Текст книги ""Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Насибов

Соавторы: Виталий Мелентьев,Георгий Марков,Александр Лукин,Виктор Михайлов,Владимир Максаков,Борис Краевский,Хаджи-Мурат Мугуев,Му Линь,Лев Линьков,Андрей Кучкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 206 страниц)

Слегка отстранив ее, Алексей заглянул в приотворенную дверь и быстро убрал голову.

– Что такое? – встревожено спросила Дина.

– Ничего… Так я пойду.

– Постойте. Почему вы так побледнели?

– Я?.. Разве?

– На вас лица нет! Что случилось? Вы знаете этого человека?

– Впервые вижу. Просто… – Алексей криво усмехнулся и развел руками, как бы говоря: «Сами понимаете, момент ответственный, можно слегка и поволноваться».

– Ну, идите. Я вас провожать не буду. Итак, в половине шестого…

У крыльца почты стояла линейка с запряженной в нее сытой каурой кобылой, привязанной вожжами к стойке крыльца. Ветер гнал по улице песок и опавшие листья. Прохожие оплевывали набивавшуюся в рот песчаную пыль. Лошадь до земли опускала морду, перебирала тонкими ногами.

Недалеко от почты хромой старик крестьянин скреплял веревкой треснувшее ярмо бычьей упряжки. Рядом, покуривая и подавая советы, стоял Храмзов.

Алексей прошел мимо, коротко бросил:

– Иди за мной.

За тополями, росшими у дороги в конце квартала, он подождал Володю. Храмзов остановился в двух шагах от него и, наклонившись, стал поправлять голенища своих коричневых сапог, сшитых из той же кожи, что и сапоги Алексея.

– Видел, кто на линейке приехал? – опросил Алексей.

– Толстяк в кацавейке, хуторянин…

– Арестуй и доставь к Величко. Только не здесь, подальше… Смотри не упусти! Пусть Величко допросит: он адскую машину привез. Один справишься?

– Угу…

– Скорей, он сейчас выйдет!

Володя еще разок поддернул голенища и пошел назад. Алексей, стоя за тополями, следил за ним. В дверях почты показался приезжий. Глянув по сторонам, он сошел с крыльца, отвязал вожжи и грузно взобрался на облучок. Лошадь тронула, клонясь вперед и подставляя ветру лобастую голову.

Алексей видел, как Храмзов догнал линейку и пошел рядом, что-то говоря приезжему.

«Просит подвезти», – догадался Алексей. Володя договорился и вскочил на линейку. Они скрылись за поворотом.

В половине шестого, перед самым закрытием почты, Алексей получил от Дины обмотанный бечевкой дощатый ящик. Он был невелик, но очень тяжел.

Алексей хотел положить ящик в принесенный им мешок.

– Не надо! – сказала Дина. – Так лучше…

Она была мертвенно-бледна. Лицо заострилось, руки дрожали. Передавая «посылку», она шепнула:

– Счастливо, Алеша, благослови вас бог! Жду… Несите осторожно…

…Ящик водрузили на стол в кабинете начальника штаба. Собралось человек десять: Саковнин, Туляковский, трое из Особого отдела; из чекистов—Алексей, Величко, Илларионов и Воронько.

Ящик вскрывал комендант штаба, сапер старой службы, угрюмый бородач в морской форме. Он перочинным ножом расковырял древесину, поддевая ногтями за шляпки, вытащил несколько гвоздей и осторожно приподнял крайнюю доску. Лоб его заблестел от пота. Присутствующие молчали, и треск отделяемой доски казался пронзительным. Под доской лежала плотная оберточная бумага.

Воронько, желая разрядить напряженную тишину, сказал:

– Упаковка что надо! Образцовая! Никто ему не ответил.

Комендант снял верхние доски, аккуратно отвернул бумагу. Под ней обнаружилась матерчатая прокладка. Комендант наклонился к ящику.

– Стучит, – проговорил он.

Было так тихо, что все услышали постукивание часового маятника,

– Фланелью обернули, чтоб заглушить, – заметил Илларионов.

Комендант вспорол материю, обнажилась серая шершавая поверхность мины. Минут десять он оглядывал и ощупывал ее, едва касаясь пальцами, и наконец отвинтил сбоку небольшой металлический кожушок. Открылся круглый, как блюдце, белый циферблат с тремя стрелками. Все сдвинулись к столу.

