Текст книги "Империя (СИ)"

Автор книги: Алексей Поворов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 52 страниц)

– Ладно, на том и порешим. Я на днях поеду в Рим и повидаюсь со старыми друзьями, если их еще можно так назвать. Попробую достать рекомендательные письма. Может, есть все же в них хоть что-то человеческое, – сухо, без особой надежды промолвил Корнелий.

– С тобой поехать? Может, помочь чем?

– Не стоит, сам как-нибудь.

Было уже далеко за полдень, когда кончились занятия. Маркус в сопровождении Леонида возвращался домой, уставший, но очень довольный и необыкновенно оживленный. Он скакал вокруг Леонида и постоянно что-то у него спрашивал. Убегал вперед, снова прибегал, хватая своего воспитателя за руку. Леонид, не скрывая радости за малыша, честно и непринужденно улыбался во весь рот. Своих детей боги ему не дали, поэтому он искренне любил этих двух сорванцов.

– Я буду много учится и стану очень умным! А потом я заработаю много денариев и сестерциев, и мы все будем жить богато, как император Тиберий[2]2
  После смерти Августа правителем Рима стал его преемник Тиберий.


[Закрыть].

Леонид снова усмехнулся, после чего произнес:

– Ты мыслишь, как взрослый. Никогда не забывай, что тот, кто не хочет учиться и постигать науку, никогда не сможет стать ни полководцем, ни государственным деятелем. Более того, неуч не сумеет попросту заработать себе на хлеб. Таких полно в Риме, ждущих подачек на праздники и клянчащих у проходящих богачей себе еду.

– Леонид, я буду учиться и стану умным и смелым, как мой отец или, например, как ты, – Маркус остановился и посмотрел на Леонида щенячьими, по-детски невинными глазами, отчего у бывшего раба дрогнуло сердце. Он подхватил парня на руки и, улыбаясь, понес его домой, повторяя:

– Конечно, будешь. Конечно. Все у тебя получится, вся жизнь впереди.

По оврагу неслись мальчишки. Впереди всех бежал Ромул. Луций, Понтий и Мартин мчались за ним. Задыхаясь, черные от пыли, они перескакивали через сухостой, который здесь навалило в прошлом году, когда прошел сильный ураган.

– Мартин, не отставай! – кричал Луций, видя, что его друг все дальше и дальше отрывается от них.

– Я больше не могу! – держась за бок и присев на корточки, прокричал Мартин.

Все остановились и подбежали к нему.

– Все, не могу больше! Пускай лучше опять излупят! Что я им заяц, что ли, по полям скакать! – чуть ли не плача, бормотал он.

– Луций, делать-то что? – тихо спросил Ромул.

– Ничего! Как всегда, будем получать тумаки. Понтий, сложи таблички для письма, чтобы не разбить их, а то дома нам за них тоже наваляют, а не хотелось бы.

Понтий поспешно собрал все школьные принадлежности и засунул их под стоящий рядом пень. Не прошло и минуты, как из-за поворота выскочила толпа разъяренных от бега и преследования подростков. Их было человек пятнадцать. Увидев, что те, кого они так долго догоняли, стоят и ждут их, парни остановились.

– Ух! Трусливые девки! – облокотившись на своего друга и тяжело дыша, сказал Клементий.

– Они драпают, как их отцы! Слышь, Луций, ты, наверное, предводитель этих трусов? – смеясь, подхватил оскорбления Кассий.

– Да брось! Их семейная порода такая! Постоянно бежать от опасностей! А, впрочем, чему удивляться? От трусливого пса рождается не менее трусливый щенок! Правильно я говорю, парни? – крикнул Публий, и толпа захохотала.

Луций со своими друзьями стоял, молча насупив нос. Они не говорили ни слова, понимая, что этой своре дай только повод. Впрочем, обычно для Клементия и его шайки особого повода не требовалось. И вдруг не выдержал тот, от которого меньше всего этого ожидали. Ромул, схватив камень, швырнул его в толпу с криком:

– Сам ты сучий выродок! А твоя мать – подстилка для варваров!

Камень просвистел над головой Клементия и попал какому-то парню в голову. Тот взвизгнул от боли и повалился на землю, прижимая рукой рану, из которой потекла кровь.

