Текст книги "В разные годы. Внешнеполитические очерки"

Автор книги: Анатолий Адамишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 42 страниц)

Эмбарго на поставки оружия Боснии и Герцеговине в части, касающейся мусульман, дырявое. Они получают вооружение и через хорватов, также научившихся обходить эмбарго, причем платят за это втридорога. Турецкий посол в Лондоне признался мне как-то, что они поставляют оружие в Боснию, но 90 процентов его остается у посредников-хорватов.

Одновременно США мешали даже робким мирным усилиям ООН. Международные посредники Оуэн и Столтенберг потеряли свое влияние, ибо мирный процесс был передан в Контактную группу (КГ) пяти государств (Германия, Франция, Великобритания, США и Россия), где у США больше рычагов, а у нас нет права вето. Тринадцатого мая 1994 г. состоялось первое заседание контактной группы на уровне министров иностранных дел. Она выработала свои предложения по мирному урегулированию, близкие к тому, что предлагали С. Вэнс (потом его сменил Столтенберг) и Р. Оуэн. Ключевым предложением КГ была карта раздела Боснии – Герцеговины в соотношении 51 процент – хорватско-мусульманской федерации и 49 процентов – боснийским сербам, Республике Сербской (РС). Американцы (предложения были их детищем) поступили слегка, а может быть, не слегка, мошеннически. По всей вероятности, они заранее согласовали предложения и карту с мусульманами, пообещав им военную поддержку в случае, если сербы откажутся. Нам была уготована миссия уговорить сербов.

Милошевич на американскую инициативу согласился: ему было обещано облегчение санкций, от которых задыхалась Югославия. Кроме того, сыграв поначалу роль основного расширителя сербских пределов, он теперь мог выступить как главный вдохновитель мира. Но и Караджич претендовал на обще сербское лидерство и не был склонен уступать его Милошевичу. Он, как и президент СРЮ, имел неофициальные контакты с Туджманом.

Подозреваю, что двух королей «развели» американцы. На определенном этапе они вместе с немцами отказывались иметь дело с Милошевичем. Его соперничество с Караджичем ослабило в конечном счете все три сербских образования – СРЮ, в Боснии и в Хорватии. Как показали последующие события, разобщенность сербов, их просчеты и самонадеянность привели к тому, что их били поодиночке.

Тридцатое июня 1994 г. Полюбуйтесь, как действуют американцы. Фактически сорвано с большим трудом прекращение огня в Боснии, причем мусульманами. Мало того, что они делают всякого рода воинственные заявления, еще и ведут военные действия по всему фронту. Сербы огрызаются, но совершенно ясно, что зачинщики – мусульмане.

Мы обращаемся в Совет Безопасности. Нас там поддерживает даже «пятерка» по Югославии (но не США!), где, кроме нас, все «западники». И ведь просим лишь заявления председателя СБ, даже не резолюцию Совета. Американцы отвечают – нет, несбалансированно, надо упомянуть об этнических чистках в Банья-Луке, хотя речь идет совсем о другом. И, вообще, для США неприемлемо, чтобы упоминалось правительство Сараево. Снимаем это упоминание, что делает проект заявления еще более беззубым. Американцы как высокое одолжение переправляют этот проект из своего представительства при ООН в Вашингтон. Оттуда говорят: вряд ли нам подойдет, мы будем настаивать, чтобы заявление носило более антисербский характер. Вот так действуют без всякого зазрения совести и к тому же близоруко с точки зрения более далекой перспективы. Нас же обвиняют в том, что мы поддерживаем сербов в силу того, что действует какой-то «славянско-православный союз».

В начале августа 1994 г. Милошевич пошел на крутые меры, давно от него требуемые западниками: обещал, что надавишь на боснийских сербов, действуй. Белград прекратил экономические и политические связи с Республикой Сербской, закрыл границу с ней для всех товаров, кроме продовольствия, лекарств и одежды. Уступок от Караджича он не добился и, соответственно, смягчения санкций не получил. Почти одновременно министры иностранных дел пяти стран, входящих в Контактную группу, заявили, что принятие боснийскими сербами предложений КГ (хорватско-мусульманская федерация их уже приняла) должно явиться первым шагом для возобновления мирного процесса. Он «возобновился» только год спустя в Дейтоне.

