Текст книги "В разные годы. Внешнеполитические очерки"

Автор книги: Анатолий Адамишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 42 страниц)

Как это делалось в годы Ельцина и Козырева

Всё смешалось в доме Облонских.

Л. Толстой. «Анна Каренина»

Вступление: младший партнер?

На поле, расчищенном перестройкой от идеологической конфронтации и ушедшей с ней холодной войны[128]128
  Мало кто тогда думал, что она вернется и как! Да и не вся она ушла, если присмотреться внимательно.


[Закрыть], Ельцин и Козырев, постоянно кляня Горбачева, в общем-то, продолжили его внешнюю политику. В том смысле, что прежним оставалось стремление геополитически вернуться на Запад, в тот поток, из которого Россию вырвала (не полностью, разумеется) Октябрьская революция. В силе остался приоритетный курс на сотрудничество с США и Западной Европой.

Перечитывая книгу Корниенко, обнаружил, что Георгий Маркович придерживается сходного мнения, хотя и не одобряет плывших по течению «демократов».

Россия объявила себя правопреемницей Советского Союза и была признана таковой (Киев долго этому сопротивлялся), сохранив за собой место одного из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН. Не менее важно, что Россия закрепила за собой право единолично распоряжаться ядерным оружием, сумела добиться, что все ядерные заряды, как стратегические, так и тактические были вывезены в РФ из бывших советских республик, где они находились: из Украины, которая «продала» свой ядерный статус за признание ее территориальных границ, Белоруссии и Казахстана.

При Ельцине была окончательно завершена ликвидация ракет средней и меньшей дальности. Договор, заключенный Советским Союзом в период перестройки, был выполнен до конца[129]129
  И здесь, правда, через довольно продолжительное время, произошел реверс.


[Закрыть]. Вместе с тем долго не удавалось закрыть расточительную брешь в бюджете – расходы ВПК, в том числе наядерное оружие. «Продолжаем печь ядерные заряды, и я никак не могу это остановить», – сказал мне в июне 1992 г. министр атомной промышленности В. Михайлов.

Российский Верховный Совет, хотя и с проволочками, ратифицировал в 1994 г. Договор о сокращении стратегических вооружений (СНВ-1), подписанный Горбачевым и Бушем тремя годами ранее. Это был полномасштабный и юридически обязывающий документ.

В самом начале 1993 г. Ельцин и Буш поставили свои подписи под договором СНВ-2. Его судьба, однако, оказалась менее удачной, в силу он так и не вступил. США ратифицировали договор довольно быстро. Наш Верховный Совет сильно затянул ратификацию, и потребовалось изменить сроки действия договора. К нему было подготовлено также соглашение о разграничении стратегической и нестратегической противоракетной обороны (ПРО). Этот пакет был подписан обеими сторонами, и на этот раз оперативно нами ратифицирован. Сенат США ратифицировать отказался: ему не нравились соглашения по ПРО. В 2002 г. США из договора по ПРО вышли. В ответ на это Россия вышла из договора по ОСВ-2.

Россия добилась созыва Совета Безопасности ООН – впервые в истории этой организации – на уровне глав государств. Стремление было похвальным: подключить ООН к реальному ведению мировой политики. К сожалению, эта акция дала больше пропагандистский эффект. «Гипердержава», как едко назвали США французы, все больше прибирала управление международными делами к своим рукам.

Если стратегическая линия в целом себя оправдывала, то в практической политике многое тонуло в неразберихе и откровенных просчетах, что было вызвано не в последнюю очередь непродуманными и поспешными беловежскими решениями. Главное же, со старта была допущена принципиальная ошибка: во главу угла поставили безоговорочное равнение на «цивилизованные государства», в первую очередь, США. Тут демократы далеко вышли за разумные рамки сотрудничества при Горбачеве.

Чрезмерно прозападный настрой Ельцина–Козырева сужал горизонты российской внешней политики. В начале 1990-х почти исчезли из виду Восточная Европа, Юго-Восточная Азия, Латинская Америка, Африка, поверхностный подход царил в отношении «ближнего зарубежья».

Новое руководство рассчитывало, что порыв встроиться в основные военно-политические и экономические объединения Запада будет положительно воспринят Соединенными Штатами. Этого не произошло, на Россию по-прежнему смотрели как на побежденную державу, предлагаемое нам партнерство было по сути риторическим.