– Ах ты, гаденыш! – сжав зубы, прошипел, словно змея, Клементий и тут же добавил: – Тебя, дохляк, я лично отметелю так, что ты забудешь дорогу в школу!

И с этими словами он бесстрашно ринулся на обидчика, и вся толпа тоже последовала за ним. Подходя ближе к Луцию, он рассчитывал, как обычно, оттолкнуть его, но тот неожиданно для всех схватил палку с земли и со всего размаха ударил Клементия. Удар пришелся вскользь, и вся его сила обрушилась не на голову, как рассчитывал Луций, а на плечо соперника. Тот отшатнулся и замер, явно неготовый к такой наглости. Боль сковала его тело, и он смотрел явно напуганно на Луция, который с обезумевшими, мокрыми от обиды глазами сжимал в руке деревяшку. Придя в себя, Клементий с криком накинулся на него и повалил на землю. Мартин, Понтий и Ромул бросились на Клементия. В свою очередь толпа стала бить их. Завязалась нешуточная драка, и неизвестно чем бы все это закончилось, если бы по счастливой случайности рядом не оказался Клавдий Марк Нерон, который прогуливался со своей свитой неподалеку. Его привлек крик мальчишек и отчаянная брань, которая была слышна издалека. Остановившись на вершине оврага, он и Сципион молча смотрели на то, как молотят друг друга эти ребята. Затем он дал понять, чтобы его прислуга оставила их, а сам вместе со своим верным помощником спустился вниз. Они подошли к драчунам почти вплотную, но никто из мальчишек не обратил на них внимания. В облаке пыли, ругаясь и оттаскивая друг друга, они то вставали, то снова падали. Бывало, кого-то одного принимались бить сразу несколько человек, но затем к нему подбегал кто-то из прежде оттесненных и кидался в толпу, пытаясь помочь товарищу.

– Как ты думаешь, Абигор, стоит ли прекращать данное избиение или мы с тобой все-таки досмотрим этот спектакль до конца?

– По-моему, все тут и так ясно, если, конечно, не произойдет какого-либо чуда. Хотя даже если чудо и произойдет, я не уверен в том, что можно победить вчетвером столько народу. С другой стороны, я знал одного человека, который творил чудеса на поле битвы только за счет своего несгибаемого характера.

– Да, ты прав. Но порой отвага, Абигор, возникает из-за страха. Думаешь, они бы стали сражаться, если бы смогли убежать? Страх сделал их сильными. Трусливый пес, зажатый в угол, всегда кинется первым. Поэтому, мой друг, разум должен владеть телом в любой ситуации.

– Разум без отваги – свойство женщины! – сплюнув презрительно в сторону, обмолвился Сципион. Марк без эмоций глянул на него и ответил:

– Отвага без разума – свойство скотины. Ступай, прекрати этот балаган. А то мы дождемся того, что парней и впрямь покалечат не на шутку.

Сципион быстрым шагом подошел к толпе и стал, как котят за шкирку, распихивать всех по разным сторонам. Последним он оттащил Клементия, который сидел сверху на лежащем на земле Луции и продолжал упорно наносить ему удары. Угомонив участников драки, он пристально обвел их взглядом. Подростки стояли, тяжело дыша, в рваных и грязных туниках, утирая кровавые сопли. Кто-то светил сизым заплывшим глазом, у кого-то была разбита бровь или губа. Единственным, кто еще лежал на земле, был Луций. Первым к нему подбежал Ромул. Он долго тряс его за плечи и бил по щекам, испугавшись, что того убили, а затем тихо зарыдал, опустившись на колени у неподвижного тела друга. Но тут его оттолкнул в сторону Сципион и, подняв Луция, сильно встряхнул. Луций открыл глаза. В полном тумане и с жутко болевшей головой, парень отрешенно смотрел на человека, который стоял перед ним и держал его за грудки. Размазанное очертание черного пятна с какими-то огромными птичьими крыльями за спиной было у него перед глазами. Луций зажмурился и, тряхнув головой, снова открыл глаза. Теперь он ясно видел, что перед ним стоит какой-то человек в военной одежде и, тряся его, о чем-то говорит. Луций прислушался. В ушах у него звенело, но он отчетливо услышал, как тот спрашивает его о самочувствии.

