Текст книги ""Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Александр Насибов
Соавторы: Виталий Мелентьев,Георгий Марков,Александр Лукин,Виктор Михайлов,Владимир Максаков,Борис Краевский,Хаджи-Мурат Мугуев,Му Линь,Лев Линьков,Андрей Кучкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 129 (всего у книги 206 страниц)
– Ох, спать... спать...– бормочет Сибиряк.
– Сеня, Сенечка! – сдерживая подступивший к горлу комок, тормошит друга Леонид.– Как же так? Сеня, ведь и про пельмени не все рассказал...
Он поднял коченеющего друга, крепко прижал к сердцу.
– Снегом оттирать надо, снегом! – закричал он вскочившим в тревоге матросам.– Спасем еще!
Матросы стали энергично растирать снегом и трофейным спиртом товарища. Кутали его в свои бушлаты. И скоро Сибиряк пришел в себя.
В теплой землянке Шредера, перед столом, уставленным разной закуской и вином, стоял Федор Егоров. Матросу не верилось, что он попал в плен.
– Прошу садиться, хороший солдат!—указав на стоявшую у стола табуретку, сказал Шредер на чистом русском языке.
– Не солдат я...
– Простите, матрос! Прошу! – повторил он, наливая в стаканы коньяк.
– Чем могу служить?
– Служить мне? Зачем? Вы – мой гость!
Глаза полковника прищурились.
– Как вам спалось у нас?
– Превосходно!
– А как мой повар накормил вас?
– Великолепно!
– Вы нравитесь мне!
– Рад этому, господин полковник!
Шредер вынул из кармана фотографию Наташи, посмотрел на матроса.
– Ваша принцесса сердца? – спросил он.– Красавица!
Егоров молча, смотрел на любимую девушку...
– Вы любите ее? – с деланным сочувствием тихо спросил полковник.
– Да, люблю! – сказал Егоров и хотел крикнуть: «Вы замучили ее!» – но сдержал себя.
– О, это по-моему! Вы рыцарь! Такую красивую нельзя не любить. За нее и умереть не страшно! Хороша! – Шредер с ног до головы осмотрел Егорова.– И вы хорош! Как Илья Муромец! В сказках про таких пишут! Люблю русские сказки!
Егоров молчал.
– Итак, она красивая и вы красивый. И мы, немцы, поможем вам стать счастливыми. Вы поженитесь. У вас будут детки.– Шредер придвинул стакан к Егорову.– Вы удивляетесь, что мы гуманны к пленным? Наш народ по природе своей гуманен. Это только ваши газеты про нас всякое пишут.
Егоров сжал кулаки. Он понимал, для чего полковник придумал эту комедию, и ждал, когда Шредер-артист превратится в Шредера-полковника.
– Скажите, почему вы такой худой и бледный? У вас, очевидно, там, на вершине, кушать нечего?
Егоров ответил не сразу. Он насмешливо посмотрел в прищуренные глаза полковника.
– Таким тощим меня мать родила! – в тон полковнику ответил он.– А продовольствия у нас сколько хотите!
– Где же вы его достаете?
– Вначале нам подбрасывал наш генерал, потом мы отказались от его помощи.
– Кто же теперь снабжает вас?
– Ваши рыцари, господин полковник! – бросил Егоров.
– Не понимаю! – Шредер с трудом сдерживал себя.
– И понимать нечего. Вы его для своих солдат присылаете, а они нам отдают... Не сами, конечно, отдают, мы у них забираем!
Шредер закурил.
– У вас большие силы?
– Да!
– Мне известно, сколько нашего продовольствия могло попасть к вам. Большие силы прокормить ими нельзя даже один день.
– У нас еще есть запасы!
– Если бы они у вас были, вы бы не бросились в наш окоп из-за буханки хлеба!
–Я хотел выбить ваших солдат...
–Вы хотели есть! Наш повар насилу накормил вас!
– Это правда, я хотел есть. Ведь у меня не было времени закусить.
Шредер прошелся по землянке, снова сел.
– Говорите правду! – потребовал он.– Кто командует отрядом?
– Советский офицер!
– Капитан Углов?
– Никак нет!
