Текст книги "В разные годы. Внешнеполитические очерки"

Автор книги: Анатолий Адамишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 42 страниц)

Те, кто выступали за уход из Таджикистана, ссылались, и закономерно, на тяжелый опыт войны в Афганистане. Мы на это отвечали, что афганский синдром позитивен на 90 процентов. Совершенно правильно, что «Афган» оставил аллергию на военное вмешательство. Но вы не сможете защитить свои интересы, если заранее откажетесь от каких бы то ни было форм вооруженной поддержки.

С другой стороны, действительно требовалось следить за тем, чтобы не повторять афганских ошибок, не пытаться взять все в свои руки. Мы исходили из того, что Россия должна помочь таджикам, но не может действовать за них, тем более воевать. На местном руководстве лежит ответственность за то, чтобы навести порядок, договориться о балансе клановых, региональных и политических сил.

В те месяцы мне часто приходилось летать то в Душанбе, то в другие среднеазиатские столицы, то в дальнее зарубежье. Однажды, для точности 22 ноября 1992 г., встретил в самолете владыку Питирима, отвечавшего за внешние дела Русской православной церкви. У нас с ним был давний дружеский контакт. Он спросил, трудно ли мне работать. Ответил полушутя: антихриста много. Питирим замялся, явно решая, продолжать или нет, но все же сказал: на подходе.

12-я погранзастава. Гром грянул в июле 1993 г. Вооруженная оппозиция, выдавленная в Афганистан, постоянно совершала набеги на таджикскую территорию, иногда подолгу удерживая довольно обширные плацдармы. Это вело к беспрерывным стычкам с российскими пограничниками. Охраняли границу именно они в соответствии с соглашением между Россией и Таджикистаном. Шестнадцать тысяч пограничников составляли мощное прикрытие.

Удар, нанесенный 13 июля по 12-й погранзаставе, был из ряда вон выходящий. Огонь шел и со стороны Афганистана, и в спину пограничникам с таджикской территории. Подходы, откуда шла помощь армейцев, заминировали. В результате застава была разгромлена, погибли 25 пограничников из 51.

Собравшись у себя в МИДе, мы, небольшая «таджикская» команда, самокритично признали – в трагедии есть и наша вина. Мы не отследили ситуацию. Одно оправдание: военные не очень-то посвящают в свои дела.

На совещании, созванном по этому случаю премьером, выявилась серьезнейшая неподготовленность и пограничников, и армии. В последнее время фактически непрерывно шли бои, а готовность к боевым действиям, в том числе с точки зрения обеспеченности оружием, оказалась слабая. Не прекращаются препирательства между пограничниками и армейцами 201-й дивизии, Министерство безопасности не может сговориться с Министерством обороны. В погранотрядах явно не хватает людей.

Крепко распалялся Черномырдин, главным образом материл армию; министра П. Грачева. Того не смог застать, он был где-то на свадьбе. Начальник Генерального штаба М. Колесников находился на учениях вне Москвы.

Досталось и МИДу, в том числе и мне, который его там представлял. Хорошо еще, что мы успели подготовить бумагу с предложениями по урегулированию конфликта на таджикско-афганской границе. Там я ее и вручил Виктору Степановичу. Премьер тут же переадресовал ее наверх.

Трагическим событиям на границе было посвящено заседание Совета Безопасности под председательством президента. Завершилось оно указанием Ельцина подготовить указ о мерах по урегулированию конфликта на таджикско-афганской границе, что мы сразу же и сделали, благо основа была готова. Приоритетными назывались мероприятия политического характера. Впервые на таком уровне Россия с полной определенностью заявила, что будет содействовать установлению контактов между нынешним правительством Таджикистана и оппозицией.

Российский президент высказался за безотлагательную встречу с руководителями среднеазиатских государств и Казахстана для активизации их участия в таджикском урегулировании, а также для совместной охраны границ стран СНГ.

Не обошлось без кадровых наказаний: выговор Баранникову, министру безопасности. На следующий день его вообще сняли. Отправили в отставку и первого заместителя командующего пограничными войсками Парахина, который некстати находился в Соединенных Штатах. Когда я разговаривал потом в Душанбе с «погранцами», они выражали недовольство снятием Парахина: это, мол, видимость решительных действий, коней на переправе не меняют, люди теряют уверенность в своих силах. Прозвучало также требование снять три головы в МИДе, а именно: посла в Душанбе, замминистра Кунадзе, а заодно посла в Великобритании Панкина.