– Все нормально, – еле шевеля губами, ответил Луций. После этих слов Сципион отпустил парня, но вдруг стоявший в стороне Клементий с бешеными глазами вновь кинулся на противника. Однако не успел он сделать и пары шагов, как его горло сжала стальная, нечеловеческая хватка Сципиона, который, приподняв парня над землей, отшвырнул его в сторону со словами:

– Довольно! Не смей!

Клементий вскочил, словно ошпаренный, с налившимися кровью глазами от обиды и от стыда перед друзьями за то, что его, сына сенатора, как какого-то простолюдина, отшвырнул в сторону какой-то непонятный солдафон. Клементий тут же проорал:

– Ты знаешь, кто мой отец?! Ты, деревенщина!

Сципион медленно повернулся к нему спиной и сурово произнес:

– Я знаю, кто твой отец. Прекрасно знаю, кто он и что он. И поверь мне, малыш, мне плевать на него. А если ты сейчас же не закроешь свою пасть, то я вырву тебе язык, а затем запихаю его так глубоко в глотку, что твой папаша замучается доставать его из собственного сына. Сципион сказал это с такой жестокостью и таким равнодушием, что Клементий и его друзья, молча, отшатнулись назад. Без лишних слов они стали собирать раскиданные и поломанные школьные вещи. Но Марк, до этого безучастно стоявший рядом и безмолвно наблюдавший за происходящим, вдруг словно очнулся. Он расцвел в улыбке и, словно хитрый лис, поспешил к Клементию.

– Клементий, постой.

Тот остановился, утирая глаза от обиды и унижения. Марк обнял парня и ласково произнес:

– Не слушай этого солдафона, вечно он у меня защищает всякую падаль. Держу его из-за того, что он хороший телохранитель, а мозгов что у курицы. Здорово вы их отметелили! Правильно поступили – слабый должен знать свое место и ничего страшного, что вас больше было. Победа она и есть победа, а, как ты знаешь, победителей не судят. Чего бы наша страна достигла, если бы мы соблюдали какие-то там правила чести, тем более, в войне с варварами.

Клементий шмыгнул носом и радостно улыбнулся. Марк потрепал его по волосам, одобрительно хлопнул по плечу и, достав несколько монет, вложил их в руку мальчишки.

– Идите с друзьями и купите себе что-нибудь. И не забудь передать привет отцу от Марка. А с этим военным истуканом я разберусь, когда мы окажемся дома. Думаю, с десяток розог хватит ему, чтобы он понял, как нужно вести себя с приличными людьми.

Клементий после ласковых слов, денежной премии и ликования от мысли, что его позор будет смыт розгами, гордо поднял голову и брезгливо посмотрел в сторону Сципиона, который так и продолжал стоять к нему спиной. Затем он крикнул:

– А с тобой, Луций, мы еще пообщаемся. И с твоими подругами тоже!

После этого мальчишки с шумом и хохотом, хвалясь меж собой, кто, кому и сколько навешал, скрылись за поворотом дороги.

– Позже. Всему свое время, – похлопав по плечу Сципиона, проговорил Марк. Затем он подошел к Луцию и тихо спросил:

– Ты меня слышишь?

– Да, – еле шевеля губами, ответил парень.

– Прекрасно, – ответил Марк и посмотрел на его друзей, которые были потрепаны чуть меньше своего приятеля. – Ну, я вижу, храбрости вам не занимать, раз вы решили подраться со столькими сразу. Не знаю даже, глупость это или отвага.

– Достали они уже. Если бы один на один, а то они, вон, кучей всегда, – вытирая разбитый нос, проворчал Понтий.

– Да, жизнь штука такая, справедливости в ней мало. Впрочем, не мне вам об этом говорить, вы и так на своей шкуре это поняли. Ну, будет вам. Да, хочу представиться. Меня зовут Марк, а вот этот милый парень, который спас вас от этих бездарей, – мой хороший приятель и верный помощник Сципион. Мало того, он отличный воин и храбрый солдат. Бьюсь об заклад и готов спорить на что угодно, что бойца лучше него нет и не будет. Кстати, если вы хотите, я попрошу его вас кое-чему обучить, чтобы вы могли драться чуть получше, чем сейчас. По крайней мере, хотя бы защищать себя научитесь, а то на вас смотреть жалко. Правда, это все позже, а теперь ребята позвольте мне отвести вас к своему лекарю. Все же вид у вас ужасный.

