Текст книги "Дело в ридикюле (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

Глава 73

Взгляд Кессфорда смягчился, но объятья оставались крепкими.

– Адель, скажи мне, кто записан твоей матерью в документах?

– Леди Горделия Флетчер, жена виконта, – прошептала я.

Неожиданно маркиз рассмеялся, и это был совсем не тот холодный смех, что раньше.

– Господи, мой кузен может говорить что угодно. Это просто окажется гнусными домыслами, – он покачал головой, и я увидела, как напряжение покидает его лицо. – И ради этого ты так страдала?

А ведь действительно… Почему я раньше не подумала об этом? Страх за судьбу мальчишек лишил меня логического мышления.

– Милая, милая моя леди… – маркиз легко сжал моё лицо в своих больших ладонях. – Как только мы объявим о помолвке, никто просто не посмеет разносить грязные сплетни.

– Что будет с Джаем и близнецами? – задала я мучивший меня вопрос. – Я прекрасно понимаю, что вам как…

– Не спеши с выводами по поводу меня, – усмехнулся Эммануил. – Если ты думаешь, что я отправлю мальчиков в какую-нибудь закрытую школу, чтобы избавить себя от опеки… то ты ошибаешься. Джай и близнецы будут жить в этом доме, но само собой, придёт время, когда они должны будут отправиться на обучение. Гувернёры не смогут дать уровень образования, который должны получать мальчики.

Я слушала его, и сердце наполнялось невообразимой благодарностью. Он не осудил, не отвернулся. Он просто... принял.

Несколько мгновений мы просто стояли в тишине кабинета, нарушаемой лишь тиканьем часов и нашим дыханием.

– Эммануил, а что с той девушкой, которую мы нашли в башне? – подняв глаза на маркиза. – Как её здоровье?

– Она всё ещё очень слаба и находится в одной из комнат для гостей, – ответил Кессфорд. – Девушка назвала своё имя. Её зовут Мария. Больше о себе она ничего не рассказывала. Но вскоре нам придётся рассказать о незнакомке полиции, ведь вы говорите, что это она напала на графа Шетленда.

Я сразу вспомнила тот сундучок в подвале станции и признание погибшей графини о спрятанной дочери.

– Можно мне поговорить с ней? До того как это сделает кто-то другой? Пожалуйста. Возможно, я смогу что-то выяснить, – попросила я, чувствуя какую-то тайну. Что, если всё не так просто, как кажется?

– Что ж... Думаю, это разумно, чтобы ты увидела её первой. Возможно, женский разговор поможет ей открыться быстрее, чем допрос полиции, – кивнул маркиз. – Сейчас я вызову горничную, чтобы она проводила тебя.

* * *

Мария полусидела на кровати, опершись спиной на высоко приподнятые подушки. Она выглядела хрупкой, почти невесомой. Лицо девушки было бледным, словно лишённым всех красок. Большие тёмные глаза казались слишком яркими на нём. Болезнь истощила её.

Едва дверь за мной закрылась, Мария резко вскинула голову. Её взгляд мгновенно сфокусировался на мне. Я увидела, как в нём вспыхивает что-то: не страх, нет, скорее напряженная настороженность, дикая готовность защищаться. Девушка даже чуть подалась назад, вминаясь в подушки. Мы просто смотрели друг на друга. Она – измученная раненая птица, пойманная в клетку болезни. Я – незнакомка, пришедшая с вопросами, которые могли разрушить хрупкий покой. Покой, который, казалось, только начал возвращаться к ней. Нужно было сначала хоть немного смягчить этот лёд.

Я подошла к креслу, стоящему у камина, и, прежде чем сесть, сказала:

– Здравствуйте, Мария. Меня зовут Адель. Я рада видеть, что вы выздоравливаете.

Я сделала небольшую паузу, давая ей время отреагировать или просто привыкнуть к моему присутствию. Я не ждала ответа. Главное было просто начать, нарушить эту давящую тишину и показать, что я пришла с миром. Мой взгляд оставался на девушке, но я старалась не смотреть прямо в глаза слишком настойчиво, чтобы это не воспринималось как вызов.

– Я не хочу пугать вас, – я говорила очень медленно, подбирая слова. – Но мне кажется, что я видела вас раньше. Не здесь, не в этом доме.

Я сделала короткую паузу, давая девушке возможность отреагировать. Её глаза расширились, настороженность стала острее.