– Встать! – раздраженно закричал полковник.– Вы в моих руках, я распоряжаюсь вашей жизнью. От меня зависит, жить вам или умереть. Если скажете правду, станете хорошо жить! Будете продолжать врать – умрете!
– Вы только что говорили, что немцы гуманны...– засмеялся Егоров.
– Молчать! Сколько у вас осталось в живых?
– Я военный, мне не приказано говорить об этом!
– Какое настроение у личного состава?
– Я матрос, и мне приказано не говорить!
– Кто приказал? – полковник подошел к Егорову и со всего размаха ударил его кулаком. Тот не шевельнулся.
– Мне приказала моя совесть советского человека! – гордо ответил он.
– Совесть?– зло засмеялся полковник.– Вы изменили родине... Вы перебежали к нам... Вы – предатель!
– Предатель? Ах ты, гадина! – Егоров бросился на Шредера, но два дюжих солдата схватили его за руки.
– Уведите! – приказал солдатам Шредер.– И любыми средствами заставьте его говорить.
...Когда Егорова вновь привели в землянку Шредера, полковник сидел за столом. Он посмотрел на избитого, с изуродованным лицом матроса. Полный ненависти, гордый взгляд Егорова, не предвещал ничего хорошего.
– Простите, господин матрос, мои люди как будто вас немножечко ушибли...
– Это они умеют,– сквозь зубы процедил матрос.
– Не сомневаюсь.– Шредер встал из-за стола.– Мне сказали, что вы обещали не упрямиться больше.
– Ваши палачи не так меня поняли! Я обещал им... плюнуть вам в лицо!
Веки полковника слегка дрогнули. Он неторопливо вытер со щеки плевок. Щелочки бесцветных глаз уставились на моряка.
Шредер приказал поставить матроса к стене, достал из кобуры пистолет и принялся заряжать его. Матрос с презрением смотрел в холодные глаза полковника.
Вот Шредер встал к противоположной стене и поднял пистолет. На побледневшем лице Егорова не дрогнул ни один мускул.
Полковник нажал на спусковой крючок. Пуля со свистом ударилась с правой стороны у шеи Егорова, не задев его. Вторая пуля попала в то же место с левой стороны.
Шредер хладнокровно вычерчивал контур головы Егорова.
Егоров не двигался, только крупные капли пота, выступившие на лбу, выдавали волнение матроса.
– Шаг вперед!—скомандовал Шредер.– Кругом! Полюбуйтесь, как я могу рисовать ваш портрет!
Егоров резко повернулся к нему.
– Вас, господин палач, плохо научили стрелять! Вы «мазила», по-нашему! – Егоров бросился на полковника, но тот успел разрядить в него свой пистолет.
Десантный отряд, успешно выполнив задание, благополучно возвратился на Угрюмый. Сведения, добытые разведчиками, облетели весь гарнизон.
В этот же день наблюдатели боевого охранения, едва улучшилась видимость, увидели советский флаг на вершине Гранитного линкора, а ночью записали светограмму: «Держимся на вершине Гранитного линкора. Окружены. Срочно нужна рация. Держаться будем до последнего. Углов».
– До последнего,– прочитав светограмму, задумчиво повторил майор Карпов.– Трудно им там! – он решительно вошел к генералу.
Семин с полковником Федоровым ломали головы над тем, как доставить рацию в отряд капитана Углова. Но найти подходящее решение никак не могли.
– А если, товарищ генерал, самолетом попробовать? – предлагал полковник.
– Думал. Не выйдет. Летчика и машину зря погубим!
– Попробовать не мешает...
– Самолетом бесполезно,– поддержал генерала Карпов.– Видимость плохая – скалы кругом!
– Рацию должны доставить разведчики! – решил генерал.– И доставить немедленно!
– Разведчики могут погибнуть, они не смогут проникнуть в отряд Углова!– говорил Федоров.– Шредер в железный кулак зажал угловцев.
– Между пальцев просочимся, не просочимся – разожмем кулак! – горячо бросил Карпов.
Постучавшись, в землянку вошел, вернее влетел, чем-то радостно взволнованный Арбузов.
– Товарищ генерал, по разрешению командира...
– Разрешаю,– перебил его Семин.– Докладывайте!
