Текст книги "В разные годы. Внешнеполитические очерки"

Автор книги: Анатолий Адамишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 42 страниц)

Нынешняя обстановка в стране позволяет политическим деятелям безнаказанно лгать. Это вошло в привычку, и никого не удивляет. Вроде как стремясь разоблачить Жириновского, на самом деле рекламировали его, точь-в-точь как было в свое время с самим Ельциным. Плюс к этому демократы между собой не нашли общего языка. Козырев костерил Шахрая: «Сережа не пройдет, я буду только рад». Оппозиция, т.е. недовольные, выступили, естественно, более сплоченно, им делить нечего, только общее несчастье. Однако, конечно, основная причина – это огромное накопившееся недовольство хозяйничаньем демократов, начиная от развала Советского Союза и до нынешнего состояния после «шоковой терапии». В плане передела собственности демократы после августа 1991 г. преуспели, свидетельств тому множество. Не потеряв времени в этом отношении, по другим направлениям продвинулись мало. Правда, им все время приходится отбиваться от оппозиции, да и внутри их лагеря большого согласия нет.

Как дальше? Сегодня было письменное заявление президента – устно трудно было сделать? – в котором упор делается только на Конституцию. Но и она прошла еле-еле. Пришли голосовать 52 процента избирателей; проголосовало «за» 60 процентов, т.е. всего на 10 процентов больше, чем нужно. Получается, что только 30 процентов граждан одобрили эту Конституцию. Тем не менее президент может спать спокойно, править, не обращая внимания на Думу. Может, теперь ему удастся наладить дела.

Глава избирательной комиссии Н. Рябов на пресс-конференции, посвященной итогам выборов, не назвал ни одной цифры, хотя все они известны, мусолятся и на Западе. Он привел данные только о голосовании за рубежом. Там результаты совершенно иные, чем в стране. На первом месте – «Выбор России», потом – блок Явлинского, посольства оказались на высоте. Рябов упор делал на том, что впервые Россия как самостоятельное государство получила Конституцию, что вновь выражено доверие президенту Ельцину. Тем самым автоматически снимается вопрос о досрочных президентских выборах, поскольку новая Конституция таковых не предполагает. Теперь ясно, что Ельцин будет до 1996 г. президентом. Думу он разгонять не собирается, настроен на работу с ней. Центральный банк под его контролем на законных основаниях, посмотрим теперь на его финансовую политику. Интересно, как будут строиться отношения в будущей Думе, какие будут там тропки и кто их будет протаптывать, особенно то, что касается партии Жириновского, с которой дружен мой старый приятель Филипп Денисович Бобков (КГБ).

Озвучивая тезис о единстве судеб России и Запада, я старался в ряде интервью показать, что Жириновский – это и их, западных рук дело. Сейчас они боятся «веймарской России», национал-коммунистического реванша. Но посмотрите, насколько неопределенна и эгоистична западная политика по отношению к России: шаг вперед, два шага назад. Не случайно у нас вновь ожили спекулятивные разговоры насчет западной русофобии.

Неожиданно нашел поддержку у Леха Валенсы, который отметил, что Запад не смог выработать правильную линию в отношении пост коммунистической России и все еще находится под влиянием представлений холодной войны.

Поучаствовал в дискуссии на тему российско-украинских отношений в санатории «Бор», который поразил меня своим великолепием, всё в порядке, всё чисто, всё убирают. Луч солнца в темном царстве. Собравшиеся с той и с другой стороны именовали себя элитой, так что во вступительном слове я пытался настроить дискуссию на интеллигентный лад. Не вышло, с обеих сторон быстро посыпались взаимные обвинения и упреки. Потом, правда, подходили ко мне украинцы: так вы хорошо начали, но вас не поддержали.

Зато во время банкета состоялось подлинное братание с песнями и плясками. Хорошие были времена, кто мог подумать,что они пройдут.

