Текст книги "Дело в ридикюле (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

Глава 79

Эдвард отвернулся к окну, заложив руки за спину. На его лбу появилась глубокая морщина. Нужно было что-то предпринять. Но что? Это уже не обычные интриги. Это уже не игра. И несмотря на все его смешанные чувства к Адель, на желание унизить и отомстить, мысль о том, что девушку могут изувечить или даже убить какие-то отбросы, вызывала в Ланкастере волну неожиданного отвращения и даже ярости.

Он медленно повернулся. Вивьен уже снова припала к бутылке, что-то бормоча себе под нос. Эдвард подошёл к женщине и резким движением вырвал бутылку из её рук.

– Достаточно! Рассказывай всё, что знаешь. Где можно найти людей Фрэнса?

– Если я что-то скажу, Морган уничтожит меня! – хрипло произнесла Вивьен, глядя на Эдварда испуганными глазами. – Не требуйте от меня этого!

– А если не скажешь, то можешь не сомневаться, Фрэнс покажется тебе милым котёнком по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. Поверь, у меня достаточно возможностей, чтобы твоя жизнь превратилась в ад ещё до того, как он до тебя доберётся. У тебя есть ровно минута, чтобы решить, чьего гнева ты боишься больше. – Ланкастер наклонился к ней, его голос был тихим и угрожающим. Но потом во взгляде появилось брезгливое недопонимание. – Ты же мать, Вивьен! Неужели ты позволишь этому случиться из-за своего страха? Пусть ты не воспитывала Адель, не видела как она взрослеет… Но неужели твоё сердце настолько чёрство?

Страх в глазах Вивьен сменился отчаянием. Она судорожно сглотнула, взгляд заметался по комнате, словно ища выход. Но выхода не было. Дрожащими руками актриса полезла в карман своего несвежего платья и извлекла оттуда смятый листок бумаги.

– Вот… – прошептала женщина, протягивая его Эдварду. – Это передали сегодня утром.

Ланкастер выхватил записку и пробежал взглядом по коряво написанному тексту.

«Виви старая шлюха, завтра в полдень приведи свою дочь к старой мельнице у реки. Если ослушаешься, найду тебя даже под землёй. И тогда пожалеешь, что вообще родилась на свет. Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю».

Не говоря ни слова, Ланкастер сунул записку в карман сюртука. Его лицо было непроницаемо. Секунду он задумчиво смотрел на актрису, а затем резко развернулся и быстрым решительным шагом покинул номер.

Вивьен осталась одна в гнетущей тишине гостиничного номера. Страх захлестнул женщину с новой силой. Зачем она отдала записку этому мужчине? Дура! Какая же дур-ра! Вивьен поднялась и, покачиваясь, заметалась по комнате, спотыкаясь о разбросанные вещи. Взгляд актрисы упал на недопитую бутылку, которую странный визитёр так грубо вырвал у неё из рук. Она сделала несколько жадных глотков, пытаясь заглушить поднимающуюся панику.

В какой-то момент в затуманенном мозгу женщины промелькнула мысль: этот человек ей угрожал, да. Но люди Фрэнса – это не просто угрозы. Это реальность, с которой она уже сталкивалась. И эта реальность была куда более жестокой и беспощадной. Перед глазами появилось ухмыляющееся лицо Моргана. Тело сковало от леденящего ужаса. В голове моментально прояснилось.

– Прости меня, моя девочка... Прости... – забормотала Вивьен, глядя невидящими глазами окно, за которым размеренно текла чужая жизнь. – Я не хотела… Но не могу поступить иначе…

Когда за окнами стемнело, она подошла к умывальнику и плеснула себе в лицо ледяной водой. Холод отрезвил актрису ещё сильнее, но дрожь в руках не проходила. Достав из шкафа чистое платье, Вивьен торопливо переоделась, неуклюже застегивая пуговицы негнущимися пальцами. Взглянув на себя в зеркало, женщина испуганно отшатнулась. Но всё же привела в порядок растрепавшиеся волосы и, глубоко вздохнув, решительно вышла из гостиничного номера, плотно прикрыв за собой дверь.

