Текст книги "В разные годы. Внешнеполитические очерки"

Автор книги: Анатолий Адамишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 42 страниц)

Очерк девятый
Афганистан: конец эпопеи

То, что с войной надо кончать, было ясно не только Михаилу Сергеевичу, но почти всему советскому руководству. Его засыпали, особенно с началом перестройки, письмами, главным вопросом в которых было: зачем это нам нужно и когда это кончится. Один генерал не побоялся своим именем подписать письмо, в котором признал: я не в состоянии объяснить бойцам, что такое «интернациональный долг» и кому мы должны его платить.

Семнадцатого октября 1985 г. Горбачев заявил на заседании Политбюро с полной определенностью и не встретив возражений: «С Кармалем или без Кармаля мы будем твердо проводить линию, которая должна в предельно короткий срок привести нас к уходу из Афганистана». Через месяц в ходе встречи в Женеве Горбачев сказал Рейгану: «Мы не собираемся оставаться в Афганистане». Не стоял вопрос, уходить или нет. Проблема была: как уходить.

В этом, наверное, причина того, что ушли мы окончательно только в 1989-м. Поясню некоторые обстоятельства, как я их вижу.

С 1983 г. была избрана новая стратегия: акцентированые военные действия. Они продолжались весь следующий год, и, придя к власти, Горбачев застал операцию в полном разгаре. Была задействована даже дальняя бомбардировочная авиация, базировавшаяся на аэродромах Советского Союза. На этом поприще, кстати, отличился Дудаев.

Возможно, на Михаила Сергеевича подействовали уговоры военных: дайте еще времени, и мы их дожмем.

Горбачев сделал мудрый ход: поставил командовать всеми боевыми действиями в Афганистане генерала армии В. Варенникова. В августе 1991 г. он примкнет к путчистам, но в 1979 г. Варенников поддерживал Огаркова, энергичного противника ввода войск. С его прибытием в Афганистан совпало и начало политики национального примирения, провозглашенной Наджибуллой.

Вскоре окончательно убедились, что на военную победу шансов нет никаких. Количество боевиков не уменьшалось, а росло. Набираясь опыта, они воевали все с большим умением, в то время как у нас постоянно менялся офицерский и рядовой состав. (Всего через Афганистан, по разным оценкам, прошло от 600 тысяч до миллиона наших людей.) Моджахеды объединили все афганские этносы, в том числе частично таджиков и узбеков, обосновавшихся в Афганистане; они сбежали туда в 1920-е годы, спасаясь от карательных отрядов Тухачевского. Моджахеды контролировали практически всю сельскую местность и многие города. Афганская армия, несмотря на все наши усилия, оставалась мало боеспособной. Записал в дневнике 14 апреля 1985 г.: «Воюют против нас 150 тысяч повстанцев и еще 150 тысяч проходят переподготовку и обучение (всего 11 групп мятежников, на одну из них приходится 40 процентов войск). Живая сила у них есть – 3 миллиона беженцев, есть и деньги, 0,5 миллиарда долларов дают одни США. А у нас – 110 тысяч наших и 40 тысяч афганская армия, которая дезертирует, бежит, уклоняется от призыва. Вот уж поистине капкан».

В апреле 1986 г. Рейган принял решение поставить моджахедам – в дополнение к уже имевшимся у них средствам борьбы с авиацией – оружие, гибельное для вертолетов и низко летящих самолетов, – «Стингеры». Пентагон возражал против поставок «Стингеров», опасаясь, что они могут попасть в руки террористов и задействованы против США (что и произошло впоследствии). «Продавило» ЦРУ, которое было главным американским ведомством, «курировавшим» войну. В сентябре они были применены впервые: пятью выстрелами сбили четыре наших вертолета. Отмечу, что американцы продолжали усиливать моджахедов, хотя Рейган уже знал от Горбачева, что мы не собираемся оставаться в Афганистане.

Не меньшую роль играли соображения невоенного порядка.

– Как объяснить советскому народу, что была совершена ошибка? Почему мы так долго оставались в Афганистане, а теперь уходим, ничего не добившись? За что боролись, во имя чего принесли такие жертвы?