Конец года. Очень много сил приходится отдавать урегулированию карабахского конфликта. Подготовили соглашение о прекращении огня и передали его Тер-Петросяну, Алиеву, карабахцам. Камень преткновения в этих последних, что подтвердила и моя декабрьская трехчасовая беседа с их мужественным вождем Робертом Кочаряном в московском ресторане «Серебряный век», которым заведуют армяне. Во многих случаях его подопечные вели себя просто по-бандитски, и Кочарян это признавал. Он предупредил, что через месяц начнутся кровопролитные бои, ибо Алиев постарается взять реванш. То ли для того, чтобы потом сесть за стол переговоров, то ли для того, чтобы вообще снять проблему силой. Так и случилось, и несколько попыток российской стороны добиться прекращения огня результата не дали.

Откровенный разговор с азербайджанцами: Аббасовым, заместителем премьера и здешним их постпредом. Обрабатывали они меня довольно плотно на предмет того, чтобы Россия навязала решение карабахского конфликта. Им как нож острый уступить армянам, а тут может быть то оправдание, что на компромиссе настаивает Россия. Уверяли, будто сами слышали, как Черномырдин нажимал на Тер-Петросяна и тем самым останавливал армянское наступление. Они совершенно уверены, что стоит России пошевелить пальцем, и армяне не будут больше лезть на рожон. Опасаются, что постоянные унижения Азербайджана выльются в крупную неудачу для Алиева, вплоть до того, что его попытаются свергнуть.

Они говорили, что знают ту роль, которую я сыграл в спасении Шеварднадзе, и теперь просят меня сделать все, чтобы азербайджанцы смогли получить назад свои земли. Иначе, куда деваться: то ли податься в Турцию, то ли объявлять священную войну против армян. И сказали прекрасную фразу: нельзя делать воинственным сравнительно спокойный, мирный народ.

Записал тогда в своем дневнике: попомнить о словах азербайджанцев уже на выходе. Сегодня расшифрую: они предлагали большие деньги, все равно, мол, много тратим на войну. Прервал сразу же разговор, гордый своей неподкупностью, и только спустя многие годы узнал, что аналогичные предложения делались Казимирову, причем и армянами, и азербайджанцами. Посмеялись мы с Володей, наверное, надо было брать, были бы теперь богатыми.

А насчет того, чтобы навязать решение, наверно, тогда, в конце 1993 г., шансы еще были, держалось стихийное прекращение огня, которое Казимиров безуспешно пытался ввести в узаконенные рамки. В целом позиции сторон еще не консолидировались. Но для этого надо было бы иметь более сильную власть в Москве. Ее же разъедали внутренние противоречия, активно действовало неуступчивое проармянское лобби. Да и американцы немало подпортили.

Диктую 4 января 1994 г. в маленьком швейцарском городке Кройцлинген, через озеро видна Германия. Занесло нас сюда по традиции – итальянские друзья Тодаро и Паскуале пригласили выступить в кантоне Лугано перед предпринимателями.

Мысли, как всегда, заняты домом, тем более что некоторые изменения происходят и в моей жизни. Неделю назад Гайдар предложил мне баллотироваться на пост Председателя Государственной думы, вроде на мне сходятся различные партии и движения. Ответил, что не могу уйти из МИДа, и он по-дружески не стал настаивать. Но включился Черномырдин, вызвавший меня к себе и, перемежая речь не очень удобоваримыми словами, сказал, что эти «чудаки» из «Выбора России» ничего делать не умеют, ему приходится заниматься и таким вопросом, как выборы председателя Думы. «С твоей кандидатурой согласны, ты еще никому не успел навредить». Отказал и ему. Он тогда прибег к запрещенному приему: мол, а если Россия попросит? И более практично добавил: «Ладно, войди в состав Думы, но, если не потребуется или не пройдет твоя кандидатура, уйдешь обратно в МИД, место тебе я гарантирую». Больше сопротивляться не смог. Написал заявление об уходе из МИДа: по тогдашним правилам нельзя было совмещать две должности. За один день быстренько все оформили, получил от Рябова удостоверение депутата от блока «Яблоко».