Улица встретила её лёгкой прохладой. Ночь уже спустилась на Логред, окутав городок мягким светом масляных фонарей. Вивьен шла быстро, почти бежала по тихим уютным улицам, вздрагивая от каждого шороха. Сердце колотилось в груди, как испуганная птица. Она знала, что старая мельница находилась за церковью, и повернула в яблоневый сад, подсвеченный серебристым диском луны.

Обойдя белоснежные стены дома Божьего, актриса немного постояла, глядя по сторонам. А потом решительно шагнула в густые заросли. Вскоре показался силуэт старой мельницы, одиноко стоящей у реки. Перед этим мрачным строением Вивьен замедлила шаг, охваченная новым приступом страха.

Но, пересилив себя, актриса подошла ближе. Она осторожно толкнула скрипучую дверь и сделала несколько шагов вглубь, почти ничего не видя в пахнущей затхлостью темноте.

– Есть тут кто? – прошептала она хриплым от волнения голосом.

В ответ прозвучала тишина. Вивьен уже было подумала, что ошиблась, что никого здесь нет, когда вдруг из темноты раздался низкий неприятный голос:

– Какого чёрта, Вивьен? Чего надо?

Актриса замерла. Сердце пропустило удар. Показался слабый свет фонаря, и в нём она увидела массивную фигуру. Морган! Он подошел ближе, и Вивьен побледнела, раздавленная его тяжёлым, угрожающим взглядом.

– Чего тебе надо? – грубо повторил он. – И почему явилась раньше? Неужели не поняла, что сказано было к полудню? И с дочуркой!

– Я пришла не просто так, Морган, – залепетала Вивьен срывающимся голосом. – Меня заставили всё рассказать! Мне угрожали! И я призналась, что должна привести Адель на старую мельницу! Но сразу же прибежала сюда, чтобы предупредить вас! Чтобы вы знали!

Глаза Моргана зло прищурились.

– Заставили, говоришь? – прорычал он, делая шаг к ней. – Кто?

– Я не знаю… – актриса вдруг поняла, что даже не спросила имени визитёра. – Но он выглядел как джентльмен…

– Значит, теперь ты болтаешь с кем попало, проклятая тварь? И подвергаешь нас всех опасности? А я ведь предупреждал…

– Нет! Нет, Морган! Я же пришла! Я же предупредила! – Вивьен протянула к нему руки в умоляющем жесте. – Прошу…

Но Морган уже не слушал. Он замахнулся и сильным коротким ударом в лицо сбил актрису с ног. Женщина вскрикнула и неуклюже упала, ударившись о шершавую поверхность расколотого надвое массивного мельничного жернова, лежащего в углу. Голову пронзила острая боль. Мир на мгновение вспыхнул и погас. Вивьен обмякла и затихла.

Морган с отвращением посмотрел на неё. Он опустился на одно колено, грубо перевернул актрису, а потом поднёс палец к её шее, нащупывая пульс. Ничего.

– Сдохла, – пробормотал себе под нос бандит, поднимаясь. В его голосе не промелькнуло ни тени сожаления.

Он вытер руку о штанину и пошёл вглубь мельницы, где в небольшом помещении, служившем им временным убежищем, лениво перебирал карты его подельник – здоровенный детина по прозвищу Брут.

– Кончай дурью заниматься, – бросил Морган, сплёвывая на пол. – План меняется. Из-за этой шлюхи Вивьен.

Брут поднял голову.

– Чего стряслось? Зачем приходила?

