Текст книги "В разные годы. Внешнеполитические очерки"

Автор книги: Анатолий Адамишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 42 страниц)

На мирное развитие работают выход из конфронтации с США и их союзниками вышли-то не навсегда, равно как и нормализация отношений с Китаем.

На мирное развитие работает примирение с Германией, нашим самым важным партнером среди западных стран. Работало!

На мирное развитие работает эволюция отношений в Восточной Европе. Наш уход, еще раз скажу: не против воли народов этих стран, а, наоборот, по их отчетливо выраженному желанию – не выглядит потерей. Скорее избавлением от бремени, поскольку мы в своей «империи» ухитрились не зарабатывать, а терять. Пожалуй, в отношениях с ними преобладает тяга к деловому сотрудничеству, хотя в последнее время немало и антипатии. Было и сотрудничество, и нынешняя полностью изменившаяся картина.

В целом, если оценивать итоги прекращения холодной войны под углом зрения мирной перспективы, то для России они позитивны.

Другой вопрос, и уже не к Горбачеву: кем и как были использованы (или не использованы) возможности «мирного сосуществования», на этот раз подлинного, России и Запада, открывшиеся в начале 1990-х. Кое-что мы видели на предыдущих страницах, но упущенные возможности – это тема для отдельного разбора, так же, как и разговор о нынешнем кризисе.

Существовало, наверно, в подходах Горбачева, человека культуры, интеллигента, и нечто идеалистическое, в трактовке критиков – наивное. В декабре 1986-го, прочитав беседы Горбачева с Р. Ганди, записал в дневнике: «Два идеалиста считают, что пришло время утвердить высшие человеческие ценности. Но договорились Горбачев и Ганди и о вполне конкретных делах. Индия взяла курс на сотрудничество с СССР – экономическое, научно-техническое и военное». Но это был идеализм высокой пробы. Он знаменовал разрыв с классовой идеологией, построенной на расколе и враждебности. Перенос ее на международные отношения означал борьбу двух общественных систем до полного устранения соперника. Заменой ей стали приоритет общечеловеческих ценностей, социальная справедливость, становление демократического мирового порядка. ^{Отмечу, что в июне 2015 г.}президент В. Путин и папа Франциск в ходе своей беседы в Ватикане говорили об общечеловеческих ценностях. Нет, в реальной жизни не стали, и не могут стать на какое-то время.

Идеализм Горбачева отнюдь не мешал его вполне прагматичной внешней политике. Скорее помогал, ибо заставлял задуматься о будущем, поощрял «прорывные замыслы». Сегодня мало кто вспомнит выдвинутую Советским Союзом в 1985 г. программу полной ликвидации ядерного оружия к 2000 г. Она была, как мы видели, инструментом для некоторых неблаговидных целей, но воодушевила многих идеалистов, включая президента США Рейгана, а в последние годы и Барака Обаму. Ядерное оружие на Земле, конечно, осталось. Но его на какое-то время значительно поубавилось, в том числе благодаря претворению в жизнь тех частей программы, которые касались ракет средней дальности СССР и США (они были полностью ликвидированы) и межконтинентальных ракет двух держав (они были сокращены). Затем вновь и вновь выросло, развилось, усовершентствовалось.

Горбачевское новое мышление возникло не на пустом месте. Оно взросло на постоянном стремлении развитой части общества работать на страну, поставить ей на службу государственную политику. Новое мышление продолжило в более продвинутых формах «оттепель» в международных отношениях при Хрущеве и разрядку напряженности раннего Брежнева. Подобно тому, как не горят рукописи, не пропадают идеи. Будем надеяться на возраст. Когда?

И все же для меня главная заслуга президента Горбачева лежит не в плоскости внешней политики. Она в том редком и по большому счету неиспользованном шансе, который перестройка дала России. То была великая и мужественная попытка вытащить Россию из авторитарной матрицы, восходящей еще к монгольскому игу. Преобразовать страну, не мордуя людей, всегдашних винтиков, наподобие Петра Первого или Сталина, а давая им право и возможность распоряжаться собой. То была уникальная попытка, ибо ни до, ни после никто не предложил стране достойного выхода из наезженной столетиями колеи.

