Текст книги "Империя (СИ)"

Автор книги: Алексей Поворов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 52 страниц)

– Кто ты? Откуда знаешь мое имя? – поборов ощущение неги, проговорил Мартин и тут же припал на колени от нехватки сил и склонил голову.

– Я тот, кто хочет помочь тебе и твоим друзьям. Помочь вам спасти ваши души. Ибо путь, по которому вы идете, – не ваш выбор, а его, и это неправильно. Ваш гнев – это маленький огонек, но, если в него подкинуть дров, а именно это он и делает, пламя поглотит вас, а вместе с вами и многих невинных людей, обрекая их на страдания.

– Страдания? О чем ты говоришь? Ты понятия не имеешь о том, что значит страдать, – тихо сказал Мартин, слегка ухмыльнувшись. И хотел было продолжить, но незнакомец, словно наперед зная, что он скажет, перебил его: – Ты пережил утрату семьи. Сначала отца, потом сестер и матери. Это тебя сильно изменило, но от того, что ты собираешься сделать, всем будет только хуже. Месть породит еще большие страдания. Может быть, стоит остановиться и задуматься над тем, что именно произошло, почему это произошло и кто в действительности виноват в этом? Глупец ищет виновных в других, умный – в себе, и лишь мудрец всех прощает.

Опешив от услышанного, Мартин поднялся с колен и, заикаясь, немного осипшим голосом спросил снова:

– Кто ты такой?

– Меня зовут Михаил. И, как я тебе уже сказал, я хочу вам помочь, – он жестом руки поманил стоявших вдалеке детей. – Мартин, я знаю твою боль, и поэтому хочу предостеречь тебя и твоих друзей от огромной ошибки. Все, что вы задумали, приведет вас в бездну мрака и холода. Выбор всегда остается за человеком, и что бы он ни делал, ваши судьбы зависят только от вас самих.

– Кто он? Какой выбор?! О чем ты?

– Слишком много вопросов, Мартин, слишком много вопросов. Зачем задавать их мне, если можно найти ответ в себе? Прощение и выбор: помни об этом! Помни, чтобы помочь себе и остаться с теми, кого ты любишь. Твой отец был воином, и я ничем не могу ему помочь. Без него твоя семья одинока даже здесь. Не оставляй ее хотя бы ты.

– Что ты несешь?! Мой отец – храбрый человек! Он великий боец! А моя семья мертва! Понимаешь?! Мертва! Прощения, о котором ты говоришь, не будет! Никогда! Пока хоть кто-то из тех, кто это сделал, дышит, я не успокоюсь! Я сделал свой выбор! Все, кто виноват, поплатятся за это! Я лично вырежу на их телах имена моих близких! И никто, слышишь, никто меня не остановит! – дрожащим от злости голосом заговорил Мартин, с трудом не срываясь на крик.

Но Михаил лишь поднес указательный палец к губам и еле слышно произнес:

– Тише, тише, Мартин. Напугаешь их. Они ведь знали тебя совсем иным, – он отошел в сторону, давая возможность детям подойти поближе к Мартину, слегка улыбнулся и прищурился.

– О, боги! Как это возможно?! Великий Юпитер! Как же это?! Как?! – изумленно воскликнул Мартин и снова упал на колени, не веря своим глазам. Перед ним все отчетливее проявлялись силуэты трех девочек – сомнений не было: это его сестры. Чуть дальше за ними шла его мать.

– Здравствуй, Мартин, – почти в один голос произнесли они.

Мартин раскрыл рот от удивления, а его сердце забилось так, что, казалось, еще чуть-чуть, и оно выскочит из груди. Тело словно окаменело, и он только и мог, что удивленно моргать глазами, в которых уже заблестели слезы радости.

– Сестрички мои! Мама! Вы живы?! – чуть ли не вприпрыжку подбежал он к ним и стал обнимать и целовать. – Как? Как? Как такое возможно?! Я всегда был скуп на чувства к вам, но теперь все будет по-другому! Я буду с вами всегда! Я вас больше не оставлю! Я смогу вас защитить! Я смогу!

