Текст книги "В разные годы. Внешнеполитические очерки"

Автор книги: Анатолий Адамишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 42 страниц)

И не страдать манией величия, не гнаться за статусом великой державы. России, ослабленной, оттесненной на северо-восток, лишенной наиболее плодородных земель, выхода к теплым морям, к Европе, не стоит становиться на цыпочки. Мы же ради статуса заискиваем перед американцами и считаем а-ля Козырев, что единственная возможность сохранить его – следовать в кильватере США. А нам просто не нужно быть прежней сверхдержавой, ведь это состояние ничего, кроме потерь, не принесло. Разве что прибавляло фанаберии нашим лидерам. Мы – средняя по размерам экономики держава, которая потихоньку восстанавливает свои силы.

В июне 2015 г. президент Путин в выступлении на Петербургском экономическом форуме в очередной раз сказал, что Россия не претендует на роль сверхдержавы.

Многое пошло с того Форума.

Резолюция прошла, что дальше? Все больше убеждаюсь: США, а за ними и другие западные страны, несмотря на все декларации о мире, не хотят урегулирования на волне военных успехов сербов. А для этого еще больше провоцируют сербов. Сквозь пальцы глядят на действия мусульман и хорватов. Даже резолюция о санкциях нужна лишь как промежуточный шаг, за которым могут последовать воздушные удары по сербам. Об этом говорят уже открыто: надо бить с воздуха по позициям боснийских сербов, мостам и дорогам, по которым поступает вооружение из Югославии.

Когда сербов побьют и будет удовлетворено общественное мнение, воспитанное на телевизионных передачах, показывающих, кстати сказать, подлинную жестокость, но жестокость только одной стороны; когда утешит свое самолюбие Клинтон как решительный, хотя и молодой президент, тогда можно будет говорить и об урегулировании. Близорукая позиция, что ни говори, ибо неизвестно, чем окончится эскалация против сербов. Кто может гарантировать, что сербы, находясь в униженном и разбитом состоянии, пойдут на переговоры? Чувствуя настрой «западников», албанцы в Косово готовы потрясти мечами после десятилетней летаргии. Крупная может быть заварушка.

Не подгоняю свои тогдашние записи под дальнейшие события. Разве что не о близорукости шла речь, а о последовательной линии на ослабление сербов, которых помимо всего прочего считают главным проводником влияния России на Балканы.

Можно, впрочем, говорить и о близорукости: заигрывание с исламским фундаментализмом в Боснии не могло не привести к его общему усилению. Некоторые политологи считают, что «Аль-Каида» как организованная сила родилась в Боснии.

Самое интересное, что насчет Милошевича «западники» ошибались. Он был горазд просить нас, чтобы мы уменьшили нажим Запада на него. Но нас в свою игру фактически не пускал.

Еще раз отмечу: мы поддерживали сербов не из-за славянофильства. На югославских делах создавались многие прецеденты, отрабатывался международный механизм навязывания мира в этнических конфликтах. Этот механизм оказался сугубо американским. Россия не смогла там найти свое место. Не случайно урегулирование на Балканах, достигнутое исключительно в интересах Запада и при вспомогательной роли России, преподносилось в качестве образца.

Мы заикнулись довольно робко: нехорошо, чтобы турецкие самолеты участвовали в операциях по силовому обеспечению бесполетной зоны. Американцы поначалу нас успокоили: это не предусмотрено. Ничего подобного, турок пригласили они. Нам говорят: не можем отказать своему союзнику. Турки, которых мы убеждаем, что негоже им участвовать в этом деле, ибо еще живы воспоминания об Османской империи, отвечают: ничего не можем сделать, американцы нас просят. Вот так, кивая друг на друга, плевать они хотели на наши возражения.

Министр поручил представить комплексные предложения по Югославии, советовался со мной, не направить ли в Белград Чуркина. На фоне того, что произошло, слегка попахивает фарисейством. Виталий к Милошевичу ехать не хочет, что ему слушать упреки в наш адрес. Караджич уже заявил, что 26 апреля сербы уходят с переговоров в знак протеста против резолюции, в очередной раз наказывающей их вместе с Милошевичем.