– Нельзя сверхдержаве, да еще в условиях конфронтации, признать поражение (про себя-то мы это признавали), кто будет нам верить в «третьем мире»; наши союзники и подопечные в зонах региональных конфликтов откачнутся от СССР, считая, что он может оставить их, как «предал революцию» в Афганистане.

Была также распространена точка зрения, приверженцем которой являлся и Шеварднадзе, что мы не можем уйти, не укрепив режим в Кабуле, а на это требовалось время. Вернувшись после очередной поездки туда, министр уверял членов Политбюро, что «налицо стабилизация».

Наконец, мы вели переговоры с американцами на предмет прекращения ими помощи моджахедам. В конечном счете, добились скорее морально-политического результата: США вместе с СССР были гарантами афгано-пакистанских Женевских мирных соглашений, подписанных в апреле 1988 г. Вели они себя в афганском вопросе и после подписания весьма недружественно по отношению к СССР, за что впоследствии поплатились. Мало чего стоила подпись пакистанцев, они загодя знали, что будут лгать насчет своей поддержки моджахедов, как лгали все предыдущие годы. Но определенное сдерживающее воздействие соглашения все же оказали.

Ключевой вопрос, о который разбились догорбачевские попытки достичь урегулирования, – сроки вывода наших войск. Первое время и при Горбачеве они были завязаны на условия, заимствованные из прошлого. Это явствует из Политического доклада ЦК КПСС XXVII съезду КПСС 25 февраля 1986 г. Намерение было выражено там четко: «Мы хотели бы уже в самом близком будущем вернуть на родину советские войска, находящиеся в Афганистане по просьбе его правительства». Вместе с тем сроки поэтапного вывода были обусловлены достижением такого политического урегулирования, «которое обеспечит реальное прекращение и надежно гарантирует невозобновление вооруженного вмешательства извне во внутренние дела Демократической Республики Афганистан»[78]78
  Горбачев М.С. Собр. соч. М.: Весь Мир, 2008. Т. 3. С. 361.


[Закрыть]. Реально прекратить и надежно гарантировать было и нереально, и ненадежно. Ясно, что эта формула предназначалась для внешнего пользования.

Вывод войск по частям решением, естественно, не стал.

Со сроками Политбюро определилось только 13 ноября 1986 г. По стечению обстоятельств я в качестве замминистра докладывал на этом заседании Политбюро другой вопрос – о конфликте в Анголе. Ни один член Политбюро не возражал против предложения Горбачева «в один, максимум два года убраться оттуда, выводя войска по 50 процентов в год». Со своей стороны, Громыко признал, что был «допущен недоучет условий и всех других обстоятельств, когда дали согласие на военную поддержку Кармаля». В другой раз он высказался еще более решительно: «Это не наша война»[79]79
  В Политбюро ЦК КПСС… С. 59 и 110.


[Закрыть]. Не один раз Громыко признавал ошибки, которые дорого обошлись стране, продолжая занимать высокие посты в руководстве.

Маршал Ахромеев, как бы в перекличку с событиями семилетней давности, заверил членов Политбюро, что после нашего ухода американские войска в Афганистан не войдут. А ведь именно опасения такого рода подтолкнули к решению в декабре 1979-го.

По Женевским соглашениям мы должны были начать вывод 15 мая 1988 г. Стотысячная армия покинула Афганистан в девятимесячный срок. Наши потери, по официальным данным, составили 14 500 убитыми и 53 700 ранеными.

Моджахеды, в общем, не препятствовали нашему уходу. Последний советский солдат – им был генерал Борис Громов – покинул Афганистан в феврале 1989 г. СССР прекратил свое существование в декабре 1991 г. Близость двух дат не только хронологическая.

