Текст книги "В разные годы. Внешнеполитические очерки"

Автор книги: Анатолий Адамишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 42 страниц)

Восемнадцатое мая. День рождения папы Войтылы, много сделавшего для поражения социализма, и Анатолия Гавриловича Ковалева, когда-то столпа министерства, всеми силами пытавшегося избежать этого. Поздравил его с 70-летием, постаравшись, чтобы эта дата не прошла незамеченной. Но отношение к ветеранам союзного МИДа сейчас плевое.

В мае командировка в Париж, встретился с новым министром иностранных дел Франции Аленом Жюппе, умным, молодым, подтянутым, а также с дипломатическим советником президента Миттерана Ведрином. Мы тогда усиленно проталкивали возможность присоединения России к «семерке» наиболее развитых стран, у меня было поручение поговорить с французами на предмет содействия нам. Они вроде обещали. После того как вступит Россия, сказал я им, надо превращать «восьмерку» в политическую «девятку», пригласив туда Китай. Эта идея была сочтена слишком экзотичной.

В порядке редкой для французов самокритики они признали, что европейцы очень плохо провели югославский кризис. Предоставили самим себе молодые государства, раньше времени их признав, и они немедленно ввязались в драку. Воссоединение Германии – прямой контраст этому. Были созданы специальные механизмы управления международными аспектами этого сложного процесса. Он прошел бескровно, а могло кончиться не столь мирно.

Про себя подумал, что хотя много было шума, что мы все отдали западным немцам, все-таки мы получили за воссоединение и закрепление послевоенных границ, и неплохую материальную цену. Главное же, произошло замирение с немцами. Сотрудничество с Западом сменило конфронтацию (на какое-то время, Толя), при иной нашей политике такого могло и не случиться. Впервые за долгое время хорошо отозвался в душе о Горбачеве. (Бывал и я к нему несправедлив!) Сумел он и в этом случае провести тяжелейший процесс, не оставив крови на руках.

Париж хорош в эти майские дни. Правда, немного побелел по причине почищенных зданий и позолотел по причине нанесения всяких сусальностей на его скульптуры. Появилось много современных строений, так что Париж стал немного меньше сноб, немного больше нувориш. Высокий уровень жизни, четкая организация, крепкое государство – завидные условия для того, чтобы продумать, как лучше защитить свои внешнеполитические интересы. Над новой концепцией, по их словам, работают сейчас наши французские коллеги.

На кладбище Сент-Женевьев-де-Буа прибавилось свежих могил: Виктор Некрасов, Серж Лифарь, Андрей Тарковский, Рудольф Нуриев. Старый товарищ Валера Матисов, который многих знал лично, говорит, что друзья его переселяются сюда.

Подтверждается то, что подозревал раньше: большая свобода, с которой орудовали наши министры-демократы, обсуждая с французами вопрос о российских долгах. На решающие беседы они никого с собой не брали. (Некоторые из них стали миллионерами.) Помню, просил в Москве, ладно, никто из мидовских не сопровождает вас, так хотя бы посольских приглашайте. Обещали: да, да, конечно. Ничего подобного. Вечер с послом Рыжовым, рассказавшим мне об этих «хитростях», потратил на то, чтобы уговорить Юрия Алексеевича вернуться в Москву, работы невпроворот, а людей явно не хватает. Тщетно.

Двенадцатого июня, прием в связи с Днем России, в последний момент меня туда пригласили, поскольку Козырев в зарубежной командировке. Были одни только чиновники, совершенно не было видно, как в прежние времена, деятелей науки, культуры и т.п. Черномырдин произнес яркую речь, нестандартную, патриотическую. Очень хвалил Ельцина: пройдут десятилетия, сменятся поколения, но имя первого президента останется. Поздравляя Ельцина телеграммой из Афин, Козырев написал: «Два ельцинские года дали России больше, чем десятилетия коммунистической казармы». Siс, как сделал бы отметку Владимир Ильич.