Из его глаз текли слезы, и он не пытался их сдерживать. А близкие смотрели на него молча, улыбались, обнимали, прижимали к себе. Затем они перевели свой взгляд на Михаила, который еле заметно кивнул головой, подошел к Мартину и положил руку ему на плечо.

– Извини, Мартин, но твоя защита им уже не нужна, равно как и помощь. Они уже под защитой. Ты поймешь это со временем, когда придет и твой час.

– Что это значит?!

Мартин не мог наглядеться на свою семью и лишь изредка посматривал на Михаила с вопросительным выражением лица.

– Мартин, сынок, все будет хорошо, – спокойно и смиренно произнесла Ливия. – Нам пора, мой мальчик. Мы верим в тебя, дорогой.

Обойдя юношу, Михаил пошел прочь, а за ним последовала семья Мартина.

– Мама, не бросай меня! Анна! Агата! Юлия! Я прошу вас, не уходите! Умоляю! Ну, пожалуйста! Не бросайте меня! Пожалуйста, – все тише и тише запричитал он. – Нет. Не хочу. За что? Не хочу. Простите меня за все. Только вернитесь! Умоляю, – рыдал Мартин, в отчаянии упав на землю, уткнувшись головой в песок и собирая его возле себя в кулаки. Затем он поднял голову, начал швырять песок вслед Михаилу и остервенело заорал: – Ненавижу! Ненавижу!

Он вскочил с колен и хотел кинуться за ними, но земля под его ногами пропала, и он рухнул в глубокую яму. Посмотрев вверх, он увидел силуэты каких-то людей. Они стояли с лопатами, но из-за яркого солнечного света, бившего им в спины, он видел лишь их очертания.

– Помогите мне! Я должен увидеть свою семью! Помогите же! – цепляясь за гладкие края могилы и пытаясь выбраться наверх, прокричал он, но в ответ услышал лишь смех. Затем один из людей проговорил:

– Помочь?! Ну, как скажешь!

И его начали закидывать землей со словами:

– Сейчас, сейчас! Потерпи, скоро увидишься со своей семьей! Сам вырыл себе могилу, теперь не жалуйся! Мы лишь исполняем приказ – ничего личного!

– Кто вы?! Чей приказ?! – заорал Мартин, закрываясь ладонями от летящей на него земли.

– Мой приказ, дружище. Мой приказ, – сухо ответил подошедший к гробовщикам человек и засмеялся.

Яркий свет потускнел, и Мартин в ужасе разглядел того, кто это произнес. На краю могилы стоял Луций, а рядом с ним были Ромул, Понтий и он сам.

– Н-е-е-т! – заорал Мартин и свалился с кровати, сильно ударившись головой об пол.

Грохот был на всю казарму такой, что проснулись рядом лежавшие солдаты. Не понимая, из-за чего столько шума, Луций с друзьями тут же вскочили с мест, но, разобравшись, что произошло, лишь улыбнулись.

– Чего орал-то? – поинтересовался Ромул, потягиваясь и зевая. – Я уж думал, напал кто, а это ты тут пегаса изображаешь.

– Да просто... – начал было Мартин, но тут же замолчал.

– Что просто? – спросил Понтий, глядя, как друг поднимается с пола и садится на кровать.

– Да так, ничего... Ладно, хватит тут со мной как с маленьким возиться, ложитесь спать.

– Ну, как скажешь, – ответил Луций.

Все разбрелись по своим местам, и через некоторое время казарма наполнилась храпом новобранцев. Мартин не мог уснуть и просто лежал, прислушиваясь к звукам спящих солдат. Сон, который ему приснился, засел в его голове и не давал покоя.

– Это лишь дурной сон, просто сон, – говорил он сам себе.

