Текст книги "Дело в ридикюле (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)

Глава 67

Я задумалась. Что же для меня выгоднее? Плюсы аренды были только в том, что меньше финансовая нагрузка и нет долгосрочных обязательств. Но минусов было больше. Деньги будут уходить впустую, так как машинка не станет моей. Это раз. Два – в долгосрочной перспективе я переплачу больше. И три – зависимость от арендодателя. Выкуп в рассрочку тоже имел свои плюсы и минусы. Из хорошего: в итоге машинка будет принадлежать мне. Это инвестиция в будущее моего дела и, само собой, больше независимости. Из минусов – нужно быть уверенной в стабильном доходе. Ну и понятно, что это более серьёзные финансовые обязательства.

Глубоко вздохнув, я решительно посмотрела на господина Даунтона:

– Я очень признательна вам за предложенные варианты. Думаю, я готова приобрести машинку в рассрочку. Это серьезное вложение в будущее, хочется, чтобы она стала моей собственностью.

Торговец довольно улыбнулся и потёр руки:

– Превосходное решение, леди Флетчер! Я так и думал, что вы выберете именно этот вариант. Позвольте, я изложу условия: первый взнос составит четверть стоимости, а оставшуюся сумму вы сможете выплачивать ежемесячно в течение года.

– А какова полная стоимость машинки?

– Двести фунтов, миледи. Это новейшая модель, привезенная

прямиком из Маклестера. Первый взнос – пятьдесят фунтов, а затем по двенадцать с половиной фунтов ежемесячно. Как вам такие условия?

– Они вполне справедливы. Я согласна. Когда мы можем оформить все необходимые бумаги?

– Прямо сейчас, если вы не возражаете. У меня уже готов договор, – господин Даунтон достал из ящика стола документы. – Прочтите всё внимательно.

Через полчаса я уже была счастливой обладательницей замечательной вещи, которая облегчит работу в мастерской. Да, машинка пока одна, но у меня были грандиозные планы на будущее.

Господин Даунтон уехал, а я радостно огляделась. Наконец-то мастерская оживает и теперь здесь не просто голые стены! За моей спиной хлопнула дверь, и я обернулась. Пришли Мэри Томпсон, Элизабет и Сара. Их появление было как нельзя кстати.

– Доброе утро, леди Флетчер! – поприветствовала меня Мэри, окидывая взглядом многочисленные коробки. – Ух, сколько всего!

Элизабет уже с восторгом разглядывала новую машинку:

– Боже мой, это же та самая модель для кожи, о которой писали в «Вестнике портных»! Она стоит бешеные деньги! Леди, а мы сможем работать на ней?

– Нет ничего невозможного, Элизабет, – улыбнулась я. – Главное – иметь желание учиться.

– Хватит разговоров. Давайте займёмся делом, – практично предложила Сара, закатывая рукава. – Кроме нас это никто не сделает.

Следующий час прошёл в приятных хлопотах. Швеи методично раскладывали инструменты по столам, периодически советуясь со мной о наиболее удобном расположении. Мэри с её многолетним опытом, давала дельные советы. Элизабет развешивала на крючках ножницы и мерные ленты, а Сара аккуратно расставляла коробки с иглами разных размеров, вощёными нитями, напёрстками и шилами. Глядя на слаженную работу, я ощутила прилив благодарности. Эти женщины не просто работали на меня, они верили в наше общее дело.

Домой я вернулась уставшей, но это была приятная усталость. Переступив порог, я сразу ощутила непривычную тишину. Никто не выбежал мне навстречу, не слышались звонкие голоса мальчишек. Дом словно застыл, затаил дыхание. Я медленно прошла в гостиную, машинально поправив скатерть. На столе лежал забытый Джаем солдатик. Сердце защемило от внезапно накатившего чувства одиночества. Да, я знала, что дети в безопасности у маркиза, что так будет лучше для всех нас, но... Как же непривычно будет не слышать их смех, не готовить на троих ужин, не разнимать толкающихся близнецов и не желать спокойной ночи. Я опустилась в кресло, обхватив себя руками. Странно, как быстро привыкаешь к присутствию близких людей. И как болезненно ощущается их отсутствие, пусть даже временное. В этот момент я особенно остро почувствовала, насколько мальчики стали частью моей жизни, моей семьёй. Когда за окном послышался звук подъезжающего экипажа, я по привычке испытала некоторое беспокойство. Мне казалось, что нежданные визиты всегда влекут за собой какие-то неприятности. Но, подойдя к окну, я чуть не завопила от радости. Господи, да это же Иви! Я выскочила на улицу, и в следующий момент подруга уже была в моих объятьях. Мы обе разрыдались, не стесняясь своих слёз.