Июнь, Ирак. Возвращаюсь из очередной командировки – Козырев постоянно меня куда-нибудь посылает – попадаю к очередному обострению: американцы нанесли удар по Багдаду. Уже есть и наша реакция, оправдывающая США. Текст продиктован лично министром. Даже реакция французов лучше, чем наша: министр иностранных дел Жюппе согласился с тезисом о применимости статьи 51 Устава ООН в целях борьбы с международным терроризмом. Вместе с тем дал понять, что действия Вашингтона выходят за рамки решения СБ ООН по Ираку и целиком лежат на ответственности администрации Клинтона. Довольно отчаянную телеграмму прислал наш посол из Багдада: сколько можно убивать невинных людей, спрашивают иракцы, все смотрят в сторону России, что скажет она. Посол приводил тот довод, что бомбардировками не обратишь недовольство против Саддама. Наоборот, люди сплачиваются вокруг него.

Есть у американцев резоны, они действительно застукали иракцев за подготовкой покушения на Буша в апреле этого года, когда он, уже не будучи президентом, посещал Ближний Восток. К тому же Саддам Хусейн заявлял, что убьет Буша в любом случае. Нашлись там перебежчики, которые продали подготовку покушения. И оно не было совершено не потому, что иракцы раздумали, а потому, что его сумели предотвратить органы безопасности Кувейта. Но, конечно, остаются большие сомнения. Американцы фактически уподобляются террористам, приемы те же.

Как нужно было бы поступить в соответствии с международным правом: доказать, что покушение готовилось, получить решение Совета Безопасности, а уж потом пускать в ход кулаки. Они же действовали, как ковбои – сразу выстрел с бедра. Причем безнаказанный, потому что даже не самолеты они послали на Багдад, а били крылатыми ракетами с кораблей, находящихся в Красном море и Персидском заливе. Свои внутриполитические цели Клинтон преследует четко. У него сейчас дела неважные, а ничто так не прибавляет авторитета, как образ сильного президента, это – аксиома для всех стран. Попутно они и наши шашни с иракцами пресекают: недавние мои конфиденциальные встречи с Тариком Азизом в Праге теперь пойдут псу под хвост. Единственный плюс вижу в том, что создают и для нас прецедент. Не понравится нам какой-то шаг тех же эстонцев, обвиним их в этнической чистке, терроризме, в апартеиде, как мы уже открыто обвиняем, и тоже что-то предпримем. Хотел бы я посмотреть, правда, какова будет реакция американцев.

Мне выпала «черная работа» – оправдывать реакцию Козырева и Ельцина в Верховном Совете. Вот основные пункты моего выступления:

1. Уведомили нас американцы об этой акции в ночь с субботы на воскресенье за короткое время до ее проведения. Не раскрывалось, о чем идет речь, и это была именно информация об уже принятом решении. (Не стал говорить, в чем причина позднего уведомления: зная наши порядки, американцы опасались утечки информации иракцам.)

2. В результате обстрела было разрушено здание службы иракской разведки, задеты соседние здания. МИД России выразил соболезнование семьям погибших. Никто из российских граждан, находящихся в Багдаде (150 человек), не пострадал.

3. В заявлении МИД России говорится по горячим следам, что «по мнению российского руководства, действия США являются оправданными, поскольку вытекают из права государства на индивидуальную и коллективную самооборону в соответствии со статьей 51 Устава ООН. Мы надеемся на достижение взаимоприемлемых, без эскалации военных действий, решений этой двусторонней проблемы».

4. На заседании Совета Безопасности ООН, как сообщает наш представитель в ООН Юлий Михайлович Воронцов, никто, даже традиционные защитники Ирака из числа мусульманских стран, не пытались поставить под сомнение обоснованность ответных действий США на терроризм Ирака.