– Вы знаете, что на графа Шетленда было дважды совершено нападение? – я говорила мягко, но уже без обиняков. – Я видела вас там.

Её взгляд заметался, как у пойманной в ловушку птицы.

– Маркиз Кессфорд очень добрый человек, – продолжила я, стараясь, чтобы мои слова звучали убедительно. – Он приютил вас. Оказал помощь. Но из-за того, что случилось с графом, маркизу придется сообщить властям. Я не знаю вашей истории, Мария. Совсем. Но мне кажется, вы неплохой человек. Наверняка что-то произошло…

– Вас когда-нибудь били за то, что вы съели лишнюю крошку со стола? – вдруг прервала меня Мария слабым дрожащим голосом. – Или просто за то, что отличаешься от остальных внешне?

Я ничего не ответила, понимая, что девушка и не ждёт ответа. Из неё выплёскивалась боль.

– Я росла как сорняк. Никому не нужный сорняк. Дралась за место под солнцем, за кусок хлеба. Видела столько грязи, столько жестокости... Те, кто должен был заботиться, только и делали, что напоминали, насколько я ничтожна. А потом люди, приютившие меня, решили, что я достаточно выросла, чтобы стать полезной по-другому. Меня выдали замуж. За старика. И жизнь стала ещё ужаснее. Я думала, так и умру, не зная ничего, кроме этой боли и этой темноты, что всегда со мной… – Мария повернулась ко мне. Её глаза были сухими. Словно боль иссушила слёзы до дна. – А потом на пороге моего дома появилась тётушка Флоренс. Она нашла меня, чтобы очистить совесть. Рассказала, кто мои родители… Что у меня есть брат. Что он живёт в огромном особняке, в богатстве. С детства его окружала забота и роскошь. Пока я барахталась в грязи. Боролась за каждый вздох. Мучилась. У него было всё. А у меня ничего. Только шрамы. На теле и на душе. Граф стал символом той жизни, которую у меня отняли. Того мира, который меня отверг.

– Но граф ведь даже не знал о вашем существовании… – тихо сказала я, чувствуя её боль почти на физическом уровне.

Мария резко отвернулась, спрятав лицо. Её тонкие плечи задрожали, сначала едва заметно, а потом всё сильнее и сильнее. Из груди вырвался сдавленный надрывный стон, и она разрыдалась. Это был не просто плач, а крик боли, накопившейся за долгие годы, выплеск отчаяния и обиды, который не мог больше оставаться внутри. Она просто сотрясалась от рыданий.

И в этот момент, когда она отвернулась, в разрезе тонкой домашней сорочки я увидела на спине, чуть ниже плеча и на задней поверхности предплечья шрамы. Не тонкие бледные полоски, а уродливые неровные рубцы – свидетельства давних тяжёлых побоев.

Вид этих шрамов потряс меня до глубины души. Я чувствовала, что сейчас любое слово будет лишним и, поднявшись, тихо покинула комнату.

Мне нужно поговорить с графом. Как можно скорее. Но как сказать ему? Как рассказать всё это? Моя задача – достучаться до его сердца. Пробудить в Шетленде сострадание к своей сестре, которую он никогда не знал. Но чья жизнь была разрушена с самого рождения. Убедить его, что она нуждается в помощи, а не в наказании. Попросить графа дать шанс воспрянуть страдающей душе. Спрятать несчастную, помочь ей... Что угодно, только не отдавать в руки правосудия, которое не увидит за "преступлением" всей этой человеческой трагедии.

Глава 74

Я закрыла за собой дверь комнаты, где осталась Мария, и на мгновение прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями. Картина израненной спины девушки, её пустой, выжженные горем глаза всё ещё стояли перед моим мысленным взором.

Спустившись вниз, я вошла в кабинет маркиза, и он тут же поднялся мне навстречу.

– По твоему лицу я вижу, что вам с моей гостьей всё же удалось поговорить.

Я кивнула и рассказала всё: о страшных шрамах Марии, о её детстве, полном жестокости и унижений, о насильственном замужестве, о старике муже. О той беспросветной тьме, в которой девушка жила годами. Кессфорд слушал молча, не перебивая, и лицо его становилось всё мрачнее.

– Граф должен знать, что Мария не просто злодейка, – закончила я. – Её душа изранена. Мне кажется, она больна… Такие ужасные вещи не проходят просто так.