Официальная оценка афганских событий была дана только на Втором съезде народных депутатов СССР в 1989 г. В его постановлении говорится, что решение о вводе советских войск в Афганистан заслуживает морального и политического осуждения. На съезде были названы имена тех, кто в нарушение Конституции приняли это решение: Брежнев, Устинов, Андропов и Громыко. Суслова незаслуженно забыли. Никто из них, включая Андрея Андреевича, последнего из четверых ушедшего в мир иной, об этом постановлении не узнал. Комитет по международным делам Верховного Совета СССР, которому было поручено проанализировать все имеющиеся данные, доложил съезду, что Верховный Совет и его Президиум вопрос о вводе войск в Афганистан не рассматривали. Политбюро даже не собиралось в полном составе для обсуждения этого вопроса и принятия по нему решения. Добавлю, что пленум ЦК и тот проштемпелевал постановление Политбюро лишь через шесть месяцев после его принятия. Иными словами, было проявлено полное пренебрежение и основополагающими советскими законами, и партийными нормами.

На этом вся ответственность тех, кто втянул страну в бессмысленную и тяжелую войну, окончилась. Да и кто помнит сейчас решение Съезда народных депутатов?

В качестве заместителя Шеварднадзе я некоторое время возглавлял рабочую группу по афганским делам, ведшую переговоры с американцами. Забыв о том содействии, которое мы оказали во времена их бегства из Вьетнама, они не спешили вернуть должок, настаивая на том, чтобы мы покинули Афганистан без всяких условий. Подтекст был таков: коль скоро вы хотите сохранить в Кабуле посаженное вами правительство, США продолжат оказывать поддержку моджахедам, «борцам за свободу». Открыто добавлялось – через Пакистан. Тем самым они выводили, кстати, на чистую воду своих пакистанских союзников. Рейган с Горбачевым договорились: мы уходим из Афганистана, они прекращают поддержку моджахедов. Рейган взял назад свое слово: «Пока Советы помогают Наджибулле, мы будем поддерживать его врагов».

Много спорил я с ними, показывая, что ими движет лишь идеологическое упрямство, ибо никакие их интересы не затронуты, мы твердо отстаивали наше право оказывать экономическую и военную помощь правительству Афганистана. (Она была прекращена только 1 января 1992 г. уже при Ельцине.)

Наджибулле оставили большое количество оружия из арсенала 40-й армии. Советская помощь и грамотная политика продлили жизнь его правительству. К общему удивлению, оставшись один на один с моджахедами, он продержался не три-четыре месяца, как предрекали ему не только враги, но и друзья, а три года.

ЦРУ, пишет Шульц, докладывало, что «Наджибулла падет, как только Советы назовут дату своего ухода». Добавлю, что Шульц вообще довольно негативно отзывается о работе ЦРУ: в том, что происходило в СССР, они ничего не поняли[80]80
  Shultz George P. Op. cit. P. 1088.


[Закрыть].

Особенно настаивал на продлении нашей поддержки Шеварднадзе, мотивируя и тем, что мы, он лично, дали слово Наджибулле. На меня произвел впечатление рассказ одного из близких к Э.А. людей, как они летали скрытно в Кабул, чтобы быть вместе с Наджибуллой в день его рождения. Вояж рискованный, ибо наших войск в Афганистане уже не было.

Впоследствии я не раз говорил американским коллегам: будь вы более настроены на сотрудничество с нами в афганском вопросе в конце 1980-х годов, возможно, Афганистан не попал бы в руки талибов, «Аль-Каида» не смогла бы укрепиться там настолько, чтобы устроить вам Nine eleven, 11 сентября 2001 г. Вооружая моджахедов, вы через десять лет получили Усаму бен Ладена. Того самого, через которого к афганцам поступила первая партия «Стингеров», бивших по нашим вертолетам. Вы вынуждены были выкупать это смертоносное оружие, чтобы оно не било по вам.

Ну, в холодную войну вы тоже нам подбрасывали «дохлых собак», обычно отвечали, не споря, американцы.

Как же тяжело даются уроки истории, и какие фортели она выкидывает. США и НАТО больше двенадцати лет воевали в Афганистане, терпя, как и мы, поражение. Россия им помогала: на этот раз интересы совпадали. А порожденный американцами Бен Ладен ими же и был убит.