5. Акция осуществлена на фоне определенного внешнеполитического контекста, корни которого уходят в то, что до сих пор не урегулирован кувейтский кризис. Как бы ни относиться к происходящим событиям, нельзя не видеть, что попытка покушения на Буша, кстати сказать, заранее разрекламированная с помощью различного рода угроз, – не единственная в цепи нынешних иракских действий. Ирак до сих пор не встал на путь добросовестного выполнения резолюций ООН, принятых не нами и не американцами, а всем международным сообществом. Факт, что почти никто из арабов не поддерживает политику Ирака. Не заработал компенсационный фонд, а за этим материальные интересы десятка тысяч людей, включая россиян, за этим сотни миллионов убытка для российских организаций.

6. Особо выделю вопросы терроризма. Он не может оставаться безнаказанным, хотя международное сообщество, говоря откровенно, не нашло пути борьбы с ним. Для России эта проблема уже стоит остро, и можно предвидеть, что станет еще острее.

7. В силу этих причин и было выражено мнение, что действия американцев являются оправданными. Это относится к данному конкретному случаю и не означает, что и дальше мы будем оправдывать те или иные поступки США и других стран. Когда в феврале американцы превысили, по нашему мнению, мандат ООН в отношении Ирака, мы публично обратили на это внимание. (Привет Вите Посувалюку!)

8. С той же определенностью скажу, что Россия с самого начала событий и до сего момента планомерно ведет линию к тому, чтобы Ирак перестал быть изгоем, вернулся на равных в международное сообщество. Но это зависит, прежде всего, от Ирака. Мы единственная из крупных держав, кто не отозвал посольство во время войны и сохраняет его сейчас. Могу информировать уважаемых депутатов, что мы поддерживаем и закрытые политические контакты с Ираком, причем не на низком уровне. Мог бы об этом рассказать подробнее, если бы речь не шла о публичном слушании. Помимо этого, мы выразили готовность направить в Багдад торговую делегацию. Уже сейчас закладываем основы для восстановления экономического сотрудничества с Ираком, когда кончатся санкции. Это рано или поздно произойдет. Конкретно обсуждаем вопросы погашения долгов, сохранности нашего имущества, будущие проекты в этой богатейшей нефтью стране региона.

Если наказание Ирака введением санкций могло нанести (и нанесло) урон его экономике, то на политику Ирака и на позиции Саддама они не оказали воздействия. В конце концов, США, не добившись результата, прибегли к вооруженному вторжению. Ни этот урок, ни другие не повлияли на настрой руководителей США: если что – сразу наказывать, сразу санкции.

Нельзя сказать, что хасбулатовский Верховный Совет встретил отчет по Ираку доброжелательно, но вели себя в рамках приличий. Улучив потом момент, когда были с министром вдвоем, сказал ему, что лояльно защищал на Верховном Совете позицию по американской бомбардировке Ирака. Она была с дырами, которые все мы, в том числе вы с президентом, потом залатывали. Мне же пришлось защищать ее тогда, когда эти дыры зияли. Все же надо советоваться, принимая решения о нашей реакции. Козырев ответил: «Вы правы, но не было времени, воскресенье». Я возразил: «Если бы Вы просто вызвали людей из департамента Ближнего Востока, они бы подсказали, что хотя бы надо выразить соболезнования в связи с гибелью мирных жителей» (МИД это сделал позднее). Вряд ли мой «демарш» что-либо изменит в поведении министра, но не молчать же.

Занятость министра вне МИДа – он весь во внутренней политике (не путать с внутренней дипломатией) – имеет минусы, но и свои плюсы. Больше свободы нашей группке замов: Виталий Чуркин, Сергей Лавров, наиболее, мне кажется, последовательный в отстаивании своей точки зрения, Борис Пастухов. Общий знаменатель у нас – большая самостоятельность России во внешней политике.