Кто вышел сухим из воды, так это Грачев, Паша, как его называл Козырев. Сидел я и восхищался, как он умело вел себя перед Ельциным: то льстил, то возражал, демонстрируя незаурядные способности царедворца, издавна присущие русскому мужику. Именно Грачеву было поручено координировать деятельность военных, а возможно, и политических ведомств. А назавтра он укатил в отпуск. Сначала гром и молнии: «Вы унизили Россию, Вы поставили ее на колени», затем поручение координировать действия ведомств в ситуации, которая не стала легче, а затем отбытие в отпуск.

Когда слово дали МИДу, я попытался объяснить, что главное здесь не таджикско-афганский и не русско-афганский конфликт, а таджикско-таджикский. Вытесненная в Афганистан оппозиция, где у нее вооруженных людей больше, чем в самом Таджикистане, продолжает бороться с правительством, пытаясь привлечь на свою сторону моджахедов. В качестве доказательства привел тот факт, что на границах Афганистана с Узбекистаном и Туркменией и даже на части афгано-таджикской границы спокойно. Стоит отметить, что ряд товарищей, включая Шапошникова, давали другую версию: это все происки США, которые кусают Россию то на Кавказе, то на Украине, то в Средней Азии. Тенденция рассматривать все неприятности как результат подрывной деятельности США была сильна во все времена. Тем самым сбивалась оптика рассмотрения местных событий и снималась ответственность за собственное поведение. Афганцы, говорил я, не всегда лезут на рожон, есть данные, что Ахмад Шах Масуд, сам таджик, запретил полевым командирам поддерживать боевиков. Важно было сделать на этом акцент, поскольку таджикское руководство нередко списывало свои упущения на то, что ему приходится воевать с Афганистаном. На деле же многие банды просто никому не подчинялись.

Президент одобрительно закивал, но тут меня перебил Грачев: «Посол у них там паршивый в Душанбе, надо менять». Я сходу ответил: «Сами будем разбираться, кто как работает и кого снимать». На это последовал выговор от Бориса Николаевича: «В МИДе должны прислушиваться к мнению опытных людей». Он сказал, что три раза давал указание поменять посла в Лондоне, но дело не движется. Я допустил еще одну промашку: «Мне Вы об этом не говорили ни разу». Ельцин скорее удивленный, чем рассерженный: «Как же можно так отвечать президенту?» Из-за перепалки обсуждение, по существу, было свернуто.

Стали решать, кто должен быть представителем президента по урегулированию таджикского конфликта. До заседания я попросил Шапошникова, ответственного секретаря Совета Безопасности, назвать фамилию замминистра Г. Кунадзе. Тот очень меня об этом просил, и Козырев активно его поддерживал. Президент сразу среагировал: «Нет, никакого Кунадзе». Шапошников, разумеется, открестился: это Адамишин предлагает. Ельцин на это раздумчиво: «Сидел-сидел, думал-думал и придумал». Премьер крикнул со своего места: «Гнать этого Кунадзе из МИДа», и президент охотно подхватил: «Да, гнать, гнать…»

Дальше у Ельцина разговор пошел такой: «Что, Адамишин думает отсидеться? Пусть он и будет моим представителем». Сидевший рядом Примаков уже начал меня поздравлять, как вдруг Ельцин поправил сам себя: «При чем тут Адамишин, пусть будет лично министр». После заседания было объявлено, что Козырев назначен специальным представителем президента по таджикскому конфликту. Но на следующий день и он ушел в отпуск (время-то июльское, подходящее), так что лететь на юг мне.

Американцы. На обострение обстановки в Таджикистане среагировал и американский Государственный департамент. Среагировал плохо, и я решил не пропускать недружественный шаг, хотя по тем временам выговаривать американцам было не принято. Американский посол Томас Пикеринг, квалифицированный карьерный дипломат, пришел ко мне по другому вопросу. Обсудив его, я сказал, что хотел бы привлечь его внимание к формулировкам, использованным в документе Государственного департамента США касательно событий на таджикско-афганской границе. Мягко говоря, они не могут не вызывать удивления. В документе, в частности, отмечается: «Военные акции в приграничных районах, осуществляемые как таджикскими повстанцами, которых поддерживают афганские группировки, так и силами СНГ во главе с Россией, не соответствуют принципам Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ)».