Очерк десятый
Война на Юго-Западе Африки

Не один только Афганистан обескровливал страну. На март 1985 г. целый ряд других конфликтов подтачивали, кто больше, кто меньше, слабеющие силы Союза. Если иметь в виду масштаб вовлеченности, то во главе списка стояла Ангола.

Казалось бы, что мы забыли в саванне далекого Юго-Запада Африки? Между тем СССР уже десять лет по факту воевал в этих краях. Хорошо еще, что не участвуя непосредственно в боевых действиях, хотя случалось и такое. В наши обязанности входило поставлять боевую технику, перевозить за тысячи километров по морю и воздуху оружие и живую силу кубинцев, обучать регулярные войска и бойцов национально-освободительных движений, содержать военных советников. Людские потери не были значительными, по данным ветеранов ангольской войны, около 100 человек за почти двадцать лет. Урон мы несли финансовый, и немалый, так до конца не подсчитанный. Мы и на ангольской площадке, как теперь выражаются, «бодались» с американцами, что вряд ли шло нам на пользу. Договоренность с ними, как показали последующие события, оказалась более продуктивной.

Парадокс, вернее, несуразность, но попали мы в переплет вроде как не по своей воле.

Застарелый конфликт. Расскажу о развязывании анголо-намибийского узла подробнее, надеясь предметно показать, как менялась в перестройку наша политика. К тому же эта война, как жаловались мне ветераны, практически никогда не была освещена в советской печати, а сейчас и вовсе забыта.

А шла она в этом регионе много лет. Да не одна, а несколько войн, к тому же переплетенных между собой. В Анголе друг с другом воевали ангольцы, плюс к этому ангольцы и кубинцы с юаровцами, в Мозамбике – мозамбикцы. В ЮАР продолжались вооруженные выступления против апартеида. Шла борьба за независимость Намибии, последней колонии на Африканском континенте.

Империей зла – в данном случае подобное обличение вполне адекватно – выступала расистская ЮАР. Она сурово расправлялась с намибийскими повстанцами СВАПО, Народной организации Юго-Западной Африки. Ее основные базы находились в Анголе, и рейдовые войска ЮАР встречали отряды СВАПО далеко в глубине ангольской территории. Южноафриканцы открыто помогали мятежной ангольской группировке УНИТА, что позволяло ей выстоять в войне с войсками законного правительства Анголы.

ЮАР жестоко подавляла выступления Африканского национального конгресса (АНК), главной антиапартеидной силы. Его лагеря по большей части находились также в Анголе, но частично и в других государствах. По ним юаровцы периодически наносили болезненные удары, широко используя террористические методы.

На крайнем юге континента была сконцентрирована промышленная, финансовая и иная мощь, далеко превосходившая возможности всех остальных стран. Юаровцы имели собственную военную промышленность и даже негласно работали над созданием ядерного оружия. Ближе к концу апартеида режим признался, что имел шесть ядерных зарядов. Они были уничтожены в связи с присоединением ЮАР под нашим активным воздействием к Договору о нераспространении ядерного оружия, но тянули они с этим до последнего.

Кто привлек кого. На Западе до сих пор бытует версия, будто СССР распространил на Юг Африки глобальную конфронтацию, используя Кубу в качестве ударной силы. Вместе мы якобы заполнили вакуум, образовавшийся вследствие поспешного – в силу революции годом раньше – ухода Португалии. Португальцы первыми из европейцев пришли сюда, находились почти пятьсот лет, организовав, помимо прочего, прибыльную работорговлю, и последними покинули африканские колонии.

Покидая в январе 1975 г. Анголу, португальцы договорились о создании переходного правительства с тремя основными протагонистами. Это: МПЛА (Народное движение за освобождение Анголы), возглавляемое политиком и поэтом Агостиньо Нето и поддерживаемое Кубой и СССР; УНИТА (Национальный союз за полную независимость Анголы) во главе с Жонасом Савимби, опиравшийся на США и ЮАР; ФНЛА (Национальный фронт за освобождение Анголы), находившийся под покровительством Заира. Так что о вакууме говорить не приходится.