Двадцать пятого апреля 1993 г., в день Всероссийского референдума, проголосовав за Ельцина, занялся делами. Андрей Владимирович теперь, когда острая фаза на какое-то время пройдена, привлекает меня к подготовке материала. Мы дали ему один из вариантов записки по Югославии, и он решил обсудить ее на коллегии, что случается нечасто. Это вам не перестроечное время. Обсуждение было довольно пассивным, выступали, условно скажем, сторонники точки зрения министра, другие отмалчивались. Все-таки люди все еще боятся высказываться. Два раза брал слово по довольно длинным периодам, пытаясь показать свое видение не только конкретной югославской ситуации, но и в целом нашего подхода к международным делам. Может, это хоть как-то повлияет на коллег.

Министр предложил внести в Совет Безопасности рамочную резолюцию, которая фактически давала бы карт-бланш на применение силы. Идея: не возвращаться потом к каждому конкретному случаю. Я это трансформировал в принятие правил игры при применении силы в Боснии и Герцеговине, под которые попадали бы все стороны в конфликте, а не только сербы. Чуркин далее модифицировал эти задумки, предложив выйти с инициативой проведения операции ООН по навязыванию мира в Боснии и Герцеговине. Министр нашу бумагу основательно переделал, изложив свою позицию с полной определенностью. Сухой ее остаток – найти «фиговый листок» для применения силы в Югославии, поручив практическое исполнение НАТО и США, самим же стыдливо отойти в сторону. Иными словами, предоставить американцам право бить по сербам, но так, чтобы приглушить критику у нас внутри. Аргументация все та же: «Мы должны быть вместе с западным сообществом».

Анализ министра, его предложения, на мой взгляд, негодные, но он сам все переписал, сам направляет Ельцину – на этом этапе спорить бесполезно. Посмотрим, как отреагирует президент. Все-таки на прежнюю козыревскую записку, ту, что по санкциям, где министр предлагал проголосовать «за», Ельцин наложил резолюцию «Доложите дополнительно». На нашем языке это означает несогласие. Позже он дал указание воздержаться. Скорее всего, он не отдавал себе отчет, что в практическом плане воздержание все равно, что голосование «за». А может статься, был и изощренный макиавеллизм, внутренняя игра. Бывал я свидетелем того, как антиамериканская риторика служила прикрытием проамериканских действий. В любом случае, вряд ли Ельцин горит желанием предоставить американцам право бомбить сербов. Так и получилось: Ельцин бумагу завернул.

Двенадцатое мая. Попытки американцев реализовать на практике решение Совета Безопасности и нанести удар по сербам пока что наталкиваются на наше, как выразился министр, «ватное сопротивление». Каждый раз, когда закупоривалась центральная артерия и казалось, что ее можно открыть только силовым приемом, мы находили как бы коллатеральные пути, чтобы поддержать на плаву политическое урегулирование.

Перечислю такие «кирпичики», уложенные в разное время:

– установление зон безопасности, что было моментально подхвачено французами и, больше того, выдано ими за свою идею; впоследствии она была, к сожалению, извращена;

– размещение наблюдателей на границе между Сербией и Боснией;

– так называемая «рамочная резолюция» Совета Безопасности ООН по применению силы (результат обсуждения на коллегии), которая касается всех нарушителей, а не только сербов.

На Западе начинают понимать, что на Балканах идет гражданская война, в которой вставать на одну какую-то сторону не продуктивно. Лорд Оуэн заявил об этом во все услышанье. Он недоволен американской политикой, называя ее телевизионной. В свою очередь, поляк Мазовецкий, специальный представитель ООН по правам человека, который раньше обвинял одних сербов, теперь говорит, что все три стороны виновны в этнических чистках, изнасилованиях и убийствах. И если раньше многим казалось, что сила – единственный выход, то сейчас вслед за нами на Западе заговорили о том, что военное решение ничего не даст. Ельцин внушает в Москве западным дипломатам: бомбами не решишь. Но странные у нас военные, Грачев вдруг говорит американцам на официальной беседе: у нас есть планы бомбардировок в бывшей Югославии. Георгий Мамедов едва успевает сказать: это личное мнение министра, и тот подтверждает, да, я так думаю.

К счастью, и эта затея продолжения не получила.