Это был плохо замаскированный ультиматум. Не без расчета составленный так, чтобы затруднить боснийским сербам согласие с тем, что предложила КГ. Зря мы согласились на игру с выдвижением предварительных условий. После этого по вине США надолго останавливались переговоры в КГ. Попытки с нашей стороны воздействовать на американцев носили стерильный характер.

Затянувшаяся пауза вполне устраивала мусульман и хорватов, укрепивших при щедрой помощи извне боеготовность своих армий. Она явно работала в ущерб боснийским сербам, оставшимся к тому же без поддержки Белграда. Но те вели себя так, как будто уже выиграли войну.

Когда мы уговаривали их проявить гибкость, в ответ слышали, что они согласны со многими предложениями КГ и готовы говорить о тех аспектах, где точки зрения расходятся, но не могут априори принять весь план. В этом была своя логика, но, как любил говаривать Громыко, «не тот прав, кто прав, а тот прав, у кого больше прав». Боснийские сербы, видимо, рассчитывали, что с мусульманами и хорватами они справятся на поле боя, а НАТО не решится нанести массированный воздушный удар, ибо он пришелся бы также по ооновским миротворцам. Их сербы брали в заложники, иногда приковывая к местам возможных авиационных атак. Это была на редкость ошибочная практика, облегчившая последующие антисербские решения, в том числе принятые под предлогом защиты миротворческого контингента.

В Пале, столице боснийских сербов, надеялись и на взаимовыручку с хорватскими сербами Краины, а главное, на то, что в крайнем случае Милошевич, несмотря на его нынешний разрыв с Караджичем, придет им на помощь. В обоих случаях лидеры боснийских сербов Караджич и Младич (ныне оба на скамьях подсудимых Гаагского трибунала) допустили просчет, дорого им обошедшийся.

Здесь заканчивается московская часть моих югославских заметок и начинается лондонская, куда я уехал послом в сентябре 1994 г.

Довольно скоро по приезде – Югославия не шла из головы, я беседовал с корреспондентом Би-би-си Мартином Беллом. Он не вылезал из Балкан и хорошо знал тамошнюю обстановку. Вот некоторые его оценки.

Боснийские сербы, фактически одержавшие военную победу, хотят мира, устали от войны. Количество пехоты, которая у них под ружьем, даже при том, что сербы имеют большой перевес над мусульманами в тяжелых вооружениях и авиации, не позволяет защитить контролируемые ими в Боснии территории. Сказывается также нехватка топлива, необходимого для мобильной переброски живой силы и военной техники в незащищенные районы. С учетом этого для некоторых лидеров боснийских сербов более приемлем вариант сдачи ряда районов Боснии и Герцеговины не за столом переговоров (победитель не может пойти на это), а в результате военных действий. Напрашивались, что называется!

Руководство мусульман делает ставку на военное решение. Оно полагается на значительное численное преимущество в сухопутных войсках и имеет финансовые возможности для закупки оружия. Белл подтвердил, что эмбарго на поставки вооружений в Боснию и Герцеговину в отношении мусульман практически не действует. Оружие поступает из исламских стран через Хорватию, где немалая часть его оседает.

А вот режим санкций на границе между Сербией и боснийскими сербами в принципе соблюдается. Если и имеют место небольшие поставки топлива, то это случаи контрабанды. Усилия Милошевича перетянуть на свою сторону большинство парламента в Пале не увенчаются успехом, так же, как не удастся ему отстранить Караджича. Войну в Югославии начал Милошевич, это, несомненно, но раздуть ее сильно помогли и Туджман, и Изетбегович. Приятно было слушать такую оценку от англичанина.

Конфликт в Боснии и Герцеговине (БиГ), напомнил он, стал неминуем после признания республики весной 1992-го Европейским сообществом, что, в свою очередь, было неизбежным после признания Хорватии.

30 апреля 1992 г. записал в своем римском дневнике: «Пару дней назад Россия признала государственную независимость республики Босния-Герцеговина. Чем мы это мотивируем? Тем, что необходимо продемонстрировать единый подход всех ведущих государств СБСЕ, стремящихся к стабилизации положения в этой республике, прекращению там кровопролития. Это что же получается? Не национальные интересы России, о которых мы все время кричим, что они должны единственно определять политику, а необходимость продемонстрировать единый подход».