Сципион, поддерживая шатающегося Луция, повел его к носилкам, которые держали восемь крепких рабов. Они стояли, словно титаны, все как на подбор, крепкие и угрюмые. Луций и его друзья повидали разных невольников за свою жизнь, но таких еще не видели ни у кого. Их головы скрывал какой-то головной убор, похожий на чалму и прятавший лицо полностью, лишь маленькая щелка для глаз была оставлена для того, чтобы эти гиганты могли видеть дорогу. Из одежды на них были штаны длиной чуть ниже колен. Тела их были разукрашены татуировками в виде каких-то непонятных символов. Положив Луция на подушки и усадив рядом его друзей, Марк и Сципион устроились напротив. Почти всю дорогу они молчали. Мальчишки, словно загипнотизированные, рассматривали богатую отделку носилок, украшенных резьбой, шелком и позолотой. Луций полуприкрытыми глазами осматривал Сципиона, голова у него все еще кружилась, все тело болело, его немного подташнивало и ему хотелось закрыть глаза. Но вид строгого воина не давал ему расслабиться. Черные кожаные доспехи Сципиона были отделаны серебром, а серая тога по краям обита черным бархатом. Ничего лишнего не было в его одежде. А его меч! Чего стоила одна ручка из слоновой кости, украшенная на конце головой змеи, глаза которой были инкрустированы темно-синими сапфирами. Карие холодные глаза Сципиона смотрели куда-то в пустоту, будто сквозь всех находившихся рядом с ним. По одному его виду можно было понять, что этот человек храбр и силен физически. Было очевидно, что он побывал во многих битвах и убил много врагов. От него так и веяло холодом, и Луций невольно натянул на себя шелковое покрывало, по его телу прошел озноб.

Прибыв на место, все вылезли и увидели небольшой дом обычной постройки, как у простого люда. Парни еще долго смотрели на носильщиков, этих странных рабов, которые ввосьмером умудрялись без особых проблем нести такую громадину, да еще и с пассажирами внутри.

– Ну что, вы подождите здесь, а я провожу вашего друга внутрь, пока он не потерял сознание. Ох, как же вас отделали-то, – качая головой и поддерживая Луция, проговорил Марк и скрылся за дверью.

Оказавшись в темном помещении, где свет пробивался лучами через верхние открытые ставни окон, Луций почувствовал странный запах, напоминающий протухшие яйца.

– Ну и вонища, – словно догадавшись о его мыслях, ответил Марк. – Опять Велиал что-то готовит из снадобья.

Он посадил парня на кушетку, а сам прошел куда-то вниз по лестнице, которая вела в темный подвал, и позвал своего лекаря:

– Велиал! Велиал! Ты куда пропал? Тебя тут пациент ждет.

Луций полулежа ждал какого-то лекаря, сам не понимая, зачем и для чего поехал с этими людьми, хотя они, можно сказать, спасли ему жизнь. «А, впрочем, бил его Клементий не раз и ничего, отлеживался. И снова получал, и снова ничего. А в этот раз и действительно, сильно их поколотили, прав этот Марк. Не надо было Ромулу камень бросать. Да и сам хорош, зачем Клементия палкой огрел? А если б в голову попал? Тогда его отец сгноил бы всю семью заживо за своего сынка», – продолжал думать Луций, рассматривая развешенные по стенам пучки сушеных трав. На полках стояли банки с непонятной жидкостью, в которой плавали пиявки и всякие черви. Чучела разнообразных животных висели в ряд под потолком. Огромные шкафы были заставлены различными книгами. Все это напоминало ему больше дом колдуна, а не жилье лекаря. Через некоторое время из подвала появился Марк, а за ним шел человек. Выглядел он молодо, имел красивые черты лица, пронзительный взгляд. Одет он был в тунику из грубой материи. Да, не так представлял Луций лекаря. Он думал, что сейчас к нему выйдет старик с трясущимися руками, от которого будет нести травами, а может быть, и этим неприятным запахом, который ударил ему в нос, когда он оказался в его жилище.