Еще одна миссия в Швейцарии – нести необольшевистские слова в массы неокапиталистов, имея в виду не кого-либо, а владельца ФИАТа Джованни Аньелли. Побывал в его шале, где присутствовали его зять де Пален (прямой потомок того самого Палена, который убивал Павла I), со своей женой Маргаритой, дочерью Аньелли, и восемь их детей. И еще один крупный предприниматель, старый знакомый Карло де Бенедетти. Как говорят сейчас, «пробрифинговал» их о нынешнем положении в России. Упирал на то, что своими неадекватными действиями Европа способствует появлению у нас националистической волны. Должно быть, заинтриговал, ибо на следующее утро Аньелли позвонил мне в гостиницу, спросив: «Не заедете ли еще на полчасика поговорить?»

Не в коня, однако, корм: эти магнаты на работу с Россией не решаются. Аньелли, несмотря на все мои призывы, говорил, что у них другие приоритеты, кивал на Польшу, где хорошо идут дела. «А у вас долги большие, и вы не хотите их возвращать какой-нибудь гостиничкой или другой недвижимостью, предлагаете, как Собчак в Ленинграде, промышленные предприятия, отягощенные долгами». Совсем другое у него настроение, чем после разговора с Ельциным в Квиринале в декабре 1991 г.

Надежда на массу мелких и средних промышленников, которых на традиционном обеде 30 декабря я призывал идти в Россию. Один из них сказал мне: «Второй раз Вас слышу, и будьте уверены, что после таких выступлений – откровенных и в то же время открывающих перспективу – несколько предпринимателей пойдут в Россию, как и я. Но уж больно там свирепствует мафия».

Аньелли назвал организованный преступный мир угрозой номер один не только для России. Один из этих средних бизнесменов связался было с нашими прекрасными разработчиками компьютерных дел, так его в Москве обокрали начисто, и он ушел из России. Того же Сильвано Тодаро, который сорок лет работает с нами, грозят убить, вымогая деньги.

«Такое впечатление, – сказал мне Сильвано, – что у вас не осталось порядочных людей, все хапают, тащат, открыто требуют взятки».

Веселые дела у нас делаются не только на рынке: освятили Дом правительства (правительства светского, заметьте). Наверно, выкуривают оттуда нечистые души, что остались после расстрела Верховного Совета, засевшего в Белом доме. Черномырдину вручили икону Божьей Матери. А я его в свое время убеждал, что в Белый дом должна переехать Дума, а не правительство. Ему это не понравилось, отговорился тем, что для Думы нужно строить новое здание.

Позвонил из Рима верный Леша Хазов из АПН: «Не эту ли новость ждете, Анатолий Леонидович, только что радио сообщило, что три претендента осталось на пост Председателя Госдумы – Рыбкин, Федулова и Вы».

Узнаю по приезде, что нас с Лукиным Зюганов охарактеризовал так: оба работают в самом вредном органе – МИДе, но связи с итальянской мафией у Адамишина все же слабее, чем у Лукина с ЦРУ.

Перипетии с выборами помечу коротко. Перед голосованием пары Власов – Рыбкин Гайдар мне сказал: «Они оба не пройдут, Вы и сыграете»; ему вторил Явлинский: «Если не удастся у этих двоих, будем двигать Вас, я уже со всеми договорился». В итоге моя кандидатура так и не была поставлена на голосование. Четырнадцатого января 1994 г. Государственная дума избрала своим председателем Ивана Петровича Рыбкина. Неприятно, конечно, быть пешкой в непонятной тебе игре, но друзья утешили: ты поступил как дисциплинированный чиновник – премьер попросил заткнуть амбразуру, ты пошел. Последний довод против сидения в Думе: там жуткое отрицательное биополе, оно чувствовалось физически.