Интеграцию России в западный мир – настроение в пользу этого было тогда преобладающим в российском общественном мнении – сорвали США. Как выяснилось в дальнейшем, подходящих условий для продолжения интеграционного курса больше не предоставлялось. С украинским же кризисом и на этой иллюзии поставлен крест.

Кавалерийские ходы принесли больше вреда, чем пользы, усилили в стране антизападные настроения. Рефреном стало: «на Западе нас никто не ждет, они нас обманули».

Даже в ослабленном состоянии Россия могла претендовать на большее, чем младший партнер США. В дело, однако, вступал такой фактор, как острая политическая борьба внутри России. В какой-то степени Ельцин повторил судьбу Горбачева: при проведении внешней политики обоим пришлось оглядываться на напряженное положение внутри страны. Было бы преувеличением сказать, что удержали демократов у руля американцы. Вместе с тем они не скрывали, что их выбор – Ельцин. Поддержка была и финансовая, главным образом через Международный валютный фонд. Такой знающий исследователь, как Дмитрий Тренин, считает, что вплоть до дефолта 1998 г. кредиты МВФ были «спасительными для Российской Федерации». В решающие же моменты средства бросались на внутриполитические цели, типа переизбрания Ельцина в 1996 г., вызвавшего немало вопросов. Думаю, что была и некоторая игра: значение помощи со стороны американцев намеренно преувеличивалась ближним кругом советников российского президента весьма связанных, в том числе «презренным металлом», с американским дядюшкой; цель: помешать тому, чтобы Ельцин отошел от взятого на США курса. Американскую же администрацию пугали перспективой возвращения коммунистов.

В любом случае, если Ельцину давалась индульгенция на действия внутри России (чего стоили Чечня или расстрел парламента), то в международных делах он должен был «отрабатывать». Здесь ни Буш-старший, ни сменивший его Клинтон, ни их госсекретари особенно не церемонились.

Очерк тринадцатый
Упразднение Советского Союза; первые впечатления о новой власти

Драма под названием «Распад СССР» застала меня в Риме. Друзья потом говорили: тебе повезло, ты не видел, как все у нас рушилось. Но издалека многое виделось рельефнее и трагичнее. Не в последнюю очередь из-за того, что местные массмедиа хладнокровно препарировали события: ни грамма анестезии в отличие от советских газет и телевидения, находивших доводы в поддержку Беловежья. Записал тогда в дневнике: «Как бы удачно ни складывалась посольская служба, отчаянно плохо чувствовать себя идущим ко дну».

Предчувствие беды давно висело в воздухе, слишком уж агрессивно в отношении Союза вело себя руководство РСФСР, добиваясь передачи России экономических и политических полномочий Центра. Только и слышно было от приезжих из Москвы: Россия не отчисляет собранные налоги в союзный бюджет; Ельцин переводит предприятия, в том числе нефтегазовые, под российскую юрисдикцию; провозгласив суверенитет, РСФСР ставит республиканские законы выше союзных. Доходили до нас сведения о том, что некоторые из экономических активов прямым путем идут в частные руки.

В сентябре 1991 г., за три месяца до Пущи, в Италии побывал российский вице-президент А. Руцкой. Через пару лет они с Ельциным окажутся по разные стороны: один забаррикадируется в Белом доме, где тогда размещался российский Верховный Совет, другой ничтоже сумняшеся пошлет стрелять по зданию танки. Но пока что песня общая. Красной нитью во всех официальныхбеседах,накоторыеясопровождаюРуцкого,проходит:«Прекращайте иметь дело с Горбачевым. Вся власть в руках РСФСР, как и вся собственность, Центру мы не оставим даже гвоздя». (Надо сказать, что Руцкой отличался образностью в высказываниях. Объясняя президенту Коссига, почему провалился августовский путч, он сослался на то, что его организаторы недалекие в умственном отношении люди: «У них одна извилина, и та ниже пояса».)

Аналогичным образом вели себя и другие республики – Ельцину можно, почему нельзя нам? Об этом красочно рассказал мне президент Туркменистана С. Ниязов, приехавший в Рим в июне 1991 г. Замечу, по приглашению частного лица, поэтому его встречу с итальянским премьером мы организовали не без труда. Посольство честно работало на все республики, которые к нам обращались.