БиГ признали, не удосужившись узнать, контролирует ли правительство ее территорию, а боснийские мусульмане с самого начала рассчитывали, что извне им помогут установить над ней контроль. Войну в Боснии начали хорваты, они же первыми провозгласили в БиГ свою республику, хорватскую Босну. Сербы последовали за ними.

Сегодня ясно, что решение о признании было принято под давлением Германии. По информации М. Белла, Великобритания согласилась на него в результате сделки между британским и германским правительствами. В обмен Германия поддержала позицию Англии о неподписании Социальной хартии при заключении Маастрихтского договора. У англичан гораздо более жесткие, чем в континентальной Европе, социальные условия, и они не хотели их менять.

Живущие в Боснии и Герцеговине три этнические группы имели далеко не совпадающие взгляды на независимость. К тому же там находилась большая, около 100 тысяч человек, югославская армия, состоящая в основном из сербов. Плюс к этому там были подразделения хорватской армии, в которую интегрированы боснийские хорваты. (Кстати, когда мы обращали на это внимание «западников», наши жалобы пропускались мимо ушей.) Конфликт разгорелся всерьез, и Белл уверен, что весной 1995 г. начнутся крупномасштабные военные действия. Так и произошло.

Белл отметил, что правительство Англии занимает, по крайней мере, внешне, неплохую позицию. Премьер-министр Джон Мейджор заявляет следующее: «Ни силы ООН, ни НАТО не могут становиться на чью-либо сторону в этой войне. Кроме того, они не оснащены для того, чтобы навязывать мир воюющим сторонам. Если бы это было поставлено целью, то потребовалась бы крупномасштабная интервенция, включая задействование большого контингента от США. Таких действий, как и раньше, не предусматривается. Исходя из нашего опыта и оценок, считаем, что нет и каких-либо перспектив навязать мир посредством нанесения ударов с воздуха».

К сожалению, англичане не долго удержались на таком подходе.

Своеобразную трактовку событий в Югославии дал в беседе со мной посол Хорватии в Лондоне А. Чичин-Шайн 5 января 1995 г.: интеллектуальный истеблишмент Сербии оказался неспособным осознать и реализовать свою историческую ответственность на переломном этапе развития СФРЮ. Все бывшие республики были готовы признать ведущую роль сербов как основной государствообразующей нации, но только при условии равенства. Однако Белград избрал путь вооруженного умиротворения. Это, по оценке посла, и погубило бывшую Югославию. Хорватия, уверял он, выступает за восстановление дружеских связей между всеми южнославянскими народами. Она готова взаимодействовать с СРЮ, развивать и углублять отношения с Россией. Загреб высоко ценит позицию России в поддержку территориальной целостности Хорватии. Такой подход особенно весомо звучит в контексте событий в Чечне. Посол провел завуалированную параллель между военной операцией России в Чечне – она была в полном разгаре – с возможными аналогичными действиями Загреба в отношении «сепаратистов», хорватских сербов. Он как бы заранее оправдывал будущие попытки хорватов вооруженным путем решить проблему Республики Сербская Краина (РСК), образованную в Хорватии, что и произошло в мае-августе 1995 г.

Разумеется, я сообщил в Москву о такой опасности, но не знаю, было ли предостережение принято во внимание.

Добавлю, что, сославшись на англичан, хорватский посол провел следующую мысль: сегодняшняя российская армия – жалкая тень советских вооруженных сил. Крах СССР стал для Запада стратегической победой, а крах его правопреемника, Российской Федерации, будет для него бедствием. Отсюда дипломатическое молчание вокруг наших действий в Грозном.

Еще одна информация пошла в Москву после беседы в посольстве в марте с сопредседателем МКБЮ (Международной конференции по бывшей Югославии) лордом Д. Оуэном. Он рассказал о некоторых трудноуловимых нюансах в отношениях между сербскими лидерами. Тесные связи сложились между руководителями Республики Сербской Краины (РСК) в Хорватии и Республики Сербской (РС) в Боснии, что не нравится Милошевичу. Тот сожалеет, что в свое время сделал ставку на Мартича, номера первого в РСК, он не оправдал надежд, ибо поддержал Караджича.

Каждая сторона на Балканах ведет двойную и тройную игру. Обходя эмбарго, хорваты пропускают нефть и оружие в РСК, а те делятся с боснийскими сербами. Хорваты об этом знают, но цинично греют руки, где только могут. Есть, возможно, и дальний прицел: не ослаблять сербов до такой степени, когда превосходство мусульман станет угрожающим для хорватов. Туджман фильтрует поставки так, чтобы тяжелое и наиболее совершенное оружие мусульманам не досталось. Хорваты все время снабжали босняков оружием, кроме того периода, когда сами воевали с ними.