Сегодня мы вновь в нее попали. Куда она заведет? Оптимистических горизонтов пока не видно. Остается ждать перестройки-2 внутри страны и «нового мышления»-2 в отношениях с миром. Люди религиозные сказали бы: ждать нового мессию.

Горбачев и его товарищи отдавали себе отчет, что они подобно парижским коммунарам будут «штурмовать небо». Стратегии перестройки противостоял достаточно мощный тоталитарный режим. Так, административно-управленческий аппарат за годы «застоя» (1971–1984) увеличился на 4,6 миллиона человек, составив 17,7 миллиона на сентябрь 1985 г. Та его часть, которая не приняла перестройку, была сплоченным, опытным, беспринципным воинством, знавшим, за что оно борется.

Надо признать, что перестроечное руководство выбрало щадящие меры в борьбе с бюрократией и ее передовым отрядом – номенклатурой. Считалось, что подрубание корней лучше, чем «огонь по штабам», науськивание «хунвейбинов». Но ведь и аппарат не дурак, он изощренно сопротивлялся тому, чтобы ему перекрывали кислород. В итоге коллективное правление страной чиновниками так и не кончилось. Судьбы перестройки и самого Горбачева решила номенклатура во главе с российским президентом. Борьбу за власть выиграли они.

Прямую аппеляцию к обществу лидеры перестройки рассматривали в качестве своего сильного козыря. Но вряд ли они подозревали, насколько ментальность населения искривлена историческими тяготами, низким уровнем жизни, целеустремленной пропагандой, ложью.

Ясно, что речь идет о части населения, не берусь судить, насколько значительной. Подчеркну, что процесс создания homо sovetiсus не был однолинейный. Да, от реальной политики людей отторгали. Но «моральный кодекс строителя коммунизма» не был далек от норм поведения, в том числе христианских, высокого порядка. Скажем, любовь к Отечеству прививалась довольно успешно. Вырастало сообщество, во многом непохожее на западных, а еще больше на восточных соседей. «Дикий капитализм» серьезно все снивелировал. «Раньше думай о Родине, а потом о себе» преобразовалось в «думал раньше о Родине, а теперь о себе».

Люди не виновны в том, что над ними ставились болезненные социальные эксперименты. Но слова Горбачева, что «народ горой за перестройку», были, как ни горько признать, преувеличением.

Познать свою страну до конца так и не удалось. На некоторые же вещи просто не решились открыть людям глаза. Одиннадцатого ноября 1987 г. записал в дневнике: «Душевный разговор с Шева (так я называл про себя министра). Он говорит: два предстоящих года очень трудных. Если сказать открыто, в каком положении страна, люди ахнут». Для того чтобы раскачать ее, в большой своей части привыкшей к прежней небогатой, но бесхлопотной жизни, опасностей «застоя» не видящей, к рыночным реформам настороженной, требовалось гораздо больше времени, чем было отпущено Горбачеву и его соратникам политическими противниками. В каком-то смысле повторилась трагедия Андропова: ему говорили, что у него в запасе десять лет, оказалось – год. Горбачев в марте 1987 г. считал, что «добьемся первых результатов через три-четыре года, если выдержим».

К сожалению, демагоги и популисты сумели извлечь больше выгод, чем те, кто вызвал гласность к жизни. Сработала классическая схема – одни идут за народ, народ идет за другими. За теми, кому по большому счету важны только власть и деньги в различных комбинациях.

Не Горбачев разрушил СССР, как безграмотно говорят и сегодня штатные пропагандисты. Если уж переходить на личности, то это рвавшийся к власти любой ценой Ельцин. Второй по величине вклад внес, как мы видели, Кравчук, бывший секретарь по идеологии Компартии Украины. Джек Мэтлок, близко следивший в качестве посла США в Москве за событиями этих лет, без обиняков заявил на одном из круглых столов, где я участвовал: «В распаде СССР надо винить Ельцина, а не Горбачева. Может быть, люди когда-то это поймут».