– Адель, моя милая Адель! – всхлипывала Иви, крепко прижимаясь ко мне. – Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу!

Я гладила её по спине, не в силах произнести ни слова от нахлынувших эмоций. Её присутствие словно наполнило опустевший дом теплом и светом.

– Я знала, что ты разгадаешь мой шифр! Граф Шетленд... он просто появился у нас дома, – торопливо рассказывала Иви, вытирая слезы. – Отец даже не посмел ему возразить! Представляешь? А я... я даже не стала собирать вещи, так боялась, что он передумает!

Мы, наконец, отстранились друг от друга, разглядывая заплаканные лица. И вдруг рассмеялись, как в старые добрые времена.

– Благодарю вас, милорд, – произнесла я, заметив высокую фигуру графа в дверном проёме. – То, что вы сделали для Иви…

– Не стоит благодарности, леди Флетчер, – мягко перебил меня граф Шетленд, входя в дом. – Иви – моя невеста, и я не мог допустить, чтобы с ней обращались подобным образом.

Подруга повернулась к нему и попросила:

– Ваше сиятельство, могу я остаться сегодня здесь? С Адель? Нам столько нужно обсудить. И я так соскучилась…

Граф на мгновение задумался, затем его суровое лицо смягчилось:

– У меня нет причин отказывать вам. Конечно, вы можете остаться с леди Флетчер.

– Благодарю вас! – воскликнула Иви, просияв. – Обещаю, завтра утром я буду готова вернуться.

– В таком случае я пришлю экипаж в девять утра, – ответил граф, – он галантно поклонился: – Леди Флетчер, позвольте откланяться. Не хочу мешать радостной встрече.

– Всего доброго ваше сиятельство, – благодарно проговорила я. – И ещё раз спасибо вам за всё.

Когда дверь за графом закрылась, мы с Иви переглянулись и снова обнялись. Нас ждал целый вечер откровений и долгих разговоров. * * * Леди Горделия лежала в полумраке, съежившись на кровати. Её бледное лицо было мокрым от слез, а пальцы судорожно сжимали простыни. Доктор только что ушел, оставив после себя тяжёлую гнетущую тишину. Его слова прозвучали как приговор: ребенка спасти не удалось. Лорд Флетчер стоял у окна. Его высокая фигура чёрным силуэтом вырисовывалась на фоне вечернего неба. Он даже не повернулся к жене, когда заговорил: – Что ж, полагаю, это был наш последний шанс.

Горделия судорожно всхлипнула:

– Александр, прошу тебя... Я так старалась... Я хотела…

– Старались? – его голос прозвучал как удар хлыста. – За двадцать лет вы не смогли подарить мне ребёнка. И теперь... – он махнул рукой, словно отметая все её оправдания. – Я никогда не упрекал вас в этом. Но сейчас вы разрушили всё, чем я жил в последнее время.

– Может быть, мы могли бы попытаться снова? – в голосе женщины прозвучала мольба.

Лорд Флетчер всё же повернулся к супруге. Его лицо было непроницаемым, будто высеченным из мрамора:

– Нет. Теперь вся надежда на Адель. Она должна родить наследника. Её сын унаследует титул виконта. Горделия бросила на него полный ярости взгляд. – Я люблю Адель, как свою дочь. Но в её венах течёт кровь этой вульгарной женщины…

– Замолчите! – резко оборвал леди жену лорд Флетчер.

– Не вам говорить об этом! И уж точно вы не вправе осуждать меня! Вы, дорогая супруга, должны быть мне благодарны за то, что я не развёлся с вами и не женился на молодой, способной к зачатию девице! Так что не драматизируйте. Это долг Адель перед семьей. Долг, с которым вы не справились.