Дела гуманитарные. От Югославского кризиса я отхожу все больше, слишком у нас расходятся с Козыревым подходы. Был направлен в Вену на международную конференцию по правам человека. Но и там произошел эпизод, касающийся Югославии. В начале работы заключили джентльменское соглашение: не поднимать вопросы, относящиеся к обстановке в той или иной стране. Несмотря на это, группа мусульманских государств усиленно проталкивала заявление по Боснии. В конце концов с помощью австрийцев они вынесли свой проект на голосование. Заявление сугубо антисербское, содержит многие неприемлемые для нас вещи, как, например, снятие эмбарго на поставки оружия. США и западноевропейские страны решили воздержаться, т.е. пропустить резолюцию. Во-первых, они потакают мусульманам, как бы отмазываясь от произраильских позиций; во-вторых, сами антисербски настроены; в-третьих, хотели, чтобы конференция завершилась удачно, а мусульманские государства открыто шантажировали: не будет удовлетворено их требование, не будет итогового документа.

Предложил своим не участвовать в голосовании, как в итоге поступило значительное количество государств – 54, для статистики. Но меня убедили проголосовать «против», что мы и сделали, оставшись в гордом одиночестве. Эта резолюция получила 88 голосов при единственном «против» России. Зал встретил результаты голосования очень эмоционально, все обнимали боснийца, он произнес слезливую речь. Не здорово, что по правам человека оказались в одиночестве. Но, с другой стороны, показали: даже если останемся одни, будем придерживаться той линии, которую считаем правильной.

Не понравились мне австрийские представители. Никогда, мол, не простим сербам, что они развалили империю, убив в 1914 г. эрцгерцога. Через восемь десятилетий появилась возможность отомстить сербам, и они требуют сделать это по полной программе. Австрийское общественное мнение настроено крайне агрессивно. Очередное затмение может им дорого обойтись на фоне роста натиска мусульман, докатится он и до Европы. О том, что австрийцы затеяли рискованную игру, мне говорил в Риме еще в июле 1991 г. один из руководителей Партии демократических левых сил (бывшая Компартия) Джорджо Наполитано, будущий президент Италии.

Небольшой штрих, но очень характерный: мы попросили поставить в Югославию гуманитарную помощь в виде детских тетрадок. Американцы и это заблокировали, дескать, сначала разберемся, куда они, и тетрадки ли это. Партнерство получается пока в одни ворота. Красивых высказываний руководителей в США звучит немало, но когда дела спускаются вниз, на уровень исполнителей, то все глохнет.

Качели. На пресс-конференции 19 августа 1993 г. Ельцин заявил, что мы были категорически против силовых приемов на Балканах и сумели провести эту линию. К ним не прибегли ни через ООН, ни через НАТО. Россия надеется, что и в будущем сила не будет применена. И дальше: если события пойдут таким образом, то можно будет говорить о пересмотре вопроса о санкциях в отношении Югославии. Душа радуется. Но все же это качели, и Козырева время от времени качает не туда.

Недавно, причем говоря от имени России, он высказался за направление мусульманских войск в зону конфликта. Это явно идет в противоречие с нашей политикой, достаточно вспомнить, что мы протестовали против турецких самолетов. Как можно допускать войска исламских стран в регион, где идет война, которую иные деятели изображают как геноцид мусульман православными. Да еще министр говорит, что Россия предоставит свои самолеты. К его чести, держался Козырев за эту идею недолго.

Политики, у которых особые, как они выражаются, отношения с той или иной страной, не стесняются открыто об этом заявлять. Так поступают США в отношении Израиля, Германия – в отношении Хорватии. Немцы явно надеются прибрать ее к рукам, и не сомневаюсь, что преуспеют. Даже внутри 12 стран Европейского сообщества было движение за то, чтобы применить санкции также и против хорватов. Качнулось ЕС в более объективную сторону: не одни сербы во всем виноваты. Германия не дала в обиду хорватов, без обиняков заявив: «У нас особые отношения с этой страной».

Заговорили в ЕС и о приостановке санкций. Но США не хотят и слышать о послаблениях для СРЮ. Югославы считают, что ущерб от санкций составил 25 миллиардов долларов, т.е. равен всему ВНП в 1991 г. До санкций средняя заработная плата составляла там 100 долларов, сейчас 12–15.

Специального представителя президента Хорватии, замминистра иностранных дел Греговича спросили насчет якобы просербской ориентации российского внешнеполитического ведомства. Он ответил, что МИД России всегда старался быть объективным в своих стремлениях к разрешению югославского конфликта. Он, конечно, сдипломатничал, но что дело не в нашем просербском настрое, а в том, что мы действительно хотим урегулирования, в США и Европе начинают понимать.