– Вот этот боец, – кивая головой на Луция, проговорил Марк.

Велиал быстро подошел к парню и взял его обеими руками за голову. Его руки были настолько ледяными, что Луций даже вздрогнул от такого прикосновения. Покрутив голову парня в разные стороны, Велиал осмотрел его зрачки, затем ощупал руки и ребра. Затем он молча отошел к столу, отщипнул от пучков понемногу разных трав, сложил все в ступу и начал перемалывать, добавляя в снадобье каких-то порошков.

Различные заболевания традиционно лечили лекарственными растениями, поэтому у Луция эти манипуляции не вызвали никакого подозрения или вопросов.

– Ну, вот видишь, Велиал – отличный лекарь. Поверь мне, в Риме нет лучшего врача, чем он. Он может практически все, – улыбаясь, проговорил Марк. – Я знаю его очень давно, и он не раз выручал меня своим умением, да и не только меня. Он сам готовит все снадобья и лекарства и даже ездит специально на остров Крит, так как считает, что именно там растут лучшие травы и коренья. Хотя на моей вилле есть целая оранжерея, и я не раз предлагал ему брать растения оттуда, но он у нас старых привычек: ни в какую не соглашается! А если бы ты видел, как он лечит боевые раны! Он просто мастер поднимать на ноги даже самых безнадежных. Ну, надеюсь, это его умение тебе никогда не пригодится.

– У парня сильное сотрясение, пара серьезных ушибов и ссадины, – не поворачиваясь к своим посетителям, промолвил Велиал. Затем он подошел к Луцию, протянул ему стакан воды и вложил в руку непонятную смесь.

– Прими это и запей водой. А вот это… – положив сверток рядом. – Это будешь принимать на ночь три дня подряд, и тебе станет лучше.

– Спасибо, – выпив снадобье, вежливо поблагодарил лекаря Луций.

– На здоровье. А теперь ступай и не завязывай драку, если не уверен в победе. Если что, Марк знает, где меня найти.

– Благодарю тебя, Велиал. Ну что, Луций, тебе стало легче?

Как ни странно, Луций и впрямь порозовел, у него перестала болеть голова, прошли слабость и тошнота, боль в теле куда-то отступила. Он улыбнулся и в знак согласия кивнул головой.

– Ну и прекрасно.

Выйдя на улицу, Луций увидел своих друзей, которым что-то рассказывал помощник Марка, и они, словно завороженные, слушали его, открыв рты.

Заметив, что Луций вышел, похорошев лицом и улыбающийся, они бросились к нему с расспросами о том, как и что с ним делали, что он видел у лекаря интересного, чем таким тот его лечил и было ли лекарство вкусным или нет.

– Так, молодежь, все вопросы по пути домой. Нам тоже пора делать свои дела. Все же милосердию тоже есть предел. Так что идите, а то вас теперь ищут по проулкам.

Парни отблагодарили Марка и Сципиона и помчались домой, расспрашивая друг друга и делясь впечатлениями о пережитых приключениях, словно они провели этот день порознь. Хвалились Луцию, что воина зовут Абигор и что он обещал научить их сражаться, как настоящих воинов, что он рассказывал легенды о походах и сражениях, каких-то крылатых существах, которых он называл архангелами. Луций в свою очередь поведал им о странном лекаре и о том, что видел внутри дома. Естественно, никто из них не рассказал своим родителям о том, что с ними произошло. Дома за то, что их искали всеми возможными средствами, так как они пришли, когда уже стемнело, каждому всыпали по десять палок, отправив ночевать на стойло. Затем их заставили убирать за скотиной, помогать по хозяйству и не пускали гулять почти неделю. В школе Клементий смотрел на них с яростью, но не трогал, а домой их теперь провожал Кристиан, встречая каждый день сорванцов у ворот.

Марк и Сципион долго смотрели на убегающих мальчишек, затем Сципион произнес:

– А если мы не сможем совладать с ним, вдруг они не пойдут за ним? И все будет утеряно?