Стук маятника был похож на дребезжание плохо натянутой струны. Размеренно и неумолимо он отбивал короткие секунды. Комендант, щурясь, старался разобрать надпись на циферблате. Написано было не по-русски. Воронько, знакомый с латинским шрифтом, по слогам прочитал:

– Бла-се-мер-гохн, енг-ланд…

– Блесмергон, Ингланд, – поправил его Илларионов. – Английского происхождения. Известная фирма.

– Разрядить сумеешь? – спросил Саковнин коменданта.

– Не знаю. Опасная штука, устройство незнакомое.

– Что же делать?

– Может быть, остановить часы? – предложил молодой сотрудник Особого отдела. – Придержать стрелку– и все, остановятся.

– Нельзя, – возразил комендант. – Почем я знаю, какой взрыватель. Задержишь стрелку – тут она и сработает. Вернее всего унести в степь, пусть там и взрывается.

– Погоди. Пусти-ка. – Величко, отстранив коменданта, присел к столу.

Осмотрев мину и циферблат, опросил:

– А это что за стрелка, третья?

– Регулятор, – объяснил комендант. – Вроде дистанционной трубки. Поставили ее на определенное время, как дойдет, так она и сработает.

– Михалев, поди-ка сюда, – позвал Величко. Алексей подошел.

– Смотри, на когда поставлено…

Длинная серебристая стрелка острым концом стояла двумя минутными делениями ниже цифры 8.

Алексей, не веря своим глазам, наклонился к самому циферблату. Сомнений не оставалось: взрывная машина была настроена на восемь часов, даже немного раньше…

– Когда же, по-твоему, она должна рвануть? – негромко спросил коменданта Величко.

Комендант подумал.

– Минут этак без двадцати восемь.

Все одновременно посмотрели на циферблат. Было двадцать две минуты седьмого.

– Что же ты говорил – в десять? – вырвалось у Илларионова.

– Тихо! – осадил его Величко. – А скажи, товарищ комендант, перевести эту стрелочку подальше, часиков этак на двенадцать, нельзя?

– Кто ж его ведает, – сказал комендант, придвигаясь к столу. – Попробую…

– Э, нет, – остановил его Саковнин, – разворотишь мне все тут к чертовой матери! У тебя еще больше часу. Бери эту чертовщину и неси подальше, в степь, пробуй там. В крайнем случае – взрывай.

Мину снова уложили в мешок, и комендант, сопровождаемый Туляковским, унес ее.

– Все ясно, – сказал Величко. – Михалева обвели. Известный прием. Чтоб не трусил. Он для них особой ценности не представляет: взорвал бы штаб и ладно, больше не нужен… Думается мне, так. Ты, Михалев, прав: одним взрывом не обойдется. Еще что-то готовится. Вопрос: откуда они начнут?

– А адреса? – напомнил Алексей.

– Грош цена этим адресам! Я тебе десяток таких адресов могу дать. В девять часов их велено обойти, а в половине восьмого из тебя делают жидкую кашицу! Единственное место – это где ты видел Смагина. Пойдут туда Илларионов и Воронько. Товарищ Саковнин, выдели им бойцов для облавы. Людей из Особого отдела прошу в мое распоряжение: оцепим базар… Второй адрес – сама Федосова, Михалев, бери наших ребят и жми туда без промедления, живо!

Саковнин завертел ручку полевого телефона.

БАНДИТЫ

Солнце еще только шло на закат, когда Алексей с группой добежали до Портовой улицы.

– Расставь людей, – приказал Алексей Храмзову. Займи соседние дворы. Двух – трех пошли к реке.

– Ты один пойдешь? – спросил Володя.

– Пока один. Если что – выстрелю или свистну. До тех пар с места не трогайся.

– Давай.

Алексей пошел к дому Федосовых.

План у него был такой: сказать Маркову, что все сделано, машина надежно пристроена, а по явкам не пошел потому, что за ним, кажется, начали присматривать. С большим трудом удалось незаметно ускользнуть из штаба – и сразу сюда: предупредить… Что дальше– будет видно. Главное – добраться до Маркова, держать его на мушке, а там…

Ворота и калитка были заперты. Алексей перелез через забор. В федосовском саду было, как всегда, тихо. Ветер улегся к вечеру. Под ногами тонко похрустывали опавшие листья. Возле дома ни шороха, ни звука.