Милошевич намерен сменить Мартича, хочет сделать президентом министра иностранных дел Бабича. Тот обещает проводить в отношении Караджича жесткую линию, согласованную с Белградом. Такой сценарий должен устроить хорватов, и Милошевич намерен заручиться под него уступками Туджмана в деле политического урегулирования между Загребом и Книном, столицей РСК.

Оуэн настойчиво проводил мысль о том, что прорыв в политическом урегулировании наиболее реален через прямой диалог двух лиц – Милошевича и Туджмана. Сараево он в расчет не берет. Сопредседатели МКБЮ содействуют контактам между Белградом и Загребом и надеются, что рано или поздно они принесут результаты. Два месяца назад, по словам Оуэна, Милошевич был близок к тому, чтобы признать Хорватию. Но когда ему «изменил» Мартич, поддержав Караджича, сербский президент решил сначала сменить в Книне руководство, а затем вернуться к вопросу о признании Хорватии. В Загребе также хотели бы договориться с Белградом об изменении границ и, возможно, об обмене участками территорий. Цель – создать вдоль границы между РСК и Боснии и Герцеговины хорватскую провинцию, изолировать таким образом Краину и, в конечном итоге, заставить навсегда забыть о «Великой Сербии». Между Милошевичем и Туджманом есть какой-то сговор. Доказательство – сербское наступление не раз останавливалось как бы у невидимой географической черты. Не той ли, о которой договорились Милошевич с Туджманом?

Реальный толчок обще югославскому урегулированию, в том числе и проблеме снятия санкций с СРЮ (они всё еще действовали, несмотря на все западные обещания Милошевичу!), могут дать, как считает Оуэн, личные договоренности между президентами Ельциным и Клинтоном. Контактной группе и Совету Безопасности ООН нужен импульс с высшего уровня. Лорд сетовал на то, что в 1993 г. не был принят их с Вэнсом план урегулирования. Основная вина ложится на боснийских сербов, но свою пагубную роль сыграли маневры Вашингтона.

Также и на эти соображения Оуэна никакой реакции из Москвы не последовало, хотя я акцентировал внимание на возможность мирного решения сербского образования, возникшего на хорватской территории.

Встреча глав государств ЕС, на которую возлагались некоторые надежды, их, к сожалению, не оправдала. Была подтверждена прежняя позиция: основой, а на деле условием возобновления переговоров будет принятие боснийскими сербами мирного плана, подготовленного Контактной группой (КГ). Дело стремительно шло к войне.

Контактная группа (КГ). В конце марта 1995 г. Югокризис «приехал» ко мне: в Лондоне прошло заседание КГ, где Россию представлял Александр Иванович Зотов, старый мой товарищ. На посту спецпредставителя президента России он сменил Виталия Чуркина, уехавшего послом в Брюссель; как я упомянул, некоторые другие участники «фронды» тоже покинули Москву.

Вот что рассказал Саша: совещание прошло в атмосфере неуверенности в способности КГ остановить скатывание ситуации в Боснии к крупномасштабному насилию. Доминировало мнение, что уже начавшиеся боевые действия будут продолжаться. Решающую роль играют полевые командиры с обеих сторон. Политические лидеры становятся заложниками военных. (Это участь практически всех межэтнических конфликтов и территориальных споров.) В Сараево, по свежей информации немецкого члена КГ, боснийские генералы пока на коне, верят в возможность значительного боевого успеха. Политики же считают, что решающий перелом вряд ли возможен. Отсюда стремление Сараево к контакту с Белградом на условиях признания государства Боснии и Герцеговины. Однако Милошевич готов признать только будущую унию между мусульмано-хорватской федерацией и Республикой Сербской.

Примерно такую же информацию о беседе с Милошевичем дал американский член КГ Фрейзер (впоследствии он трагически погибнет на территории бывшей Югославии). Его мнение – Милошевич намерен активно воздействовать на Книн в том плане, чтобы был реализован пакет экономических соглашений между Загребом и Краиной, а также начат политический диалог. Сербский лидер намекнул, что в конечном итоге «отдаст» Хорватии и сектор «Восток» после двухгодичного административного управления ооновцами. Главная мысль Фрейзера – процесс нормализации с Хорватией будет плавно развиваться. Был вариант решить спор миром!