Возвращаюсь в МИД, откуда, как благородно выразился Козырев, и не уходил.

В мае 1996 г. Егор Гайдар, затронув прошлое по собственной инициативе, поведал, что не сложилось тогда из-за Явлинского, который посчитал, что договариваться насчет моей кандидатуры надо было, прежде всего, с ним. А всё, по словам Егора, было обговорено, даже коммунисты и аграрии не возражали. «Но Вы должны быть благодарны Григорию Алексеевичу, – добавил Гайдар, – он спас Вас от очень неприятного поста».

Рим, Давос и Лихтенштейн. Вечерний рейс «Алиталии», Москва–Рим, летим туда с Игорем Морозовым за два дня до приезда премьера. Возникла коллизия насчет неуплаты наших долгов, не очень удачно доложили Черномырдину, и он направил меня отрегулировать проблему. Первая же его реакция была, что он в таких обстоятельствах никуда не поедет. Забегая вперед, отмечу: задолженность мы, разумеется, не отрегулировали, это не тот вопрос, что решается в два дня, но и визит не дали сорвать.

На следующий день по прилете беседа за утренним завтраком с бывшим министром иностранных дел Италии Джанни де Микелисом. Он неплохо разбирается в югославских делах и гордится этим. На сей раз призывает не ослаблять наше присутствие, так как Россия единственная, кто может влиять на сербов. «Пока после путча 1991 г. вас не было на международной арене, на Западе привыкли принимать решения, как если бы Россия не существовала. Теперь у России появился шанс показать, что там, где сломали ноги США и ЕС, она может преуспеть. Надо открыть перспективу восстановления экономики стран, участвующих в конфликте на Балканах. Война не прекращается также и потому, что правители не знают, что их ждет после того, как она закончится». (Вспомнил эти слова во время украинского кризиса.) Де Микелис признал, что война в Боснии на их, Запада, совести, ибо решили предыдущую проблему – по Хорватии и Словении, не подготовив решение по Боснии. Тогда кровь еще не пролилась, урегулирование было возможно. Объективно подтолкнули к войне Геншер и папа римский.

(Событиям в Югославии посвящен отдельный, шестнадцатый, очерк.)

Говоря о российских делах, Джанни очень ругал советующего нам Джеффри Сакса: «Ремесленник, который думает, что кроме финансовых законов ничего не существует».

Рим встретил нашего премьера ярким солнцем в январе и благожелательным отношением итальянцев. Они ему понравились, тем более что переговоры прошли успешно. Ложку дегтя влил Вавилов, первый замминистра финансов. Он все время твердил, что итальянцы хуже всего себя ведут на встречах «семерки», ни за что не хотел договариваться с ними, хотя я приложил к этому все усилия, в том числе устроив ему встречу с Марио Драги, одним из главных здесь финансовых авторитетов.

Марио Драги сделал большую карьеру: он был управляющим Банка Италии (высшая должность в итальянской финансовой иерархии), а в 2011 г. избран Председателем Европейского банка, основной финансовой структуры ЕС. Преуспел, но по другой части, и Андрей Вавилов, вышедший в миллионеры. Может, потому ему и не нравились итальянцы, что они этому слабо «помогали».

Хорошая встреча состоялась в холле «Гранд-отеля» с Пио Пигорини, который в ходе громкой кампании борьбы с коррупцией под названием «чистые руки» отсидел свой срок в тюрьме, потом был выпущен, но ушел, естественно, из «Снам Проджетти», финансовой кассы ЭНИ, основав свою небольшую фирму в Лугано. Наш премьер благородно вызвал его оттуда: не забывает старых друзей. То же самое старался делать и я: позвонил «бывшим» – премьеру Андреотти, президенту Коссига. Встретился с Нобиле, он в мое время руководил ИРИ. Он тоже отсидел в тюрьме, когда в коррупции обвиняли всех и вся. «Обличители» больше думали о политическом выигрыше, чем о «чистых руках».