– Сдала она нас. Нужно уходить, – процедил Морган, задумчиво глядя в темноту. – Девка не появляется на заброшенной станции, а в мастерскую она вчера приехала на экипаже со здоровенными мужиками. Неужели догадывается о чём-то? Но откуда? Короче, так, Брут, надо выследить её маршрут. Узнать, во сколько дочурка Вивьен примерно приезжает и уезжает. Посмотреть, как устроена охрана. Экипаж подъезжает к самой мастерской или останавливается чуть дальше? Где удобнее подскочить? Понаблюдаем пару дней. Подготовимся. Эта девчонка – золотая жила. А теперь пора убираться отсюда. Приведи лошадей.

Глава 80

В Кессфорд-холле мне ещё было непривычно. Но зато рядом со мной находились мальчишки и любимый человек, что существенно скрашивало временные неудобства. Я продолжала ездить в мастерскую, и сегодня был особо важный день. За сумками должен был приехать человек от господина Даунтона.

Маркиз уехал в столицу по делу об опеке над мальчиками. Теперь, как мой будущий муж, он мог закончить судебные тяжбы одним махом. Ведь всё-таки была разница, кому доверить детей: будущей маркизе или сбежавшей из дома девчонке, проживающей на заброшенной железнодорожной станции.

Аннабель осталась погостить в доме брата и сегодня собиралась навестить меня, после того как отправит письма из почты Логреда. Баронесса намеревалась устроить в Кессфорд-холле большой бал в честь нашей с маркизом помолвки.

Посыльный от мистера Даунтона прибыл после обеда. Мы со швеями уже приготовили сумки к отправке, сложив их в большой фанерный ящик. Перед этим я проследила, чтобы каждая из них была упакована в красивый мешок из мягкой ткани с затягивающимся шнуром. Возможно, стоило подумать над специальными коробками. Это будет стильно, учитывая, что теперь у меня имелся свой зарегистрированный бренд.

Уже знакомый мне молодой человек протянул мне бумаги, которые я должна была подписать, и тугой конверт. Мой первый серьёзный заработок.

Наверное, стоит отметить это дело со своими работницами. Мэри Томпсон, Сара и Элизабет потрудились на славу. Они всё легко схватывали, и никаких нареканий у меня не было. Наоборот, я чувствовала, что у нас сложилась настоящая команда.

Когда в мастерскую заглянула Аннабель, мы уже накрывали один из столов, освободив его от инструментов. Элизабет сбегала в магазин и купила несколько бутылок шампанского. А в кондитерской – пирожные и колотый чёрный шоколад, при взгляде на который у меня текли слюнки. В моём мире такого точно не было!

– Я успела прямо к празднику! – воскликнула Аннабель, снимая перчатки. – Адди, тебя уже можно поздравить?

– Да! Партия сумок уехала в столицу, и мы неплохо заработали! – похвалилась я, чувствуя гордость за свою мастерскую. Но не стеснялась этого. Разве можно стесняться того, что достигнуто честным трудом?

Мы выпили шампанского, с удовольствием съели по воздушному пирожному, посплетничали. День заканчивался чудесно. Огорчало лишь то, что рядом не было Иви. Но у подруги сейчас столько забот. Наверняка она полностью поглощена маленькой Доритой. Ну ничего, мы с мальчиками и Эммой обязательно навестим их на днях.

Перед тем как покинуть мастерскую, я вышла на задний дворик, где находилась колонка с водой. Там дежурил один из слуг. Нужно было предупредить парня, что пора возвращаться домой.

Вдохнув свежий, чуть влажный воздух, я повернула голову. Охранник сидел, прислонившись к стене, голова его склонилась на грудь. Что-то неладно… С замиранием сердца я приблизилась к нему и едва не закричала, увидев на шее парня тёмный след от жгута. Его задушили!

Сердце ухнуло куда-то вниз. Меня сковал холодный ужас, но инстинкт самосохранения сработал быстрее. Я бросилась назад, к двери мастерской.

– Крошка, ты куда? – тяжёлая рука схватила меня за плечо, оттаскивая назад, а потом закрыла моё лицо, не давая не то что кричать, даже вдохнуть. Сбоку появилась ещё одна мужская фигура, и я с ужасом узнала того самого незнакомца со шрамом.