Он направился к двери. Его шаги гулко отдавались в тишине комнаты. На пороге он остановился:

– И прекратите истерику. Это недостойно леди. Дверь захлопнулась, оставив леди Горделию наедине с её горем.

Она свернулась калачиком на кровати, прижимая руки к животу, где ещё несколько часов назад билось маленькое сердце. Её тихий плач эхом отражался от стен пустой спальни, но никто не спешил её утешить…

Глава 68

С Иви мы наговорились вдоволь и уснули лишь когда на горизонте начало светлеть небо. Я рассказала ей о знакомстве с сестрой и тётушкой маркиза Кессфорда, о том, что он пригласил меня в театр и, конечно же, о найденной нами в башне незнакомке.

– Да кто же она такая? – удивлённо воскликнула подруга. – И что ей сделал граф?

– Как только здоровье девушки наладится, ей придётся ответить на эти вопросы, – сказала я. – Мне тоже очень интересно, из-за чего она испытывает такую злость к Шетленду. А пока ничего не говори ему, хорошо? Давай дадим ей прийти в себя.

Мы уже допивали кофе, когда за Иви приехал экипаж графа. Меня подвезли до Логреда и, пообещав подруге, что навещу её в ближайшие дни, я отправилась в мастерскую.

Мэри Томпсон, Элизабет и Сара уже ждали меня. Открыв мастерскую, я первым делом зажгла лампы: утро выдалось пасмурным. Достала из сумки несколько кусков мягкой телячьей кожи, инструменты и разложила их на большом столе.

– Сегодня мы начнем с самого важного – научимся правильно определять качество кожи и подготавливать её к работе, – начала я, проводя рукой по гладкой поверхности. – Видите эти мелкие точки на поверхности? Это поры. Чем они равномернее распределены, тем качественнее материал.

– А как понять, что кожа достаточно мягкая? – спросила Элизабет, осторожно касаясь отреза.

– Попробуйте согнуть её вот так, – я продемонстрировала движение. – Хорошая кожа должна легко принимать форму, но при этом не образовывать заломов. Мэри, возьмите этот кусок и повторите.

Мэри неуверенно взяла материал в руки:

– Правильно?

– Именно! А теперь понюхайте её. Качественная кожа имеет приятный естественный аромат. Если чувствуете слишком резкий или неприятный запах, значит, при дублении что-то пошло не так.

– А это плохо? – поинтересовалась Сара, склонившись над своим куском кожи.

– Такая кожа может оказаться менее прочной и быстрее придёт в негодность, – ответила я, беря в руки разметочное колёсико с зубчиками. – А теперь не менее важное – разметка отверстий для шитья. Смотрите внимательно. Сначала проводим линию вдоль края, отступив ровно полдюйма. Важно держать инструмент под одним углом.

Я медленно провела колёсиком, оставляя ровную линию точек.

– Видите? Теперь берем пробойник: вот этот инструмент с острым наконечником. Ставим его точно в отметку и...

Я легко ударила молоточком по рукояти пробойника, оставляя аккуратное круглое отверстие.

– Главное – не давить слишком сильно, иначе дырка получится рваной. И проверяйте остроту инструмента: тупым пробойником можно испортить всю работу.

– Можно мне попробовать? – нетерпеливо спросила Элизабет, протягивая руку за инструментом.

– Да, конечно, – протянула ей пробойник. И тут раздался стук в дверь. – Тренируйтесь, я сейчас.

Я открыла дверь и удивлённо приподняла брови. На пороге стояла Вивьен Делор. Её лицо было бледным, а в глазах читалось что-то похожее на смятение.

– Леди Флетчер, могу я войти? – её голос слегка дрожал. – Нам нужно поговорить.

Я молча кивнула, пропуская женщину внутрь, и направилась в подсобку.

– Идите за мной.

Когда мы остались одни, Вивьен нервно сжала руки.

– После той встречи в кондитерской я не могла найти покоя. Ваше лицо... оно так похоже на моё... Я навела справки. Узнала ваше имя. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. Адель, я... я ваша мать. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только приглушёнными голосами женщин из соседней комнаты.