Эстонцы. Очередная командировка, на этот раз в Эстонию. Встретился фактически со всем руководством страны, в завершение командировки был принят президентом Л. Мери. Более двух часов беседовали с ним, он прекрасно говорит по-русски, научился в Советском Союзе в не столь отдаленных местах заключения. Втолковывал ему, что, когда обсуждался вопрос независимости Балтийских стран, нам давались заверения, что ничто в их действиях не будет затрагивать военные интересы России. Говорилось даже о возможности сохранения в некоторых из этих стран наших баз. Мери эти разговоры не поддерживал, упирая на то, что пакетное решение спорных проблем, которое они предложили, позволяет обсудить все их в комплексе и найти выход из положения. Ключевым был вопрос о выводе остающихся там 7 тысяч наших военных. На пакет я согласился, поскольку Грачев еще раньше озвучил такую позицию. Ее же я и предложил по возвращении в записке Ельцину. Но Грачев меня подставил, написав президенту, что Адамишин грубо извратил его слова. Видит Бог, я точно повторил его высказывания. В итоге пакет не прошел, решение приходится искать заново, но теперь при обострении отношений. Веселые бывали деньки.

Полюбуйтесь, американцы, совершенно не стесняясь, говорят нам: Конгресс поставил оказание помощи России в зависимости от вывода войск из Прибалтики. Так что, пожалуйста, выводите войска и сообщайте об этом нам, поскольку мы должны информировать конгрессменов. Условий оказания нам помощи теперь, по крайней мере, два. Второе – в связи с нашим сопротивлением ввести санкции против Югославии (об этом ниже). Выполним их, появятся еще. Как же скверно быть слабым, а иногда еще неумным.

Эстонцы закусили удила, принимают законодательные решения одно хуже другого. Мы начинаем серьезно огрызаться, вплоть до того, что напоминаем, каковы геополитические реальности, перекрыли поставки газа. Пока что эстонский президент приостановил действие закона об иностранцах вплоть до вынесения экспертизы по нему Советом Европы (СЕ). К слову, вступили они туда, не выполнив всех условий, т.е. фактически обманув СЕ. Там закрыли на это глаза. Меня не оставляет мысль, что принятие эстонского пакета было бы для нас выгоднее. Войска так или иначе придется вывести, но теперь уже под бесцеремонным давлением американцев и фактически ничего за это не получая.

А вот с Украиной получилось чуть лучше. Не зря мотался туда, говорил с президентом и премьером, писал по возвращении записки Ельцину, хотя Андрей Владимирович и выливал на меня ушаты холодной воды. Он считал, что договориться не удастся. Удается: сначала Кравчук с Ельциным продвинулись вперед в одном из самых трудных вопросах – о Черноморском флоте. Затем Шохин подписал несколько экономических соглашений. Мы поворачиваемся лицом к Украине как независимому государству, отходим постепенно от фанаберии: мол, хохлы на коленях приползут. Украинцев сильно подталкивает к компромиссам ухудшение экономической ситуации. И Кучма, и Черномырдин, первый – в резких выражениях, второй – в более мягких – обвинили Запад в том, что он совершенно не помогает ни России, ни Украине. Именно в расчете на него две страны стали рвать связи друг с другом.

От нас требуется филигранная точность, чтобы не вызвать внутриукраинские сложности. В Донецке и других восточных областях требуют сближения с Россией, а в Западной Украине усиливаются настроения на дистанцирование от нас. Их явно подзуживают определенные круги в Германии и те же австрийцы, втихомолку мечтающие о восстановлении Габсбургской империи. И как не вспомнить, что в Таллине мне говорили, что подначивают и Эстонию, иначе не вели бы они себя так смело.