– Тише, тише… Лучше не надо, леди… – криво усмехнулся он. – Если твои работницы услышат и выйдут, нам придётся убить их. Брут, уходим. Держи.

Бандит вытащил из-за пазухи мешок, и я сразу поняла, что он собирается сделать. Только не это! Нет! Я рванулась с удвоенной силой, пытаясь укусить ладонь его подельника. Но мужчина был слишком силен. Он выкрутил мне руки за спиной, причиняя адскую боль. Потом затолкал в рот тряпку и одним движением накинул мешок на голову, после чего связал запястья верёвкой.

После того как мир погрузился в темноту, меня подхватили и понесли. И тут сквозь пульсирующую в ушах кровь я услышала голос Аннабель:

– Адди, ты скоро? Ты где?

– Чёрт! – выругался один из бандитов.

Потом раздался тихий вскрик, и они снова возобновили движение.

Господи… Неужели эти гады убили Аннабель?! По моим щекам полились слёзы отчаяния. Хотелось выть от беспомощности, но ещё больше хотелось причинить своим похитителям адскую боль...

Вскоре меня затолкали в экипаж и бросили на сидение. Я больно ударилась лицом, не удержалась и скатилась на пол. Экипаж тронулся с места.

– Вот сучка! – проворчал недовольный голос, после чего меня усадили на место. – Ехали за одной, а взяли двоих!

Раздался громкий смех. Двоих? Я замерла. Аннабель? Боже… она жива…. Похоже, баронессу похитили вместе со мной!

Сердце колотилось как бешеное. Духота под мешком, страх за сестру маркиза – всё смешалось в какой-то липкий удушающий ком. Сколько мы ехали, я не знала. Но мне казалось, что очень долго. Когда экипаж остановился, меня снова грубо подхватили, вытащили наружу, и я ощутила сырой запах леса. Скрипнула дверь, после чего моё тело полетело вниз. От удара о землю перехватило дыхание, а изо рта, заткнутого тряпкой, вырвалось громкое мычание. Рядом упала Аннабель, но я не услышала ни стона, ни всхлипа. Это было очень плохо. Снова скрипнула дверь, и стало тихо.

Я попыталась приподняться, но это было почти невозможно. Веревки врезались в запястья, причиняя острую боль. Напрягая шею, изгибаясь, я начала тереться головой о пол, пытаясь стащить проклятый мешок. Материал был грубый, жёсткий и натирал кожу, но я не сдавалась. Дышать становилось все труднее. Еще немного... Ещё чуть-чуть... Наконец он сдвинулся. Я резко мотнула головой, и мешок свалился на пол.

Когда голова перестала кружиться, а глаза привыкли к полумраку, я огляделась. Какая-то старая хижина. Стены из грубо отёсанных бревен, между которыми виднелись щели. Крыша местами провалилась, в воздухе висел стойкий запах плесени. В одном углу темнела куча мусора, а в другом стояла опрокинутая деревянная кадка с железными ручками. Единственное оконце было маленьким и грязным. Через него проникал лишь тусклый свет сгущающихся сумерек. Я опустила голову. Рядом лежала Аннабель. Грудь молодой женщины едва заметно вздымалась. Жива!

За окном послышался тихий шорох. Сначала мне показалось, что за стенами хижины кто-то есть, но нет… Это начался дождь. Его звук нарастал, превращаясь в ровный монотонный шум, заглушающий всё вокруг. Сквозь щели в стенах потянуло сыростью и холодом.

Мой мозг лихорадочно работал. Нужно что-то придумать! Нужно освободиться! Взгляд снова пробежался по хижине и остановился на перевёрнутой кадке. Вернее на железной ручке. С трудом поднявшись, я, покачиваясь, направилась к ней. Кто знает, когда вернутся бандиты. А быстро избавиться от верёвок вряд ли получится.