Во-первых, бросается в глаза небрежность формулировок. Сил СНГ во главе с Россией не существует. Охрану таджикско-афганской границы на основе договора между Таджикистаном и Россией осуществляют российские пограничники. Во-вторых, что более важно, в американской позиции российские войска и нападающие на них группировки ставятся на одну доску. Это совершенно неприемлемо. В-третьих, не может быть приемлемо и утверждение о том, что действия российских пограничников противоречат принципам СБСЕ. А как быть с законным правом на самооборону в соответствии со статьей 51 Устава ООН? Негативная оценка наших действий поражает в свете поддержки Россией недавней акции США в отношении Ирака (бомбардировка Багдада), откровенно говоря, довольно сомнительной с точки зрения международного права. Тем не менее мы показали понимание озабоченностей американской стороны. Теперь же США говорят нам, что оборонительные, законные действия не укладываются в принципы СБСЕ. А ведь речь идет о гибели 25 российских солдат. Сказал в заключение, что говорю «с листа», у меня нет инструкций делать официальный демарш. Но хотелось бы думать, что упомянутый документ – плод чиновников госдепа, и не отражает точку зрения правительства США.

Т. Пикеринг ответил, что, честно говоря, он не имел возможности изучить этот документ. Очевидно, что в американской позиции находит отражение озабоченность по поводу того, что имевшие место стычки могли бы быть истолкованы как военные действия «через границу». Вместе с тем не ставится под сомнение право на самооборону в пределах национальных границ государств. Он добавил, что имел в виду передать новый документ по событиям на границе между Таджикистаном и Афганистаном, однако после сказанного еще раз посмотрит его. «Я точно проинформирую Вашингтон, и я понимаю Вашу логику».

С самого начала возникновения СНГ американцы взяли линию на выжимание России из бывших союзных республик. Камертон задал госсекретарь США по иностранным делам Дж. Бейкер. В феврале 1992 г. он публично заявил: «Развал СССР дал нам выпадающую раз в столетие возможность продвинуть американские интересы на Восток и по всему миру». В соответствии с этим везде, где могли в странах СНГ, американцы вставляли нам палки в колеса. Любые наши действия, будь то в торгово-экономической или даже культурной областях, расценивались как возобновление империалистической политики, стремление восстановить в новом виде СССР.

Вот как выразился в марте 1994 г. госсекретарь США Уоррен Кристофер: «США не признают за Россией права на любые действия в новых независимых государствах без согласования с ООН или другими международными органами и намерены твердо выступать против попыток принуждения оных со стороны Москвы». Действовали, что называется, из принципа, поскольку в подавляющем числе случаев непосредственные интересы США никак не затрагивались. Часто ставили руководство республик перед выбором: либо Россия, либо Запад. Типичная игра с нулевой суммой. Я говорил западным деятелям: вы нам мешаете строить новые отношения с государствами СНГ. А в свое время никто не мешал Англии или Франции налаживать связи со своими бывшими колониями.

В бытность в Лондоне «схватился» там на одном экономическом семинаре с послом США в Ташкенте. Он грамотно завлекал американских бизнесменов в Узбекистан, но в качестве одного из главных побудительных мотивов говорил о том, что это поможет узбекам не попасть в зависимость от России. США, мол, единственная страна, на которую узбеки могут в этом смысле опереться. Надо признать, что многие деятели в бывших союзных республиках подыгрывали американцам в этих настроениях.

В Среднюю Азию. Готовясь к поездке, обстоятельно поговорил в Министерстве обороны с Кокошиным и начальником Генерального штаба Колесниковым. У нас общая уверенность – линию ведем правильную. Нельзя уходить из Таджикистана, пока там такая неустойчивая обстановка. Хотя бы потому, что не можем бросить десятки тысяч русских людей.

Стала нас поддерживать и пресса. Влиятельная тогда газета «Сегодня» в июле 1993 г. написала: «Российскую дипломатию в Средней Азии часто упрекали в неопределенности. Однако, как показали недавние события на таджикско-афганской границе, Россия четко определила свои задачи в этом регионе, определила «зону влияния», где намерена защищать свои интересы, опираясь не только на политические и экономические, но и на военные и прочие средства воздействия».