Что касается Кравчука, то о его метаморфозе саркастически отзывался в разговоре со мной 22 июля 1991 г. в Риме мэр Петербурга А.А. Собчак: «Дело в том, что воспитали за прошедшие годы совершенно беспринципных людей, которым к тому же сейчас некуда деться, если останутся без политического признания». Древние ставили вопрос: cui bono, кому идет на пользу, кто выигрывает. Именно номенклатура политическая и экономическая получила наибольшую выгоду от Беловежской Пущи.

Осознание произошедшего постепенно приходит к людям. По опросам конца 2012 г., только 18 процентов возлагают вину за развал Союза на Горбачева; 20 лет назад таких было 45 процентов. И это в условиях, когда перестройку оболгали последующие деятели, что стало ориентиром для пропагандистской машины. Характерно, что те, кто одобряет перестройку, – это в основном люди с высоким уровнем образования.

Очень хочется надеяться, что на дистанции лет справедливое отношение к Горбачеву возобладает. Ради будущего страны он пытался, говоря словами А. Яковлева, «переломить хребет тоталитарному строю, убрать уголовщину власти, которую насадил Сталин». При перестройке деяния генералиссимуса были впервые названы тем словом, которое они заслуживали: преступления. Это прозвучало в докладе о 70-летии Октября. А ведь парой месяцев ранее Егора Яковлева, одного из наиболее громких глашатаев перестройки, правые трясли за слово «преступление» применительно к Сталину.

Согласен с российским политологом Дмитрием Фурманом: «Горбачев был единственный в русской истории политик, который, имея в своих руках полную власть, сознательно, во имя идейных и моральных ценностей, шел на ее ограничение и на риск ее потерять»[163]163
  Фурман Д. Перестройка глазами московского гуманитария / Сб. «Прорыв к свободе. О перестройке двадцать лет спустя». М.: Альпина Бизнес Букс, 2005. С. 333.


[Закрыть]. Согласен я и с американцем Коэном, считающим, что «единственная вина, которую можно приписать Горбачеву, в том, что он создал Ельцина». Это, кстати, признал и сам Михаил Сергеевич.

Он, насколько могу судить, не очень хорошо знал Ельцина. Рекомендовал его Лигачев, который потом каялся в этом. Взлет Б.Н. был стремительный: апрель 1985 г. – зав. отделом строительства ЦК, в июле того же года – секретарь ЦК, а в декабре, сменив Гришина, «получил» Москву. С февраля следующего года Ельцин – кандидат в члены Политбюро.

Еще раз дадим слово политологу Сергею Плохию: «Горбачев вытащил свою страну из тоталитарного прошлого, открыл ее миру, ввел демократические порядки и начал экономическую реформу, изменив свое Отечество и окружающий мир до такой степени, что места ему там не осталось»[164]164
  Plokhy S. The Last Empire. Р. 8.


[Закрыть].

Для России всегда была характерна полная смычка политической и экономической верхушки страны со всемогущим чиновничьим аппаратом. Но были и попытки обуздать его: Сталин – расстрелами, репрессиями, Хрущев и Горбачев – реформами. Вот в этом отношении от горбачевских нововведений точно произошел откат (слово, прочно вошедшее в наш сегодняшний лексикон; по частоте употребления с ним поспорит разве что другое слово – коррупция).

Закончу этот раздел словами писателя Венедикта Ерофеева, пытавшегося из 1989 г. предсказать наше будущее: «Россия ничему не радуется, да и печали, в сущности, нет ни в ком. Она скорее в ожидании какой-то, пока еще неотчетливо какой, но грандиозной скверны, скорее всего, возвращения к прежним паскудствам»[165]165
  Ерофеев В. Указ. соч. С. 171 и 173.


[Закрыть].