В октябре руководители Демократической партии левых сил (бывшая компартия) д’Алема и Фассино говорят мне: «После провалившегося августовского путча произошел второй, с Ельциным во главе, не менее трагичный. Власть к нему перешла явочным, не конституционным путем. Такой переворот, напоминающий события 1917-го, быстро приведет к гибели СССР. Это крайне беспокоит всех демократов на Западе, и не их одних». Это сильно тревожило и меня, но что могу я сделать, кроме как послать в Москву телеграмму о беседе.

Характерна реакция на подавление путча, зарегистрированная Левада-центром [130]130
  АНО «Левада-Центр» внесена Минюстом в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента. – Примеч. ред.


[Закрыть] в августе 2014 г.: только 7 процентов опрошенных считают, что это была победа демократической революции, в то время как 41 процент видят в этом трагическое событие, повлекшее за собой разрушительные последствия для страны. Почти половина опрошенных на вопрос, в правильном ли направлении пошла страна после этого, ответили, что в неправильном (19 августа 2014 г.).

Роковое 8 декабря 1991 г. Собравшиеся в Беловежской Пуще лидеры России, Украины и Белоруссии упраздняют Союз ССР как субъект международного права и геополитическую реальность. И само событие, и формулировка больно бьют по душе. Просмотрев телевизионную передачу из Москвы, записал: «Украина, Белоруссия и Россия – боже мой, Россия – загнали осиновый кол в могилу Союза». И как все сделано, где-то в лесах Белоруссии на тайной сходке. Назарбаев, казахский президент, скажет в 1992 г.: «Без России Союз не распался бы». А годом раньше я слышал доводы от близких к нему людей, приезжавших в Рим: нам дешевле не разделяться.

Спустя двадцать лет спросил я как-то у Геннадия Эдуардовича Бурбулиса, одного из инициаторов роспуска Союза: была ли возможность сохранить его посредством, скажем, президентских выборов. Победив на них, Ельцин стал бы президентом СССР. Бурбулис, помедлив, ответил: «Наверное, была, но очень недолгое время».

Первая реакция итальянских политиков, как публичная, так и в беседах со мной, такова: распад Союза стал неотвратимым. Разумеется, говорил мне премьер Андреотти, наибольшие гарантии по части владения ядерным оружием и вообще единообразного ведения дел на международной арене давал СССР. Но если конфедерация не получается, то определенно предпочтительнее содружество, пусть несущее явные следы поспешности, чем потеря времени и угроза полного коллапса. Под влиянием «девятого вала» событий, которые, казалось, все шли в направлении кончины СССР, так думали многие, поначалу и я. Переосмысление пришло позже.

Даже из Рима видно, что согласие достигнуто на низшей точке, степень его определили те, у кого нет никакого желания сохранить хоть какое-то подобие Центра. Это, в первую очередь, украинский лидер Кравчук.

Одним из броских тезисов Кравчука был: «Мы всех кормим». Украинские националисты, особенно из-за рубежа (в США насчитывается 740 тысяч граждан украинского происхождения, в Канаде – 1 миллион), создали миф, возможно, веря в него, что Украина – самая богатая из всех республик Союза; избавившись от иждивенцев, она будет жить гораздо лучше. Аналогично рассуждали и демократы Ельцина в отношении России.

Информация, поступавшая по разным каналам из Москвы, показывала, что в союзных республиках руководящие элиты расколоты, часть напугана перестройкой Горбачева. Сепаратизм идет сверху, дорогу ему прокладывает Ельцин. Беспрецедентная ситуация политического мазохизма: империя, Россия, фактически выталкивает колонии, республики. Но часть элиты, в некоторых республиках преобладающая, отнюдь не стремится выйти из Союза. Для номенклатуры самое главное – удержать власть, которая на практике уже давно в ее руках. Ставка при этом делается на национализм, а не на демократию, что значительно проще и безопаснее. Покоя не дает манящая государственная собственность.

Приезжающие говорят мне, что большой сегмент общественного мнения устал от Горбачева и не переживает его устранение. Людей убеждают заверения беловежцев о том, что СНГ заменит собой Союз, что сохранится общее военно-стратегическое и экономическое пространство, не будет ограничений на передвижение людей и товаров и т.д.

Большевистский переворот в октябре 1917-го был совершен под прикрытием спасения демократической революции и власти Советов. Смерть Советского Союза подавалась как его воскрешение в лице СНГ.