– Мисс Делор, – произнесла я ровным тоном, сохраняя учтивую дистанцию. Хотя передо мной стояла мать Адель, для меня она была совершенно чужим человеком. – Полагаю, у вас были причины оставить свою дочь. Но прошло слишком много лет.

Я намеренно говорила отстраненно, как о третьем лице. В конце концов, настоящая Адель давно покинула это тело, а я была лишь случайной гостьей в её жизни. Материнские чувства этой женщины были направлены к той, другой девушке, которой больше не существовало.

– Что именно вы хотели мне сказать? – спросила я вежливо, но холодно, давая понять, что не намерена играть роль потерянной дочери.

– Меня заставили отдать вас! – Вивьен всхлипнула, прижимая кружевной платок к глазам. – Я была молода, напугана... У меня не было выбора!

Я наблюдала за её представлением с растущим подозрением. За годы работы в театре Вивьен Делор явно отточила искусство драматических сцен. Но что-то в её поведении казалось неестественным. Словно она репетировала эту встречу, подбирая нужные слова и жесты.

– Мисс Делор, – прервала я её рыдания, – давайте начистоту. Вы ведь не пытались найти меня раньше. Что же изменилось после того как мы случайно встретились?

Её реакция, едва заметная пауза перед новым всхлипом, только укрепила мои подозрения. В этой истории явно была какая-то подоплёка, и я намеревалась выяснить, какая именно.

– Когда я увидела вас тогда, в кондитерской... – Вивьен промокнула глаза платком. – Что-то дрогнуло внутри. Я поняла – это знак судьбы. Мы можем всё начать сначала.

Её голос стал мечтательным, почти певучим:

– Представь, как было бы чудесно! Мы могли бы купить небольшой дом с прелестным садом на окраине Логреда. Тем более здесь твоя мастерская. И такие красивые места! Мы бы вместе завтракали по утрам, гуляли в саду. Ты ведь теперь взрослая, сама решаешь свою судьбу. Никто не вправе нам помешать!

Я слушала эти сладкие речи, и внутри нарастала тревога. Что-то было не так в этой внезапно вспыхнувшей материнской любви. Слишком уж старательно Вивьен рисовала идиллическую картину. Слишком настойчиво упирала на мою самостоятельность и мастерскую.

– А как же ваша карьера в театре? – спросила я, внимательно наблюдая за её реакцией.

– О, это не важно! – она небрежно махнула рукой, но я заметила, как на миг сверкнули её глаза. – Главное – мы будем вместе!

– Мисс Делор, – произнесла я твёрдо, чувствуя горечь от её лжи. – Боюсь, из этого ничего не выйдет. Я ценю ваше внезапное участие. Но у меня своя жизнь, и я не нуждаюсь в том, чтобы её менять.

– Что ж, я всё равно буду ждать, – произнесла Вивьен, и в её голосе проскользнула нотка разочарования, несмотря на попытку сохранить достоинство. Она отвела взгляд, и мне показалось, что на мгновение маска спала, обнажив не обиду, а какое-то другое, более сложное чувство: возможно, досаду от неудавшейся затеи. – Ведь я твоя мать. Материнское сердце всегда открыто для прощения и любви.

Я молча слушала этот очередной виток её представления. Никакого материнского сердца я в ней не видела – только холодный расчёт и разочарование оттого, что план не сработал так быстро, как хотелось. Эта женщина не искала дочь, она искала выгоду. И её слова о «прощении и любви» звучали как издевательство после стольких лет молчания. Ха, как будто это дочь её бросила. И теперь материнское сердце готово простить.

