтобы перескочить через отчаянно шипящего кота, Эстебан совершенно идиотски запинается о собственную ногу. В этот же момент Дик тянет его за руку вперёд и Эстебан, потеряв опору, летит на пол. И, прежде чем упасть на холодные камни, отчётливо услышал два слишком громких выстрела.

Самое отвратительное – что перед падением он как-то перевернулся на спину и теперь замер на месте, ни в силах пошевелиться. То ли от боли, то ли от страха. В ушах нарастает шум, перед глазами всё плывёт. Под сердцем жжёт, а губы и подбородок залило чём-то горячим. Рот полон солёной кровью, в горле что-то булькает, клокочет – ни вдох, ни выдох сделать. Пальцы мелко подрагивают. Животное, сбившее его с ног, задевает пушистым хвостом плечо, а потом легко вскакивает Эстебану прямо на грудь. Перед глазами темнеет, чёрные пятна закрывают обзор, а кот мурлычет... Мурлычет, и в этом урчащем звуке слышатся ненормальные, неживотные нотки ехидства.

– Я пришёл за своим выигрышем.

Последнее, что он видит, это невероятные зелёные глаза кота.

Уже не услышать, как Ричард с яростью орет невозмутимому военному коменданту, что еще сойдется с ним на узкой дорожке, не понять, в какие дела ввязался лучший друг, и через что ему пришлось пройти. И еще придется. Ни помочь, ни обнять, ни принять удар на себя. Никогда.

Когда тьма рассеялась, первым, что услышал Эстебан, было:

– Сергеев! Ну ты напугал! Ты в курсе, что мы пульс с первого раза не нашли?

Окончился пир, и допета последняя песня.

Железные струны в последний раз гладит ладонь.

“Пора” – на пороге застыл в ожидании вестник,

И бережно лютню певец опускает в огонь.

====== Глава 82. Как видеть знамения ======

Злость и ярость. Боль и отчаяние. В груди невыносимо жгло, слезы готовы были вот-вот потечь по щекам, но разве это поможет? Да, станет немного легче, но даже если я размозжу Карвалю голову, ничего не изменится и Эстебан не оживет. С тех пор, как я вернулся из плена, все пошло кувырком. Сначала Альдо прислал мне короткое и сухое письмо о том, что теперь я не являюсь цивильным комендантом и что вообще эту должность упразднили. Сейчас военный комендант – Никола Карваль. Ну а я стал “законником”. Потом последовало то, что мне пришлось посетить Багерлее, но от визита к Штанцлеру я отказался, а вот Фердинанд... Занятная вышла беседа.

Я настаивал, а он долго не мог согласиться, и потому мое отвращение к жалкой жирной туше возросло. Фердинанд слишком цеплялся за свою жизнь, которая теперь никому не нужна и даром. Несомненно, грешно склонять к суициду человека, который потерял все на свете, но как-то продвигать на трон Алву надо. Когда спихнут Альдо, на пути Рокэ не должно быть ни Фердинанда, ни Карла, ни того ребятенка, которым сейчас беременна Катарина. Нет, я не собирался воевать с детьми, должен быть другой ход отстранения их от власти. Либо доказать, что они – не Оллары, либо... А вот плана Б у меня при себе не имелось.

В любом случае бывший король повесился после моего ухода. Я же этого не видел, лишь узнал от других и скроил удивленную физиономию. А потом сделал вид, что меня это не касается, и постарался забыть этот неприятный разговор. Фердинанд намекнул, что я – такое же ничтожество и предатель, как и он. Хорошо, пусть так, я и не старался казаться святым. Из головы также вылетели и дела сердечные, и грядущий приезд Мирабеллы. Девочек, должно быть, привезут Савиньяки... Или не привезут? Поразмыслив и вспомнив письмо, я решил, что наверное Реджинальд добрался до Лионеля и обо всем с ним договорился – в том числе и о возвращении Дейдре и Эдит в столицу. Ладно, разберемся...

Смерть Эстебана наступила резко, неожиданно, и я долгое время пытался его расшевелить, пока не понял, что слишком поздно это делать. Оставалось лишь закрыть ему глаза и встать с колен.

– Тварь! Чесночный ублюдок! – злой и отчаянный крик разнесся гулким эхом между каменных стен. – Мы с вами еще сойдемся на узкой дорожке! Я заставлю вас ответить за это!