Смотрите, как высказывается Столтенберг, сменивший Вэнса в его связке с Оуэном: нет больше смысла говорить о сербской агрессии, как причине войны в Боснии и Герцеговине. Это – война гражданская с элементами вмешательства Сербии и Хорватии.

Не забыть, что вроде у наших военных есть договоренность с болгарами о своего рода «тропе Хошимина», т.е. подкидывают кое-что сербам, обходя эмбарго.

Как же правильно боролись мы со товарищи – и как же плохо, что пропустили – решение Совета Безопасности о силовом обеспечении зоны, запретной для полетов в Боснии и Герцеговине. Американские F-16 сбили 8 февраля 1994 г., так сказать, на законных основаниях четыре сербских самолета. Это первая за все 45 лет существования блока боевая акция НАТО: именно ему поручено обеспечивать бесполетную зону. За три года до этого итальянские руководители уверяли меня, что НАТО не может вмешиваться в югославские дела, «ибо здесь нет момента агрессии против страны – члена альянса».

Кризис вокруг Сараево. Одновременно серьезно обострилась общая обстановка: 5 февраля орудийный снаряд попал в заполненный людьми воскресный рынок в Сараево, убив 69 человек и ранив более двухсот. Во взрыве тут же обвинили сербов, хотя последующее расследование указывало, скорее на мусульман.

Честный англичанин, генерал Майкл Роуз позже признал это в своих мемуарах. Но это старый прием американцев: сразу же называть виновным того, кого хотят видеть в этом качестве США. Камертон задан, подобно тому, как это было с южнокорейским «Боингом». Теперь рассчитывай на свою более сильную пропаганду и союзников, которые не решатся возражать. Такой же случай в наши дни: поведение Обамы после гибели 17 июля 2014 г. малайзийского «Боинга» над Украиной. Не дожидаясь результатов расследования, он сразу же озвучил выгодную для американцев версию, что было использовано для введения санкций против России.

НАТО предъявил ультиматум сербам – отвести от Сараево тяжелое вооружение. Их орудия, что ни говори, варварски обстреливали с окружающих гор беззащитный город в напрасной надежде выкурить оттуда его жителей. В случае невыполнения боснийским сербам пригрозили авиаударами.

Когда мы обсуждали ситуацию на утренней встрече у министра, я предложил, чтобы Россия включилась в происходящее. А именно: отмежевалась от ультиматума НАТО, который с нами согласован не был, и обратилась напрямую к сербам с просьбой отвести свое тяжелое оружие. Тем более, что были уже прецеденты передачи его под контроль ООН. Не потому, что испугались НАТО, а потому, что просит Россия, т.е. по собственной доброй воле. Причем обратиться на высшем уровне. Согласятся сербы – хорошо, не примут – наша совесть чиста, мы пытались отвести от них удар.

Козырев назвал идею неординарной и оперативно провел ее через президента. Тот обратился со специальным посланием к Милошевичу и Караджичу. Свои слова мы подкрепили делами: перевели 400 голубых касок, часть наших миротворцев, находившихся в соответствии с мандатом ООН в секторе «Восток» (Хорватия), в районы вокруг Сараево, занятые сербами. Наша комплексная акция – это признавали и европейцы (но не США!) – привела к положительному и для многих неожиданному результату: сербы (и мусульмане) стали отводить свое тяжелое вооружение, либо передавать его под контроль ООН.

Поступить подобным образом для сербов было сложнее, ибо они рассматривали свою артиллерию как противовес превосходству мусульман в живой силе. Поэтому ввод наших солдат являлся для сербов еще и своего рода гарантией, что босняки, так стали называть мусульман, не предпримут наступление. То, что сербы пошли нам навстречу, было явно связано с тем, что Россия стала проводить более сбалансированную политику, меньше петь с чужого голоса. А главное – поставила в центр своих усилий мирное урегулирование в Боснии. Представитель ООН на месте японец Акаши 20 февраля заявил, что для решения проблемы тяжелого вооружения он не нуждается в военно-воздушной поддержке со стороны НАТО.