Из Рима мы отправились прямиком в Давос на экономический форум, где в основном обсуждалось положение в России. Главный вопрос – как новое правительство будет проводить экономическую политику после ухода из него Гайдара и Федорова, которые считаются сторонниками монетаризма. По мнению раскритикованного Де Микелисом Джеффри Сакса, прежде всего, требуется обуздать инфляцию. В разговоре со мной он сказал, что Геращенко, председатель Центрального банка, скверно ведет дела. Надо бы поначалу узнать, сколько у тебя денег, а потом уже их распределять. В России часто получается наоборот: одна программа идет за другой без должного обеспечения. В итоге большие перерасходы. В январе 1994 г. инфляция составила свыше 20 процентов, т.е. значительно выросла по сравнению с предыдущим месяцем. Дело в том, говорил Сакс, что перестали бороться с инфляцией монетаристскими методами. Распространено мнение, что правительство Черномырдина говорит одно, а делает другое. Со своей стороны, как мог, защищал Виктора Степановича.

Когда западные оппоненты критиковали в разговоре со мной Россию или наших руководителей, я вступал в бой. Мне помогал Пушкин, писавший Вяземскому: «Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног, но мне досадно, если иностранец разделяет со мной это чувство». Если нападки шли на МИД, опять выручал Александр Сергеевич: «Людей, о коих не сужу, / Затем, что к ним принадлежу» («Евгений Онегин»).

Из Давоса переехали в Лихтенштейн. Совсем мы, как говорится, почудили – почти целый день провели в этом карликовом государстве с 30 тысячами населения. Но государство приятное, его князь, курфюрст, очень симпатичный человек. Обменялись по ходу поездки несколькими фразами с премьером. Он стал говорить, что страной управляют, как всегда, не рыхлые москвичи, а сибиряки, более надежный народ (он сам с Южного Урала, потомок казаков). Ответил, что эти рыхлые москвичи под танки ложились, чтобы привести к власти уральцев. Он начал горячиться, не любит, когда против шерстки, но я дипломатично переменил тему, приведя французское изречение, что гении родятся в провинции, а умирают в Париже. Это ему страшно понравилось.

Так к чему этот Лихтенштейн? Оказывается, пропал их семейный архив с буквы «А» до буквы «Л», который находился в Вене, а обнаружился, естественно, в КГБ. Князь просит вернуть, о чем уже есть договоренность. В свою очередь, он купил за собственные деньги какой-то нужный нам архив и передал его Черномырдину.

Китай. Один из показателей, как меняется наша внешняя политика в лучшую сторону, это отношения с Китаем, где недавно был Козырев. Конструктивное партнерство – такая у нас теперь формула. Китайцы поддерживают нашу линию на формирование в мире и в Азиатско-Тихоокеанском регионе многополюсной системы, исключающей доминирование какой-либо одной державы, а одна из важнейших опор такой системы – сотрудничество России и Китая. Не говоря уже о модернизации 156 предприятий, построенных в КНР с нашей помощью, о строительстве объектов энергетики, военно-техническом сотрудничестве, продаже оружия и т.д. Они вроде хотят нам идти навстречу и в том, чтобы не допускать бесконтрольного перехода китайцев на нашу территорию, их оседания на российской земле.

А ведь я очень хорошо помню, как воевал с Кунадзе в декабре 1992 г., когда готовился визит туда Ельцина. Какие были в памятке ненужные идеологизированные вещи, сколько было «прав человека», о чем с китайцами говорить бесполезно. Тогда я еще Коле Соловьеву, одному из главных наших ориенталистов, устраивал сцены: «Что за памятку к беседам ты пишешь, разве в этом национальные интересы России?» Он мне отвечал по привычному шаблону – таков социальный заказ от Козырева. Удалось в значительной степени смягчить этот «демократический» настрой: помог Ельцин своим вполне прагматическим подходом. Как же всё изменилось с тех пор и как мы отстали.