– Сойдемся, герцог, – военный комендант был само спокойствие, в то время, как я с перекошенным от гнева лицом сжимал кулаки. – Не сомневаюсь. Однако сейчас мне надо идти по делам службы и к тому же неприятно на вас смотреть. Его Величеству я не расскажу о случившемся. Можете не благодарить.

И все. Меня даже не заперли в камеру, в назидание остальным, ведь я все-таки эорий и Повелитель, а просто взяли под руки и вывели из Багерлее, тело Эстебана же куда-то унесли. Вряд ли меня еще пустят в эту крепость, ну разве что, как заключенного. Две смерти подряд после моих визитов – это немало. Чтобы унять свои бьющие фонтаном чувства, я решил сходить в салон Марианны. Да и Робер намекнул, что неплохо было бы посидеть и расслабиться в комфортной обстановке.

В Янтарном салоне шла игра. Не переставая хмуриться и страдать, я огляделся и увидел, помимо нескольких гвардейцев и пары престарелых франтов, Робера Эпинэ. Будущий родственник так же заметил меня, улыбнулся и жестом предложил подойти. Кажется, у них с Айрис теперь все хорошо, они сошлись характерами и теперь в свободное время мило болтали, поглядывая на крысиное семейство: Энн, Клемента и восьмерых крысят. Жаль, что у нас с Мэллит вовсе не так радужно – она по-прежнему живет во дворце, поскольку я не успел ничего изменить. Поздоровавшись с Робером, я поговорил с ним о материнском письме и о неожиданном поступке Придда, после чего замялся. Говорить или нет о смерти последнего из его вассалов? Судя по добродушному виду Эпинэ, Карваль не доложил и ему о случившемся. Хотелось верить, что дело в их с с Робером сильнейшей занятости и загруженности, а не в том, что коротышка вздумал меня шантажировать.

– Я напишу эрэа Мирабелле, – пообещал Робер, – и попрошу ее не приезжать. Альдо хочет жениться на одной из дочерей Фомы.

– Хорошо. Тем более, девочки в Сэ.

– А Реджинальд присылал письмо?

– Давно.

– А король...

– Не хочу о нем говорить, – поспешно ушел я от беседы и одернул несуществующие складки на колете. – Я пришел сюда, чтобы провести отличный вечер. Валме умеет веселиться.

Этот самый Валме сидел неподалеку от нас, но вряд ли слышал нашу беседу.

– Его зовут граф Ченизу, – мрачно сообщил Робер. – Не перепутай. И еще он отличный игрок, будь осторожнее.

Нет, осторожность – явно не мое. Поблагодарив Эпинэ за ценный совет, я направился к Марселю, дабы поговорить про Рокэ. Может, он уже успел побывать в Нохе? Поздоровавшись с ним, как можно вежливее, завел разговор. Точнее, сперва мы решили выпить вина и поиграть в тонто, но увы, ни того и ни другого я толком делать не умел. Да и денег у меня особо не имелось.

– Давайте лучше без игры, – вспомнив судьбу бедного Эстебана, одумался я.

– Давайте… – Марсель легко согласился, хотя растерялся от моего быстрого отказа.

Слуга принес бутылку темного вина, какое-то на вкус графа Ченизу, и я поднял бокал, произнеся тост за его здоровье. Речь зашла про мансайское вино, а вместе с ним и про Сакаци, и, разумеется, про Альдо Ракана. Глаза бы мои его больше не видели. Но в целом, все шло спокойно, однако ничего нового про Рокэ Марсель не говорил. Он лишь расточал светские любезности, поправлял время от времени свои кудри, и производил впечатление полнейшей беспечности.

Потом Валме заказал пирожные, но я к ним не притронулся. Горе после смерти Эстебана требовало у меня немедленного опьянения, что же еще поделать? Голову кружили дурные мысли, но это только поначалу. Потом стало еще хуже, несмотря на звуки флейты, доносившиеся из соседнего салона. Было весело и горько. Говоря какую-то ерунду, я опрокидывал один бокал вина за другим, словно касеру, периодически печально посмеиваясь. Потом раздался чей-то знакомый голос, но я не увидел этого человека, потому что сложил руки на столе и опустил на них голову.

– Дайте ммне ввино! – осознание того, что набрался я не основательно, заставило немного приподнять голову и пошарить руками по столу, но я лишь опрокинул пустой бокал. – Где ммое вино?