«Затаились, – подумал Алексей, – ждут».

Он взбежал на заднее крыльцо. Дверь была заперта на висячий замок. Алексей соскочил с крыльца и, задрав голову, посмотрел на Динино окно. Оно было плотно закрыто ставнями. И тут он заметил, что в доме заложены все окна. Еще не понимая, что это значит, Алексей оглянулся по сторонам и увидел запертый курятник, пудовый замок на дверях сарая, а на крышке круглого выложенного кирпичами колодца – железную щеколду, прикрученную толстой проволокой. Что за черт!..

Алексей забарабанил кулаками в ставню. Тишина.

«Погреб! – мелькнуло в голове. – Спрятались в погребе!»

Сквозь кусты, напролом, похолодев от тревоги, он бросился к малиннику позади беседки.

Дверь погреба была распахнута настежь. У порога подсыхали выплеснутые на землю остатки бобового супа, валялись какие-то тряпки.

Алексей крикнул:.

– Эй, кто здесь?

Никто не отозвался. Голос потонул в глухой черноте подземелья.

Алексей сбежал вниз по лестнице, нашарил в кармане спички, чиркнул, вспыхнул огонек.

Погреб был пуст, и только голые топчаны, брошенный на полу тулуп да разбитая бутыль напоминали о жившем здесь Маркове.

Алексей осмотрел все углы, зачем-то даже сдвинул с места кадку с солеными огурцами, и лишь тогда до него в полной мере дошло, как велика постигшая его неудача. Удрали! Все удрали – и Марков, и Дина, и даже родителей ее увели! Почему? Что случилось? Узнали правду про него? Но как, от кого? Где их теперь искать? Все, казалось, было так тщательно продумано, подготовлено, и на вот!..

Алексей присел на край кадушки, ошарашено провел рукой по лицу. Что теперь делать?

Свет, лившийся сверху из распахнутой двери, внезапно померк. Кто-то остановился у входа. Алексей подумал, что это Володя Храмзов, не дождавшись сигнала, уже занял двор, и хотел было окликнуть его, но тут раздался знакомый писклявый голос:

– Ну-ка, вылазь!

Прыгая через две ступеньки, Алексей бросился наверх.

Наверно, никому и никогда еще вид толстого и безбородого Севиного лица с широким, как картофельная нашлепка, носом и черными от угрей ноздрями не доставлял такой радости, как Алексею. В одно мгновение к нему вернулась надежда: раз Сева здесь, значит, и остальные поблизости!

Сева стоял напротив входа, держа в руке большой многозарядный кольт.

– А я думаю, ты или не ты? – проговорил он, настороженно разглядывая Алексея своими маленькими глазками в красноватых веках. – Как сюда попал?

– Где Марков? – крикнул Алексей.

– Марков? – как будто даже удивился Сева. – А на кой тебе Маркова?

– На кой, на кой! После будешь спрашивать! Где он?

– Где надо, там и есть.

– Не финти, сволочь! Веди к нему живо!

– Да что случилось? Постой! Ты ведь должен был… Почему ты здесь?

Нельзя было давать Севе время на размышления. Сжав кулаки, Алексей закричал:

– Да говори ж ты, черт! Все можем завалить! Где он?

– Почем же я знаю… – озадаченно проговорил Сева. – Он еще с ночи на Выселки подался.

– Куда?!

– На Выселки. Верст двенадцать отсюда. А сейчас уже поближе где-нибудь. Как рванет штаб, так он со Смагиным будет тут…

Вот оно что! Значит, к моменту взрыва приурочено нападение бандитов на Алешки! Хитро придумано: войска стянуты на передовую в предвиденье контрнаступления белых, в городе только один резервный батальон. Но Маркова еще можно накрыть, если удастся ликвидировать банду!..

– По какой дороге они пойдут? – спросил Алексей с таким видом, словно от Севиного ответа зависел успех всего дела.

– Кажись, через станцию, – растерянно ответил Сева.

– А где Дина? – продолжал спрашивать Алексей, не давая ему опомниться.

– На острове отсиживается. Марков велел отвезти ее туда со стариками и сидеть ждать, а она меня… Да скажи ж ты, бога ради, что стряслось?