Я не ответила. Просто открыла дверь подсобки, давая понять, что разговор окончен. Вивьен кивнула с тем же надломленным видом и поспешила покинуть мастерскую. Когда дверь за ней закрылась, я почувствовала лишь усталость. Ни облегчения, ни любопытства, ни даже злости. Просто пустоту от осознания того, насколько фальшивой может быть попытка восстановить связь, основанная не на чувствах, а на расчёте. Как страшно знать, что среди твоих родных людей нет ни одного искренне любящего человека…

Глава 69

Весь остаток дня в мастерской, пока руки были заняты делом, мои мысли то и дело возвращались к этому неловкому разговору. Он оставил неприятный осадок. Я прекрасно понимала, что Вивьен пришла не за Адель, которую потеряла много лет назад, а за чем-то другим. И горькое осознание нелицеприятной правды вызывало какую-то растерянность. Как будто тебя пытаются использовать, завернув это в красивую обёртку из «материнской любви». Когда солнце стало клониться к закату, и последние лучи скользнули по верстакам, освещая золотистой пылью воздух, я, наконец, смогла выдохнуть. Рабочий день окончен. Пора домой. Усталость была не только физическая, но и моральная. Будто пришлось весь день отмахиваться от назойливой мухи. Шагая по вечерним улицам Логреда, я вдыхала прохладный воздух. Привычные звуки успокаивали. Стук каблуков по мостовой, приглушенный говор прохожих, запах свежей выпечки из ближайшей лавки... Мир продолжал жить своей жизнью, несмотря на мои внутренние бури. Погруженная в этот ритм, я вдруг резко остановилась. Как же я могла забыть? Завтра вечером я иду с маркизом Кессфордом в театр! А значит, придётся снова увидеть Вивьен. Но отказаться я уже не могла. Это было бы не очень прилично. Нужно привести в порядок платье: то самое, которое Иви сшила для праздника в ратуше. Мое единственное по-настоящему нарядное платье.

Дом, как всегда, встретил меня тишиной. Одиночество давило. Не хотелось даже ужинать. Поэтому, почистив платье, я выпила сладкого чая и легла спать, чтобы не терзать себя беспокойными мыслями.

Утром я зашла в мастерскую Колина Маунти, чтобы договориться о первой поставке кожи. Господин Даунтон передал мне список заказов, который был достаточно длинным. После того как торговец выставил мои сумки в витрине своего магазина, желающих заполучить их росло в геометрической прогрессии. А это значило, что пришло время браться за работу со всей ответственностью.

Выбрав кожу, я вышла на улицу и остановилась, увидев лорда Ланкастера. Мужчина появился из дверей магазина, где продавали галстуки, шейные платки и остальные мужские аксессуары. Мне не хотелось встречаться с ним. Но было поздно: брат маркиза заметил меня.

– Мисс Флетчер. Какая приятная встреча, – произнёс он, как всегда бархатным голосом. Его глаза скользнули по моему лицу, потом чуть ниже, словно оценивая. Этот взгляд вызывал у меня лёгкое беспокойство.

Я вежливо кивнула, натягивая дежурную улыбку:

– Доброе утро, лорд Ланкастер.

– Хорошо, что мы встретились. Я, собственно, хотел пригласить вас в театр на сегодняшнюю постановку. Как вы на это смотрите?

– Это очень любезно с вашей стороны. Но... – я вздохнула, понимая, что придётся сказать правду. – Но я уже приняла приглашение.

Ланкастер приподнял бровь. Его улыбка чуть-чуть дрогнула.

– Вот как? Не знал, что у вас есть другие кавалеры.

Я почувствовала, что просто сказать «я уже приняла приглашение» недостаточно. Его вопрос требовал уточнения, которое мне совсем не хотелось давать, но избежать его было невозможно.

– Ваш кузен первый пригласил меня.

Выражение лица лорда Ланкастера тут же изменилось. Улыбка исчезла полностью, словно ее никогда и не было. Глаза, которые ещё мгновение назад изучали меня с неким хищным интересом, вдруг сузились. Взгляд стал жёстким, колючим, лишённым прежней фальшивой любезности. Казалось, на какой-то миг сквозь его отполированную маску аристократа проглянул совершенно другой человек – более тёмный, более опасный. Это было похоже на вспышку холодного гнева, мгновенного и скрытого, который он тут же попытался подавить. Уголки губ едва заметно опустились, придавая лицу злое, расчетливое выражение.

В воздухе повисло густое напряжённое молчание. Внутри у меня все сжалось. Я будто почувствовала холод, идущий от мужчины. Его реакция оказалась гораздо сильнее и сложнее, чем я ожидала. Это не было простое разочарование от отказа. Это было что-то личное. Связанное с маркизом.