Советский Союз однозначно высказался в поддержку соглашений. Сорваны они были администрацией США, опасавшейся «марксистской» МПЛА и, как было впоследствии обнаружено комиссией Конгресса, сделавшей в своих тайных операциях ставку на УНИТА и ФНЛА.

Началась гражданская война. Вскоре в нее исподтишка вмешались – раньше нас! – США и подталкиваемая ими ЮАР. С севера в поход на Луанду пошел ФНЛА, в середине октября 1975 г. с юга в Анголу тихой сапой вторглась ЮАР. Ее целью было поставить у власти своего и американского «клиента» – Савимби. Находясь меж двух огней, МПЛА позвала на помощь кубинцев, с которыми давно дружила. Сначала это были военные инструкторы, потом регулярный кубинский контингент. Он появился в Анголе без нашего ведома, а тем более благословления. Известнейшие наши дипломаты Г. Корниенко и А. Добрынин в своих мемуарах рассказывают, что о переброске кубинских частей в Анголу, начавшейся в ноябре 1975 г., в МИДе, равно как и в Министерстве обороны и КГБ, узнали случайно. Много лет спустя Ф. Кастро признался, что он откликнулся на срочную просьбу А. Нето, не советуясь с советскими товарищами, ибо опасался, что его отговорят от направления войск в Анголу.

Поначалу Политбюро одобрило предложения МИДа СССР ни в коем случае не вовлекаться в военном отношении в гражданскую войну в Анголе. Но буквально через несколько дней в МИД пришла записка Международного отдела ЦК, заранее заручившегося подписями Гречко (МО) и Андропова (КГБ), в которой предлагалось удовлетворить просьбу МПЛА и поставить ей «небольшую» партию оружия. Не единичный пример параллелизма и несогласованности в работе.

Георгий Маркович Корниенко пишет в своей книге, что он пытался отговорить Громыко от подписания, но тот, «не желая конфликтовать со своими коллегами», подпись поставил[81]81
  Корниенко Г.М. Указ. соч. С. 166.


[Закрыть]. Сказавши «а», сложно было этим ограничиться: скоро пошли в ход массированные поставки кубинцам и ангольцам советского оружия, потребовались корабли и самолеты (ИЛ-62 совершили более сотни рейсов) для переброски десятков тысяч полностью экипированных кубинских солдат. Валентин Варенников – он успел побывать и на этом театре военных действий – подтверждает в своих воспоминаниях, что материальное снабжение кубинских войск в Анголе, в том числе продовольствием, была наша забота. Все это в порядке исполнения «интернационального долга», т.е. бесплатно.

Впоследствии все больший вес приобретали резоны, диктуемые идеологической и геополитической конфронтацией с США. Отсюда стремление заполучить плацдармы также и в южной части Атлантического океана. Мы освоили заходы и базирование в Анголе за тысячи миль от наших берегов военных кораблей и подводных лодок. В Луанде размещался штаб оперативной эскадры ВМФ из 11 кораблей, часть из них охраняла наши рыболовецкие суда. Мало того, там приземлялись самолеты-разведчики, совершавшие облет Атлантики (Североморск– Гавана–Луанда и обратно).

Уже в октябре 1976 г. мы подписали с Анголой довольно обязывающий Договор о дружбе и сотрудничестве. Наша вовлеченность, а с ней и миллиардные затраты, росли.

Операция «Карлотта», как окрестили ее в Гаване, завершилась в пользу «пролетарского интернационализма»: верх одержала «наша» МПЛА при решающем вкладе кубинцев и советского оружия, включая ракетные установки. ЮАР и Савимби были остановлены в 150 милях к югу от столицы и повернуты вспять. К северу же от нее сравнительно легко были разгромлены заирцы и их ставленник ФНЛА, поначалу продвинувшиеся до предместий Луанды. Видя такой оборот, американский Конгресс заблокировал финансирование секретных операций по помощи ФНЛА и УНИТА, а президент Картер публично отрекся от ЮАР. Слишком свежи были в памяти джунгли Вьетнама, чтобы увязнуть в Анголе. Но правительство МПЛА американцы в отличие от других западных государств не признали. К марту 1976 г. 36 тысяч хорошо вооруженных кубинцев практически без боя вытеснили юаровцев.