В тоже время надо готовить возможный уход, ибо полных гарантий, что нам удастся удержаться, нет. У России может не оказаться другого выхода, как забрать людей, хотя это будет невероятно тяжело, и уходить. Об этом мы предупреждали публично. Требуется сделать все возможное, чтобы правительство Рахмонова (Колесников добавил в его адрес несколько бранных слов) нашло общий язык с вооруженной оппозицией. В перспективе речь должна пойти о дележе власти, ибо при нынешнем соотношении сил только это сможет обеспечить политическую стабильность.

Согласны мы все трое и в том, что главная причина происходящего – это война таджиков с таджиками. Афганцы лишь используются в качестве наемников, там есть люди, для которых в течение многих лет война является единственным ремеслом. По словам таджикского премьера, они сейчас пытаются перекупить афганских полевых командиров. Мол, вы получаете от оппозиции какие-то деньги, да еще вас могут убить, а мы вам будем просто платить за то, чтобы вы против нас не воевали. Таджикский премьер красочно рассказал, что в течение многих лет советские люди вне зависимости от национальности – русский, узбек или таджик – были для афганцев посланцами Аллаха. На них молились, целовали землю, ибо из СССР шла помощь: хлеб, вода, лекарства. Трудно было придумать большей глупости, чем воевать с этим народом.

Делегацию сформировали межведомственную. В нее были включены представители Минобороны и МЧС, с тем чтобы принять меры к техническому и военному обеспечению охраны границы. Всем главам республик везу послание российского президента. Кроме разъяснения нашей позиции в нем приглашение приехать в Москву на специальную встречу, как и предлагалось в указе Ельцина. Такое послание – важный элемент дипломатической технологии. Оно дает возможность обращаться с просьбой быть принятым первыми лицами для того, чтобы лично вручить им послание российского президента.

Так оно и происходит в течение шестидневного турне в Алма-Ату, Ташкент, Бишкек, Душанбе и Ашхабад, вернее, теперь Ашгабат. Излагаю руководителям республик основные положения российской позиции: предотвратить новый раунд гражданской войны в Таджикистане, который может перерасти в крупномасштабный конфликт; обеспечить безопасность многонационального населения этой страны, вывести ее на путь демократизации и национального примирения и, по возможности, демократических начал; оградить регион СНГ от взрыва экстремизма и насилия, охватившего республику.

Такой подход встречает понимание во всех пяти столицах. Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев предложил, чтобы свой вклад в укрепление границ Таджикистана внесла не только Россия, но и другие страны региона. Конструктивной была и его позиция относительно того, чтобы Россия, Казахстан, Узбекистан и Киргизия вместе и каждая страна в отдельности содействовали налаживанию диалога между правительством в Душанбе и оппозицией. Цель: прекратить конфликт как в самом Таджикистане, так и на его границе с Афганистаном.

Солидарно с Россией высказались президенты Узбекистана и Киргизии. Ислам Каримов после нашего с ним разговора публично заявил, что конфликт на границе никогда не разрешить силовыми методами. Он также за диалог «со здоровыми силами Таджикистана, которые избрали путь строительства демократического общества». С учетом влияния Ташкента на внутриполитическую ситуацию в Таджикистане такие слова дорогого стоят. Но именно слова, дорогой автор, от них до реальностей, включая истинное желание к демократизации, – очень далеко.

Поездку, разумеется, начали с Таджикистана. С Эмомали Рахмоновым 30 июля 1993 г. состоялся длительный и серьезный разговор на базе послания Ельцина. А в нем жесткая позиция Москвы, где выражено сожаление тем, что в Таджикистане не действуют многие демократические законы, принятые ранее, нет гарантий безопасности для возвращающихся из Афганистана беженцев, нет спокойствия у русскоязычного населения. Пора крепко задуматься о гражданском примирении. Россия твердо стоит за переговоры Душанбе с оппозиционными лидерами и командирами вооруженных группировок. В свою очередь, она выполнит все свои обязательства по отношению к Таджикистану, которые вытекают из двусторонних соглашений.

Чтобы как-то закрепить подвижки в настрое главы Таджикистана, сказал на выходе от него представителям прессы, что руководство республики готово искать пути для политического согласия внутри своей страны. Добавил, что сила, военный отпор – не выбор России, это вынужденная оборона.

Не успели, однако, мы уехать из Душанбе, как на официальном уровне журналистам было сказано, что возможность переговоров с оппозицией – «людьми, у которых руки по локоть в крови», – исключается. Обычно осведомленный журналист Виталий Портников подтвердил мне, что свою роль в упорном нежелании начать диалог с оппозицией играют противоречия между худжандским и кулябским кланами. Последние захватывают командные высоты и считают, что продолжение боевых действий играет им на руку. «Для кулябцев война – это жизнь и власть».