Но что-то все же тревожило его. Что именно, он и сам не знал, так как запутался во всем, что случилось с ним за последнее время. И, скорее всего, его мозг просто сыграл с ним злую, неподвластную его пониманию шутку.

– Мартин, что с тобой?! Соберись! Ну же! – хлопнув себя несколько раз по щекам, сквозь зубы прошипел он, чтобы никого не потревожить.

Юноша провел ладонью по лицу, словно пытаясь привести свои мысли в порядок, но, не совладав с чувствами, резко встал и направился к выходу. Оказавшись на свежем воздухе, он взглянул на бочки с водой, которые находились неподалеку от казармы.

– Прекрасно, – промолвил он, подошел к ним спешным шагом и сходу окунул голову в одну из бочек. Прохладная вода принесла облегчение, и Мартин вынырнул, отдышался, жадно глотая воздух, и снова опустил голову в бочку. Проделав так несколько раз, он постепенно пришел в себя. Юноша смахнул с лица остатки влаги, которые, стекая ручейками по шее, щекотали его тело, и неспешно направился обратно в расположение. Летний ночной ветерок остужал разболевшуюся голову, и ему становилось лучше. Уже совсем успокоившись и перестав думать обо всем произошедшем, Мартин вдруг услышал разговор двух солдат, несущих службу в карауле.

– Да не может быть! Чушь полная. Я тебе вот что на это скажу: не верь ты в эти бредни и меня в них не убеждай! – сказал один из них, отмахнувшись рукой от второго.

Второй, недолго думая, вновь стал ему что-то доказывать:

– Да я тебе клянусь: так оно и было. Кто видел, все так говорят! Этот человек наделен способностью исцелять людские недуги. Это мне мой племянник от двоюродной сестры рассказал, а он-то врать не будет! Да и зачем ему это, сам посуди? – жестикулируя руками, говорил солдат шепотом, постепенно переходя на повышенный тон.

– Ладно, как скажешь, только не нервничай, – спокойно и с недоверчивой улыбкой проговорил первый и зевнул.

– Ты что, не веришь?! – с возмущением изрек второй.

– Ну, ты сам подумай своей головой, что ты несешь-то?! Ладно еще он от хвори какой-то лечит. Лекарь, наверное. Ну, подумаешь, от бесплодия, как ты говоришь, исцеляет. У меня бабка моя тоже, вон, травницей слыла, к ней, почитай, пока не померла, из самой глуши приходили! А этот, как его? – щелкая пальцами, задумался первый, но вскоре вспомнил подзабытое имя: – Феодосий! Ну, грек. Помнишь, как он раненых лечил? Думаешь, помрет несчастный, а тот на ноги его ставит! Что же он, тоже что ли с божественной силой, по-твоему?! Но ты же несешь, что этот твой целитель к жизни мертвецов возвращает, а это уже чересчур. Попахивает безумием, если не колдовством!

– Да-а-а?! – протяжно возразил оппонент. – Вот когда ты его увидишь, то сам поймешь, что этот мальчик особенный. Может, он сын Юпитера или Марса?

– Так то боги! А вот из их детей никто, ни Геракл, ни Ахиллес, ни кто другой, мертвых не воскрешал и людей не лечил! Или я не прав?! И вообще, вот когда сам увижу этого лекаря, тогда, возможно, и поверю, а сейчас это больше похоже на сумасшедшие бредни.

Мартин какое-то время послушал разговор солдат, ухмыльнулся, махнул рукой и направился в казарму, а там завалился на койку.

– Надо же, мертвых оживляет! Вот бы с таким встретиться. Я бы руку на отсечение отдал, лишь бы увидеть его. Он же, если существует, и мою семью, получается, может вернуть? – начал было рассуждать юноша, но тут же остановился и, прищурив глаза, отмахнулся от странных мыслей: – Опять тебя понесло, Мартин! Все, спать! – ерзая по кровати в попытках заснуть, приказал себе он.