Словом, отогрелись душой при Горбачеве, теперь опять…

Сложности, с которыми столкнулась российская внешняя политика в первой половине 1990-х, в какой-то степени были обусловлены субъективным подходом президента Ельцина и его министра иностранных дел. Главное, однако, состоит в том, что не стало мощного генератора воздействия на международные дела, каким был Советский Союз. Его упразднили, и теперь вряд ли кто-нибудь определит, сколько он смог бы прожить как геополитическая реальность, если бы не Беловежье.

Разрушив СССР, получили слабую Россию. Предстояло пройти большой путь, прежде чем с ней стали бы считаться так, как считались с Союзом. Тем более, что российская правящая верхушка полагалась для удержания власти на поддержку извне. Ее шаткое положение внутри страны тоже было одним из следствий дисквалификации Советского Союза. Значительные сектора внутриполитического ландшафта (даже если Верховный Совет одобрил результаты Пущи подавляющим большинством голосов) не были убеждены в правильности содеянного.

Последовавшее после декабря 1991 г. хаотическое ведение внешней политики на ряде направлений довершило картину, привело к тому, что Россия на какое-то время исключила себя из числа основных международных игроков.

Тем не менее справедливо признать, что Ельцин и Козырев вписали в свой актив ряд достижений по такому важному направлению, как ограничение вооружений. Они подключили Россию к полезным международным организациям.

Политика России в ближнем зарубежье была довольно невнятной. Наряду с этим она неплохо сработала в том, что касается конфликтов на постсоветском пространстве, прекратив кровопролитную гражданскую войну в Таджикистане, добившись частичных успехов в урегулировании грузино-абхазского конфликта, сбив пламя с карабахского и приднестровского.

Безусловный позитив, что не было предпринято каких-либо авантюр за пределами границ бывшего СССР.

Ельцинскую внешнюю политику принято считать несамостоятельной. Это не верно. Центральное направление – сблизиться с наиболее развитыми и близкими нам по цивилизации государствами – выбиралось сознательно. Оно помогло если не избежать, то серьезно ослабить опасность скатывания к прежней имперской политике, к националистическим устремлениям. Думаю, что во многих конкретных делах такая линия отвечала интересам страны. Большой плюс внешней политики в том, что она, несомненно, способствовала преодолению затяжного кризиса в экономике. (Рост цен на нефть сделал, правда, больше.)

Политика Путина, пришедшего на смену Ельцину, в начале «нулевых» многими квалифицировалась как прозападная, а правыми за это критиковалась. Помнится, написал я тогда статью «Почему России нужна прозападная политика?» Потому что в нынешних условиях она – важная часть прорусской политики. По моим наблюдениям, она продолжалась до 2004 г., «оранжевой революции» на Украине.

Другое дело, что встретили нас не очень благожелательно. Это была крупнейшая ошибка Запада. Точнее, США, упивавшихся своим могуществом. Нам бы отнестись к этому хладнокровно, тем более, что материальные наши интересы не пострадали, скорее, даже выиграли из-за роста цен на нефть, что в свою очередь было следствием войны в Ираке.

По моему убеждению, не глубинные противоречия разделяют нас с США. Нашим, как любят сейчас говорить, экзистенциальным интересам американцы угрожать не могут: нападение, ядерное или высокотехнологичное, означало бы самоубийство. Наш потенциал сдерживания, возможно, менее софистицированный, но мощный, работает, и, по заверению российского руководства, останется эффективным на обозримое будущее. Да и с какой стати американцам нападать на нас? Что-то верно, что-то нет. США впрямую на нас так и не напали. Но действительность оказалась многофактурнее. В настоящее время иначе как 100 процентов враждебной к нам, американскую политику не назовешь.

Нас раздражает, так сказать, идеология: почему они считают себя «царь-горы», везде пытаются командовать, наглы. Чувства понятные, но внешняя политика строится не на чувствах, тем более не на раздражении. Вступать в клинч с более сильным соперникам стоит лишь тогда, когда задеты твои коренные интересы. Повторяю, такие случаи редки. Нет смысла испытывать судьбу ради удовлетворения амбиции. Права народная мудрость: «С сильным не борись, с богатым не судись». Все это, так сказать, для мирной жизни. А она кончилась.