Главная сейчас проблема в отношениях с Украиной – ядерное оружие на ее территории. Юрий Владимирович Дубинин, под чьим началом работал я в «Первой Европе», нашел меня с тем, чтобы я подписал записку Ельцину о вроде достигнутом соглашении с Украиной по этой проблеме. Видимо, поднабрался я кое-какого опыта насчет того, как у нас делаются дела: посоветовал, чтобы Дубинин оставил это приятное сообщение до возвращения Козырева. Оказалось, что Дубинин поторопился, поверивший ему Козырев сделал заявление, которое было опровергнуто украинцами, и пришлось им обоим давать задний ход.

Украина установила контроль над ядерным оружием, оказавшимся на ее территории. Мы, естественно, крайне этим недовольны. Запад нас не очень поддерживает. В очередной раз сказывается двойной стандарт: когда несчастная КНДР заподозрена в каких-то ядерных реакторах, то требуют чуть ли не бомбардировок. Украина же имеет ядерного оружия на своей территории больше, чем Англия, Франция и Китай, вместе взятые, одних стратегических ракет 176 единиц. Она объявляет этот потенциал своим, заявляет, что не присоединится к Договору о нераспространении ядерного оружия. Нарушаются практически все договоренности, достигнутые в рамках СНГ, начиная с самых первых в Беловежской Пуще. Впрочем, о них теперь и не вспоминают.

А ведь тогда Ельцин позвонил Бушу-старшему: дескать, не волнуйтесь, мы тут разваливаем СССР, но ядерное оружие будет только у России. Пока украинский демарш основывается на решениях Рады, что, как бы в издевку, называется ратификацией Договора СНВ. Но вот и украинский министр иностранных дел заявляет, что Украина будет не только ядерной, но и космической державой. Ведь ракеты-носители она производит.

Мы предлагаем Западу: давайте рассмотрим эти дела на Совете Безопасности, том самом, который так лихо принимает резолюции по Корее, Ираку, Ливии. Нам отвечают: не надо, преждевременно, требуется еще поработать с украинцами. Клинтону явно здесь хочется сыграть роль посредника. Даже Козырев теряет терпение.

Общими стараниями проблема была решена, все ядерное оружие было выведено из Украины в Россию – последний ядерный заряд покинул ее территорию в июне 1996 г. – равно как из Белоруссии и Казахстана.

Бывшая ГДР. В июле был с премьером в Германии, теперь уже не ГДР. Одно из самых сильных впечатлений – посещение Штаб-квартиры Западной группы войск неподалеку от Берлина. Раньше там располагался немецко-фашистский штаб[139]139
  Написал и вспомнил чудную зарисовку Юры Визбора. На банкете по завершении очередных советско-гэдээровских маневров один из наших военных начал тост так: «Дорогие наши немецко-фашистские друзья!»


[Закрыть], огромная, роскошная территория. Потрясли меня сведения, приведенные командующим войсками: 49 лет здесь стояла полумиллионная армия. Обосновались капитальнейшим образом, одних военных городков было несколько сотен, огромные склады, боеприпасы, горючее, аэродромы. Вот куда уходили деньги. А теперь надо еще тратить огромные средства на то, чтобы все это демонтировать. Увезем далеко не все, значительная часть переходит, естественно, к немцам. Как если бы теперь пришел наш черед платить репарации.

Немцы собрались разрушить огромнейшее, в несколько кварталов здание бывшего парламента ГДР размером в несколько Дворцов съездов. Там, оказывается, канцерогенный асбест, и зданием нельзя пользоваться. Ну это сами немцы напортачили, а какие экологические проблемы оставила, уходя, наша армия? Вплотную этими проблемами я не занимался, так что здесь пишу об этом вскользь. Позднее выявилось, сколько безобразий было при их решении.

На одном из закрытых совещаний, посвященных экономике, получил заряд полезной информации.

Евгений Григорьевич Ясин, экономический советник правительства, высказал мнение, что разрушил финансовую систему Ельцин: Россия отказалась давать туда деньги. Это способствовало развалу Союза.