Десять лет спустя, когда Фидель Кастро на месте устроил смотр своим все еще находящимся в Анголе войскам, их боевая мощь была впечатляющей: больше тысячи танков, плюс 200 бронемашин, 5 тысяч артиллерийских орудий, 70 зенитно-ракетных установок и 44 боевых самолета[82]82
  Сведения взяты из книги В.Г. Шубина «Горячая “холодная война”: Юг Африки (1960– 1990 гг.)». М., 2013. С. 156.


[Закрыть]. Кубинцы занимали укрепленную линию протяженностью в 700 километров в 250–300 км севернее границы с Намибией. Этот рубеж юаровцы не пересекали. Южнее линии «барражировали» немногочисленные ангольские бригады , юаровцы их «терзали» постоянно. Кубинцы имели указание вступать в военные действия только в случае прямого нападения. Их контингент ротировался, так что в общем счете через Анголу прошло более 300 тысяч человек. Ангольцы постоянно просили кубинцев помочь им в войне с УНИТА, но неизменно получали отказ: «Мы здесь для того, чтобы сдерживать ЮАР на юге и Заир на севере». Потери кубинцев за 15 лет «боевых» действий – практически их не было вплоть до финальной развязки – составили чуть больше двух тысяч человек. Кубинские советники находились на многих ключевых постах и в гражданских областях. Фидель увлеченно играл роль революционного деятеля мирового масштаба. Мы за всё платили, но не заказывали музыку, чему никак не могли поверить американцы.

Квинтэссенцией политики США была пресловутая увязка: выполнение Резолюции Совета Безопасности ООН № 435 о независимости Намибии, принятой еще в 1978 г., ставилось в зависимость от вывода из Анголы кубинских войск. Они там с самого начала были для американцев бельмом в глазу. В январе 1976 г., будучи в Москве, Киссинджер поднял вопрос об Анголе. Брежнев ответил: «Мы не имеем ничего общего с этой страной, не называйте при мне это слово». На прямой упрек в перевозке кубинских войск нашими самолетами Громыко ушел от ответа. Киссинджер предложил разменять уход юаровцев на эвакуацию кубинцев, на что Громыко сказал, что если ЮАР уйдет, мы среагируем. На том дело и кончилось. Киссинджер предупредил «со всей серьезностью», что «США никогда не согласятся на пребывание в Анголе кубинских войск»[83]83
  The White House. Memorandum of conversation, 1976, January 22. SECRET/ NODIS/XGDC.


[Закрыть].

Американская находка оказалась удачной и для ЮАР: теперь вроде не режим апартеида нес ответственность за тупик с Намибией, а кубинцы. Западные страны получили предлог не вводить санкции против ЮАР.

Американцы постарались «приучить» к увязке сперва Анголу, а потом и Кубу. Действовали они в привычной для себя манере кнута и пряника. В Анголе даже в отсутствие официальных отношений успешно работали десятки американских компаний, включая такой гигант, как «Шеврон» в лице его «дочки» «Галф ойл». Нефтеносный район охраняли кубинцы.

Ангола повторяла путь многих стран, вышедших из-под колониального господства. Наша помощь была решающей в борьбе за независимость, но с ее обретением внимание переключалось на Запад с его экономикой и технологиями.

Если можно говорить о победе в Анголе, где поддержанный нами еще с 1960-х годов отряд национально-освободительного движения пришел к власти, то дальнейшее развитие победоносным назвать трудно. Ни национальный вопрос, ни социально-экономические проблемы МПЛА, с ее «марксистско-ленинской» программой, не разрешила. Страна страдала от коррупции и неумелого управления. Война с УНИТА шла беспрерывно. УНИТА опиралась на народность овимбунду, составляющую до 40 процентов 6,5-миллионного (тогда) населения Анголы. Две другие крупные народности – мбунду (1,3 миллиона человек), где наибольшим влиянием пользовалась МПЛА, и баконго (400 тысяч), служившая опорой ФНЛА (Заир).. Не будет преувеличением считать, что война носила во многом племенной характер, но Савимби уверял, что он борется с коммунизмом, а у наших союзников в чести были антиимпериалистические лозунги. Когда Савимби приходилось туго, вступалась ЮАР, до поры до времени тщательно маскируя свое вмешательство.