Маркиз потёр переносицу, словно пытаясь осмыслить услышанное.

– Да… Это чудовищно. Адель, я сам поговорю с графом. Некоторые вопросы лучше обсуждать мужчине с мужчиной. Я постараюсь донести до Шетленда всю глубину этой трагедии. Ведь мужской разговор – он порой бывает прямее и, как ни странно, эффективнее в таких щекотливых делах.

В очередной раз я испытала благодарность. И не только за то, что Эммануил взял на себя неприятный разговор, но и за то, как деликатно он это сделал, оберегая меня от возможной резкой реакции Шетленда. Что ж, мне оставалось только ждать результата.

После беседы с маркизом я отправилась искать мальчиков. Время уже приближалось к вечеру, и мне нужно было возвращаться домой.

Увидев меня, дети оставили свои игры и бросились в объятья.

– Мама! – Джай обхватил мою шею руками. – Наконец ты пришла!

Близнецы толкались рядом, пытаясь подобраться ближе.

– Когда ты заберёшь нас домой?

– Скоро. Но разве вам плохо здесь? – я посмотрела на Эмму, которая стояла в стороне.

– Хорошо, но здесь нет тебя! – Джай тоже посмотрел на девочку и махнул ей рукой. – Мы с Эммой наловили полную банку гусениц. Хочешь, покажу?

– Очень хочу, – я крепко сжимала руку мальчика, чувствуя нежное детское тепло. – Мне очень нравятся гусеницы!

Через несколько часов карета Кессфорда отвезла меня домой. Я чувствовала себя уставшей, но этот день принёс много хорошего. Поэтому сетовать мне было не на что. Уже засыпая, я подумала, что нужно навестить Иви… Рассказать ей новости…

* * *

Вивьен уже засыпала, когда в ночной тишине раздался тихий скрежет в замке. Женщина замерла, сердце пропустило удар, а потом заколотилось испуганной птицей в груди. Она резко села на кровати, инстинктивно прижимая к себе тонкое одеяло. Может, показалось?

Но нет. Послышался тихий щелчок, и дверь начала медленно приоткрываться, впуская в комнату узкую полоску тусклого света из коридора. И в этом проёме возник силуэт. Потом второй. Один из мужчин сделал шаг вперёд, и луна на мгновение осветила его лицо: грубое, с застарелым шрамом через щеку и холодными пустыми глазами.

– Я буду кричать! – хриплым голосом произнесла Вивьен, отползая к краю кровати. Страх накатывал на неё ледяными волнами. Актриса набрала полные лёгкие воздуха. – Помогите! Помоги…

Но мужчина со шрамом в один прыжок оказался рядом с ней. Он грубо схватил женщину за руку, рывком стаскивая с кровати. На тумбочке вспыхнул огонёк свечи.

– Заткнись, Вивьен. Пора платить по счетам, – процедил бандит, и в его голосе послышалась неприкрытая издёвка. – Проценты, знаешь ли, набежали немалые.

Женщина попыталась вырваться, но хватка мужчины была слишком сильной. От боли на глазах выступили слёзы.

– У меня нет денег… – всхлипнула она. – Пожалуйста… Морган… Дайте мне ещё время…

Бандит со шрамом медленно приблизил к Вивьен своё лицо, пристально вглядываясь в глаза актрисы. Это был взгляд хищника, который загнал свою жертву. О Моргане ходили легенды в тех кругах, где она когда-то неосторожно вращалась. Легенды о его беспощадности, о том, как он ломал людей не только физически, но и морально, с садистским удовольствием наблюдая за их агонией. Слухи о жестокости Моргана опережали его самого, и сейчас Вивьен смотрела в лицо этому кошмару. Она знала, что мольбы, слёзы, обещания – всё это будет для него лишь пустым звуком, может быть, даже развлечением.

Губы бандита скривились в подобии улыбки, обнажая неровные пожелтевшие зубы.

– Время, говоришь? Забавно. Ты уже столько нашего времени потратила, Вивьен. Годы. Но мы не благотворительная организация, дорогуша. Прошло сколько? А ты всё бегаешь. Вот только Фрэнс не забывает своих должников. Никогда. Двадцать тысяч, Вивьен . Двадцать тысяч с процентами. Это не мелочь, от которой можно отмахнуться. Помнишь, зачем брала? Хотела вложиться, стать хозяйкой театра. Думала, твои "таланты" принесут золотые горы? Фрэнс устал ждать.