На мой вопрос, выполнима ли была программа Явлинского при благоприятных политических условиях, Ясин ответил, что с трудом, но сделать ее можно было. Не в 500 дней, как предложил Явлинский, что, кстати, очень нравилось Ельцину, а в 1500. Но экономическая реформа началась бы на два года раньше и, может быть, пошла бы по менее драматическому пути, чем вынужден был идти Гайдар. К началу 1992 г. не оставалось ничего другого, как радикальная либерализация. А раньше осуществить экономические реформы было невозможно, ибо оставался нетронутым политический слой, который их тормозил. Весьма расстраивают, говорил Ясин, сообщения о том, что то одна, то другая область не перечисляют в Центр собранные налоги, демонстрируя свою самостоятельность. Именно с отказа республик сполна рассчитываться с Центром началось необратимое экономическое ослабление союзного правительства. То же самое может повториться и сейчас. Виной тому крайне безответственное обращение парламента к регионам: не платите федеральные налоги.

Китайский путь, по Ясину, был для нас практически закрыт. Мы его прошли во времена НЭПа, когда российские крестьяне, составлявшие 80 процентов населения страны, получив землю, смогли за один-два года накормить страну на сохе.

Ясин проанализировал выполнение высоких распоряжений и постановлений и пришел к выводу, что выполнялись лишь те, которые отвечали интересам аппарата. Интересную цифру привел профессор: «Если только на 5 процентов сократить интеллектуальную элиту, стране грозит вырождение».

По словам Сергея Глазьева, министра внешнеэкономических связей (уже в сентябре 1993 г. Глазьев подал в отставку), Россия в силу резкого, примерно наполовину, сокращения импорта и форсирования экспорта получила, наконец, платежный баланс с положительным сальдо, около 9 миллиардов долларов. Но только часть этого сальдо принадлежит Центральному банку, остальное – примерно 40 процентов – частные деньги. Когда я спросил его насчет наших валютных резервов, он сказал, что это примерно 14 миллиардов долларов, в том числе актив Центрального банка – 5 миллиардов долларов. Он не хочет распространять эти цифры, ибо сразу же Международный валютный фонд поднимет вопрос о выплате Россией долгов.

О своих делах говорил с горечью: не защищен государственный служащий. Существует так называемая «малая комиссия по коррупции» в составе: Калмыков, министр юстиции, Ерин, министр внутренних дел, Илюшенко (контрольное управление Администрации президента), Котенков (главное правовое управление Администрации президента). Неизвестно, каким путем она создана, но вещи творит незаконные. Кто-то сказал, что у Глазьева плохи дела в МВЭС, и это было сразу же принято за чистую монету, вплоть до попытки его увольнения.

Юрий Константинович Шафраник, министр энергетики и топлива, назвал мне такие цифры: топливно-энергетический комплекс дает 90 процентов валютных поступлений и 72 процента доходов в бюджет. При этом за весь год введено в эксплуатацию только одно месторождение, жалкое, как он выразился. А в свое время, еще в 1985–1988 гг., вводили по 30–40 месторождений в год.

Развязка приближается. Будучи в сентябре 1993-го в командировке в Тель-Авиве, узнаю, что Борис Николаевич подписал указ (его номер вошел в историю –1400), который предписывает и съезду народных депутатов, и Верховному Совету прекратить свою деятельность. На декабрь назначены выборы в новый орган власти – Государственную думу. В ответ Конституционный суд, союзник Хасбулатова, заключает, что декрет президента противоречит Конституции. На основании этого Верховный Совет прекращает полномочия президента Ельцина и передает их Руцкому. Чувствовалось и раньше, что дело идет к горячему. Уж очень жесткими были высказывания с обеих сторон, особенно Хасбулатова, на грани приличия и даже заходя за грань: Ельцин – мужик, а раз так, то и занимайся мужицким делом, а не лезь в президенты.

Козырев находился в Вашингтоне на подписании арабо-израильских договоренностей – что и мою поездку на Ближний Восток сделало актуальной – и прислал оттуда телеграмму: в решающем вопросе Клинтон поддержит. Теперь ясно, что министр имел в виду.