Контакты с американцами у ангольцев происходили регулярно (как и с юаровцами), но нас в их содержание не особенно посвящали. Не всегда мы были и в курсе того, о чем договаривались ангольцы с кубинцами. Из песни слов не выкинешь: отношения с некоторыми деятелями временами походили на двойную игру. В ходу была манера принимать решения, не советуясь с нами, а информируя задним числом.

Кстати, тут требовалась недюжинная выдержка, ибо американцы, стремясь поссорить нас с Кубой и Анголой, не раз подбрасывали «свежатину» типа того, что ангольцы просят их меньше информировать «Советы» о своих беседах с США. Помню, что пару раз я просто не докладывал руководству информацию о не совсем корректном поведении наших друзей: соответствующим образом раздутая, она сыграла бы на руку американцам. Но в целом взаимная лояльность в треугольнике СССР–Ангола–Куба соблюдалась.

Со времен Брежнева «третий мир» как своего рода резервный отряд социализма был в основном в ведении различных отделов ЦК КПСС, а также Министерства обороны и Генштаба, ответственных за поставки оружия и работу военных советников. МИД и не покушался на эту вотчину. Такой пример: делегация АНК впервые посетила наше внешнеполитическое ведомство в 1984 г. К этому времени анковцы уже два десятилетия ездили на Старую площадь, где размещался аппарат ЦК.

Громыко за двадцать восемь лет во главе министерства ни разу не посетил ни одну африканскую страну южнее Сахары.

Если из Луанды надо было срочно связаться с Москвой (за два года я побывал в ангольской столице раз десять), приходилось ехать в расположение военных. Посольство телефонной кодированной связи не имело.

Африкой я начал заниматься в мае 1986 г. после назначения замминистра и почти ее не знал. На счастье, африканисты в МИДе оказались увлеченными своим делом плюс помогали опытные ребята из ЦК. Континент этот, как и до сих пор, не входил в число наших внешнеполитических приоритетов[84]84
  Как-то африканисты госдепа США пожаловались мне, что Африка – это пасынок американской политики.


[Закрыть]. В сочетании с общим кредитом доверия у лидеров перестройки это дало мне уникальную возможность всерьез повлиять на нашу политику на Юге Африки, как в плане ее разработки, так и применения на практике.

Первым делом оперативно сформированная ангольская «бригада» составила реестр советских интересов на Юге Африки.

1. Обретение независимости Намибией, конец апартеида в ЮАР есть благородные цели, которые стоят наших усилий, но не любой ценой.

2. Необходимо такое решение, которое привело бы к тройному результату: независимость Намибии; демонтаж апартеида в ЮАР мирными средствами; обеспечение законных интересов «нашего» правительства в Луанде.

3. Если удастся добиться ухода ЮАР из Анголы, а затем и из Намибии, отпадет необходимость в кубинском военном присутствии.

Даже в МИДе пришлось повозиться, чтобы коллегия одобрила такую схему, поскольку она сильно отличалась от той, по сути дела, идеологической концепции, что практиковалась много лет. Еще сложнее было получить добро ЦК. Идеологическая конфронтация все еще окрашивала внешнюю политику, особенно на тех участках, куда не скоро добирались перестроечные руки.

Теоретический посыл справедливо исходил из того, что корень зла на Юге Африки – режим апартеида. Дальше делался вывод, что, не покончив с ним, обстановку здесь капитальным образом не оздоровить, что тоже было в принципе правильно. Однако была у тезиса изнанка: сперва надо было уничтожить апартеид, после чего только и появлялась возможность решить все остальные проблемы, включая намибийскую. Кубинцы утверждали, что пока в ЮАР властвуют расисты и фашисты, они готовы защищать Анголу (и находиться там!) до полной победы над апартеидом.