Опустившись рядом, я прижалась к кадке боком, чувствуя шершавость старого дерева. Теперь главное. Я изогнулась, пытаясь подтянуть связанные за спиной руки к железной ручке. Это потребовало неимоверных усилий. Тело ныло от непривычного положения, суставы болели, но я упрямо тянулась. Всё-таки мне удалось завести веревку между запястьями за металлическую дужку.

Боль в запястьях становилась невыносимой. Кожа, стертая до ран, горела огнем. Я чувствовала тёплые струйки крови. Верёвка, пропитанная ею, стала чуть мягче, но всё равно казалась бесконечно крепкой. Мои руки уже почти не слушались от боли и напряжения, но я продолжала. Беспорядочные движения превратились в механические, почти неосознанные. Во мне пульсировало только одно желание: чтобы эта проклятая верёвка, наконец, лопнула. В какой-то момент, когда силы были уже на исходе, и я почти готова была рухнуть, чувствуя, что не выдержу больше ни секунды, мои «оковы» упали на пол.

Свобода! Вырвав тряпку изо рта, я глубоко вдохнула. Воздух показался ледяным и самым вкусным на свете. Руки опустились вдоль тела, безвольные, дрожащие, покрытые кровью и грязью. Боль была дикой, но несравнимой с тем облегчением, которое я испытала.

Глава 81

Времени на то, чтобы жалеть себя, не было. Я посмотрела на Аннабель. Она всё ещё лежала на полу, тихая, неподвижная, с бледным осунувшимся лицом. Пошатываясь, я направилась к сестре маркиза, стараясь игнорировать жгучую боль.

Опустившись рядом, я нащупала верёвки на её руках. Затянуты они были намертво. Так что кожа на запястьях женщины посинела. Казалось, что справиться с жёсткими узлами онемевшими пальцами невозможно. Но, стиснув зубы, я взялась за дело.

Ковыряя узлы, я тянула их, ломала ногти и проклинала про себя ублюдков, которые всё это затеяли. У меня уже горели руки, а проклятые верёвки никак не поддавались. Но всё-таки вскоре один узел ослаб, а следом поддался и другой. Отшвырнув путы в сторону, я потёрла посиневшую кожу Аннабель, разгоняя кровь.

– Аннабель! Аннабель, ты меня слышишь? – мой голос показался мне чужим. Будто карканье вороны. Я осторожно потрясла её за плечо. Сестра маркиза тихо застонала и медленно повернула голову. Её глаза всё ещё были закрыты. – Аннабель! Давай, очнись! Я легонько похлопала женщину по щекам.

Спустя мучительные секунды её веки дрогнули. Аннабель медленно открыла мутные, расширенные от страха глаза. В них читалось полное непонимание.

– Адди? – прошептала сестра маркиза еле слышно. – Что происходит?

Боже, какое облегчение! В этот момент я почувствовала, как огромное напряжение немного ослабло.

– Ты можешь встать?

Аннабель попыталась пошевелиться, но её тело, казалось, не слушалось. Медленно, с моей помощью она села, прислонившись спиной к шершавой стене хижины. Дыхание женщины было прерывистым.

– Чего хотят люди, напавшие на нас?

– Если бы я знала… – я постаралась говорить как можно спокойнее, поглаживая её по плечу. – Нам нужно что-то придумать. Они могут вернуться в любой момент.

Поднявшись, я дёрнула дверь. Естественно, она не поддалась. Нас заперли снаружи. Я снова пробежалась взглядом по хижине. Кадка, которая спасла меня, несколько гнилых брёвен, куча мусора в углу… И это всё. Я шарила глазами по углам, по полу, выискивая любую крепкую палку, обломок дерева, любой предмет, который можно взять в руки и использовать как оружие. Нет, нужно обыскать эту лачугу. Каждую щель, каждый угол. Здесь должно быть хоть что-то! Я медленно пошла вдоль стен, наклоняясь, вглядываясь в полумрак, поднимая куски дерева. Но они крошились под пальцами. Ничего достаточно крепкого. Только гниль.