Вивьен сжалась, вспоминая свои мечты о собственном театре, которые с треском провалились, оставив её с огромной дырой в кармане и связями с самыми опасными людьми столицы.

А потом Морган ударил её. Вивьен отлетела в сторону, ударившись о твёрдый угол комода. Комната перед глазами поплыла, зазвенело в ушах, и она рухнула на пол, задыхаясь от боли и страха. Женщина попыталась прикрыться руками, свернуться калачиком, но второй бандит схватил её за запястье, не давая пошевелиться. Морган навис над Вивьен всем своим крупным телом. В его руке тускло сверкнуло лезвие ножа. Мужчина медленно наклонился, присел на корточки, чтобы быть ближе. А затем приставил нож к её запястью. В то самое место, где под тонкой кожей просвечивали вены, и слегка нажал.

– Ну что, актриса? Последние гастроли? – прошипел Морган. – Или у тебя есть что-то интереснее, чем шкатулка с побрякушками и пара тряпок?

В этот момент Вивьен почувствовала не просто страх. Она окунулась в абсолютное, всепоглощающее отчаяние. Он мог сделать больно. Очень больно…

Вивьен тонко завыла, крепко зажмурив глаза. И тут в её помутившемся от ужаса сознании вспыхнула мысль. Мысль дикая, чудовищная, но единственная, которая давала хоть какой-то шанс.

– Подождите! – выдохнула она, открыв полные слёз глаза. – У меня нет денег! Правда! Но я знаю, где их взять!

Морган прищурился.

– Где? – коротко бросил мужчина. По взгляду бандита было видно, что он не верит ни единому её слову.

Вивьен сглотнула. Это был момент невозврата. Она посмотрела на нож, на бесстрастное лицо Моргана. Выбора не было.

– У меня есть дочь, – с трудом произнесла Вивьен. Слова, казалось, застревали в горле. – Я недавно её нашла. Адель – дочь виконта Флетчера… Она выросла в его доме. И у неё имеется своя мастерская…

Морган замер. Его рука с ножом медленно опустилась. Он переглянулся со своим спутником. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием актрисы.

– Дочь от виконта? – переспросил бандит, и в его голосе послышался хищный интерес. – Расскажи-ка мне о ней, дорогуша.

Женщина говорила быстро, сбивчиво, отчаянно пытаясь убедить своих мучителей. Страх перед болью перевешивал страх перед тем, что она делала с будущим своей дочери. Морган слушал внимательно, прищурившись. Хищный интерес в его глазах усиливался с каждым словом.

Когда Вивьен закончила, бандит снова наклонился к ней.

– Слушай внимательно. Если это враньё или ты попытаешься хоть как-то помешать нам, пожалеешь. Мы вернёмся. Поняла?

Он выпрямился, кивнул своему спутнику и задул свечу. Бандиты двинулись к двери. Морган обернулся на пороге. Его глаза задержались на Вивьен, которая все еще лежала на полу, свернувшись калачиком.

– Жди вестей, дорогуша.

Дверь тихо закрылась, оставив Вивьен в полной темноте и тишине. Она была не в силах пошевелиться. Тело просто не слушалось её, скованное ужасом.

Глава 75

Я почувствовала ласковое тепло на щеке и с улыбкой открыла глаза. Это было не просто тепло, а такое уютное, обволакивающее ощущение родом из детства. Когда ты лежишь в тихой комнате, а перед глазами танцуют золотистые пылинки. Солнечные лучи проникали в комнату, заливая её нежным светом, и я потянулась, подставляя под них тонкие запястья. Жизнь продолжалась, несмотря на все проблемы и неприятности. И в этом простом мирном утре было что-то невероятно утешительное. Казалось, что стены дома давали мне силы встать и встретить этот новый день, каким бы он ни был. Стараясь не растерять это ощущение, я привела себя в порядок, позавтракала и отправилась в мастерскую. Дел было невпроворот, и только от меня зависело, как будет развиваться моё производство.

Швеи уже находились на своих рабочих местах. Но как только мы взялись за работу, в дверь постучали, и в мастерскую заглянул молодой парень. В его руке был запечатанный конверт.

– Доброе утро, дамы! Мне нужна леди Флетчер.

– Это я, – я подошла к нему. – Что вы хотели?

– Вам письмо от господина Даунтона! – парнишка протянул мне конверт. – Срочное!