Вот почему был так важен консенсус в пользу национального примирения в Таджикистане, который сложился у высших среднеазиатских руководителей – Назарбаева, Каримова, Акаева и даже Ниязова. Трое первых, равно как и Рахмонов, ответили согласием на приглашение российского президента приехать в Москву на специальную встречу, посвященную таджикским делам.

Наша делегация, включая журналистов, облетела на вертолете то, что осталось от 12-й погранзаставы. Не все туда добираются даже из тех, от кого это требуется по чину. Причина подобной сдержанности: в широком ходу «Стингеры». Мне рассказали, что полевые командиры хвастаются накопленными сотнями «Стингеров». Еще раз подчеркну, что впоследствии американцы, вошедшие в Афганистан, должны были «Стингеры» выкупать.

На подлете к границе наш вертолет встретили два вертолета прикрытия, которые почти постоянно выстреливали отвлекающие заряды.

Застава пытается жить, с низко спускающегося вертолета хорошо видны палатки и люди вокруг них. Как говорит замминистра обороны Таджикистана полковник Александр Чубаров, после трагических событий 13 июля 70 солдат и офицеров Московского отряда подали рапорты с просьбой направить их на заставу вместо погибших товарищей. Сама она стала именоваться «Застава двадцати пяти героев».

Мы побывали в Московском погранотряде. Как раз в это время была объявлена тревога, и мне предложили напутствовать молоденьких солдат, уходивших на дело. (Обратил внимание, что среди них немало неславянских лиц.) Начальник заставы говорит мне: «Вот посмотрите, на десять человек один гранатомет, а у нападающих восемь гранатометов на десятерых». Сильно разволновался: что сказать мне, приехавшему на заставу на пару часов и мало чем рискующему, им, идущим в бой. Пытался говорить не штампами. Потом специально выяснил, все ли бойцы Московского погранотряда вернулись живыми, на этот раз все. Обещал выполнить просьбу пограничников – обменять старые деньги, оставшиеся после реформы министра финансов Геращенко. Ребята, месяцами живущие в окопах, не могут потратить свои зарплаты, накапливают их.

Рассказали они мне и о других своих проблемах. Замучили их всякие проверки. О пограничниках распространяют слухи, что вооруженный отряд, переправляясь через границу, тащит с собой «Тойоту», чтобы подкупить начальника заставы на предмет беспрепятственного пропуска наркотиков. Отсюда многочисленные инспекции. Но сколько можно, говорили мне, проверять на «вшивость» людей, которые постоянно рискуют жизнью.

По уже сложившейся традиции встретились с представителями русской общины в Таджикистане. Она сильно поредела, но все еще довольно многочисленная. Уж они-то точно смотрят на Россию как на единственную спасительницу.

Разбирая недавно свой архив, натолкнулся на пожелтевший от времени телеграфный бланк, датированный 30 июля 1993 г.: «Уважаемый товарищ Адамишин мы русскоязычной народ Таджикистана приветствуем вас на нашей земле мир не без добрых людей пока они есть зпт земля будет вращаться по своей оси и не сдвинется тчк мы поддерживаем вас и ваши начинания по укреплению границ вы оказываете нам безграничную поддержку трудно нам здесь но бросить все и уехать в бездну в такое трагическое время для народа таджиков которые нам стали братьями за столько лет просто не хватает духа помогите сделайте все чтобы не пропал наш цветущий горный край а когда наступит мир мы надеемся вы будете нашим первым гостем за большим дружным дастарханом и большой красивой музыкой по которой мы так соскучились с уважением от русскоязычного населения душанбинки Евгения Ивановна, Татьяна Ивановна, Светлана Николаевна и многие другие».

Саммит в Москве. Перед встречей на высшем уровне произвели своеобразную артподготовку: специальным заявлением российское руководство предупредило власти Афганистана, что оно не исключает упреждающих ударов по местам концентрации боевиков на афганской территории вблизи таджикской границы.

Накануне встречи Верховный Совет России ратифицировал Договор о коллективной безопасности стран – членов СНГ. Это давало еще одну юридическую основу для участия вооруженных сил России в защите таджикско-афганской границы. Договор предусматривал также возможность коллективного военного отпора вторжению боевиков со стороны Афганистана.