Уже на следующий день начались разборки – кто больше сделал, чтобы снять кризис вокруг Сараево? На Западе представили дело так, будто блок НАТО своим ультиматумом сыграл решающую роль, Россия же, воспользовавшись тем влиянием на сербов, которого нет ни у кого, лишь помогла спасти им лицо. Умный Николай Николаевич Афанасьевский, посол России в Брюсселе, правильно заметил, что отнюдь не факт, что сербы приняли бы ультиматум. Когда Виталий Чуркин договаривался с сербами в Белграде насчет отвода орудий, командующий войсками в Боснии поначалу предложил отвести только половину: «Половину оставим, пускай сунутся, мы им покажем небо в алмазах». Без нашего воздействия, вполне возможно, возобладало бы желание не пасовать перед ультимативными требованиями.

Если Клинтон занимает, по крайней мере, на словах, более-менее нормальные позиции, то Кристофер – уже другая картина. Он заявил, что да, русские провели работу с сербами, но только потому, что американцы об этом попросили, что было явно не так. По Кристоферу выходит, что Россия никакой самостоятельной роли не играет.

Другой, еще более негативный момент: американцы готовят новый план урегулирования, реальный, как они говорят. Собираются согласовать его с мусульманами, после чего (не до!) предложить его нам. Наша роль – надавить на сербов в целях принятия плана в готовом виде. Козырев, отмечу, возмутился подобным поведением.

На волне первого успеха дали указания российским послам в западных странах: «Как показал Боснийский кризис, Западу следует учиться новой науке сотрудничества не в меньшей, если не в большей степени, чем России. Россия и Запад будут проходить через периоды определенных осложнений, поскольку сейчас идет притирка интересов. Линия России заключается в том, чтобы неизбежную разницу интересов регулировать политическими средствами через обсуждение, через партнерство. Если нас будут отталкивать от такого метода нахождения общего знаменателя, то нам придется искать другие способы отстаивания наших интересов. Интересы-то никуда не денутся, так или иначе Западу придется с ними считаться. Сотрудничество с Россией принесет значительно больше результатов для урегулирования конфликтов и налаживания безопасности, чем напоминающие холодную войну рецидивы конфронтации с Москвой. Россия не отказывается от применения силы. Москва согласилась с тем, что силы ООН в бывшей Югославии могут давать отпор в случае нападения на них. В составе этих сил есть и российские военнослужащие, и мы не можем оставить их безоружными. Весь вопрос в том, чтобы подобные решения принимались с очень большой дозированностью и в единственно возможной инстанции – в Совете Безопасности ООН».

Можно, наверное, сказать, что спасла Сараево от полного разрушения Россия. После отвода артиллерии (к сожалению, не всей) жизнь там стала налаживаться. Плюс не прекращались поставки российского газа. Вроде босняки до сегодняшнего дня за него не расплатились. А вот в Сербию комитет по санкциям поставлять газ не разрешил.

Ельцин вновь довольно жестко прошелся по МИДу за «неактивную дипломатию». Недавний успех в Боснии, которым он очень доволен, скорее, по его словам, исключение. Были у президента и хорошие высказывания насчет того, что принимать решение по Сараево – это прерогатива Совета Безопасности ООН, а не НАТО. Практика ультиматумов может привести к развязыванию полномасштабной войны в Европе. Совершенно недопустимо, чтобы НАТО принимал свои решения без консультаций с Россией. Эту мысль Б.Н. регулярно проводит в жизнь, начиная с недавней беседы с британским премьером Джоном Мейджором, подчеркивая, что в противном случае партнерство с НАТО может дать серьезную трещину. Вместе с тем не могу отделаться от мысли, что Б.Н. лукавит, когда выставляет напоказ чиновников за их послабления Америке, себя представляя твердым борцом за национальные интересы России. Несколько раз убеждался, что предложения Козырева по части этих самых послаблений он принимал без звука. Вдвоем, по сути дела, и решали.

Занятый поездками в Таджикистан, увидел по приезде 3 марта свою фамилию в списке тех, кто награжден месячным окладом за «высокий профессионализм при выполнении поручения президента по Боснии», т.е. за отвод сербских орудий. Что приятно, то приятно.

Борис Вукобрат. Париж, 20 марта, симпозиум «Россия и мир», организованный французским Институтом международных отношений. (Это сюда я откладывал поездку, тревожась за первую таджикско-таджикскую встречу в Москве.) Французы постарались придать ему серьезный характер. Первым выступил министр иностранных дел А. Жюппе, потом слово предоставили мне, а дальше обсуждение пошло в форме круглых столов. Пригласили ТВ, прессу, утренний завтрак я провел с представителями масс-медиа, пишущей о России. Потом выступил еще раз, словом, с пропагандистской точки зрения смысл поездки в Париж был.