– Стряслось-стряслось! – передразнил его Алексей, лихорадочно обдумывая, что теперь предпринять. Севу надо было обезвредить. Проще всего выбрать момент и пристрелить. Но он знает явки…

И вдруг придумал…

– Все пропало, вот что случилось! – выпалил он. У Севы отвисла губа. – К-как, пропало?

– Вот так вот! Иди сюда, увидишь!

Алексей подскочил к погребу, махнул Севе рукой, чтобы тот следовал за ним, и нырнул вниз. Сева в нерешительности задержался у входа.

– Что встал! Иди скорей! – торопил его Алексей. – У тебя спички есть?

– Есть…

– Свети!

Сева зажег спичку, для чего ему пришлось зажать кольт под мышкой, и опустился на несколько ступенек.

– Видишь теперь?

– Не-е… – проговорил Сева, с опаской всматриваясь в темноту погреба.

– Мерин слепой! – выругался Алексей. – Смотри лучше!

Он пропустил Севу вперед и, когда тот очутился одной ступенькой ниже его, схватившись руками за стены, изо всей силы пнул ногой пониже поясницы.

Сева загремел вниз по лестнице.

Выбравшись наружу, Алексей захлопнул дверь и щелкнул задвижкой.

В погребе благим матом заорал Сева, осознавший свою роковую оплошность. Алексей сунул пальцы в рот и свистнул, приседая от натуги.

Сева громил кулаками дубовую дверь.

– Открой, гад! – вопил он, изрытая несусветную матерщину. – Открой, матери твоей черт!.. Убью, сволочь!..

– Посиди пока! – тяжело дыша, ответил Алексей. – Скоро выпустим…

Ему пришлось отскочить в сторону: Сева выстрелил в дверь. Пуля, брызнув мелкой щепой, пробила доску и чиркнула где-то рядом. Сева выстрелил еще раз. – Стреляй, стреляй! – сказал Алексей. – Ничего…

Но выстрелы в закрытом подземелье, видимо, оглушили бандита. Сева замолчал и опустился вниз: было слышно, как он затопал по лестнице.

– Сюда! – крикнул Алексей. К нему бежали чекисты.

Ликвидация явочной квартиры на постоялом дворе надолго стяжала Илларионову славу лучшего оперативника.

У ворот постоялого двора по мосткам, перекинутым через канаву, прохаживался молодой кудлатый хлопец в просторной кацавейке, подозрительно оттопыривавшейся на пруди.

Снял его Воронько. Проходя один мимо хлопца, он спросил огоньку прикурить. Хлопец адресовал его к покойной матери.

– Чего ты лаешься! – с упреком сказал Воронько, останавливаясь на мостках. – Помоложе ведь, кажись.

– Иди, батя, своей дорогой, – посоветовал хлопец, – а то не дойдешь!

Воронько сокрушенно промолвил:

– Невежливый ты какой-то… – и боцманским своим кулаком въехал парню в челюсть.

Не успел тот прийти в себя, как его скрутили, отняли спрятанный за пазухой обрез, и красноармейцы в полной тишине заняли двор.

Хлопец оказался – просто клад. Поняв, с кем имеет дело, он перетрусил до икоты и по первому же слову Илларионова согласился на что угодно, лишь бы уцелеть. Подталкивая его наганом в спину, Илларионов привел парня на крыльцо и велел спокойненько вызвать хозяина. Когда тот вышел, его хлопнули рукояткой револьвера по темени, зажали рот и упрятали отлеживаться в отхожее место. Затем бывший дозорный таким же порядком вызвал еще двух бандитов «посурьезней», и их отправили туда же, куда и хозяина.

Остальное произошло просто и не без эффекта, на который Илларионов был мастак.

У окон встали красноармейцы. Воронько заблокировал дверь, выходившую на задворки. Илларионов с четырьмя бойцами вошел в дом.

Стрельбы почти не было. Только один полупьяный старичок с проваленным носом выпалил в Илларионова из браунинга, оцарапав ему пулей щеку. Старичка обезвредили. Остальные восемь вооруженных бандитов без сопротивления подняли руки.

Илларионову забинтовали голову, и он тут же, за обеденным столом, допросил бывшего дозорного. Хлопец без задержки поведал, что выступить они должны были по взрыву, что в то же самое время в город ворвутся смагинцы (откуда – он не знал) и что из всех арестованных только один хозяин, Хвыля, знает, кажется, городские явки Крученого. Но допрос Хвыли пришлось на время отложить, как сказал Воронько, «но состоянию здоровья».