Москва–Стамбул, приятный рейс, хорошо на тройку дней смыться от московских проблем. Из окон гостиницы роскошнейший вид на Босфор. Можно смотреть, не отрываясь, как беспрерывно снуют корабли. Прекрасное место, чтобы создавать Организацию черноморского сотрудничества, которая воплотилась-таки в жизнь спустя два года после задумки Шеварднадзе. Для ее формирования я сюда и послан от России. Организация эта оказалась нужной, живет до сих пор. Уже не то.

Но наиболее интересное происходит дома и в округе. «Ушли в отставку» Шушкевича. Накопившееся недовольство вылилось в почти единодушное голосование против. Что любопытно, газеты написали фактически в одинаковых выражениях: «Отстрелян первый беловежский зубр».

Моя любимая Дума в рамках курса на национальное примирение приняла в феврале 1994-го постановление об амнистии, начиная с августа 1991 г. и кончая последними событиями. В итоге вышли на свободу герои Белого дома, в том числе Руцкой с окладистой бородой «а-ля Фидель Кастро» и в форме офицера Советской армии. Они согласились на амнистию, хотя не признали cебя виновными, да и суд над ними так и не состоялся. Выйдя, стали произносить всякие хорошие слова насчет национального примирения. Последовал язвительный комментарий «Эха Москвы»: те, кто давал приказ расстреливать на месте, теперь учат демократии.

А принята была амнистия в пакете с отменой парламентской комиссии по расследованию событий с 21 сентября по 3 октября 1993 г. Незачем, мол, углубляться в то, что произошло в эти дни, неизвестно, что может выйти наружу.

На очередном заседании своей фракции в Думе Жириновский вмешался в мидовские дела. ЛДПР, по его словам, будет настаивать на уходе из правительства Козырева (так же как и Чубайса, Шохина и Шахрая). Он сослался на письмо бывших российских дипломатов в миссии ООН, якобы поступившее в адрес ЛДПР. В нем они критикуют Козырева за то, что он заменил сотрудников на угодных ему людей, в том числе «представителей других народов». Авторы письма якобы предложили В. Жириновскому открыть загранбюро своей партии в Вашингтоне. В МИДе мы оставили это заявление без внимания.

В другой раз затронули нас на заседании депутатской фракции «Выбор России». Н. Воронцов, А. Гербер, С. Юшенков выразили крайнюю обеспокоенность «политической незрелостью» сотрудников загранучреждений МИД РФ (прежде всего в Вашингтоне). Депутаты, по их словам, поражены «той агрессивностью, которую продемонстрировали дипломаты, оспаривая позиции сторонников демократии и прогресса». Было выражено единодушное мнение, что с этими фактами надо разобраться, найти виновных и, вообще, «что-то делать с МИДом».

Надо признать, что среди чиновников МИДа всегда преобладали настроения косные и довольно агрессивные, под стать его руководству в годы застоя. Либеральное, «разрядочное» крыло даже во времена перестройки оставалось в меньшинстве. Но и этому всплеску думцев хода не дали.

Важнее другое: на этом заседании Гайдар поставил вопрос о выборе приоритетных направлений возрождения государственности. Необходим концептуальный ответ: что ставится во главу угла – достижение экономического роста на основе общественной инициативы или оживление экономики посредством государственного принуждения.

Здесь усилия демократов оказались тщетными. Уже при Ельцине, а еще больше при Путине развитие страны пошло, к сожалению, по второму пути.

На этом фоне прочел заметки Егора Гайдара и подивился точности попадания в цель. Он пишет, что произошла подмена ценностных ориентиров русской интеллигенции. В XIX – начале XХ в. она руководствовалась бескорыстным служением государству, народу, любовью к людям. Эти ценности были утрачены вместе с загубленной интеллигенцией, а также крахом идеи социального переустройства.