Англичане сообщили, что на этих днях проходили интенсивные переговоры главы британской миссии в Белграде с Милошевичем. Тема – нахождение формулы признания Боснии и Герцеговины как государства (без признания правительства в Сараево). Результатов эти контакты не дали: англичане не были готовы определить конкретную плату за такой шаг в виде сокращения бремени санкций. Позиция «западников» остается жесткой, ибо диктуется США. Американцы готовы только на приостановку санкций и лишь в обмен на взаимное признание всех государств на территории бывшей Югославии. Немцы активно противодействуют идее сокращения санкций только за признание Боснии и Герцеговины без аналогичного шага в отношении Хорватии. Эти две темы в Бонне не хотят отделять друг от друга: ФРГ взяла перед Загребом обязательство не отпускать Милошевича из-под санкций без признания Хорватии. Немцы приняли решение направить своих военнослужащих в бывшую Югославию, хотя еще полгода назад исключали всякую возможность использования собственных солдат на югославской земле.

В целом же ситуация в Боснии будет развиваться по военному вектору. Продление действия перемирия вряд ли возможно. Важно суметь удержать столкновения на уровне «малой войны». Остро встает вопрос о защите контингентов ООН в Боснии, но и по нему никаких решений принято не было.

Контактная группа, как выразился Зотов, «тянет резину». Выступивший на ней британский министр иностранных дел Д. Хэрд ограничился высказыванием, что группе пока рано выходить на министерский уровень, да и Кристофер против этого. И здесь американский саботаж! Надо попробовать еще раз сделать от КГ предложение Милошевичу поработать с Сараево. Если же все рухнет, и конфликт в Боснии станет масштабным, то правительствам стран – членов КГ, видимо, придется созвать экстренное совещание.

Зотов жаловался, что ему трудно работать в Москве. Югославский вопрос превратился в предмет внутриполитической борьбы. Большой разнобой между ведомствами, военные поддерживают Караджича, Козыреву что ни говори, все оставляет себе, не ясно, докладывает ли наверх и что именно. Он напомнил мне давно сказанную мной фразу: «Саша, там надо сыграть вничью». Нам это, к сожалению, не удается, сказал он. Зотов подтвердил, что зимой Россия спасла Сараево. Туда продолжал поступать российский газ, и в условиях, когда замерз водопровод, это было единственным средством выжить.

Он поделился своими впечатлениями об этой «скорее пьяной, чем странной войне». В Боснии хорваты то воюют с мусульманами, то выступают заодно с ними против сербов. Очень много зависит от местных условий: полевые командиры действуют как бог на душу положит. В ходу поговорка «Кому рат, кому брат», т.е. «Кому война, кому брат». В определенном смысле это племенная война.

Первое наступление хорватов. Пока контактная группа судила да рядила, хорватские правительственные войска 1 мая начали наступление против той части Сербской Краины, которая находится в Западной Славонии. В бой были брошены танки, артиллерия и авиация. Первым делом они перерезали коридоры между хорватскими и боснийскими сербами, не остановившись ради этого перед нападением на миротворцев ООН. Мартич ответил на наступление ракетным обстрелом Загреба. За пару дней все было кончено, армия Сербской Краины в одиночку серьезного сопротивления оказать не смогла. Пятнадцать тысяч сербов были обращены в бегство с насиженных земель.

Как это подается в Лондоне? Под броскими заголовками: сербские ракеты означают новую войну на Балканах. О хорватском наступлении, о крупной этнической чистке говорится сквозь зубы. А что Россия? Все, что нам удалось добиться, это заявление председателя Совета Безопасности, в котором требуется, чтобы правительство Хорватии немедленно положило конец военному наступлению в расположении сектора «3апад» миротворческой миссии ООН. И ведь заметьте, всего пару недель назад государства ЕС предупредили хорватов против начала боевых действий.

Само заседание Совета Безопасности (так информирует меня, равно как и других российских послов, Центр) удалось созвать с немалыми сложностями. Американцы и немцы требовали отложить вопрос «до прояснения ситуации».