Связанных бандитов повели в штаб…

Вся операция была проведена при солнечном свете, заняла меньше часу и закончилась еще до того, как ударил взрыв.

Да, взрыв все-таки произошел. Комендант, поразмыслив, решил не искушать судьбу, отнес мину за город и не стал копаться в ее опасном механизме. Мина сработала в девятнадцать часов тридцать пять минут. Взорвалось не меньше 25 фунтов динамита. Такого грохота здесь еще не слыхали. В самых отдаленных кварталах Алешек задребезжали оконные стекла.

А немного спустя на дороге, ведущей к городу, зачастили, захлебываясь и перебивая друг друга, пулеметные очереди.

…Братья Смагины мчались на Алешки, уверенные, что застанут красных врасплох, что в городе паника и неразбериха после взрыва, уничтожившего штаб, что нет сейчас в Алешках такой силы, которая могла бы противостоять их лихому остервенелому налету.

У Саковнина не было времени продумать и организовать засаду так, чтобы в этот сентябрьский вечер банда братьев Смагиных закончила свое существование. Поздно предупрежденный Алексеем, он успел только выслать навстречу ей имевшиеся в его распоряжении две стрелковые роты и выставить пулеметный заслон.

Наткнувшись на них у городской заставы, банда не приняла боя. Едва заработали пулеметы, едва из палисадников грянули залпы красноармейских винтовок, едва кувыркнулись через конские шеи первые всадники, как смагинцы повернули лошадей и стали уходить. Пыль коричневым облаком вспухла над дорогой, и из нее брызнули неприцельные ответные выстрелы. А когда пыль рассеялась, на дороге валялось больше десятка трупов и в канаве торчком на боку лежала тачанка, у которой при развороте отлетело колесо. Рядом билась лошадь с переломанными ногами. На двух других лошадях, обрезав постромки, улепетывали возничие, а за ними, хромая, бежал спешенный бандит, у которого вырвалась ошалевшая лошадь, стрелял в воздух и слезно молил «братиков» не покидать. Убедившись, что помощи ждать не приходится, он залег на пригорке и долго отчаянно отстреливался, убив двух красноармейцев и тяжело ранив командира взвода…

…Ничего этого Алексей не видел.

Оставив Храмзова обыскивать федосовский дом и добывать Севу из погреба, Алексей стремглав помчался в штаб, чтобы предупредить Саковнина о предстоящем налете. Начальник штаба послал его к Величко на рынок с приказом отправить людей к городской заставе, а самому немедленно явиться в штаб.

Когда Алексей доложил о печальных результатах облавы у Федосовой и попросил разрешения вместе с особоотдельцами идти встречать банду, Величко разнес его непечатно.

– Без тебя обойдусь! Крученого упустил, теперь и девку хочешь? Марш за Федосовой! Без нее не возвращайся!

Алексей вернулся на Портовую. Сева все еще отсиживался в погребе и в переговоры с чекистами не вступал, думая, очевидно, дождаться прихода своих. Володя показал Алексею найденные в подвале федосовского дома толовые шашки и обрывки телефонных проводов: кто-то из Дининых друзей систематически рвал нашу связь.

Приказав продолжать обыск, Алексей спустился к купальне. Возле нее покачивался на воде вместительный рыбачий дубок, на котором приехал Сева.

Алексей отвязал лодку и один отправился на остров.

ЗА ДИНОЙ

Взрыв он услышал, когда проезжал мимо пристани. Над плавнями горел красный предветренный закат, тихонько покачивались ивы, уже заметно подпаленные осенью; тень от них наплывала на реку. Алексею показалось, будто ивы, и холодная речная гладь, и красные облака, и прибрежные домики – все дрогнуло, сместилось, как от толчка, и потеряло устойчивость. Люди на дебаркадере засуетились.

Алексей прислушался к медленно оседающему гулу разрыва, пытаясь угадать, где рвануло. Он зябко свел лопатки, когда подумал, что этот взрыв предназначался для штаба, расположенного в тесном окружении жилых домов, и что сам он, по замыслу Маркова, должен был находиться там. И Дина знала об этом?..