В 60–70-х годах ХХ в. основой морали стала забота о себе. Одна из причин – приход в интеллигенцию крестьянства, скорее, кулаков, двумя волнами в 20–30-х годах и в «хрущевскую оттепель». (Вспомнил я в связи с первой волной Андрея Андреевича Громыко!)

Борьба диссидентов 1960–1980-х годов за права человека была борьбой за демократию для себя, вот почему они так крайне малочисленны и непопулярны в народе. Получив в перестройку право на эмиграцию, они тут же успокоились. Оправдывая свой эгоизм, новый интеллигент взял на вооружение тезис – «работая на себя, я осчастливливаю общество»; он отказался от социального новаторства, ибо все берется от Запада, а там далеки от идеала. Когда ему говорят, что он идет на сделку с совестью, отвечает: не с совестью, а с реальностями.

Перекличка с прошлым. Отлеживаясь после операции в резиденции посла – зеленый оазис в центре Парижа, тишина, скворцы, которых так мало осталось в Москве, – зачитался воспоминаниями молодого русского дипломата Г.Н. Михайловского, относящимися к 1914–1920 гг. Позволю себе привести те места, что наводят на целый ряд ассоциаций и аналогий.

МИД в Российской империи был на голову цивилизованнее других ведомств, прежде всего военного. Министр Сазонов, свояк Столыпина, пытался через внешнюю политику повлиять на внутренние порядки в сторону их либерализации. На сторону Февральской революции перешли практически все мидовцы, на сторону большевиков – считаные единицы.

Царила та же, что и сейчас, ведомственная неразбериха, причем по некоторым вопросам МИД и другие министерства стояли не просто на разных, а на диаметрально противоположных позициях. Страдали так же, как сейчас, от отсутствия единого координационного центра. Информации Николай II получал много, но ясного представления не имел ни по одному вопросу. Те же, что и сейчас, сложные отношения с окружением царя: оно в ряде случаев решало внешнеполитические вопросы без консультации с МИДом. То же, что и сейчас, стремление вырваться за границу, стать послом было высшее стремление даже у министра иностранных дел.

Еще одно совпадение: и тогда иностранные послы очень любили обращаться к царю напрямую, минуя МИД.

С американцами тогда не заладилось, в том числе из-за их обращений к нам по поводу положения евреев в России. Царь среагировал очень жестко:

им только дай возможность влезть в наши внутренние дела. Прискорбно, что императивы царской власти – никаких уступок евреям и демократам – не дали возможности затеять серьезный разговор о вступлении США в войну в 1915 г., а не 1917-м. Если бы удалось, это обеспечило бы скорую победу Антанте со всеми вытекающими последствиями, в том числе и для самой царской семьи.

После июльских (1917) дней, по словам автора, всякая тень сомнения в германской завязи большевистского движения исчезла. И уже после этого «не вырвать большевистский корень было вообще непростительно». Немцам удалась дерзкая акция: поставив на большевиков, добиться свержения правительства и прихода тех, кто выступил за сепаратный мир. Автор называет Брест-Литовский мир большевистско-германским сговором. (Если эта версия верна, то, может быть, и поведение Сталина накануне войны подпитывалось верой (иллюзией?), что с немцами всегда можно сговориться.)

Полное равнодушие общества к отречению царя и, вообще, к Романовым – сильно их все же не любили. У Временного правительства не было власти, каждый брал, что хотел: национальности – самоопределение; крестьяне – землю; солдаты бежали с фронта, чтобы успеть к переделу земли. Большевики предложили простые решения: земля – крестьянам, заводы – рабочим, мир – народам. (И как же всех обманули! Крестьян загнали в колхозы, рабочие имели меньше прав на предприятиях, чем до революции. И вместо мира Гражданская война.)