– Ты уже свое выпил, – сурово сказал голос Робера. – Хватит на сегодня!

– Выпить за моего ддруга! – нахмурился я. – Не чокаясь… Ракан сядет на трон и мы победим! Скоро сядет… И пусть только белоштанный попробует… Робер, ты будешь на нашей с Мэллит свадьбе? А я буду на вашей с Айрис.

– Дикон!

– Нне ругайся, – продолжал я трепаться, – я знаю, что тебе нравилась Мэллит, но…

– Дикон, тебе лучше вернуться домой.

– Я остаюсь на ужин!

– Ты не станешь больше пить, – Робер встал и протянул мне руку. – Давай помогу!

– Я в полном порядке, – гордо сообщил я, встав, но тут же понял, что здорово ошибаюсь. Голова кружилась, перед глазами плыли круги гербовых цветов Окделлов.

– В порядке, так вставай.

Что было дальше? Растрепал ли я по пьяни про шкатулку и происхождение Рокэ? Отчаянно не помню и надеюсь, что нет. Даже если Марсель и Робер люди надежные, мало ли, кто мог рядом уши греть… Что-то ворковала Марианна, но я не внимал ее словам. Через некоторое время я лежал… а может и нет. Не понять, слишком затуманен разум алкоголем. Чьи-то голоса – одни принадлежали глюкам, другие – настоящим людям. Я постарался сосредоточить внимание на первых.

– Желания? – зазвучал голос Алвы. – Кинжал вы, насколько я понял, не дадите мне в любом случае.

– Познание Истины требует времени и страданий. Мы не вправе позволить твоему разуму угаснуть раньше срока. Ты должен жить, и ты будешь жить во тьме, размышляя о своих преступлениях, Рокэ из Кэналлоа.

Опять какие-то гальтарские выдумки. Пока я не видел, лишь слышал голоса. А потом начал разглядывать очертания фигур. Снова толпа и Алва в лиловом плаще. Вряд ли это реальность, однако… Как знать.

– Зачем размышлять об однажды содеянном? – Рокэ пожал плечами. – Если нельзя умереть, я хочу поцеловать красивую женщину и сказать пару слов своему оруженосцу.

О как. Ну ладно, что хоть не наоборот!

– Если вы полагаете, что мы пошлем в Кэналлоа…

– Причем тут Кэналлоа? Я сказал – женщина. По дороге сюда я видел немало дам, которым не будет в тягость проводить меня в темноту.

К моему бывшему эру подошла неспешно молодая девушка, худенькая, со светлой косой и синими глазами. Октавия?! Нет, нет, просто похожа, только и всего. К тому же, не стоит забывать, что я – пленник собственных глюков. Звякнув цепями, Рокэ встал перед красавицей на колено и легко поцеловал ее в губы.

– Теперь никто не скажет, господа, что моей последней женщиной была лживая дрянь, – изрек он. Интересно, имеется ли в виду Катарина. – Так, юноша, – он посмотрел на меня. – Ричард Окделл, я считаю ваше обучение законченным. Вы достойны стать одним из талигойских рыцарей, подтверждаю это пред землей и небесами. Вы свободны от клятвы оруженосца и с сего мгновенья не несете никаких обязательств передо мной. Ступайте!

– Эр Рокэ… – от неожиданности вырвалось именно это.

– Уже нет, – отрезал Алва, – мы больше ничем не связаны. Прощайте.

И отвернулся. Принесли красное вино и Альдо с довольной мордой бросил туда крохотную белую крупинку. По моей коже пробежали мурашки, сжалось сердце. Яд, черт возьми… Как не вспомнить? Взяв кубок, Рокэ улыбнулся.

– За то, чтобы каждый нашел достойную его награду! – и выпил.

Опустевший кубок покатился по эшафоту и этот звук показался мне отчего-то жутким. Когда я перевел взгляд на Рокэ, тот улыбался и смотрел на яркое полуденное солнце, не жмурясь. Он стал слепым.