Недальновидна, на мой взгляд, политика раздувать антиамериканизм по внутриполитическим соображениям. Когда потребуется конструктивизм в отношениях с США, а он России нужен, образ врага будет мешать.

Сдержанная реакция Запада в отношении заходов России объяснялась не только эгоизмом. То, что происходило тогда в нашей стране – война в Чечне, криминальная приватизация, социальные беды и нищета, «рваная» политическая жизнь, ситуация в области свобод и прав человека – не могло не влиять на настроения общественности и правительств. Вот это во многом верно.

Начатый еще при Ельцине откат от демократических норм привел шаг за шагом привел к трансформации.

Без того, чтобы мы перестали ходить по замкнутому кругу, не приходится рассчитывать ни на стабильное внутреннее развитие, ни на устойчивое сотрудничество на международной арене.

Почему мы, мало в чем уступая в природных и человеческих ресурсах странам общей с нами цивилизации, хронически отстаем от них? А отстающих, как говорил когда-то наш преступный вождь, бьют. В этом с ним можно согласиться.

Почему, провозглашая себя великой державой, мы где-то в середине списка государств по доходу на душу населения (в 2015 г. – 76-е местоныне еще ниже), зато далеко впереди по уровню коррупции? Почему по такому синтезирующему показателю, как продолжительность жизни, Россия вообще в конце списка? Мы живем на 10–12 лет меньше, чем жители США или Западной Европы.

Ответ лежит на поверхности. Мне, выпускнику экономического факультета МГУ, приятно вспомнить, что еще Адам Смит (его читал, помнится, Евгений Онегин) обнаружил, что экономический рост определяется качеством и состоянием национальных институтов, т.е. тем, как организовано и структурировано общество.

Петербургский историк А.Ю. Дворниченко, наш современник, автор капитальной монографии «Российская история с древнейших времен до падения самодержавия» приходит к однозначному выводу: «…государственный строй виноват в отсталости страны»[166]166
  Дворниченко А.Ю. Российская история с древнейших времен до падения самодержавия. М.: Весь Мир, 2010. С. 29.


[Закрыть].

В течение столетий Россия прошла разные степени авторитаризма. Одно из порочных его свойств: ключевые и даже судьбоносные решения принимаются узкой группой лиц, если не одним человеком. Периоды более рационального управления крайне коротки. Понятно, что при таких условиях вероятность ошибки возрастает. Мы констатировали это на страницах книги, как и то , что дефект этот далеко не единственный. Можно вспомнить следующее:

– административная ветвь власти обычно подминает под себя и законодательную, и судебную;

– отсутствует честная политическая и выборная борьба;.

– бюрократия, включая аппарат подавления, разрастается вне разумных пределов;

– отсутствует гласность, власть удерживает почти стопроцентную монополию на информирование людей и соответственно на вдалбливание своей «правды»;

– несменяемость власти.

Когда к политической «специфике» добавляется экономическая (отсутствие конкуренции, огосударствливание народного хозяйства, его рентный характер, различные формы паразитирования), развитие страны деформируется и замедляется. Нас спасает, что всё же есть еще возможность для продуктивных, рыночных отношений.

Беда реформаторов в том, что большинство населения не связывает несчастья – от технологической отсталости и повального стяжательства до растущей бедности и морального оскудения – с политикой.

Немногих в нашей стране волнует, что люди лишены возможности выразить власти свое к ней отношение, а если и выражают, то мало что меняется. Репрессивные органы не дремлют.

Население не в состоянии всерьез скорректировать социальные действия власти, а политические – ни в малейшей степени, не могут сменить ее на выборах ни в Центре, ни на местах при номинально присутствующих демократических атрибутах.