Я приблизилась к окну. Дождь лил стеной. Видимости почти никакой. Сквозь серую пелену виднелись только силуэты деревьев. Мы в лесу. Как далеко от Логреда?

Время шло. Каждая секунда казалась вечностью. Нужно было обдумать и что-то решать с нашим положением. Мой взгляд снова вернулся к куче мусора. Может быть, поискать там? Или под гнилыми брёвнами? Мне нужна палка. Крепкая палка.

Я опустилась на колени, игнорируя боль в руках, и принялась ощупывать холодный влажный земляной пол, шаря в куче мусора. Ползла вдоль стены, чувствуя каждую царапину, каждую ссадину на своих руках. Я добралась до угла, где лежали гнилые брёвна, и попыталась сдвинуть одно из них окровавленными руками. Адская боль пронзила запястья. Я вскрикнула, но не отступила. Упёрлась плечом, толкнула. Бревно немного сдвинулось, открыв часть пола под ним. Боже… да!

Это были старые грабли. Деревянная планка с зубьями валялась рядом. Но мне был нужен только черенок. Я достала его и осмотрела. Дубовый держак оказался на удивление крепким. Древесина, хоть и старая, казалась плотной. Никаких трещин, никаких признаков того, что он может сломаться от первого же удара. Я провела по нему ладонью, оценивая длину и примерный вес. Чувствовалось, что держак немного тяжеловат по сравнению с привычным оружием, и баланс был не тот. Но гораздо важнее, что он был достаточно прочным.

В этот момент что-то внутри меня изменилось. Отчаяние и боль не ушли полностью, но к ним добавились сосредоточенность и решимость. Я не была безоружной. Этот сломанный держак стал символом моего сопротивления, моей готовности бороться за свою жизнь и за жизнь Аннабель.

Я поднялась на ноги, прижимая держак к себе. Теперь нужно было занять позицию. Но перед этим я взяла под руки сестру маркиза и осторожно перетащила в сторону. Подальше от возможного боя.

– Потерпи, Аннабель. Потерпи, – шептала я, устраивая её поудобнее. – Вот так…

– Что ты задумала? – прошептала женщина, глядя, как я поднимаю с пола держак.

– Большую драку, – я подмигнула ей. – Мы ведь не можем просто так сдаться, правда?

В глазах Аннабель появился ужас. Я тоже боялась, но страшнее было вообще ничего не делать.

Ныли мышцы, ссадины горели, но боль сейчас казалась чем-то далеким, фоновым шумом по сравнению с накатившей волной адреналина. Я выбрала позицию недалеко от входа, где залегли самые густые тени. Сердце стучало где-то в районе горла. Каждый нерв был натянут до предела.

Дождь за стенами продолжал шуметь, и я прислушивалась сквозь этот шум, пытаясь уловить малейшие признаки приближения бандитов. Держак был крепко зажат в руке. Он ощущался не так, как палка для Батайрехта*, но я знала, как сделать его серьёзным оружием. Время тянулось ужасно медленно.

Я старалась дышать ровно, чтобы сосредоточиться, отгоняя ненужные мысли. Вспоминала тренировки, движения, принципы боя палкой: как использовать дистанцию, как бить по уязвимым точкам, как превратить даже несовершенное оружие в продолжение своего тела. Эти бандиты были опаснее, чем те воришки, напавшие на графиню в лесу.

Когда сквозь шум дождя раздались приглушённые голоса, а потом хлюпанье шагов по грязи, я напряжённо замерла.

Скрипнула дверь. Внутрь шагнули двое. Их силуэты маячили в полумраке: один чуть впереди, другой сразу за ним. Они о чём-то тихо переговаривались, видимо, не ожидая никакого сопротивления. При себе у бандитов были фонари, но они пока не включили их, осматриваясь в тусклом свете, проникающем через дверной проем.