Вскоре, однако, итальянские деятели стали спрашивать меня: что происходит, еще и чернила не высохли под соглашениями о создании СНГ, а подписанты уже отыгрывают назад по целому ряду позиций. Ельцин заявлял, что не может быть и речи о разделе вооруженных сил, а армию уже делят в открытую. Кравчук указом объявляет себя Главнокомандующим вооруженных сил, находящихся на Украине, включая Черноморский флот.

Теперь-то известно, что украинцы стали исподволь создавать свою армию еще при живом Союзе.

Похоже, предложение, сделанное из Пущи Е. Шапошникову, министру обороны СССР, возглавить объединенные ВС СНГ (они так и не будут созданы) главной целью имело уберечься от выступлений армии. Неслучайно Ельцин позвонил ему первому. Евгений Иванович, заявивший после Пущи, что офицерство никогда не пойдет против России, занял такой пост в феврале 1992 г. и сохранил его до августа 1993-го. Силы эти существовали скорее на бумаге, шел активный процесс растаскивания Вооруженных сил СССР по национальным квартирам. Свои собственные Вооруженные силы Россия сформировала одной из последних, в мае 1992 г.: военные не хотели расстаться с надеждой на возврат СССР.

Были обещаны открытые границы, и действительно, они просуществовали целый ряд лет, а некоторые границы и сейчас свободны для передвижения. Но строительство в 2015 г. железной дороги в обход Украины лишний раз подчеркивает, как далеко мы откатились назад. Что уж говорить о дальнейшем.

Сравнительно недавно в США была рассекречена запись звонка Ельцина Бушу из Беловежья. Ее нельзя читать без чувства неловкости за страну: «Сообщаю вам первому, что буквально несколько минут назад мы подписали исключительно важный документ, об этом не знает даже Горбачев». (Последние слова Ельцин повторяет дважды.) О создании СНГ говорится, что инициатива трех государств – единственный выход из положения: «Не могли поступить иначе, освобождаемся от Центра, который семьдесят лет отдавал команды». О роспуске Советского Союза – ни слова. СССР не называется ни разу. Ельцин просит переводчика особенно тщательно перевести, что сохраняются единое командование общим военным и стратегическим пространством, вооруженными силами, единый контроль над ядерным оружием. Подчеркивается, что остаются в силе все международные обязательства стран будущего Содружества, включая долговые.

Звонок Ельцина из Беловежья Бушу – первому из всех государственных деятелей – предназначался не только для того, чтобы заработать очки перед американским президентом, но и сообщить о своем местонахождении на тот случай, если Горбачев, как многие ему советовали, захотел бы применить крутые меры. Звонки Бушу Ельцин и до этого практиковал довольно часто. Так, об экономических планах Гайдара, подразумевавших «освобождение» России от балласта республик, иными словами, разрушение СССР, он заранее информировал Буша.

Удержать Украину. Фактически это был главный довод «героев» Беловежья. Его же постоянно развивал Ельцин в ходе своего визита в Италию в декабре 1991-го. Мне, родившемуся в Киеве и проучившемуся в деревенской начальной школе на украинском языке, Украина была особенно родной, так что этот довод сначала казался решающим. Прозрение пришло быстро. Привожу свою дневниковую запись от 2 января 1992 г.: «По всему видно, что Содружество Независимых Государств, провозглашенное в Беловежской Пуще, создается не столько для того, чтобы сохранить Союз, сколько для его раздела, и не столько для того, чтобы удержать Украину, сколько обеспечить ее “мягкий”, но от этого не менее определенный уход».

В оправдание содеянного уверяли, что после референдума 1 декабря на Украине Союз был обречен. Кто тогда задумывался, что вопрос на референдуме был составлен хитро: хотите ли вы, чтобы Украина была независимой? Кто же этого не хотел? Но ни слова о выходе из СССР, тем более об его упразднении. Выходили ли на улицу манифестанты, а свобода была полная, требуя ликвидации Союза?

Подтасовка имела место, но надо признать, что от Советской России в определенный момент хотели избавиться даже многие русские, живущие на Украине. Им внушалось, что они будут лучше чувствовать себя в независимой стране. Они видели, что творится в России: путч, межнациональные конфликты (уже забрезжила Чечня), пустые полки, «москалей», которых не выпускали из вагонов, когда они приезжали в смежные области, чтобы попытаться купить продукты. Кравчук действовал умело, был организован целый ряд мероприятий, направленных на то, чтобы обеспечить поддержку различных групп населения. Он, в частности, отговорил крымскую номенклатуру от референдума, на котором имелось в виду поставить вопрос – после получения автономии – о полной независимости, читай: выходе из Украины. В общем итоге за «незалежность» проголосовало более 90 процентов граждан. Ельцин сразу же признал независимость Украины.