Но едва его охватил сон, буцинаторы нарушили тишину раннего утра, трубя по всему лагерю подъем.

– Ну, теперь держись! – открыв глаза, только и сказал Мартин и поспешил за друзьями на построение.

На плацу с важным видом взад и вперед расхаживал Публий. Он изредка посматривал на новобранцев с непонятной ухмылкой, ожидая, пока все построятся и подтянутся, и время от времени подгонял их словами:

– Живее! Живее! Сколько можно ждать вас тут? Тоже мне, солдаты! Мухи сонные! Как бабы, честное слово! Вам еще юбку надо надеть, тогда точно поблажки будут. Ну, а пока у вас между ног кое-что болтается, пощады не ждите! Я из вас все соки выжму! Зато потом вы мне еще спасибо скажете, когда германцев в пух и прах разгромим!

– Ну да, конечно, – скептически буркнул себе под нос Луций.

– А вот насчет того, что соки выжмешь, не сомневаюсь, – поправил ремень Мартин.

– Уж это точно! К бабке не ходи! – Ромул посмотрел на стоящего рядом с ним Понтия. Тот кивнул головой в знак согласия.

Так для Луция и его друзей начался первый день полноценных испытаний. Теперь они только и делали, что рыли траншеи да таскали камни из угла в угол. В принципе, все то же самое делали и остальные, но Кассий с остервенением и злостью придирался к ним по каждым мелочам – гораздо больше и чаще, чем к другим. Оно и понятно: как никак, «друзья детства». А мерзавец Публий закрывал на все глаза, да и сам не брезговал лишний раз поиздеваться над ними. Пока все отдыхали, они работали. Когда работали остальные, они трудились вдвойне. Помимо изнурительных нагрузок, у них была и физическая подготовка, и обучение боевым искусствам, начиная от рукопашного боя и заканчивая стрельбой из лука. Военная наука раньше их не пугала, ведь закалка у них уже была. Однако изнуряющие работы отбирали у друзей последние силы, так что им хотелось лишь одного – просто лечь и умереть. Их терпение было на исходе, нервы на пределе, и подавленность давала о себе знать, особенно в те минуты, когда друзьям все же удавалось передохнуть. Тогда они молча сидели и смотрели то друг на друга, то куда-то вдаль, не в состоянии что-либо сделать или даже сказать. Только Луций и Мартин изредка перебрасывались несколькими фразами.

Однажды, после долгой и изнурительной работы на жаре, они сидели на больших булыжниках.

– Зачем ты на прошлой тренировке так сильно отделал того бедолагу? Ты же прекрасно видел, что он тебе не ровня! – удивлялся Мартин.

– Надо было выпустить пар. Тем более, Кассий думал, что тот парень справится со мной. Почему все уверены, что рост человека – это уже победа?

– Ну и что, выпустил? А мне вот в прошлый раз этого сделать не дал! – рассмеялся Мартин. – Ты стал рассуждать, как Марк. Смотри, не сделай его своим кумиром. Нам нужен лидер, а не сенатор!

– Я своих рук вообще не ощущаю, – смотря на окровавленные мозоли, тихо проговорил Ромул. – Сколько мы здесь уже?

– Не знаю. Думаю, скоро будет ужин, так как солнце не сильно печет, – также изнуренно и тихо ответил Понтий, вытирая пот, градом катившийся с лица.

– Да причем тут ужин? Я спрашиваю, сколько дней осталось до того момента, когда Марк сможет нам помочь? Вот что меня больше всего интересует, а тебе лишь бы пожрать! Одно на уме – бабы и еда!

– Что ты орешь на меня? Задавай вопрос конкретней и не психуй! – вспылил Понтий и тут же вскочил со своего места.

– Что? Ты хочешь показать свою прыть? Голос на него повысили! Обиделся, маленький? Ну, не расстраивайся. Дай-ка я тебя приголублю, голодненький ты мой! – с издевкой подначивал Понтия Ромул и даже поднял руку для того, чтобы погладить друга, но тот резким движением отмахнулся от нее.