– Мы должны помешать тому, что задумал мой брат. Нельзя допустить, чтобы они вышли чистыми из воды. А насчет того, что они могут не пойти за ним, можешь не волноваться. Он пастух, а стадо всегда идет по велению пастуха. И запомни, Абигор, из человека всегда можно сделать животное, а вот из животного сделать человека пока не удавалось никому. Да, кстати, нужно будет поговорить с отцом этого Клементия, пускай он оставит парней в покое.

– Может попросту…

Но Марк не дал договорить Абигору:

– Не стоит. Это можно сделать всегда. Нам нужен хороший стимул для соперничества, и Клементий со своими друзьями вполне сгодится для этого. Мы будем двигать его тоже. Пускай зависть и желание быть первым только разгораются в Луции. Нам нужен совершенный воин и правитель. А как можно добиться этого без соперничества за власть и стремления стать лучшим? Сейчас наша задача – присматривать за ним и направлять его в нужное русло, а свою душу он отравит себе сам. Власть отравляет любого, закрывая глаза даже мудрейшему из мудрейших.

Глава IV
ЧЕРНЫЙ ЛЕГИОН

Вы можете иметь в жизни все, чего вы хотите,

если вы просто поможете другим людям получить то,

чего хотят они.

Зиг Зиглар

Рассвет только вступал в свои права, и яркое солнце еще готовилось к своему пробуждению, а на улицах и в переулках города, которые вели в храмы, на рынки и к сенату, было уже многолюдно. По мощеной дороге, проложенной через форум к Капитолию, шли не спеша два человека. При встрече с ними горожане отходили в сторону, чтобы уступить им дорогу. По их внешнему виду можно было понять, что это люди высшего сословия. Мало того, все знали, куда они идут: сенаторов еще по-прежнему уважали и почитали.

Сквозь их полупрозрачные плащи, сотканные из тонкой шерсти, просвечивали туники с широкой пурпурной полосой, которая проходила от плеча вниз. На ногах были надеты сапоги из дорогой, хорошо выделанной кожи с несколькими ремешками, скрепленными меж собой серебряной пряжкой. Такую обувь могли позволить себе только очень богатые люди. Оба сенатора вели спокойный разговор, не обращая ни на кого вокруг себя никакого внимания:

– Ради всех богов, что за спешка? Интересно, почему нашему императору потребовалось назначить заседание на столь раннее время? – говорил стройный пожилой человек с породистыми чертами лица и красивыми руками, украшенными перстнями. – Обычно о заседаниях сената объявляют заранее на форуме, а в этот раз ко мне прямо ночью пришел гонец с посланием от Тиберия. Представляешь, Марк? Я возмущен. При покойном Октавиане такого не было. Чтобы знатных людей дергали без всякого предупреждения, тем более, ночью. Я вчера лег поздно, когда солнце уже давно погасло на небе. Мой сын Клементий вернулся изрядно побитый, и я долго вел с ним беседу. Он говорил, что твой слуга Сципион оскорбил меня и моего сына. Но, как сказал мой мальчик, ты пообещал проучить своего простолюдина. Смотри, Марк, твой пес должен получить по заслугам. И я не пойму, почему мне нужно идти до сената вместе с тобой. Я знаю, ты опять будешь вести разговор о своем легионе, который якобы должен спасать нас от всяких бед, но уверен, что почти все поддержат меня в том, чтобы не позволить тебе создать его. Хватит нам и преторианской гвардии. Или ты думаешь, что мы безумны и не понимаем, что отборный легион воинов может влиять на политику империи? И что воины всегда благосклонны к тем, кто им покровительствует? Святейший Август в пылу отчаяния дал тебе надежду на воплощение твоих планов, но, слава богам, у Тиберия хватило разума остановить тебя.

– Не ворчи, Силан. Тем более мы уже почти пришли, и я не вижу смысла ссориться. У нас будет еще не одна возможность оскорбить друг друга. А насчет твоего мнения, так лучше обсудить его после того, как мы узнаем, для чего нас собирают в такую рань, – ответил Марк.

– Может, ты и прав, но поверь: я своих взглядов не поменяю.