Наступление хорватов было синхронизировано с вылазкой мусульман в районе Пасавинского коридора. Без всякого зазрения совести немцы и американцы оказывают поддержку двум сторонам в конфликте – хорватам и мусульманам против третьей стороны, сербов. Наши попытки привлечь к этому внимание глушат в зародыше, требование наложить санкции на Хорватию удовлетворено не было. И само заявление председателя Совета Безопасности было принято только потому, что ооновцы на месте обращались с отчаянными призывами защитить их.

Боснийские сербы на помощь своим краинским собратьям не пришли. Есть веские основания полагать, что Туджман заранее заручился их неучастием; платой за это и были тайные поставки нефти, особенно необходимые после того как Милошевич закрыл границу. Уверения Караджича, что Книн и Пале одно целое, оказались риторикой, дорого обошедшейся хорватским сербам. В свою очередь Милошевич обвинил Мартича в том, что он неосторожными действиями дал предлог хорватам для удара, тем и ограничился.

Военные действия хорватов похоронили возможность политического решения, о котором говорил мне лорд Оуэн и о котором рассуждала КГ. А оно было вполне реально, по крайней мере в том, что касается Белграда. Загреб же, скорее всего, маскировал свою подготовку к войне.

В августе история повторится: ни Караджич, ни Милошевич не придут на выручку краинским сербам.

Бомбардировки и дипломатия. Два десятка боевых самолетов НАТО 25–26 мая 1995 г. нанесли воздушные удары по сербам в Боснии, не обращая внимания на наши возражения и информируя нас задним числом. Повода для бомбардировок не было, сербы ни на какие зоны безопасности не покушались. Отбомбили даже Пале, столицу Республики Сербской. Гибнут мирные граждане и миротворцы ООН, их десятками стали брать в заложники сербы, а за ними и мусульмане. Эти последние добились своего: привлекли на свою сторону НАТО, им было это несложно, поскольку американцы и немцы с ними давно заодно.

Англичане не стесняются называть Белый дом первым адвокатом воздушных ударов НАТО, считают, что во многом это связано с будущими президентскими выборами. Министр иностранных дел Д. Хэрд в беседе со мной признает: «Несмотря на то что основная ответственность за начало конфликта на Балканах лежит на сербах, эта война всегда была гражданской, и закончить ее можно только политическими, а не военными средствами. Все три стороны, вовлеченные в конфликт, должны разделить ответственность за то, что произошло и происходит». «Пребывание в Боснии и Герцеговине и в Республике Хорватии миротворческих сил ООН, – считал Хэрд – жизненно важно для локализации югокризиса и предотвращения его перерастания в новую балканскую войну, в которой США и Россия могут оказаться по разные стороны баррикады. Такой сценарий не отвечает британским интересам».

Хэрд предупреждал, что при определенных условиях вывод миротворцев ООН может стать неизбежным. Во-первых, это произойдет, если будет отменено эмбарго на поставки оружия. Во-вторых, если все противостоящие стороны сделают ставку на военное решение и угроза безопасности войскам ООН перевесит целесообразность их дальнейшего пребывания. В-третьих, если станет совершенно очевидно, что стороны в конфликте просто используют ООН как ширму для улучшения своих военных позиций.

Еще раз отмечу: неплохую позицию занимали англичане при Хэрде, но, увы, не они решали!

Министр Козырев 6–7 июня 1995 г. провел переговоры в Лондоне. По Югославскому кризису он говорил так:: «Либо надо вести действительно настоящую войну в Боснии, либо добиваться политического урегулирования. Делать и то, и другое вместе не получается. У Запада полное отсутствие стратегии, никакими авиаударами боснийских сербов не взять, это люди, которые уже перешли черту. У Младича дочь покончила самоубийством из-за того, что совершает отец. К сухопутной войне вы не готовы, авиационной не выиграете, следовательно, давайте выбирать политическое решение. Это означает поддержать Милошевича против Караджича, не давать возможности мусульманам и хорватам вести боевые действия, ибо это играет только на руку боснийским сербам. Они уже совершают преступные действия против мирных жителей, а могут устроить такую бойню, что мир ужаснется».

Англичане выслушивали не без удовольствия, иногда поддакивали, но не они заказывают музыку. А повлиять через них на американцев, что всегда составляло для нас интерес в отношениях с Англией, на сей раз не вышло. Об американцах в разговоре со мной Козырев отзывался резко, проскальзывали нотки, что они могли перекупить Милошевича.