Задним числом видно, что сторонникам сохранения единого государства надо было, не оглядываясь на Украину, идти на подписание договора о трансформированном Союзе с готовыми на это 8–10 республиками в расчете на то, что Украина присоединится позже.

Начавшийся в 2014 г. кризис с очевидностью показал, что и Союз развалили, и Украину, которую умасливали все эти годы, потратив немалые средства, так и не «удержали». Вспомним историю: в 1918 г. Украину оставили под большевиками в результате Гражданской войны. Сегодня история повторяется, но без особых надежд, что Украина вернется. Ох, ох, как развернулись события (февраль 2024 г.).

Беловежские соглашения – единственная возможность? Побывавший в те дни в Риме А. Яковлев говорил мне: Союз в его прежнем виде надо было разрушить, спасти его силой было немыслимо, но если бы не Ельцин, единое государство можно было сохранить.

В этом, по моему убеждению, суть. Вместо рыхлого, на скорую руку сделанного СНГ, вполне мог быть трансформированный Советский Союз. Наиболее вероятно перерождение в конфедерацию, «жесткую» или «мягкую». Тем самым были бы сохранены многие полезные конструкции, которые в СНГ пошли на слом. Эта возможность замалчивается теми, кто самонадеянно посчитал, что Союз скончался, и дело лишь за тем, чтобы выписать свидетельство о смерти. Единое государство имело бы больше веса и авторитета на международной арене, чем одна Россия, ослабевшая и вынужденная гасить конфликты и внутри, и вдоль своих границ.

Новоогаревский вариант договора, подписание которого сорвал путч, был парафирован лидерами девяти Союзных республик, а это 90 процентов населения, территории и ресурсов СССР. После путча Горбачев пошел на дальнейшие уступки республикам, и тенденция договориться укреплялась. Может быть, Ельцин и Кравчук торопились с Беловежьем как раз для того, чтобы переломить эту тенденцию.

Любопытен анализ украинского ученого Сергея Плохия, работающего в Гарвардском университете США: «В последние пять месяцев перед коллапсом ни одна из союзных республик не выступала за полный развал империи. Среднеазиатские республики и не думали бороться с Союзом за политическую независимость. После августовского путча неизбежным был уход лишь Прибалтики, судьба Казахстана, Киргизии, Белоруссии и Украины не была предопределена вплоть до декабря 1991 г. Однако шаги, предпринимаемые Ельциным, все больше подталкивали русскую элиту к выходу из СССР. Пользуясь особенностью государственного устройства СССР, где республиканские структуры дублировали союзные, Ельцин смог взять в свои руки полный контроль над Россией. Но, возможно, наибольший вес в решении Ельцина и его элиты сыграли природные богатства России. Россия покидала Союз вместе с естественными и экономическими ресурсами Союза»[131]131
  Kennan Institute. April 29. 2013. Meeting Report.


[Закрыть].

«Мы проиграли, – сокрушался Александр Николаевич, – но винить в этом, кроме себя самих, некого. Ныне самое важное – не навредить, не подтолкнуть к обострению».

Плохо то, по Яковлеву, что «среди победителей нет согласия. Верховный Совет Хасбулатова и Руцкого будет, скорее всего, разогнан. Необходимо всеми силами защищать гласность, это последнее препятствие на пути к бонапартизму. Переход к новому состоянию общества стал диким, неуправляемым, постепенная эволюция – она лежала в основе всего замысла перестройки – не получилась. Когда есть конституционный порядок, мерзавцев сдерживают, когда его ломают, они получают простор. Перемены не могут не быть в таких условиях незаконными. В целом переходный период обещает быть травматическим».

Самая большая ошибка Горбачева, говорил Яковлев, – это непринятие программы Явлинского, которая синхронизировала наши внутренние реформы с конкретной (ли?) помощью Запада. Какая-то помощь была, но делать на нее ставку… На это я возразил: даже Международный валютный фонд поддержал позицию Михаила Сергеевича. Яковлев ответил: дело в том, что отказ означал ориентацию Горбачева на правые силы, на реформу В. Павлова. Горбачев боялся, что демократы не дадут ему доделать дело, что неумехи все разрушат.