…Алексей проехал мимо песчаной отмели, на которой высаживался в прошлый раз, и причалил в тихой заводи, где камыши росли пореже. Вылез на берег и, достав револьвер, пошел искать хижину.

В зарослях скапливались вечерние сумерки. Плавни размякли от недавних дождей, влажный мох причмокивал и глубоко оседал под сапогами. Он продвигался медленно, на ощупь, выбирая твердую почву. Иногда Алексей оступался, и ноги по колено уходили в топкую грязь.

Послышались голоса. Алексей остановился. Голоса раздавались чуть сзади и как будто сверху. Слева тянулся низкий, в полроста, обрывистый склон овражка, густо поросший молодым ивняком. Схватившись за куст, Алексей взобрался наверх, прошел несколько метров и увидел заднюю стену хижины. В хижине разговаривали.

С минуту он стоял, стараясь по голосам определить, сколько там человек. Вот заскрипел недовольный баритон папаши Федосова. Ему громко и повелительно ответила Дина. Она сказала:

– Откуда ж я знаю! И оставьте меня в покое!..

Потом долго брюзгливо говорила женщина, должно быть, мать. Других голосов не было. Сева, кажется, не обманул: кроме него, никто Федосовых не охранял.

– Ох, и надоели! – с досадой сказала Дина. – Господи, до чего надоели!.. – (Было слышно, как она встала, задев какой-то гулкий предмет, похоже – ящик.) – Сидите, не высовывайтесь, я сейчас вернусь…

На противоположной стороне хижины стукнула дверь. Дина быстро пошла по тропинке, Алексей хорошо знал ее шаги.

Бесшумно раздвигая ветки, он обошел хижину и, скрытый кустарником, увидел, как Дина остановилась возле широкого старого пня и, сначала потрогав ногой, легко взобралась на него.

Она была в том самом коричневом платье, в каком являлась на работу (видно, второпях не успела переодеться), на плечах клетчатый кашемировый полушалок, ноги в высоких, до середины икр, шнурованных ботинках…

Что ни говори, а девятнадцать лет от роду – это немного даже для чекиста! Минуты шли, а Алексей все не двигался с места…

Вскинув красивую голову, Дина стояла неподвижно на широком пне. Ветерок шевелил ее отливающую начищенной медью, чуть встрепанную косу, прижимал платье к высоким ногам, и вся ее тоненькая фигурка казалась на ветру напряженной, как струна.

Дина к чему-то прислушивалась…

И тут сквозь шелест деревьев Алексей различил далекий невнятный шум, похожий на хруст валежника. Это были выстрелы – то пачками, то долгой пулеметной строкой, то сбивчиво и густо, словно вдалеке кто-то яростно разламывал ногами сухие ветки.

«Смагины! – пронеслось в голове. – У заставы бой!..»

И уже не колеблясь, стиснув челюсти, Алексей шагнул на тропинку.

Вскрикнув, Дина обернулась…

Он ожидал растерянности, остановившихся от ужаса глаз, жалких несвязных оправданий… Ничего подобного!

– Алеша!

Спрыгнув с пня, она точно по воздуху перелетела разделявшее их расстояние, с ходу обняла, прижалась, потом, отпрянув, схватила за руки, не замечая даже, что в одной из них он продолжает сжимать наган.

– Алеша, вы! Милый!.. Он успел вас предупредить. Я ведь места себе не находила! Алеша, вы герой! Я все слышала!..

Самой искренней неподдельной радостью светилось ее лицо, глаза, вся она, возбужденная и торжествующая.

«Успел предупредить?.. Значит, с ним не собирались расправляться? По крайней мере, так думала Дина. Значит, перед ним-то, во всяком случае, она ни в чем не виновата!..»

Сбитый с толку Алексей растерянно молчал.

– Какое дело провели, ах, какое дело! – говорила Дина, тормоша его за рукав френча. – Ведь только подумать: штаб! Это самый большой успех за все время! И все вы, вы, Алеша! Сначала карта, теперь это! Вы – моя гордость, это я вас нашла!.. И ведь еще не конец! Слушайте! Слушайте, что там творится! Наши уже, наверно, в городе!

Она зачем-то потащила Алексея к тому пню, на котором только что стояла.

– Слышите?