Здесь меня нашел Борис Вукобрат – крупный югославский промышленник, разбогатевший на наших нефти и газе, имея старые связи с Черномырдиным. Вукобрат настойчиво хочет стать премьер-министром Сербии, говорит, что обо всем у себя договорился, и теперь Россия должна помочь ему. Он имеет контакт с Примаковым и Рюриковым, а вот в МИДе у него нет зацепок. Объяснил, что тут я ему вряд ли помощник.

По Вукобрату, сейчас все дело за Сербией, т.е. за Милошевичем. Сербы захватили 70 процентов Боснии, 30 процентов Хорватии, но удержать не могут, что делать, не знают. Требуются смелые шаги, а именно: перекрестное признание республик, сохранение Боснии как единого государства, хотя с сильными правами регионов, и с этих реалистических позиций начало переговоров. Ключи от урегулирования, убеждал меня Вукобрат, находятся в Белграде, а ключи от Белграда – в Москве. Он поддерживает контакт с американцами и считает, что с ними можно договориться о таком решении югославского вопроса, который устроил бы Россию. Вукобрат высказал предположение, что немцы хотят убраться из Хорватии, они чувствуют, что натворили много ошибок. (Тут я ему не поверил.) Сказал любопытную фразу: первое посткоммунистическое государство стало фашистским. Таковым он считает Хорватию. Любопытно, что еще в 1991 г. министр иностранных дел Италии Де Микелис доверительно говорил мне: он работает не столько на то, чтобы сохранить единство Югославии, распад уже не остановить, сколько для того, чтобы не допустить формирования фашистского правительства в Хорватии.

Да и во всех других республиках бывшей Югославии в результате введенных в 1990 г. многопартийных выборов к власти пришли националисты.

Добавлю от себя: то было также следствие многолетнего давления со стороны Броз Тито на демократическую интеллигенцию. В итоге она оказалась на обочине политической жизни в те времена, когда особенно требовались креативность, поиск нестандартных ходов, терпимость.

Выстроенная Тито вертикаль власти отлично служила ему при жизни. Со смертью маршала она рухнула, и образовавшийся вакуум заполнили националисты и партийная номенклатура. Часто это было одно и то же.

Вукобрат высокого мнения об умственных способностях Милошевича, но говорит, что у него комплекс. Он боится кончить, как Чаушеску, у него все в семье либо психи, либо самоубийцы. Плохо отзывался о «дубовом» Туджмане.

Разговор с Вукобратом вновь навел на мысль, что надо активно заниматься Югославией, брать инициативу в свои руки, развивать позитив, который мы получили в связи с отводом сербских орудий от Сараево. В качестве одного из шагов – добиться реальной демилитаризации зон безопасности с тем, чтобы мусульмане не совершали из них вылазок. О беседе с ним и своих предложениях я доложил в Москву.

Теперь уже бьют по земле. Из-за проклятой операции, задержавшей меня в Париже, отстал в слежении за боснийским кризисом. А там плохая новость: 10 апреля 1994 г. впервые были нанесены воздушные удары по наземным целям: по наступавшим на Горажде боснийских сербов. С нами поступили непорядочно, не предупредили, не проконсультировались. Но «зато» обратились после – уговаривайте сербов, чтобы те не отвечали.

Решение бомбить было принято не ООН, даже не НАТО, а американцами. Их F-16 и участвовали в атаке. Французы комментируют, что политика Клинтона становится непредсказуемой. Сегодня он говорит одно, завтра делает совершенно другое, ибо заботит его исключительно собственный рейтинг. (Очень мало таких президентов, которые не ставили бы свой рейтинг на первое место.) Схема простая: провокационные действия с мусульманской стороны, чрезмерный ответ на них сербов, чрезмерная реакция на действия сербов со стороны НАТО. Поскольку резолюция о бесполетной зоне прямо запрещает бомбардировку сухопутных объектов, привели в обоснование другую, № 836 от июня прошлого года, трактуя ее вкривь и вкось. Решение задействовать авиацию должно было быть принято «под руководством Совета Безопасности». Это ключевое требование резолюции № 836 выполнено не было. Правильно пишет наша пресса: «Россия, возгордившаяся было самостоятельным дипломатическим успехом, получила пощечину».