На утро поехал к Ёсе Бейлину, моему визави в МИД Израиля. Первым делом он выразил готовность помочь мне лично, ибо кто знает, как пойдут дела в Москве. Предложение остаться в Израиле гордо отверг. Описал ему ситуацию в Москве, попросил о поддержке президента, как это было мне предписано, и получил ее в тот же день.

Далекий до этого ближневосточный мир впервые ощупал руками. Интерес к России там очень велик. Поскольку наши дипломаты ездят к ним не очень часто, принимали меня на высоком уровне. Главное, что мне внушалось арабскими руководителями: надо, чтобы Россия возвращалась на Ближний Восток. Прямо намекали: для того, чтобы как-то уравновешивать США. (Им-то это надо, а нам ради них «бодаться» с США очень нужно?) Израиль против нашего возвращения как будто не возражает.

Еще в поездке узнал, что Верховный Совет отключен от воды, газа, электричества и даже канализации, взят в жесткую блокаду. Мотивировали это тем, что в здании большое количество оружия, пулеметы выставлены в сторону мэрии, бывшего СЭВ. По возвращении в Москву почувствовал, что линия президента скорее нажима, чем уговора, т.е. то, что у него лучше всего получается.

Второе октября. Суббота, прекрасная осенняя погодка, подъезжаю к МИДу, а там идет митинг тех, кого Козырев называет красно-коричневыми. Митингуют практически на ступенях центрального входа. Отпустив водителя, потолкался среди участников, но недолго, ибо ОМОН стал их оттеснять. Из толпы пошли крики: «Ублюдки, прихлебатели воров, уголовники, фашисты, по пятьсот долларов получаете». Вскоре разразилась довольно серьезная драка. К ней ампиловцы, это были они, заранее подготовились, набрали кирпичей, быстро сделали три ряда баррикад, разобрав также трибуну, подготовленную для празднования 500-летия Арбата, заполыхали костры. Вышла водометная машина, пытаясь их оттеснить, но ее забросали камнями, и она ретировалась, оставив лишь мокрый след на асфальте. Поднялся на 22-й этаж нашей высотки: отлично было видно происходящее, как будто специально балкончик придуман для этой цели, – три ряда баррикад, перекрытая Садовая. Так продолжалось до ночи, пока работал.

Такое ощущение, что Ельцин не смог воспользоваться первыми результатами. По мере того как продолжалось противостояние, возрастали симпатии к тем, кто в Белом доме две недели сидит при свечах и без туалетов. Они оправились от первого шока, и уже новоиспеченный президент мобилизует на сопротивление: грозят перекрыть железные дороги, взрывать газопроводы и линии электропередачи. Одним словом, исход, который прежде казался столь ясным, заколебался.

Прерываю описание октябрьских 1993 г. дней в Москве для рассказа о делах грузино-абхазских: они переплелись друг с другом.

В то лихое время межнациональные конфликты прокатились по значительной части территории бывшей империи. Она не имела больше сил удерживать националистические устремления. Их история восходила еще к национальной политике большевиков; к деспотизму Сталина, кроившего границы и выселявшего целые народы; к недооценке национального вопроса, долгие годы считавшегося решенным (даже когда он начал обостряться в период перестройки, я слышал суждения наших руководителей, что речь идет о «детской болезни»); наконец, к «бескровной» гибели СССР. Но теперь все они вышли на поверхность: от Крыма, где мятеж поднимали крымские татары, до Молдавии и Нагорного Карабаха, не говоря уже о Таджикистане. Россия прилагала немалые усилия, включая военное вмешательство, чтобы погасить пожары. Благодаря ей было достигнуто перемирие и в кровавом абхазо-грузинском конфликте.