На саму встречу 7 августа 1993 г. – первую в таком формате после образования СНГ – удалось собрать все среднеазиатские государства, включая Туркмению. Ее, правда, не на высшем уровне. Как я ни уламывал Сапармурата Ниязова, он приехать в Москву отказался. Тогда предложил ему компромисс (в запасе всегда должен быть альтернативный вариант) – послать наблюдателя. Они за эту идею ухватились, и теперь за столом Ельцина Борис Шихмурадов, заместитель премьера, туркменское место не пустует.

Несколько лет спустя, когда Ниязов бросил Шихмурадова в тюрьму (о нем до сих пор нет никаких известий), россияне не пришли к нему на помощь, хотя он имел российское гражданство. Это был бы упрек и в мой адрес, но тогда меня уже не было на госслужбе.

Впечатлило поведение среднеазиатских лидеров на встрече в Москве. Иные из них рассыпались мелким бесом вокруг величественного Бориса Николаевича, который снисходительно отвечал на заигрывания. Тот же Ислам Абдуганиевич находил все новые варианты польстить Ельцину, «руководителю великой державы, играющей решающую роль в Центральной Азии». Или попроще: «Кажется, Вы и не замечаете, что Вам говорят, даже бывает иногда обидно, а потом вижу, нет, все, что нужно, Вы выхватываете». И Ельцин милостиво: «Да, запоминаю». Или же: «Вы меня научили при тостах прямо смотреть в глаза, глаза не обманут». Да, гордо отвечает наш президент. И при этом хотят, чтобы с ними обращались, как с независимыми государствами, обвиняют Кремль в имперских замашках.

Наверное, потому, что видел все это на близком расстоянии впервые, меня это поразило. Потом-то понял, насколько эффективной была такая манера с точки зрения получения льгот у России[134]134
  В порядке справедливости следует отметить, что безудержная лесть бывала не только восточной. Помню выступление одного нашего высокого деятеля на обеде в честь руководителей СНГ, который давал Ельцин. Он пространно говорил о талантах Бориса Николаевича, уверяя, что равного ему лидера нет ни в США, ни в Западной Европе. Лидеры СНГ дружно поддакивали. Теперь именем этого деятеля называют научные заведения.


[Закрыть].

Особенно неприятен был этот контраст по сравнению с той выволочкой, которую мне устроил Каримов в Ташкенте все на те же имперские темы, три часа провели за коньяком. Самое обидное, что не во всем он был неправ. Отвечал ему, не пасуя, или, как выражаются итальянцы, в рифму: все же статус-то представителя президента России. Наивно думал, что и в Душанбе он будет возмущаться по поводу политики Москвы, ничего подобного, здесь он был совсем другим. И что неприятно, прямо на президентской встрече пожаловался на Кунадзе. И как изощренно это подал: «К Вам я, Борис Николаевич, не обращаюсь, Вы ведь под горячую руку можете принять жесткое решение, я поговорю с Андреем Владимировичем». Борис Николаевич сказал: «Пока я тут решаю», и стал давать какие-то указания своему помощнику Илюшину.

Георгия Фридриховича Кунадзе, как и нашего посла в Душанбе (оба – грамотные работники), удалось отстоять: до января 1994 г. он отработал замминистра, занимаясь Афганистаном и Таджикистаном, а затем уехал послом в Южную Корею.

Важнее, разумеется, результаты встречи. Они оправдали ожидания. Шесть государств заявили, что ключевой задачей является политическое урегулирование в Таджикистане, призвав международное сообщество поддержать направленные на это усилия. На Рахмонова навалились все. В какой-то момент Назарбаев сказал ему: «Эмомали, ты же сам воевал, что это за разговоры про “по локти в крови”». В итоге правительство Таджикистана впервые дало обещание начать диалог с оппозицией.

Суммирую итоги встречи, приведя несколько интервью, которые дал по горячим следам:

«Думаю, можно без натяжки сказать, что продемонстрирована высокая степень близости позиций. Прежде всего, собравшиеся в Москве главы государств подтвердили, что они рассматривают таджикско-афганскую границу как общую границу СНГ и будут ее защищать совместно. Уйди мы с этой границы на Пяндже или на Памире, тот ручеек контрабанды и наркотиков, который идет сейчас, может превратиться в поток. Это одна из главных дорог, по которой проникают наркотики не только к нам, но и в Европу, и в США. Многие события, происходящие в этом районе, объясняются наркобизнесом».