Проект этой резолюции Лавров (он стал нашим представителем в ООН) переслал без своих предложений и попросил указания. На совещании в понедельник Козырев сказал: прекрасная резолюция, надо становиться соавторами. Очень больших усилий потребовалось, чтобы растолковать, что это не так. В конечном счете мы воздержались при голосовании, что, естественно, мало чем помогло. Действия американцев подтвердили, что проект резолюции надо было ветировать.

Министр обороны США и Генсек ООН обещали, что, не посоветовавшись с Россией, применять силу не будут. Слово свое они не сдержали. Вместо того, чтобы покарать любого, кто нарушит перемирие, отбомбили только сербов. Теперь им никакими умными-преумными аргументами не докажешь, что Америка не воюет на стороне мусульман, что ООН сохраняет беспристрастность. (Демагогический рефрен: ни миротворцы ООН, ни НАТО не могут становиться на чью-либо сторону в этой войне – был до самого конца в ходу у западников.)

Правильно мы предупреждали, что нанесение ударов по сербам сделает военную обстановку еще менее контролируемой. Сумасшедшие Младич и Караджич идут ва-банк, лишь бы показать, что они не сгибаются. Причем обманывают и нас, и, как считает Чуркин, Милошевича, если только все это не разыграно между ними. Но, в общем-то, это самоубийственная игра, на которую вряд ли должен клюнуть Милошевич.

Теперь спорят только о том, требуется ли еще одно решение Совета Безопасности для нанесения воздушных ударов по наземным целям, как считаем мы, или же не требуется, как считают все остальные. Американцы вовсю кричат, что боснийские сербы не сдержали слово, данное России. Но посмотрите, как запел генерал Роуз, который первым вызвал воздушные налеты: применение авиации будет неэффективным. О чем же они тогда думали, начиная бомбардировки?

Чуркин вроде предложил прекратить всякие разговоры с боснийскими сербами. Дума на него за это крепко взъелась. Даже если прекращать разговоры, говорить об этом не надо. Ясно, что его сильно обидело, как они с ним поступили, обещав не наступать на Горажде и нарушив свое слово.

На сцену выходят американцы. На окровавленной югославской сцене роль главного игрока все чаще стали брать на себя американцы. Надо признать, что ЕС постоянно призывало на помощь США, а тем самым и НАТО, не рассчитывая на свои возможности, если дело дойдет до необходимости силой, конкретнее, бомбардировками с воздуха, навязать урегулирование. В подобную стратегию хотели втянуть и нас, не зря Грачев говорил об участии российской авиации.

Позиция США менялась довольно основательно. Ранее они старались держаться подальше от югославского кризиса и какое-то время, занятые Ираком, были даже против развала Югославии. Еще в декабре 1991 г. США были против признания Хорватии. К весне же следующего года они признали не только ее, но и Словению, и даже Боснию и Герцеговину. Судя по всему, в Вашингтоне поняли, что на Балканах можно сорвать куш: одна только поддержка мусульман давала большие плюсы, как бы компенсируя поддержку антиарабских действий Израиля. Едва ли не решающим был внутриполитический мотив – роль вершителя судеб на Балканах для Клинтона, лидера единственной оставшейся сверхдержавы, казалась весьма привлекательной. Он остановит конфликт, где потерпели неудачу европейцы и ООН. При этом была взята линия на силовое подавление сербов, что должно было облегчить последующее навязывание мира на американских условиях. Это тоже было серьезным изменением позиции, ведь еще в феврале 1993 г. Кристофер заявил, что США против принуждения к миру. (Впоследствии я прочел в английской печати – она не стесняется в выражениях: «У Уоррена Кристофера лицо платного плакальщика на дорогих похоронах». После всех гадких высказываний Кристофера в наш адрес эта характеристика была для меня некоторым утешением.)

Усилиями США была прекращена война между хорватами и мусульманами, длившаяся с весны 1993 г. до весны 1994 г., и создана хорватско-мусульманская федерация в Боснии. По сути, военный союз двух сторон против третьей. Американцы оформили своего good guy, которого требовалось поддерживать против bad guy, сербов. Федерация стала усиленно вооружаться. До этого основной поставщицей оружия являлась Югославская народная армия (ЮНА). Его захватывали силой, либо покупали.