Белым было жалко Россию, а Ленину – нет, пишет мой коллега из прошлого. Он надеялся отыграться на мировой революции. Летом 1918 г. большевики оказались на волосок от гибели и, чтобы остаться у власти, ответили террором. Помогли большевикам опять же немцы, они не согласились на монархический переворот и возврат Николая II, его убийство на их совести.

Адмирал Колчак, главнокомандующий Черноморским флотом, пользовался огромным авторитетом, потому и возглавил Белое движение. На союз с Польшей ради борьбы с большевиками деникинцы не пошли, лишив себя крупных козырей. Врангель же встал практически на сторону Польши, оттянув советские полки в сторону Крыма, но не афишировал этого и ничего не получил от Польши. Это еще одна причина «чуда на Висле».

Все западные державы, кроме, возможно, США, делали ставку на расчленение России и не добились этого потому, что сами были ослаблены внутри демонстрациями, манифестациями и т.п.: сработала большевистская пропаганда!

Карабах. Весна 1994 г. ознаменовалась интенсивной работой по армяно-азербайджанскому конфликту. Россия настойчиво добивалась прекращения огня, предлагая различные варианты. Вместе с Володей Казимировым, а еще больше он по отдельности, встречались с армянами ереванскими и карабахскими, азербайджанцами, международными посредниками, летали по столицам Западной Европы. К сожалению, российское Министерство обороны в свое время пошло на поводу у «демократа» Эльчибея и скоропалительно вывело по его настоянию войска из Азербайджана. Теперь же было трудно получить согласие азербайджанцев даже на ввод миротворческих сил. Скорее всего, министр Грачев имел большее влияние на Ельцина, чем Козырев, а в этом конфликте МО не раз пыталось играть заглавную роль. Такой пример: 18 февраля 1994 г. Грачев собирает в Москве коллег из Армении и Азербайджана, военные подписывают протокол, включающий прекращение огня и развод сил сторон от линии соприкосновения. Победа? Нет, очередной срыв, военные действия весьма быстро возобновляются.

С начала до конца по-штрейкбрехерски вели себя американцы. В Таджикистане они еще смотрели сквозь пальцы, как мучается и кое в чем даже помогали. В Азербайджане, где есть или может появиться крупный интерес американского нефтяного бизнеса, постоянно вставляли палки в колеса. Повторюсь: именно они, прямо надавив на Баку, сорвали присоединение Азербайджана к российскому плану урегулирования. Карт-бланш России они предпочли топтание на месте Минской группы. Американский посол в Москве Коллинз аналогичным образом вел себя в отношении армян. У США была железная установка: в странах СНГ везде, где только можно, мешать укреплению позиций России, тормозить интеграционные процессы. «Оправдание» благородное: США против возрождения советской империи.

И все же именно усилия России привели к тому, что в мае 1994 г. было достигнуто бессрочное соглашение о полном и повсеместном прекращении огня. Наученные горьким опытом, когда то одна, то другая сторона отказывалась соблюдать перемирие, мы сумели сделать так, чтобы к Москве с просьбой обеспечить прекращение огня обратились все три стороны: Армения, Азербайджан и Нагорный Карабах.

Соглашение, которого мы добивались несколько лет, действует до сих пор. Это тоже заслуга России. Но упущенные в середине 1990-х годов возможности привели к тому, что сам конфликт заморожен. Сейчас он почти не поддается переговорному решению. Армяне, построив свою «линию Мажино», сохраняют контроль над примерно 14 процентами территории бывшей АзССР. В том, что касается этих национальностей, две республики стали этнически «чистыми». В Азербайджане насчитывается несколько сот тысяч беженцев. Спустя двадцать лет позиции сторон практически те же, что и в момент прекращения огня. Нет гарантий, что он не возобновится, тем более, что войска сторон стоят вплотную, напротив друг друга, и между ними нет ни миротворцев, ни нейтральных наблюдателей.