В разговоре со мной в Риме в июле 1991-го Собчак так же назвал программу Явлинского реалистичной. Мы поддерживали контакт с Анатолием Александровичем долгие годы после первой встречи. Запомнились его слова, что Ленина надо похоронить на Волковом кладбище в Петербурге (только что восстановившем свое историческое имя) рядом с его матерью, как он просил. «В Мавзолее ему делать нечего». Собчак говорил также, что он как мэр оставит в городе все места, связанные с именем Ленина, подчеркивал, что область так и будет Ленинградской.

Он предлагал свезти в Петербург памятники Ленину, демонтируемые в союзных республиках. Последний раз встретились в 2000 г. незадолго до его внезапной смерти. Как всегда, он был полон энергии, говорил, что рассчитывает на высокое место в правительстве.

Упомянутый Яковлевым Г. Явлинский через несколько дней приехал на научную конференцию в Милан. Специально слетал туда, чтобы послушать его. Точка зрения Григория Алексеевича такова: экономика запущена до крайней степени, какой-нибудь один рецепт сейчас не сработает. Потребуется длительное и комплексное лечение с применением тонких терапевтических средств. Наша вышедшая из равновесия система не может восстановиться самостоятельно. Нужны внешние импульсы. Задачу, стоящую сейчас перед нами, – переход от командной экономики к рыночной, – никто никогда не решал. Ее можно рассматривать как задачу, в которой находят отражение общие закономерности человеческого развития. Фактически программа Явлинского не на много выше – из теоретических постулатов, если вообще выше.

За то, что развалилась великая страна, утверждал Явлинский, значительную часть вины несет интеллигенция. Но в любом случае тот Союз, который мы знали, невозможно было удержать. Хорошо хотя бы, что рухнул он не в условиях тоталитарного режима, тогда стало бы совсем худо.

Впоследствии я не раз задумывался над словами Явлинского насчет интеллигенции: не во всем они справедливы. Эта, выражаясь языком политинформаторов, прослойка, во-первых, малочисленна, во-вторых, разношерстна. Той ее части, что вдохновляется идеями справедливости, а потому настроена на преобразование общества, ни одна власть в России, за исключением, может быть, перестроечной, не давала развернуться. Слишком велика опасность иметь просветителей, политически воспитывающих общество. Еще раз процитирую Андропова: все упирается в недостаток культуры – от общей до политической. Так что по крайней мере «просвещенный отряд» интеллигенции не несет ответственности за то, что произошло со страной.

…Довольно широк был в декабрьские дни 1991 г. разброс высказываний итальянцев. Журналист Паоло Гаримберти (впоследствии он сделал блестящую карьеру, став руководителем РАЙ, итальянского радио): «Многие здесь любят Ельцина, поскольку считают, что именно он разрушил коммунизм. Быть антикоммунистом в глазах у людей такого типа – высшее достижение. Характерно, однако, что Ельцина поддерживают и те сторонники демократии, которые считают, что чем скорее развалится СССР, тем больше шансов на то, что на его обломках появится демократическая страна. Их тезис: демократия идет за дезинтеграцией».

Пьетро Мардзотто, один из крупнейших предпринимателей: «Крушение империи было неизбежно, нельзя было так долго подавлять свободу народов и отдельных людей, но очень, очень нескоро выкристаллизуется у вас демократия, ибо это прежде всего свобода выбора в условиях порядка. У вас же она вырождается в анархию. Единственный способ внедрить демократию и вывести страну из экономического кризиса – просвещенная диктатура».

Серджо Романо, бывший посол в Москве: «Для разрешения этнических конфликтов, которые сейчас бушуют на Кавказе, конечно, была бы необходима высшая арбитражная власть. Слова “тюрьма народов”, которыми Ленин описывал Российскую империю, столь же абсурдны для Советской России, сколь для имперской. Это означает забыть, какие моральные, культурные, религиозные и экономические преимущества имели многие меньшинства благодаря своей принадлежности к великому государству».

Франческо Коссига, президент Италии: «Главная ошибка Горбачева в том, что он пытался весь караван взять в новую жизнь, а надо было кое-что отсекать. Ельцин, будучи менее интеллектуальным, многое делает с позиций здравого смысла, лучше, чем идеалист Горбачев». (Были у него и броские высказывания: «То, что происходит в вашей стране, – говорил он мне, – служит мне большим утешением, ибо вижу, что бардак бывает не только в Италии». Я ответил: «Мы для того его и устраиваем, чтобы доставить Вам удовольствие».)