– Никогда не говори так. Жизнь, мой друг, – очень странная штука. Ни ты, например, ни я не знали, что сегодня встретимся в столь ранний час, но случилось именно так, хотя мы и предполагать вчера этого не могли. Посмотри вперед, Силан. Здание, где мы заседаем, уже видно, – проговорил Марк, глядя на роскошное строение с узорчатыми колоннами, украшенными богатой резьбой. Вдоль ведущей к нему дороги стояли статуи богов и великих людей, два фонтана взмывали вверх и, плавно опуская свои струи в мраморные чаши, орошали все вокруг себя водяной пылью. – Когда несколько веков назад люди возвели это здание, они рассчитывали на то, что мы будем обсуждать здесь важные вопросы, приходя по ним к согласию. Ты ведь понимаешь, что от наших решений зависят судьбы многих. Ты ведь помнишь о далеких временах, когда между римскими гражданами и сенаторами не было раздоров.

– Времена изменились, Марк! С теми временами ушло в прошлое и былое согласие. Теперь мы живем по принципу «каждый сам за себя и для себя». Выгода и деньги, Марк, – вот что теперь движет людьми.

– Я думаю, твои слова будут неопровержимы до скончания веков. Жадность и стремление к выгоде, Силан, – в этом сущность людей, здесь ты прав. Совсем недавно я объяснял одному своему приятелю, что люди предадут любого ради собственного благополучия, выгоды и, конечно, богатства. Представляешь, он убеждал меня в обратном.

– Скажи своему приятелю, что он безумец. Скорее всего, он лишен рассудка, раз считает так. Любой нормальный человек, если хочет жить в достатке, должен получать выгоду из своих действий. Иначе он обречен на нищенское существование.

– Да, стремление к выгоде всегда управляет людьми.

– Может, твой приятель к тому же считает, что и люди должны быть все равны? Что нельзя разделять их на свободных и рабов, богатых и бедных?

– Представь себе, именно так он и рассуждает. Говорит, мол, что все люди братья.

Услышав эти слова, Силан рассмеялся и, смахнув с глаз выступившие на них слезинки, продолжил:

– Тогда мы жили бы как стадо глупых животных.

– А мы и так живем как животные во главе с вожаком. А не кажется ли тебе, Силан, что большинство людей ведут себя намного хуже животных? Из всех земных существ только человеку было дано богами сознание, но он упорно им не хочет пользоваться. Он не развивается, а иногда и вовсе не контролирует свои действия. Зато почему-то ценит себя очень высоко.

Эти слова для хитрого лиса Силана были словно пощечина. Он прекрасно понял, что имел в виду Марк.

Зашли в сенат они порознь. Силан явно презирал Марка и, в общем-то, не считал нужным скрывать этого. К его великому сожалению, его шпионы не могли собрать о Марке никакой информации, словно этого человека и не было вовсе. И хотя его знал весь Рим, он посещал пиры и театры, участвовал в дебатах и был сенатором, никто не мог назвать его род. Все как один говорили, что знают его давно и что он из знатного семейства, а вот из какого – не могли припомнить, ссылаясь на других, мол, они-то точно знают. Но те тоже не могли сказать ничего дельного, кроме того, что кто-то когда-то познакомил их с Марком. Этот кто-то, в свою очередь, также указывал на какого-нибудь общего знакомого, который их свел, и так до бесконечности. И вся эта неопределенность пугала Силана. Он знал все и про всех, а подноготную своих политических соперников и вовсе изучил досконально. На каждого у него было собрано целое досье из пергаментов и папирусов. Все их черные делишки были у него на виду, и он, словно кукловод, мог манипулировать ими. А те, кто не подчинялся его воле, попросту исчезали вскоре после того, как к императору на глаза попадал тот или иной свиток. И это в лучшем случае. В худшем тело непокорного висело на кресте возле главных ворот Рима. И вот теперь этот Марк, непонятный и пугающий своей бесконечной пустотой, словно он и не человек вовсе, а призрак, застрял в мыслях у Силана, точно заноза, попавшая под кожу и начавшая потихоньку нарывать, принося пока еще маленькую, но все же боль. Сколько он ни пытался подсылать к этому хитрому змею своих людей, в том числе самых красивых женщин, способных вскружить голову любому, никто так и не смог добыть для него никаких сведений. Более того, все эти люди, как проклятые, либо исчезали бесследно, либо становились жертвами каких-то непонятных болезней. От этого Силан еще больше ненавидел Марка. Ненавидел за то, что тот был не подвластен ему и вел себя явно хитрее. Понимание этого съедало Силана изнутри. Как он, потомок великого рода, богатый и знатный, не может усмирить этого относительно молодого выскочку, которому все последние годы удается планомерно двигаться к своей цели, отстраняя его, Силана, с его марионетками на второй план? Да еще и делая это так умно, что и не придерешься, словно они сами хотят уступить ему дорогу, а не он их к тому вынуждает.