====== Глава 83. Как терять дом ======

В очередном полуглюке-полукошмаре мне снилась ясная и звездная ночь. Такую красоту я помню только в Сагранне и немного из прошлой жизни. В созвездиях вовсе не разбирался, просто смотрел на золотую россыпь звезд и на четыре яркие луны, которые катились к ярко-желтой звезде. Чем-то похоже на то знамение во дворце, но в этот раз попроще. Проще и… страшнее? Луны походили на золотые маски с черными каменными глазами. Это карас? Я видел такую маску, когда валялся пьяным в салоне Капуль-Гизайлей. Его украл у истинного Ракана барон. Камень искал хозяина.

– Он меня узнал? – спросил я невпопад кого-то, а потом увидел старушку по имени Премудрая Гарра.

– Он тебя узнал, – согласилась она. – Он твой, пойди и возьми его. Тебя все ждут в башне.

В башне… Слова отдались в голове гулким эхом и я машинально кивнул. Раздался дребезжащий старческий смех и появилась откуда-то башня. Та самая, из Варасты! А я не успел понять, как она там оказалась. Кто-то толкнул меня в спину и я полетел куда-то вниз. В башню… Но не в Закатную, а в гербовую башню Надора.

– Он в башне, – сказала Мирабелла, перебирая черные камни на четках. – Пойди и возьми его.

– Мы тебя ждем, – тихо сказал Наль, одетый в черный плащ с вепрем.

– Идите, сын мой, да пребудут с вами мои молитвы.

А можно я буду пребывать отдельно от них? Но задать вопрос не успел – раздался пронзительный крик девчонки-ювелирши, которая тоже советовала мне забрать камень из башни. Заладили все одно и то же… А вот сестер рядом с говорунами не было, и это правильно Дейдре и Эдит сейчас в Савиньяке, а Айрис – в столице. И в башне меня ждал покойный мастер Бартолемью.

– Ваш заказ давно готов, сударь. Вы очень задержались…

– Сколько я вам должен? – растерянно спросил я, глядя на браслет невесты, который уже не нужен Айрис. – А кольцо и перстни?

– Все здесь.

– Назовите цену.

– Вы и правда желаете ее знать, юноша? – меня покоробило от этого обращения. – Странно.

– Верните камень! – я протянул руку и в нее, на удивление быстро, легло требуемое. А на лице ювелира появилась золотая маска с карасами вместо глаз.

Поспешив стиснуть в ладони карас, я стремительно бросился прочь и тут же был окликнут Величеством. Тот стоял на вершине утеса, под желтой звездой. Разговаривать с ним у меня вовсе не возникало желания, только я машинально обернулся.

– Дикон, ты достал карас? Дай его сюда!

– Нет! – закричал я в ответ. – Я отдам его истинному Ракану. Он выпал из меча и я его нашел. Он не принадлежит тебе.

– Ложь! – нахмурился Альдо, – мне принадлежит все. Отдавай!

Каким-то образом он оказался рядом и крепко схватил мое запястье, вывернул руку. Из глаз брызнули слезы, а потом Альдо Ракан вырвал у меня карас. Пошел вперед быстро, торопливо, таща меня за собой. Дул холодный ветер, в лицо, я вырывался, Альдо не отпускал и временами просто волок меня. Упади я на колени, он продолжал бы свой путь, не сомневаюсь. Но Скалы терпеливы и я теперь терпелив тоже.

На вершине башни горел огонь, значит Рокэ там. Я наброшусь на Альдо, отберу карас и вручу ему. А потом истинный Ракан сокрушит закатную башню. Но тут я почувствовал, что Альдо пропал, а возле узкой бойницы застыла Мирабелла. Опять она. Зачем?

– Я знаю, зачем вы пришли, герцог, – процедила суровая женщина. – Мой сын – предатель, как это горько. Нашей семьи ничего от вас не нужно. У меня больше нет сына.

– У тебя больше нет сына, – ответил я глухо и храбро. – Ты опозорила Надор и мучила своих детей.

– У меня больше нет сына, – холодно повторила Мирабелла.

– У тебя больше никого нет! – каркнул ворон, пролетавший мимо, а потом скрылся в небе.

– Тебе здесь не место! – продолжала мать Ричарда Окделла.

– Мое место рядом с Раканом!

– Ты предал его! – раздался откуда-то пронзительный хохот.

– Правда, юноша? – уточнил насмешливо черноволосый мужчина в золотой маске. – Со мной?

– Герцог Окделл, исполни свой долг! – велел вернувшийся Альдо.