– Пасть закрой. Что-то ты ее не открывал, когда Кассий тебя заставлял после отбоя свинарник от навоза вычищать. Тогда ты таким смелым не был. Или только на своих можешь орать?! Иди поори на Кассия и выскажи ему свое недовольство! Что? Язык проглотил? Давно ли ты научился так разговаривать, червь книжный?! Гляжу, тебя задело?! Что-то ты по девкам с нами никогда не ходил! Может, сам как баба?!

– Да пошел ты, животное! Зато ты у нас можешь со всеми подряд! Тебе, наверное, хоть обезьяну приведи, разницы не будет! – проорал Ромул, вставая с камня и гневно жестикулируя.

– Заткнись, пока по зубам не схлопотал, неженка! Давно ты уже нарываешься, Ромул! – почесывая кулаки, прошипел Понтий.

– Давай, давай! Чего уж тут! У тебя всегда так было: бей своих, чтобы чужие боялись! Да тебе лучше тогда не с нами быть, а к ним примкнуть. Записаться в шестерки к Кассию, а если повезет и хорошо зад лизать будешь, то и до Публия недалеко! Ну а там и до Клементия рукой подать!

– Ну все, сам напросился! – сжав кулаки, Понтий с ходу ударил Ромула так, что он, пошатнувшись, еле устоял на ногах.

Еще через мгновение они уже накинулись друг на друга, сцепились, как сиамские близнецы, упали на землю и стали поочередно наносить удары, не забывая при этом перекидываться оскорбительными фразами.

– Долго в них это кипело, – усмехнулся Луций, глядя на то, как его друзья катаются в пыли, избивая друг друга.

– Я так и думал, что они подерутся. Пусть выпустят пар. Тут ты прав, давно это у них назревало. Зато потом легче будет, – ответил Мартин, также наблюдая за всем происходящим.

– Думаю, пора их разнять. Неприятности нам ни к чему, у нас их и так уже предостаточно. Кассию и Публию только дай повод. Да и без повода, вон, нервы уже сдают. А то еще и впрямь покалечат друг друга.

– Ладно, пошли разнимем, – сухо бросил Мартин.

Подойдя к Понтию и Ромулу, они растащили их по разным сторонам.

– Так, все, хватит! Хорош, я сказал! Хорош, а то сейчас оба получите! – заорал Луций на Понтия, который никак не хотел угомониться и пытался выскользнуть из захвата.

Мартин, державший Ромула, также успокаивал разошедшегося друга.

– Все, все, довольно! Выпустил пар? Легче стало? – говорил он.

– Да отпусти ты меня! Я спокоен! – перестал сопротивляться Ромул и знаком дал понять другу, что с ним все в порядке.

– Ха! Ну, вот так бы сразу! – с легкой ухмылкой воскликнул Мартин.

Какое-то время они еще сидели поодаль друг от друга: Мартин с Ромулом, а Луций с Понтием. Так, на всякий случай. Вскоре к ним подошел Кассий со словами:

– Вы не на отдыхе. Хватит тут зады просиживать. Хватайте орудия труда и отправляйтесь копать вон там яму в мой рост глубиной и в пять человек шириной! Вы тут черви навозные и дерьмо под моими ногами. Так что вперед, девочки!

– Так точно, командир! – вставая, произнесли в один голос парни.

– А ну-ка, Ромул и Понтий, подошли ко мне, – осматривая их лица, проговорил Кассий. – Что это с вами?! Драться удумали?! Так вы сейчас мигом из армии с позором вылетите, как ваши отцы! Вы что, совсем страх потеряли, зелень?! – начал он орать на них так, что изо рта забрызгала слюна, а при небольшом желании можно было рассмотреть его глотку, которая раскрывалась настолько широко, будто он хотел извергнуть на них весь свой запас нецензурной брани разом. – Что заткнулись, дети свиней?! А?! Что с мордами?!