«Слава богам, что Октавиан Август скончался, так и не дав ему завершить то, что он задумал. Ах, как хитро и, самое главное, вовремя преподнес он идею о создании Черного легиона. Но Тиберий пока под моей властью, и уж я постараюсь уничтожить этого хитрого змея!» – проходя вглубь помещения, думал про себя Силан.

Вокруг здания толпился простой люд. Видно было, что сегодняшнее заседание явно его интересовало. На ступеньках, у выхода и по периметру стояли вооруженные римские преторианцы. А раз они были здесь, значит, и сам император, скорее всего, уже находился внутри.

«И откуда эта голытьба все узнает, да еще и с такой скоростью?» – с недоумением глядя на все прибывающую чернь, подумал Силан.

Дойдя, наконец, до зала заседаний, он увидел, что место императора покрывают красным бархатом, а раз так, Тиберий точно будет присутствовать здесь и обсуждаться будут довольно серьезные вещи. Место правителя делило зал на две равные половины, уставленные длинными деревянными скамьями. Сенаторы постепенно заполняли их, рассаживаясь, кто где хотел. Здесь никто не имел определенных мест, кроме Цезаря.

Вот почему Силан даже не понял, как оказался рядом с тем, с кем меньше всего хотел соседствовать. По какому-то злому року или дурному стечению обстоятельств они расположились на одной из скамеек вместе с Марком. Старый сенатор аж фыркнул от возмущения и хотел было пересесть, но в это время в толпе собравшихся у дверей людей началась какая-то непонятная суета. Проход быстро освободили, и по нему до кресла прошел высокий человек с гордо поднятой красивой головой. Все сенаторы тут же встали, приветствуя вошедшего в зал императора Цезаря Тиберия Клавдия Нерона. Показав жестом, что тоже рад всех видеть и что они могут сесть, он опустился на свое место, обвел присутствующих внимательным взглядом и произнес:

– Для процветания и блага народа римского вот обращение мое к вам, сенаторы, – печально и негромко начал Тиберий, нерадостно глядя на собравшихся. – Тревожная весть заставила меня созвать вас сегодня сюда в столь ранний час. Недавно мне стало известно о том, что подстрекаемые нашими врагами…

Тиберий, и правда, не знал, кто эти враги. У Рима их было столько, что можно было подумать на каждого. Император опустил взгляд, затем резко поднял свои пронзительные глаза и, пристально посмотрев на сенаторов, продолжил:

– Скорее всего, я никого не удивлю тем, что после смерти Августа я еще не окреп на своем месте. Этим-то и воспользовались мои недоброжелатели, взбунтовав самое дорогое, самое ценное – мою силу, мою опору, мои легионы! Злые слухи о моей беспомощности прокатились по легионам Пононии! А самое печальное, что после разгрома и предательства в Германии восстали и рейнские легионы, словно их ведет чья-то невидимая рука! Позором для нас было поражение, которое мы потерпели в этой варварской стране, но страшнее всего то, что армия, в которую я верил, повернулась против меня. Сегодня я прошу вас решить участь не жалких смутьянов, бунтовавших на улице ради куска хлеба, не участь рабов и не участь врагов, против которых мы ведем войны. Нет, измена проникла в самое сердце империи! Более того, предателям, согласно поступившим ко мне донесениям, помогают люди из сената. Те, кому я должен безоглядно верить, оказываются двуличными лжецами. По совету Марка я послал своего сына Друза в Пононию с двумя когортами преторианцев. Да, этого мало для того, чтобы усмирить силой войско. Но я рассчитываю на мудрость и волю богов, которые помогут нам в решении данной проблемы.

Назад к карточке книги "Империя (СИ)"