– Именем анакса и во имя его! – выкрикнул я, выхватив кинжал с родовым вепрем, а потом ударил, развернувшись, Альдо Ракана. Кинжал на удивление легко пробил древние доспехи, а потом я с удивлением уставился на темную кровь, которая полилась на серые плиты. Камни жадно поглощали ее.

– Убийца! – хрипло закричала Мирабелла, ее голос слился с гулом обвала.

Я посмотрел на человека в золотой маске – он держался от этой женщины на безопасном расстоянии. Почему? Неважно. Альдо был мертв и что теперь делать? Нагнувшись, я поднял карас, а потом протянул черноволосому мужчине.

– Дикон! – закричал Реджинальд.

– Наль? Где ты?

– Дикон! Ди… – крик прервался резко.

Меня также звали Мирабелла, вновь исчезнувшая, и кто-то еще. Скалы ревели в агонии, а люди плакали, проклинали и молились. Неведомо как оживший Альдо вдруг поднялся с земли и, вырвав у меня кинжал, помчался к замку. Я – следом за ним, держась в седле, и вдвоем мы очень быстро оказались у стен. Конница Альдо угрожающе цокала за нашими спинами, а потом произошло то, чего не могло произойти – древний замок оказался стерт с лица земли.

– Именем Скал, – заорал я, вскакивая и глотая каменную пыль, – пусть все будет, как было!

Но камни хранили молчание, потому что их терпение долго, но не безгранично. Клятвопреступники должны быть наказаны, такова воля свыше, и я уже ничего не мог с этим поделать.

Проснувшись в холодном поту, я долго хлопал глазами и списывал все на перепад давления или что-то в этом роде. Камни обиделись на меня, это я понимал прекрасно, однако этот сон не совсем обычен. Так же, как и с Алвой. Очередное знамение, толку в котором я ни кошки не вижу. Много позже я все понял, однако пока было далековато до того чудесного момента озарения.

И я с необычайной ясностью понял, что пора решаться на крайние меры. Надо спасти хоть чью-нибудь судьбу здесь, если до сих пор получается с точностью до наоборот. А потому я, с трудом дождавшись утра и выпив шадди, отправился во дворец. Там передал одной из фрейлин, что хочу видеть баронессу Меланию Сакаци. Та, хихикнув, удалилась, и через несколько минут неуверенно выглянула Мэллит.

– Здравствуй, – я попытался улыбнуться и у меня, что удивительно, это еще и получилось.

– Недостойная рада видеть блистательного.

– Мэллит, не надо называть себя так, – вздохнул я, проводя ладонью по карману, в котором лежал уже купленный обручальный браслет. – Пойдем в сад. Мне нужно сказать тебе кое-что.

Через некоторое время, одевшись в теплый плащ и мантилью, Мэллит вышла ко мне, несмело улыбаясь. По пути в сад нам никто не встретился. Сад встретил нас гулкой тишиной и беззаботным щебетанием птиц. Весна еще не наступила, но она ждала нас, как и чувство, что нас сблизило. И да, судя по всему, я ударился в романтику, только какое это имеет значение, когда на тебя смотрят прекрасные золотистые глаза?

– Мэллит, я люблю тебя, – браслет приятно холодил ладонь. – Ты станешь моей женой?

– Да, – просто сказала девушка, протягивая тонкое запястье.

Застегивая крошечный замочек, я почувствовал, что теперь все будет хорошо. Пусть не всегда и недолго, но хотя бы на какой-нибудь срок.

====== Глава 84. Как утешать ======

Наша свадьба с Мэллит прошла очень скромно, без всяческих эсператистких и гальтарских заморочек, но лишь потому, что не узнал Альдо. Он был долго бубнил, а потом стал бы убеждать отгрохать шикарную свадьбу, чтобы все гуляли и радовались. Ага, видел я в Доре такие радости. Мне этого счастья не надо. Тем более, что солдаты Робера, везшие письмо для Мирабеллы, не добрались до цели. Дорога, по которой они ехали, оборвалась в провал озера. На глазах южан огромный кусок берега оторвался от обрыва и рухнул в пропасть. Раздался тихий плеск, но Дювье уперся рогами и не повернул коня. Вторая дорога привела их к скальной стене, третья – к перекореженному лесу. И больше недели отряд шастал между гор, однако все тропы вели в тупик. Я слушал чесночника не перебивая, вздыхал, вспоминал то, что было на суде. Кажется, какой-то камень что-то пропищал про Надор.