Мы сместили акценты: требуется вычленить анголо-намибийский узел из клубка проблем на Юге Африки и именно на нем сосредоточить главные усилия.

Первые международные контакты произвели ошеломляющее впечатление: надежды на урегулирование никакой. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Перес де Куэльяр: план ООН по Намибии, сформулированный до деталей, ЮАР не приняла и не примет. Хотя формально она согласна с Резолюцией № 435, но укрывается за американской увязкой насчет вывода кубинских войск, а ее нельзя даже обсуждать, ибо она отвергается ООН.

Тео-Бен Гурираб (в будущем намибийский министр иностранных дел): слишком большие интересы ЮАР завязаны на Намибию, чтобы ее отдать. Это передовой рубеж вооруженной защиты апартеида, здесь целая сеть военных баз, богатые минеральные ресурсы, включая уран, которые разрабатывают южноафриканские и западные компании. Белое население состоит в основном из африканеров, голосующих за правящую в ЮАР партию.

Первый раз в Луанду я приехал не откладывая, в июне 1986 г.

Сэм Нуйома, лидер СВАПО, будущий президент Намибии, при встрече с ним прочел мне краткую лекцию насчет того, что агрессивная политика Претории имеет целью приостановить революционный процесс, охвативший ЮАР и Намибию. Он долго не хотел называть возможные сроки обретения независимости своей страной. Затем на мое допытывание ответил так: «Четверть века мы уже боремся, половину пути, наверное, прошли». Намибия – так и хочется сказать, когда СССР взялся за гуж, – получила независимость через четыре года после этого разговора.

Главное, разумеется, встреча с президентом Анголы Жозе Эдуардо душ Сантушем, молодым, энергичным, подтянутым. «Уход кубинских войск из Анголы, говорит он мне, для руководства МПЛА совершенно неприемлем». Ничего себе, думаю, нам-то американцы говорят другое. Идея национального примирения – «американская выдумка». Эта тема тоже будет предметом будущих дискуссий. Но основное, что хотел услышать душ Сантуш от советского посланца, он услышал: полное удовлетворение ангольских просьб о поставках оружия, главным образом за счет кредитов, на моей памяти так и не возвращенных. Даже когда была договоренность об оплате наличными, наши контракты удовлетворялись в последнюю очередь, сначала платили капстранам, СССР-то – бескорыстный друг. И еще о военных поставках: бывало, что кубинцы говорили, что если мы их не увеличим, им придется покинуть Анголу[85]85
  См.: Шубин В. Указ. соч. С. 120 и 129.


[Закрыть].

Позже я навел справки в МИДе: все ангольские долги (речь шла о 6 миллиардах долларов) были в несколько приемов списаны. В 2006 г. вопрос был закрыт. Коллеги подмаргивали: кто-то сильно нагрел на этом руки.

Продолжаю обзор первых встреч.

Президент Замбии К.Д. Каунда: бессмысленно вступать в открытый бой с беспощадной военной махиной ЮАР, поэтому мирный путь, безусловно, предпочтительней. Но так просто американцы ЮАР не отдадут. Помимо прочего ей отводится важная роль в плане слежения за советским военным флотом. Непонятна упорная поддержка ими Савимби. «Иногда приходит в голову, что американцы хотят разделить Анголу на две части, как в свое время Корею». «Вооруженные акции АНК внутри ЮАР – булавочные уколы: из двух-трех тысяч бойцов, которые может наскрести АНК, лишь 500 действуют в стране». Несколько неожиданный, но, как я потом убедился, традиционный вывод: Советский Союз должен увеличить помощь прифронтовым государствам.

Министр иностранных дел Кубы Родриго Мальмиерка: отряды СВАПО – сила по африканским меркам немалая, 10 тысяч человек. Но вооруженная борьба к власти в Намибии СВАПО не приведет. Столь же трезво оценивал он соотношение сил между правительственными войсками и отрядами УНИТА во главе с Жонасом Савимби, «личностью, безусловно, незаурядной, хотя и со знаком минус».