Мельком взглянув друг на друга, Понтий и Ромул отчеканили:

– Никак нет! Не дрались! Упали!

– Упали, говорите. Ну-ну. Еще раз упадете и больше не встанете! Ясно вам?!

– Так точно! – вновь в один голос произнесли они. – Разрешите идти выполнять задание?

– Идите, – сухо ответил Кассий. – И чтоб к концу дня яма была готова! Приду – проверю! А вечером, раз вы такие бойкие, будете показывать мастер-класс по фехтованию в паре с ветераном Кастулом по прозвищу Бык! Думаю, он дурь из вас выбьет! Притом все будете с ним биться, и ты, Луций, тоже! Это тебе не того зеленого завалить! – сказал он и презрительно плюнул на землю.

– Так точно! – вытянувшись по струнке, хором ответили друзья вслед уходящему Кассию.

– Вот повезло, так повезло! – швырнул кирку на землю и скривил рожу Луций.

– Да Кастул нам все кости переломает! Он же инструктор по фехтованию, лучше него тут никто не дерется! Кассий – урод! – покачал головой Мартин. – Ненавижу ублюдка!

Выругавшись и вспомнив всю родню Кассия до десятого колена, Ромул и Понтий направились туда, куда уже шли Мартин и Луций.

– Двадцать дней, – спокойно вдруг проговорил Понтий, немного улыбнувшись и посмотрев на Ромула.

Ромул в ответ лишь хлопнул друга плечу и затем протянул ему руку в знак примирения.

Вечером, как и обещал Кассий, Кастул, по прозвищу Бык, преподал парням мастер-класс по фехтованию. Первым под тихий шепот новобранцев в казарму, шатаясь и хромая, зашел Мартин. За ним, держа под руки Луция, который волочил ноги по земле, появились Понтий и Ромул. Солдаты сочувственно расступились, давая им пройти. Повалив Луция на кровать, друзья сели рядом и стали рассматривать свои синяки, ссадины и разбитые лица.

– Мне даже дышать больно, – ощупывая ребра, тихо произнес Ромул.

Мартин принялся прикладывать тряпку к разбитой голове Понтия. Луций лишь стонал, лежа на боку и иногда подтягиваясь к краю кровати, чтобы сплюнуть кровь. Он был похож на человека, по которому пронесся отряд персидских катафрактов, закованных с ног до головы в железо. И, видимо, пронесся не единожды.

– Что ты уперся-то?! – злобно произнес Понтий, вытирая кровь со своего носа. – Теперь вот лежи, кряхти! Разозлил ты этого Кастула до белены! Что молчишь-то?! – обращаясь к Луцию, выкрикнул он.

– Да не ной ты, Понтий! Ему больше всех досталось! Ромул, дай ему воды, – перевязывая голову другу, ответил Мартин.

– Да так этому дураку и надо! Герой, мать его! Надо же было умудриться врезать Кастулу по челюсти при всем офицерском составе!

– Так он сам нам сказал: деритесь так, будто пред вами враг.

– Ромул, ты что, больной?! Он лет двадцать, наверное, в армии! Такие, как мы, для него плюнуть и растереть! Хорошо еще, что мечи деревянные! – потер челюсть Понтий. – Ох! Как же все болит-то!

Две трети курса молодого бойца были позади, оставалось продержаться меньшую часть. Но испытания для друзей только начинались. Впереди было то, по сравнению с чем физические тяготы и унижения со стороны Кассия и Публия были просто невинными шалостями. Впрочем, все горести, которые уготовила юношам судьба, только закаляли их тела и характер. Но вместе с тем они очерняли их души, убивая все хорошее и светлое, что в них еще осталось. И это было делом рук одного человека, если, конечно, его можно было так назвать. Те цели, которые он преследовал, были не так уж недосягаемы. Зверя из человека сделать легко, а вот человека из зверя – невозможно.