Через две недели объявили траур и я надел серое. Как тут не вспомнить траурных вещей, которые всучил мне Придд? Подолгу я смотрел в окно, не зная, зачем, кусал губы, думал о погибших Реджинальде, Мирабелле, и прочих надорцах. Свадьба Айрис и Эпинэ была отсрочена, к тому же девушка стала походить на свою тень. Вряд ли она жалела злобную мать, но ведь в Надоре осталось множество других людей, которые ни в чем не виноваты… Карлионы лезли с утешениями, я молча слушал и ничего не отвечал. Кажется, нечто подобное случалось с Агарисом. В Лаик говорили. Но какая теперь разница? Я и Мэллит остались без дома и вынуждены были обитать во временном пристанище. В конце весны приедет сюда Алва и выдворит нас, а куда потом податься? Впрочем, тогда и буду думать.

– Дикон… – застав меня стоявшим у окна кабинета, Мэллит тихо прошла в комнату. – С тобой все хорошо?

– Нет, – ответил я чистую правду. Прошло почти два месяца, а избавиться от чувства вины не удалось.

– Я понимаю, – голос гоганни дрогнул. – Я однажды тоже потеряла всю семью разом.

Молча кивнув, я отвернулся от вида улицы за окном и молча обнял свою жену. Она же выглядела похудевшей, испуганной, беззащитной. Рана продолжала беспокоить Мэллит, хотя давно уже зажила. Это не просто порез, а какая-то магия. Ее ритуалом привязали к Альдо, хотя Мэллит утверждала, что этого не помнит.

– Принесли письма, – надломленным голосом сказала Мэллит, протягивая мне два конверта.

Первый был от Селины – с запиской, что Айрис опять стало плохо и что она еще долго не сможет посетить особняк. Радоваться этому или нет, я не знал, девчонка могла снова на меня наброситься, а мне и без того проблем хватает. Второе письмо непосредственно содержало в себе эти самые проблемы – Величество вспомнил, что у него есть верный песик. Точнее, кабанчик.

“Герцогу Окделлу. Приказываю тотчас по получении сего прибыть во дворец. Ты мне очень нужен, Дикон, так что хватит отлынивать. А.Р.”.

Эгоист. Черствый белобрысый эгоист, забивший на все, ради своего благополучия и своей власти. Но вслух я этого говорить не стал, а молча ждал, пока принесут недавно сшитую траурную парадную одежду. Серый камзол с черно-золотой оторочкой. Теперь надо обнять Мэллит снова, попрощаться и уйти. А она оставалась одна, в чужом доме и среди незнакомцев. Но и возвращаться во дворец ей не следует – там Величество с его шантажом. Ну ничего, когда Айрис поправится, заберу ее тоже в особняк и попрошу охранять его получше, тогда никакой Белоштанный мне не указ.

Во дворце на меня набросились вассалы и принялись выражать мне свое признание. Пусть делают, что хотят, лишь бы подольше не видеть вконец доставшего Альдо. Однако, не судьба, ибо скоро приперся дежурный гимнет и объявил, что мою скромную персону хочет видеть государь. Снова грохнули двери, я вошел и застал Альдо, угощающимся горячим вином со специями.

– Пей, – предложил он, кивнув на другой кубок, – а то на улице холодно. Замерз, наверное. Садись. Я рад, что ты очнулся, потому что мы не можем долго страдать, даже по самым дорогим людям. Я люблю Матильду, до сих пор люблю, хоть она меня и предала, но я рад, что бабка сбежала. Она так и осталась алаткой и не понимает, не желает понять, для чего я был рожден. А твоя матушка? Вдова Эгмонта должна быть на виду, но она – эсператистка, а у нас тут Левий… Этот мерзавец уже подмял Катарину Оллар. Ладно, это анаксия переживет, а если б под орган заплясала герцогиня Окделл?! Ты представляешь, что бы началось?

Молча слушать, кивать, проглатывать. Не позволять себе вскочить и ударить по наглой морде Величества, который несет ересь.