– Благодарю, – я дала ему несколько монет и нетерпеливо распечатала послание.

Прочитав письмо, я едва сдержала восторженный возглас. Десять сумок в стиле хобо! И десять сумок кроссбоди!

– У нас заказ! – объявила я женщинам. – Двадцать сумок! И чем быстрее мы их пошьём, тем скорее получим вознаграждение.

Я посмотрела на новенькую швейную машинку, которая стояла в углу. Что ж, пришла пора поработать и этому чуду техники.

С легким трепетом я устроилась за машинкой. Сара, Элизабет и Мэри обступили меня. Да, это не электрическая помощница, к которой я привыкла в своем времени, но принцип работы тот же. Механика. Главное – почувствовать ритм.

Подняв лапку, я подложила небольшой кусочек кожи. Нащупала ногами педаль внизу. И, сделав глубокий вдох, нажала на неё. Маховое колесо медленно провернулось, и игла резко опустилась, пронзая материал. Раздался мерный ритмичный стук. Я почувствовала, как кожа плавно движется под лапкой, ведомая моими руками. Шов ложился ровно, стежок к стежку, крепкий и аккуратный. По сравнению с ручным шитьем это была совсем другая скорость, другая точность.

Я прострочила несколько строчек, делая повороты, меняя направление. Сноровка из прошлой жизни вернулась удивительно быстро. – Ну вот, смотрите, – я подняла кусочек кожи, показывая идеально ровные швы. – Это значительно ускорит работу. Но мне все равно нужна ваша помощь. Раскроить детали, подготовить фурнитуру, обработать края... Так что займёмся заказом прямо сейчас. Начнём с выкройки. Подкладочный материал я куплю завтра по дороге в мастерскую.

За работой время летело незаметно. Швейная машинка гудела, кожа послушно ложилась под иглу, но руки уже начинали уставать. Ближе к вечеру я решила, что пора заканчивать, и убрала ногу с педали. Швеям тоже нужно было отдыхать, ведь просидеть в полусогнутом состоянии почти весь день – ещё то удовольствие.

И тут дверь мастерской за моей спиной тихонько скрипнула.

– Адель!

Я обернулась и увидела стоящую на пороге Иви. Моё сердце радостно встрепенулось при виде подруги. Всю усталость как рукой сняло.

– Иви! – я бросилась к ней и крепко обняла. – Какая же ты умница, что заглянула!

Она вошла, оглядываясь по сторонам с неподдельным восторгом. Взгляд девушки скользнул по столам, заставленным инструментами, по развешенным образцам, по машинке.

– Боже мой, Адель! – ахнула она. – Ты не перестаёшь меня удивлять! Никогда бы не подумала, что моя Адди способна такое организовать! Это просто поразительно!

– Познакомься, это мои помощницы, – сказала я, подводя Иви к швеям. – Мэри, Сара и Элизабет. А это моя лучшая подруга, леди Иви Баллихан. Будущая графиня Шетленд.

Женщины вежливо поклонились, с интересом рассматривая нарядную гостью. Иви действительно выглядела очень хорошо. Она посвежела, на лице появилась знакомая мне беззаботная озорная улыбка. Похоже, граф сдержал своё слово, и подруге было хорошо в его доме.

Я отпустила швей домой, после чего мы с Иви отправились в кондитерскую. Хотелось о многом поговорить. Воздух на улице уже дышал прохладой после жаркого дня, пахло свежеиспечённым хлебом и вечерними цветами. Мы заняли свободный столик у окна, заказали пирожные и чайник ароматного чая.

– Как тебе живётся у графа? – спросила я, рассматривая подругу. Иви улыбнулась в ответ, но улыбка получилась немного грустной.

– Знаешь, Адди... Он очень вежлив. И старается, чтобы мне было хорошо.

Она замолчала на секунду, глядя куда-то в сторону, а потом вздохнула.

– Между нами есть какой-то холод. Граф очень сдержанный. И я чувствую себя немного чужой. Но, а как могло быть по-другому? Этот союз не должен был случиться. Надеюсь, после свадьбы мы сможем найти общий язык. Узнать друг друга получше. И найти силы сделать наш брак... ну, хотя бы спокойным. Без большой любви, но и без ненависти.