Это был мой шанс. Не дать им зайти глубже, не дать освоиться. Используя принцип внезапности, я рванулась из своего укрытия. Держак взлетел в моих руках.

Первый удар был быстрым и точным, нацеленным на того, кто стоял ближе. Я била не наугад, а используя свои навыки Батайрехта – короткие быстрые удары по суставам. Держак со свистом рассёк воздух и с глухим стуком врезался в запястье бандита, державшего в руке фонарь. Тот вскрикнул от неожиданности и боли. Фонарь со звоном упал на пол.

Второй бандит среагировал сразу же, но я тоже была готова и мгновенно сменила стойку. Держак описал дугу, нацеливаясь теперь на колени нападавшего. Я ударила резко, с силой, вкладывая в удар всю свою решимость. Коленная чашечка хрустнула, и бандит рухнул на пол.

Первый, оправившись от шока, попытался достать что-то из-за пояса, но я не дала ему и секунды. Сместилась в сторону, держа бандита на расстоянии, и нанесла серию хлёстких ударов по рукам и плечам. Батайрехт учил не рубить, а бить, выводить противника из строя, не давая ему возможности использовать свое оружие. Держак слегка посвистывал, отбивая попытки бандита приблизиться.

Я продолжала держать его на расстоянии, парируя неуклюжие попытки достать меня. Мужчина был явно дезориентирован. Его приятель, скорчившись на полу, тихо стонал, держась за колено. Я знала, что у меня есть всего несколько секунд, пока они не оправились, и дело не приняло неприятный для меня оборот.

Нужно использовать каждую возможность, каждый промах противника. И сейчас их растерянность была именно такой возможностью. Я сделала обманное движение, заставив бандита дернуться в сторону, а затем изменила траекторию удара. На этот раз цель была другая – голова. Я ударила коротко, резко, не замахиваясь сильно, но вкладывая вес тела и инерцию движения. Держак глухо стукнул по виску. Бандит мотнул головой, покачнулся и рухнул на пол.

Осталось разобраться со вторым. Он попытался отползти, всё ещё держась за колено, но я уже была рядом. Не теряя ни секунды, я нанесла такой же быстрый и точный удар. Тоже в голову, чтобы вырубить его наверняка. Дерево встретилось с черепом, и бандит обмяк.

Наступила тишина, нарушаемая только шумом дождя за стенами и моим собственным прерывистым дыханием. Ноги подкашивались, руки горели от боли, всё тело ныло от напряжения. Я стояла посреди хижины, дрожа от адреналина, и смотрела на две неподвижные фигуры на полу. Бандиты были обезврежены. Не мертвы, но выведены из строя.

Чувство облегчения смешалось с накатившей волной слабости. Я чуть не упала, но удержалась на ногах, опираясь на держак, как на трость. Нужно было проверить Аннабель. Пошатываясь, я подошла к ней. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами: испуганными, но в то же время полными изумления.

– Ты как? – прохрипела я осипшим голосом. – Всё нормально?

– Я… я в порядке… Ты… ты их… – она не могла закончить фразу, потрясённая увиденным.

– Да. Ненадолго, – ответила я, поворачиваясь к поверженным врагам. – Поэтому нужно уходить.

Быстро, насколько позволяли боль и усталость, я обыскала бандитов. Забрала ножи, спички, отставила в сторону целый фонарь. А потом, превозмогая боль, стащила с них кожаные куртки и забрала шляпы. Они очень пригодятся в такую погоду. Одев Аннабель и одевшись сама, я взяла её под руку и помогла подняться. Когда мы вышли из хижины, заперла дверь на засов. Свежий, хоть и холодный, мокрый воздух снаружи показался спасительным. Мы были на свободе. Пока что.

____________

* Батайрехт (Bataireacht) – традиционный ирландский и шотландский стиль палочного боя, использующий кельтскую дубинку "бата".