«Хорошо бы нам ясно себе представлять, что таджикско-афганская граница – это единственный рубеж, который у нас реально существует. Дальше защищенной границы нет вплоть до Северного Ледовитого океана. Юридическую границу Россия имеет с Казахстаном. Она не оборудована, а ее протяженность 7 тысяч километров. Побывав на таджикской границе, я убедился, что, к сожалению, мы находимся еще на стадии охраны границы, а не ее обороны. Только сейчас в экстренном порядке граница укрепляется».

На вопрос, не было ли у нас контактов с таджикской оппозицией, ответил, что «это прежде всего дело правительства в Душанбе. Мы можем ему помочь. Хотя с обеих сторон есть люди, не заинтересованные в таком диалоге, думаю, что разговор будет все-таки налажен. Гражданская война оставляет очень тяжелые рубцы, зверств и ужасов немало. Но где-то порочный круг мщения надо рвать. Есть все же надежда на нынешнее правительство, которое пришло к власти фактически путем примирения. Ведь в Худжанде были собраны не просто депутаты Верховного Совета, но и полевые командиры. Так что по крайней мере какой-то элемент национального согласия налицо. Российская политика не встала тода на сторону ни одной из воюющих сторон, мы пытаемся посадить их за один стол. И на том этапе это удалось. Значит, национальное примирение возможно».

«Среднеазиатские государства поддерживают контакты с афганцами и иранцами и тем самым имеют выходы на оппозицию. В Ашгабате, например, нет желания направлять войска для совместной защиты границ, но есть стремление принять участие в политическом урегулировании. Туркмены сумели сохранить свою границу в спокойствии. Пока мы в начале сложной и длительной работы, но у меня складывается впечатление, что задача эта решаема».

«Что касается обострения ситуации в Горном Бадахшане, то там перемешались и вопросы наркобизнеса, для которого область служит своеобразной “калиткой”, и вопросы отношений с центральным правительством, и вопросы исторических связей Горного Бадахшана с Россией. Ведь Памир вошел в состав России раньше, чем многие другие среднеазиатские регионы, и смотрит на Россию как на свою защитницу.

Остро стоят вопросы гуманитарной помощи. Если сейчас закроются перевалы, то люди будут обречены на вымирание. Этим правительство и объясняет бои на перевале, через который необходимо провести гуманитарные конвои».

Отмечу, кстати, что именно в Горном Бадахшане мне небо больше всего показалось с овчинку за все время командировок в Таджикистан. Прилетели мы в Хорог благополучно, хотя крылья самолета едва не касались стен узкого ущелья. Сами эти места благословенные, особенно весной. Когда же собрались в обратный путь, оказалось, что наш «Ан» окружила огромная толпа людей, стремившихся уехать из области и ни на какие увещевания не поддававшихся. Несколько часов провели в весьма некомфортном состоянии.

Меня спросили, какова уверенность в том, что мы не окажемся втянутыми в крупноформатные боевые действия, аналогичные Афганской войне. Ответил, что «опасность втянуться в затяжную войну существует реально. И эта та опасность, которую нужно избежать всеми силами. У нас “афганский синдром” очень силен, и поэтому мы как огня боимся, и справедливо боимся повторения. В Афганистане нам действительно делать было нечего, не было там проблем, которые нельзя было решить политическими средствами. Последствия этой авантюры мы расхлебываем до сих пор, в том числе и в таджикском конфликте: в Афганистане сохраняется ряд экстремистских групп, стремящихся взять реванш за ту войну. В Таджикистане же у нас серьезнейшие интересы так же, как и в целом в Средней Азии. Цивилизация пришла сюда с Запада, из России. Даже если сейчас сравнить уровень жизни в Таджикистане и Афганистане – это же бездна. Как можно отдать людей, с которыми у нас исторически много общего, в руки экстремизма, в руки Средневековья? Общность наших народов, заинтересованность друг в друге – это одна из главных причин наших стратегических интересов в регионе. Таджики в своем большинстве не хотят, чтобы Россия ушла отсюда. Кроме того, нельзя оставлять десятки, если не сотни тысяч русскоязычного населения. Мы помним, что их уже объявляли заложниками. Исход русских из Таджикистана продолжается, но опасность физического уничтожения миновала.