Норберто Боббио, философ: «Присутствуем при крахе системы, казавшейся прочнейшей и, более того, претендовавшей на то, чтобы стать будущим планеты». На научном симпозиуме, где я его слушал, впечатлила фраза: утверждение Библии, а за ней Гегеля насчет того, что нет ничего нового под солнцем, не относится к «солнцу разума».

Никита Михалков, неожиданно зарыдав у меня на плече: «Только в страшном сне мог я представить, как три в ж.пу пьяных мужика, собравшись в Беловежской Пуще, лишили меня Родины». Никита не прав в отношении по крайней мере одного персонажа – Кравчука. Тот позднее открещивался: «В бане не парился, шампанского не пил». Не все, кому я цитировал Кравчука, верили ему. Мол, Шушкевич тоже отпирался. Дальнейшую эволюцию взглядов Михалкова не затрагиваю.

Были и апокалипсические предсказания. Тогдашний мой собеседник В. Максимов, известный в прошлом диссидент, предвещал: «То, что происходит в России, это только начало процесса. Мы сейчас, как в 1917-м, рушим все подряд, одержимые верой, что одного этого достаточно, чтобы настала новая прекрасная жизнь. Не умеем мы добавлять новый слой цивилизации, не разрушая предыдущий. Открылась каверна, которая поглотит всю Европу, пусть она не злорадствует. Мы присутствуем при смене цивилизаций, самые тяжелые ситуации еще впереди. Россия, как черная дыра, втянет в себя весь остальной мир». Ну и ну!

Спросил его: откуда такая страсть к разрушению? Ответ Владимира Емельяновича был таков: фундамент, на котором зиждилось российское общество, оставался неизменным столетиями. Это, говоря кратко, насилие и обман. Положительные черты являлись лишь вкраплениями. Люди инстинктивно чувствовали, что недостаточно изменить надстройку, и, когда уже не было возможности терпеть, крушили все подряд, стремясь добраться до основы.

Апатия. Особенно меня поражало тогда, с каким равнодушием было встречено такое драматическое событие, как смерть СССР. Вот оно, проклятье старца, как сказал бы Риголетто. Вот когда сказалась отстраненность людей от политической жизни, насаждаемая десятилетиями ради удобства правящей элиты. Наши вожди исходили из того, что чем меньше система дает выхода для общественной энергии, тем прочнее конструкция. Оказалось ровно наоборот, как любят выражаться сегодня. Короткого периода перестройки не хватило, чтобы преодолеть вековую апатию.

А коммунистам, массово проголосовавшим за Беловежское соглашение, видимо, просто не хватило гражданского мужества. Ельцин запугивал их систематически, предвещая судебные разбирательства. С июля 1991-го действовал указ о запрещении деятельности партий на предприятиях и учреждениях, что ударило практически по одним коммунистам, а с ноября – о роспуске структур КПСС и КП РСФСР на территории республики. После августовского путча партийная печать была запрещена, здания обкомов и райкомов опечатаны, как и ЦК в Москве. На выход – без бумаг – сотрудникам дали два часа.

«Коммунистическое имущество уплывает в Белый дом» – таков был комментарий, привезенный мне в Рим. Позже Ельцин своим указом прекратил полномочия Советов всех уровней. Реформа местного самоуправления образовала новое поле для передела имущества.

Наихудшая опция. Даже если исходить из того, что распад СССР был неизбежен, то те, кто его санкционировал, избрали далеко не лучший для интересов России вариант. В том числе с точки зрения внешней политики, ее важнейшего параметра – отношений с соседями.

Границы между союзными республиками, по которым пошел разрыв, на 70 процентов не были проведены окончательно. Территориальные споры уже сотрясали Кавказ, Молдавию, громыхали подземные толчки взаимных претензий.

Они не прекращаются до сих пор. В 2014 г. в связи с планами присоединения Киргизии и Таджикистана к Евразийскому экономическому союзу (в первую очередь, к Таможенному союзу (ТС) России, Белоруссии и Казахстана) остро встал вопрос о киргизско-таджикской границе, от защищенности которой зависели торговые потоки внутри ТС, включая такую больную проблему, как наркотрафик. Выяснилось, что между двумя странами согласована только половина из 970-кило-метровой границы. Оставшаяся половина является предметом споров и поводом для постоянных инцидентов на границе. За последние годы Киргизии не удалось согласовать ни одного километра границы с таджиками.