– Я не могу позволить себе врать избранным и не могу позволить избранным ничего не делать, когда из двадцати фамилий можно опереться едва ли на пять. Потому-то я с тобой так и говорю. Плачущий Повелитель Скал, сомневающийся Повелитель Скал, кающийся Повелитель Скал не нужен ни мне, ни анаксии. Нас не могут подчинить враги, но нас подчиняют родичи. Особенно старшие. Они считают себя вправе навязывать нам друзей, невест, союзников, богов, наконец! Особенно опасны женщины. Истинные боги не зря лишили их силы – они знали, что делали. Ты представляешь, что бы случилось, повелевай твоя матушка или сестра Скалами? Или будь моя бабка в состоянии вызвать Зверя? Тут бы Кэртиане и конец… Знаешь, я чем дальше, тем больше радуюсь, что женюсь на урготской дурочке. Елена слишком глупа, чтобы лезть в мои дела, при этом она знает мне цену, и у нее достаточно широкие бедра, чтоб рожать. Кстати, ты еще не оставил мыслей о свадьбе с достославной?

– Нет, – ответил я сдержанно. – Мы уже обвенчались.

– И не сказал мне? – шутливо нахмурился Альдо. – Ну ладно, что же поделать. Теперь бы поскорее эту кошку, которая твоя сестра, сплавить Эпинэ.

– Они отсрочили свадьбу, – с кислыми видом я пригубил вино. – А зачем вы меня вызвали, Ваше Величество? Вы сказали, что я вам нужен. Что я должен сделать?

Зря спросил – на меня вывалили кучу не особо нужной информации про мои обязанности “законника”. И дали понять, что наговорив Фердинанду множество глупостей о его ничтожности, я тем самым ухудшил свое положение. Но это не страшно, Альдо надеялся, что впредь я буду служить ему верой правдой. Ага, разбежался, щас.

Потом состоялся не особо радостный разговор с Катариной – вот кого я меньше всего хотел видеть, так это страдающую беременную дамочку. Для начала она прислала мне короткое письмо. Привез его из Нохи Пьетро.

“Герцог Окделл, мне сообщили, что Вы, не считая тюремщиков, были последним, кто говорил с моим супругом. Если Вы найдете возможным посетить вдову Фердинанда Оллара, я приму Вас в любое удобное для Вас время, неважно, днем или ночью. Я должна знать правду, какой бы печальной и унизительной та ни была.

Катарина-Леони Оллар, урожденная Ариго”

Что же, пришлось катиться на следующий день в Ноху, снова оставив печальную Мэллит одну. Вот тоска-то… Но за то, что хочу возвести на трон Алву, приходилось платить. Этот самый Алва тоже находился в Нохе, и я к нему приду. Потом… А пока надо утешить Катарину тем, что ее муж умер достойно. Беременных надо утешать, хотя, я все чаще допускал мысль, что лучше бы пусть ее ребенок не рождался, если это мальчик. Наверное, от всех переживаний у меня медленно съезжает крыша.

– Здравствуйте, госпожа Оллар, – поприветствовал я страдалицу, когда Пьетро ушел.

– Благодарю, герцог, что вы пришли, – тихо произнесла она, обернувшись. До этого стояла у окна и сжимала в пальцах четки.

На ней были бесформенный серый балахон и черно-белая шаль. Беременность скрывает? А цвет шали, чтобы бросить вызов всем, кто покусится на право наследования трона ее детьми? Чувствую, эта женщина принесет мне еще много проблем.

– Сожалею, если отвлекла вас от дел. Его высокопреосвященство упомянул, что вы заняли должность супрема. В семье Окделлов еще не было судейских чиновников.

– По приказу государя, – вздохнул я невесело. – Эрэа, вы хотели, чтобы я рассказал вам о моей последней встрече с вашим супругом?

– Да, – ответила она, присаживаясь в кресло.

– Я должен был навестить Фердианда Оллара, как супрем. Инспекция Багерлее входит в мои обязанности.

Которые мне уже не грозят после выходки с Эстебаном, угу. Благо, Карваль сдержал слово и Величеству не настучал. Он и сам его не любит.

– Ваш супруг, эрэа, уже принял решение, – пояснил я, запинаясь. – Он ничего не хотел и ничего не боялся.

Катарина вздохнула и перестала перебирать четки, а потом перевела снова взгляд в окно. Собирается тоже убить себя? Вряд ли, ведь вынашивает ребенка… Хотя, кто ее знает, но обычно такие дамочки на редкость живучие. Вспомнить хотя бы Бланш.