Англичанам он говорил, что доверять там никому нельзя, но иметь дело можно. Если Караджич и Младич – люди отпетые, им терять нечего, то с Милошевичем можно разговаривать. Он глава государства, и у него есть стратегия насчет того, как прекратить военный конфликт.

На переговорах я напомнил, что требуется демилитаризация так называемых «безопасных районов», где мусульмане незаконно сохраняют значительное военное присутствие. Их за вылазки из этих «зон безопасности» только журят, а сербов, нападающих на зоны, бьют. Козырев развил тему: как можно рассуждать о «безопасных районах» и об их охране войсками ООН, если мусульмане ведут из них постоянные военные действия?

Спросил министра, что означает июньское решение НАТО сформировать в Боснии силы быстрого реагирования (СБР). Он ответил, что, по заверениям англичан, им будут приданы функции защиты миротворцев ООН, ибо сербы практикуют захват заложников. Уже тогда мне это показалось сомнительным, тем более, что сил этих многовато: 11 тысяч человек. Поверив «западникам, мы воздержались при голосовании в Совете Безопасности резолюции, одобрявшей присутствие СБР в Боснии и Герцеговине. Другими словами, пропустили ее. Уже в сентябре мы пожинали плоды этого.

В ходе переговоров Козырев в очередной раз упрекнул англичан за то, что наши западные партнеры по Контактной группе сначала координируют свои шаги между собой и лишь потом информируют нас. Он констатировал, что формула «взаимное признание в обмен на приостановку санкций» закладывает хорошую основу для договоренностей. Дело упирается в требования Вашингтона относительно возможности возобновления санкций. США хотели бы иметь на это единоличное право.

К сожалению, мы, как англичане: слова говорим хорошие, а как доходит до дела, то не мешаем американцам вести свою игру. Объективно, политика России по Боснии более правильная, чем у западных держав, с точки зрения шансов на успех с меньшими издержками. Нам нужно политическое урегулирование на той основе, которая сложилась в регионе. Если есть там дисбаланс в пользу сербов, то исправить его можно за столом переговоров. Американцы же явно взяли курс на то, чтобы найти, скорее, навязать мирное решение после того, как хорваты и мусульмане военным путем добьются более выгодных позиций. Этим они сейчас и занимаются, теперь уже при неприкрытой поддержке Германии, что влечет за собой новую гибель людей, новые разрушения.

О немцах Андрей Владимирович сказал мне так: наглеют на глазах, через какое-то время это может стать серьезной проблемой.

В июне мусульмане 30-тысячными силами предприняли наступление по «деблокированию» Сараево, где на этот раз несут большие потери. По-прежнему они устраивают вылазки из так называемых «безопасных зон», находящихся под прикрытием ООН. В ответ сербы в июле захватили Сребреницу, одну из таких зон, они ее называют «укрепрайоном». Западная печать бьет тревогу, обвиняя сербов в зверских этнических чистках. Им якобы уже подверглись десятки тысяч мусульман. (Вот они, те действия, о которых предупреждал англичан Козырев!)

На этих событиях я лишний раз убедился, как хорошо поставлено дело с массмедиа на Западе, по крайней мере, в Англии. В подавляющем большинстве телевидение и газеты несут весьма тенденциозную информацию, если не сказать полную пропаганду. Вместе с тем издания, рассчитанные на узкий круг специалистов и элиты, позволяют себе, как правило, а posteriori вполне объективный подход. Истинное положение верхушка должна знать. Иногда правда выходит на свет божий с большим опозданием.

«Экономист», один из лучших журналов не для широкой публики, написал в те дни то, что раньше сказал мне Оуэн: безопасные зоны никогда не были лишь прибежищем для мирных граждан, как они были задуманы. (Зоны эти были установлены решением Совета Безопасности ООН от 7 мая 1993 г. сразу же, кстати, после отклонения боснийскими сербами плана Вэнса– Оуэна). Они не демилитаризованы, даже не демаркированы, их охрана силами ООН больше символическая. За последние месяцы боснийское правительство значительно усилило свою военную активность в самих зонах и вокруг них, включая Сараево, Тузлу, Жепу, Горажде и Бихач. Они были включены в более широкую военную кампанию. Там находились штабы крупных подразделений, вплоть до корпуса, и почти половина армии босняков. Те совершали военные вылазки, затем уходили под прикрытие НАТО в защищенные зоны.