И лишь теперь, глядя на ее восторженное лицо, Алексей почувствовал, как в нем растет, подступает к горлу нестерпимая злоба к этой девице с ее звериной радостью оттого, что по ее вине погибли, как ей показалось, десятки людей – его, Алексея, боевые товарищи. Это их гибель наполнила ее праздничным волнением, навела румянец на щеки, счастливым блеском зажгла глаза. Контра! Убежденная контра!

Если бы Дина была немного внимательнее, она все это прочитала бы на его лице. Но ей было не до того. Она капризно топнула ногой:

– Я больше не могу здесь сидеть! Не мо-гу! Везите меня туда! Постойте, а где Сева?

– Он там остался, ждет.

– Поехали! Немедленно поехали!

– Что ж, – проговорил Алексей, засовывая наган в кобуру, – со своими попрощаетесь?

– Не надо, начнутся истерики. Ничего с ними не будет!

– Ну, идите за мной!..

Напрямик через болото они пробрались к заводи, где стояла лодка. Дина устроилась на корме. Алексей столкнул дубок, залез в него и вывел на широкую воду. Дубок медленно двинулся против течения.

Теперь они сидели друг против друга. Алексей, морщась от усилия, ворочал веслами, Дина говорила не переставая:

– Как я ждала вас, боже мой! Если бы вы знали, как я думала о вас все это время, вы бы загордились, Алеша! Ужасно, что они заставили меня уехать! Я должна была остаться дома, неизвестность куда хуже любой опасности! Ну, расскажите, как Сева нашел вас? Знаете, я начинаю лучше о нем думать! У этого подонка нет ничего святого. Я говорю: если ты не предупредишь Михалева, я заставлю Виктора расправиться с тобой, как ты того заслуживаешь! Он понял, что я не шучу, и пошел. Но разве я могла быть уверена, что у него хватит смелости искать вас в штабе? Я думала: пусть лучше этого мерзавца поймают, лишь бы вас спасти! Вы понимаете, Алеша, они ведь и от меня скрыли, на когда назначен взрыв! Сева сказал об этом только на острове. Я чуть с ума не сошла! Я и уезжать-то сюда не хотела. И все из-за вас Он меня уговорил, дескать, Михалев не ребенок, придет на Портовую, увидит, что никого нет, и сам сумеет спрятаться до прихода наших!..

Алексей придержал весла.

– Я ведь не знал, что готовится налет.

– Да, да, верно, – виновато сказала Дина, – это была ошибка, что вас не предупредили. Но Виктор такой скрытный! Он взял с меня клятву, что я не обмолвлюсь ни словом… Алеша, на него нельзя сердиться! – примирительно добавила она. – Он ведь человек дела, вы сами должны понять. Готовилась такая операция! Сейчас я вам все расскажу, теперь можно. Он специально связался со Смагиными… Вам, по-видимому, неизвестно, что отряд Смагиных действует не здесь, а за Днепром, у Большой Александровки. Там их район. Виктор буквально заставил их переправиться сюда. Это было нелегко, поверьте мне! Отряды, вроде смагинских, не любят отрываться от своих мест. Там им все знакомо… А Виктор заставил! У него удивительная сила воли. Но они выдвинули условие, чтобы все было подготовлено на совесть. Вот он и старался, нервничал, скрывал… Алеша, куда вы едете?

Алексей направил лодку мимо «проезжего» рукава Конки.

– Обогнем тот островок, пусть поуспокоится в городе, сейчас там опасно, – объяснил он.

На самом же деле его беспокоило другое: стрельба у заставы не утихала, и он не мог понять, как там разворачиваются события. А вдруг смагинцам все-таки удалось прорваться? Это, правда, было маловероятно, однако рисковать он не хотел. Надо было выиграть хоть полчасика, пока совсем стемнеет, и убедиться, что Смагины отбиты. В противном случае везти Дину прямо в Херсон…

– Не глупите, Алеша! – сдвигая брови, сказала Дина.

– Нельзя! А что, если наших отбили?

– Это невозможно! Я себе представляю, какая у красных паника! Они, наверно, очухаться не могут, не то что сопротивляться. Ведь в городе почти не осталось войск!

– Так-то так, а все-таки… По крайней мере, переждем где-нибудь здесь…

– А я говорю, поезжайте прямо!

Но Алексей уже гнал дубок к плавням. Метрах в ста от того места, где его когда-то нашел Володя Храмзов, он врезался в камыши.