Казалось бы, опыт Советского Союза должен был выработать иммунитет от таких явлений, как бесконтрольность правящей верхушки и ее несменяемость. В прошлом веке у нас было зафиксировано самое длительное пребывание у власти узкой группы лиц. Известно, чем это кончилось. Нынешняя власть уверенно идет на новый рекорд.

Вместо эпилога

Представим себе на минуту, что Россия проводит внешнюю политику, близкую, по мысли автора, к оптимальной. В таком случае ее основные компоненты выглядели бы в самом кратком виде следующим образом.

Россия неукоснительно следует парадигме, заданной князем А. Горчаковым (он вряд ли знал этот термин) в его докладе императору Александру Второму от 3 ноября 1865 г.: «При современном положении нашего государства (выделено мной: вот печка, от которой всегда надо танцевать дипломатии. – А.) главное внимание России должно быть упорно направлено на осуществление дела нашего внутреннего развития, и вся наша внешняя политика должна быть подчинена этой основной задаче». Обычно цитату заканчивают на этом месте. Но Горчаков выделяет еще одно: «Все усилия нашей политики направлены на то, чтобы Россия могла избежать внешних действий». Тех, что помешали бы главной задаче – прогрессу России.

Внешняя политика призвана на всех азимутах «грести под себя» капиталы и ноу-хау, стремясь облегчить переход России от сырьевой экономики к диверсифицированной и высокотехнологичной, к ее модернизации, в том числе в сфере политического устройства, что только и даст устойчивое развитие и рост жизненного уровня населения.

Россия продолжает курс на интеграцию в основные международные организации, как на Западе, так и на Востоке, участвует в форумах, позволяющих ей защищать свои интересы.

Планируя свои внешнеполитические акции, Россия оценивает их прежде всего с той точки зрения, принесут ли они реальную пользу стране. Создавая вокруг себя таможенные, экономические и другие объединения, Россия тщательно просчитывает баланс материальных интересов; если она не зарабатывает, а только несет расходы, такие союзы не для нее. Не геополитический фетиш, а здравый смысл – вот ее девиз.

Россия отказывается от затратных мероприятий, носящих больше имиджевый характер. Привлекательность образа страны создается не саморекламой.

Россия трезво оценивает угрозы своей безопасности. Наиболее серьезные находятся не вне страны, а внутри, в том числе потому, что защитные механизмы изъедены коррупцией.

Внешняя безопасность обеспечивается преимущественно политическими средствами, включая активные усилия по совместному с наиболее развитыми государствами противодействию новым угрозам, от исламского экстремизма до глобальных проблем.

Военная составляющая строится по принципу разумной достаточности, предполагающему, что страна может нанести любому агрессору неприемлемый для него урон.

Россия – за радикальное сокращение ядерных вооружений в увязке с высокоточным обычным оружием, достигаемое путем переговоров с США и подключения к договоренностям других ядерных государств.

На международном поприще Россия выступает твердым сторонником мирного развития, урегулирования конфликтов, демократизации отношений между участниками мирового сообщества.

На это нацелена ее дипломатическая служба. Ее представители в Центре и за границей выполняют свою миссию как истинные патриоты и с чувством собственного достоинства. Ерничанье, пикировка с соперником – не их стиль. Их призвание – поиск договоренностей. Один из главных критериев работы российских заграничных представительств – оказание поддержки отечественному бизнесу и привлечение иностранных инвестиций.

Россия избегает быть вовлеченной в те ситуации, где не затронуты ее жизненные интересы. Это особенно касается использования за рубежом российских ВС. В случае необходимости она сумеет постоять за себя, но конфронтация – не выбор России.

Таково методологическое лекало для применения к конкретным проблемам. Иное название этого лекала – фантазии Фарятьева. Может, когда-нибудь придет их время.

* * *

Апрель 2024-го, мне 89 лет, с облегчением ставлю последнюю точку. С годами понял мудрость слов поэта Жуковского: «Не говори с тоской: их нет, но с благодарностию: были». Думаю, это относится не только к людям, но и вообще к прожитому.