Затем так же внезапно, как и появилось, это выражение начало отступать.

– С Кессфордом, значит, – голос Ланкастера зазвучал чуть тише. Он потерял свою бархатистость, и в нём появилась какая-то насмешка. Циничная и колкая. – Что ж. Неожиданно. Вы ведь понимаете, что это предполагает?

– И что же это предполагает? – сухо поинтересовалась я.

– Принимая приглашение Эммануила, вы, по сути, принимаете его ухаживания, – ответил Ланкастер с нотками ядовитой иронии. – В нашем кругу это совершенно определённый знак. Признак интереса.

Эдвард сделал паузу, словно давая мне понять, что он имеет в виду. А потом продолжил:

– Вот только... – он чуть склонил голову, а в глазах блеснул откровенный сарказм. – Вы уверены, что его ухаживания серьезны? По отношению к вам?

Последние слова кузен маркиза выделил с такой интонацией, что стало ясно: он не просто задает вопрос, а вкладывает в него максимум сомнения.

Эти слова ударили, словно пощечина. Я почувствовала, как щеки начинают гореть от унижения и злости.

– А почему его сиятельство не может относиться ко мне серьёзно? – мой голос дрогнул, хотя я изо всех сил пыталась сохранить спокойствие.

Ланкастер усмехнулся, и в этой усмешке было столько снисходительного превосходства, что мне захотелось немедленно уйти.

– Право, леди Адель, – протянул он, растягивая слова. – Вы же разумная девушка. Посудите сами: мастерская, самостоятельное проживание... Это, конечно, весьма прогрессивно. Но, согласитесь, едва ли такой образ жизни соответствует тому, что общество ожидает от будущей маркизы. Неужели вы всерьёз полагаете, что человек положения Кессфорда, с его репутацией и статусом в обществе, сделает своей женой девушку со, скажем так, не безупречной репутацией?

Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Каждое его слово било точно в цель, вскрывая мои собственные потаенные страхи и сомнения.

Глубоко вдохнув, я собрала волю в кулак и позволила лёгкой насмешливой улыбке тронуть губы.

– А с чего вы взяли, лорд Ланкастер, что я вообще собираюсь замуж за маркиза? – мой голос прозвучал удивительно спокойно. – Или в вашем кругу любой визит в театр автоматически ведет к венцу?

Я продолжала улыбаться, наблюдая, как меняется выражение его лица. После чего добавила с нарочитой невинностью:

– Кстати, раз уж мы заговорили об ухаживаниях... Вы ведь тоже оказываете мне знаки внимания, не так ли? И даже, помнится, намекали на какие-то серьёзные намерения. Неужели моя, как вы выразились, "небезупречная репутация" вас совершенно не заботит?

Ланкастер мгновенно преобразился. Жёсткость из его взгляда испарилась, уступив место почти ласковому выражению. Он шагнул ближе, и его голос стал мягким, обволакивающим: – Моя дорогая Адель… У меня нет титула маркиза и такого положения, как у брата. Поэтому общество будет куда более снисходительным к моему выбору. Оно просто закроет глаза на некоторые несущественные детали.

Меня будто ледяной водой окатили. В голове вспыхнуло осознание: настоящая мать Адель – Вивьен Делор. Если это станет известно... Если кто-то узнает правду о моём происхождении... Я даже думать не хотела о последствиях. Одно дело: быть сбежавшей наследницей виконта. И совсем другое – дочерью актрисы. И именно в этот момент, глядя в самодовольное лицо Ланкастера, я вдруг с пронзительной ясностью осознала то, что, возможно, давно уже знала где-то в глубине души: маркиз мне небезразличен. Эммануил с его искренней улыбкой, с его уважительным отношением, с тем, как он смотрит на меня... Горло сдавило от внезапного понимания: я не могу, не имею права обманывать его. Маркиз заслуживает знать правду, какой бы горькой она ни была. И пусть после этого все закончится, но лучше честный конец, чем ложь.

– Прошу прощения, лорд Ланкастер, – холодно сказала я. – Но мне нужно идти. Всего доброго.

Эдвард низко поклонился, но в его глазах плясали искорки превосходства.

– До встречи, леди Флетчер.