– Немедленно выбирайтесь отсюда! – рассердилась Дина. – Я не желаю ждать ни минуты!

– Слушайте, – хмуро сказал Алексей, – сейчас я отвечаю за вас!

Сминая камыш, он развернул лодку так, чтобы с носовой банки была видна пристань.

– Зачем вы увезли меня с острова? – Дина сшибла кулачки костяшками пальцев; они сухо стукнули. – Зачем вы это сделали? Здесь время терять?

– Сейчас поедем. Тише!

Алексей уже понял, что смагинцев отбили: перестрелка стала затихать и как будто отдалилась. Вполне можно было ехать дальше. Но на уме у него было другое. Пока Дина ни о чем не догадывалась, он хотел еще кое-что выяснить…

Он подобрался к ней поближе.

– Потерпите немного, – сказал успокоительно. – Осторожность не мешает… Я, кстати, хотел у вас спросить об одной вещи…

– Алеша, поедемте! – попросила Дина.

– Сейчас. Дина, кто тот человек, который привез вам машину, полный такой? Что-то знакомое…

– Тот, что приезжал на почту? Вы же говорили, что первый раз его видите!

– Правильно, говорил. И соврал… (У нее удивленно взлетели ресницы.) Да, соврал, сам не знаю почему. Как его фамилия?

– Да зачем это вам?

– Я объясню…

Охваченная внезапным подозрением, она медленно покачала головой:

– Не знаю…

– Ладно, я сам скажу, только не скрывайте, если правильно, могло ведь и показаться. Помните, я вам рассказывал, что у меня есть сестра, которую я не нашел в Херсоне. Ее зовут Екатерина, Катя… Она замужем. Ее муж – Глущенко, Павел Никодимович, – с усилием вытолкнул Алексей последние слова.

По мере того как он говорил, Динины брови поднимались все выше и выше.

– Вы шутите!

– Нет, не шучу.

– Батюшки мои! Алеша, что же вы мне раньше не сказали! Ну конечно это Глущенко! Надо же, такое совпадение!..

Странное это было существо! От возможности сообщить ему приятную новость она, казалось, забыла даже о своем желании немедленно ехать дальше.

– С ума можно сойти! Почему вы молчали? Вы – родственник Глущенко! Да ведь для вас это самая лучшая рекомендация!

Алексей угрюмо хмыкнул.

Ничего не замечая, она оживленно продолжала:

– Я бы уже давно могла вас свести! Впрочем, что я говорю, откуда вам было знать! Глущенко – абсолютно наш человек, испытанный, верный! Он очень много сделал для общего дела. Ведь это через него мы все время поддерживаем связь с Крымом! В прошлом году он участвовал в организации повстанческого украинского отряда – он ведь по убеждениям «жовто-блакитный» – в районе Екатеринослава. Их разбили, и он перебрался сюда…

«Ишь, как развернулся родственничек! – подумал Алексей. – Кто бы мог предположить!..»

А Дина продолжала выкладывать о нем все новые и новые сведения.

– Он купил дом на хуторе верстах в десяти от Алешек. Место укромное, далеко от дорог. У него ведь главная явка для тех, кто приходит оттуда, из-за фронта!.. Алеша, да ведь я и сестру вашу знаю! Ну конечно знаю! Она приезжала к нам, привозила продукты. Подумать только – это ваша сестра! Такая милая, скромная!

– Здорова?

– По-моему, да. Хотя на вид немножко болезненная.

– Всегда такая была, – хрипло проговорил Алексей. У него спазмой перехватило горло. «Ай, Катя, сестренка… Вот как все повернулось!..»

– Вы их теперь скоро увидите, – сказала Дина. – Какая радость будет для нее!

У Алексея такой уверенности не было. Дина схватилась за его колено:

– Алеша, слушайте!

– Что?

– Почему так тихо?

Он прислушался. Перестрелка кончилась. Ветер шумел в плавнях, качал камыши, да под доской, положенной на выступающие лодочные ребра, плескалась на дне вода…

Тишина могла означать только одно: смагинцев отогнали. Какой оголтелой стрельбой на улицах, гиканьем, взрывами без толку разбрасываемых гранат возвестили бы торжествующие бандиты о своей победе!

Алексей перелез к носовой банке, посмотрел на пристань. Там мирно горели фонари. В окнах домов зажигались огни. В городе все было спокойно.