Я молча слушала Иви, чувствуя, как сжимается сердце от её слов. Мы все заслуживали любви…

– Кстати, сегодня, когда я собиралась в Логред, прибыл с визитом маркиз Кессфорд, – вдруг сказала подруга, и я вспомнила о том, что у меня уйма новостей для неё. Но тут мой взгляд зацепился за одного из посетителей. Мужчина сидел за столиком напротив и делал вид, что читает газету. Вот только его глаза были обращены в нашу сторону. Стоило мне посмотреть на него, как незнакомец быстро отвёл взгляд. Это насторожило, и я стала осторожно наблюдать за незнакомцем.

Его лицо прикрывали поля шляпы, но стоило мужчине повернуться, как я заметила безобразный шрам на щеке. Не знаю почему, но сердце неприятно сжалось. Он не смотрел прямо на нас, но мне показалось, что это лишь уловка.

Может, я себя накручиваю? Или снова какие-то козни лорда Флетчера? Хотя, зачем ему это? Сейчас отцу нужно выдать меня замуж за маркиза. Для чего виконту делать подлости? Но кроме отца ещё был лорд Ланкастер. Хм… Нужно смотреть в оба. Очень подозрительная личность за соседним столиком.

– Адель, всё в порядке? – голос Иви вернул меня в действительность.

– Да… Я хотела тебе кое-что рассказать, – я улыбнулась подруге. – Начну, пожалуй, с наших отношений с маркизом Кессфордом.

– О-о-о… – подруга даже подалась вперёд. – Я сгораю от нетерпения!

Я поведала Иви обо всём, что случилось за время её отсутствия. Чайник уже остыл, но мы не замечали этого.

– Ничего себе… – протянула подруга, снимая очки. – Мне нужно как-то всё это переварить… Адди, ты просто в эпицентре событий!

С этим я не могла не согласиться.

Подозрительный незнакомец ушёл, но тревога у меня осталась. Я не могла быть беспечной. Даже если Иви отвезёт меня домой на экипаже графа, там я останусь одна. Раньше меня это не пугало, но сейчас в душе поселилось дурное предчувствие.

– Адди, с тобой что-то не так. Я вижу, – подруга заметила моё задумчивое состояние. – Говори.

Но я и сама собиралась поделиться своими подозрениями. Зачем никому не нужная бравада?

– Ты поедешь со мной! – безапелляционно заявила Иви, поднимаясь из-за стола. – Мы должны как-то решить вопрос твоего проживания. Нельзя оставаться на станции одной!

* * *

– Эдвард? – графиня удивлённо взглянула на племянника, вошедшего в гостиную, где они с леди Матильдой пили чай. – Ты не говорил, что собираешься в столицу.

– Добрый вечер, тётушка, – Ланкастер поцеловал руки дамам и устроился в кресле, закинув ногу за ногу. – Меня сюда привело неотложное дело.

– И что же это за дело? – леди Лэйкер отставила кружку.

– Я посчитал своим долгом поделиться информацией, которая, боюсь, может вызвать ваше беспокойство, – ответил Эдвард с наигранно печальным лицом. – Речь идет об увлечении маркиза. Леди Лэйкер приподняла бровь.

– О чём ты говоришь? Кем увлёкся Эммануил? – но тут же на лице графини появилась улыбка. – Ах, я понимаю… леди Флетчер.

– Да, я говорю именно об этой особе, – кивнул Ланкастер. – Она действительно прелестна. Но…

– Особе? – недовольным голосом перебила его леди Лэйкер. – Мне казалось, к этой, как ты выразился, «особе» ты и сам питаешь тёплые чувства.

– Не стану скрывать, что тоже увлёкся ею, – Эдвард старался смотреть на тётушку открыто, не отводя глаз. – Но потом понял, что у меня нет шансов, и отступил, чтобы не мешать счастью кузена…

– Ближе к делу, Эдвард, – проворчала графиня. – Что не так с леди Флетчер?

– Я бы не стал называть её «леди». К сожалению, происхождение Адель не даёт на это права. Как оказалось, её мать – актриса. Вивьен Делор.

Леди Матильда закашлялась, поперхнувшись чаем, а графиня резко поднялась:

– Актриса?! Этого не может быть! – Увы, тётушка, – сочувственно произнес Ланкастер, хотя в его глазах промелькнуло злорадство. – Вы же понимаете, что подобный союз будет немыслимым ударом по репутации всей семьи?

Леди Лэйкер ничего не ответила. Она повернулась к горничной и гневно произнесла:

– Экипаж мне. Немедленно.