Начав плотно работать на этом участке, столкнулся с тем, что справедливо или нет, но грузины постоянно упрекали нас в пристрастности. В марте 1993 г. нас прямо обвинили в том, что российская армия воюет против грузин на стороне абхазов. Мы опровергли это самым категорическим способом. Грачев дошел даже до утверждения, что у грузин есть самолеты, перекрашенные в российские цвета, и те бомбят своих с провокационными целями. Потом оказывается, что грузины сбили наш «перекрашенный» самолет. Мы говорим, что не сбили, а сам потерпел катастрофу, но что он там делал? Замминистра Пастухов – на уровне замов он отвечает за этот конфликт – говорил мне, что грузины жалуются ему на военных, якобы заявляющих: абхазское побережье мы вам не отдадим.

Через два месяца Грачев предложил, наконец, перекрыть кислород абхазам, ибо с ними невозможно договориться. За это Шеварднадзе, возглавивший Грузию (в 1995 г. он был избран президентом), обещал дать место для нашего флота в Поти. Грачев в публичном интервью похвастал, что Ельцин принимает его каждый день. Как тут не заняться внешней политикой?

Но и за грузинами нужен глаз да глаз – хотят сначала договориться с нами и получить экономические преимущества, а потом все же дожать абхазов. Обе стороны пытались манипулировать нами.

Любопытный штрих: ребята из Приднестровья не только воюют на стороне абхазов, но и свой флаг вывешивают. Аналогично поступают наемники из Западной Украины, воюющие за грузин: там полощется «жовто-блакитний».

Перемирие длилось, к сожалению, только 50 дней. В сентябре 1993 г. абхазский лидер Ардзинба, нарушив Сочинское соглашение, нанес неожиданный удар по Сухуми.

Пастухов, вместе с Шойгу и Шуйковым представлявший Россию в объединенной комиссии по урегулированию в Абхазии, так излагает события: «О начале боев вокруг Сухуми я узнал в восемь утра и тут же позвонил в Гудауту, где помощники абхазского лидера стали убеждать, что стрельба возникла в районе Очамчиры из-за недисциплинированности некоего полевого командира. Через несколько часов я и Шуйков прибыли в Гудауту и встретились с Ардзинбой, верховным командующим абхазскими силами. Пытались убедить его отдать приказ о прекращении наступления, но так и не сумели добиться определенного ответа. Я работал в Афганистане и могу твердо сказать: сухумский кошмар не уступит трагедии Кабула. Создается впечатление, что для абхазского руководства Сухуми – это не город, где остались в основном беззащитные старики, женщины и дети, а абстрактная территория, на которой разыгрываются военно-стратегические комбинации. Вина за срыв Сочинских соглашений целиком и полностью лежит на абхазской стороне».

Борис Николаевич Пастухов, двойной тезка Ельцина, способствовал тем самым выработке точки зрения российского правительства, которую мы предали гласности в Москве.

В Кремле имели все основания быть недовольными гудаутскими лидерами. Участие России в абхазском перемирии было не только посредническое. Россия выступала практически единственным гарантом соглашения. На российских кораблях вывозилась из Сухуми грузинская военная техника, наши наблюдатели следили за прекращением огня. Опираясь на российские гарантии, Грузия позволила нашей армии сохранить военную инфраструктуру на своей территории. Министр обороны Грачев поначалу даже заявил, что российская армия будет защищать Сухуми от абхазского наступления. За этим, однако, ничего не последовало, и заявление было списано на личное мнение министра. Остается фактом, что абхазов мы не остановили, как и то, что абхазские формирования имели наемников, тяжелую технику и квалифицированных военных специалистов.

Не только в Грузии, но и в самой России раздавались обвинения в адрес центральной власти, которой неподвластна армия. В ответ Россия пошла на такой жесткий шаг, как санкции в отношении Абхазии, а Грачев предложил ввести батальон миротворческих сил из России. Обставлено это было, однако, такими условиями, что грузины от грачевской идеи отказались.