– Я придумал! – круглое лицо матроса сияло.– Дырку нашел!
– Какую дырку? – улыбнулся генерал.
– Настоящую большую дырку! – Арбузов восторженно сделал рукой неопределенный жест. – Там наверняка выйдет!
– Не понимаю!
Полковник Федоров и майор Карпов, сдерживая улыбки, переглянулись. Генерал озабоченно подошел к матросу и положил ему на лоб руку.
– Будто и температура нормальная... Ну, говорите!
– Простите, товарищ генерал,– смутился Арбузов.– Привык среди товарищей о «дырке» говорить, вот и вам про нее выпалил... Я нашел, как и где пробраться с радиостанцией к капитану Углову.
Майор Карпов нетерпеливо подошел к Арбузову.
– Где же это место? – спросил он.
– Со стороны обрыва. Там никакого окружения не может быть.
– Вот это дырка! – засмеялся генерал.– Пропасть целая.– Семин стряхнул снег с воротника полушубка Арбузова.– Продолжайте, товарищ Арбузов.
– Разрешите мне, товарищ генерал, выполнить это задание! – решительно продолжал Арбузов.– Я два раза взбирался на Эльбрус. Я не один раз был у неприступной скалы, знаю там все ходы и выходы!
Генерал внимательно рассматривал матроса, словно видел его впервые, хотя знал его с довоенного времени. «Плохо я людей изучил,– укорял себя Семин, – а ведь матрос-то нашел правильное решение. Только таким способом можно быстро доставить рацию на высоту».
– Вам, товарищ Арбузов, поручаю выполнить эту трудную, но почетную задачу! – сказал генерал.– Приступайте к исполнению немедленно!
– Есть выполнить немедленно! – повторил Арбузов.
Колобок торжественно ввел в свою мрачную, давно не топленную землянку гостей – пехотинцев, которых встретил на побережье у выброшенной морем вражеской баржи.
– Пошли это мы с Журкиным по дрова,– рассказывал товарищам Колобок.– Смотрю, в десяти шагах два силуэта... Сквозь пургу не разглядишь, кто они... Думаю, фашистский десант! Немедленно кулаком Журкина в бок, а он мне: «Окружать надо!» Окружили... Оказалось, наши солдаты. С пути, говорят, сбились!
– У вас тут собьешься! Как с завязанными глазами! – весело говорил, отряхиваясь от снега, коренастый, будто высеченный из дуба, с ясными, открытыми глазами пехотинец Савченко.– Того и гляди, скалу лбом прошибешь.
– Ох, и дыра! – добавил второй, щупленький на вид, худенький, такого же роста, как и Колобок, солдат.– Ночь непроглядная, пуржища крутит,– он растер закоченевшие руки.– Куда ни выйдешь – море. Куда ни глянешь – одни голые сопки. Даже зверя не встретишь... Да тут не то что воевать, жить – героем быть надо!
– А мы уже более трех лет здесь! – гордо пояснил Колобок.– Привыкли...
– Под Сталинградом и то, пожалуй, легче было,– оглядывая землянку, невесело оказал Савченко.– Да, живется вам в этой норе не сладко!
Матросам гости приглянулись. Они усадили их на самое почетное место. «Помощь нам с Большой земли, значит, наступать скоро!» Колобок затопил «пузатку» ради такого события. Дружно вспыхнули, затрещали в печке принесенные им просмоленные доски. Посветлело, потеплело в землянке.
Около печки на нарах накрыли стол. Ротный кок поставил перед гостями огромную, вкусно зажаренную «северную курицу» – треску, которую художественно оформил маринованными грибками, сбереженными еще с осени.
Прием вышел на славу. Скоро гости и хозяева сняли с себя полушубки, остались в бушлатах и телогрейках. Колобок уже давно разгуливал в одной гимнастерке: шутка ли – на груди лихого разведчика поблескивали два ордена Славы! «Не смотрите, мол, что ростом не вышел!»
Но странно, солдаты будто не замечали его. От их невнимания Колобок даже помрачнел. «Эх, кочколазы, да можете ли вы по-настоящему разглядеть стоящего матроса-разведчика! – Он свысока посмотрел на невзрачного пехотинца.– Тоже мне «помощь»! Да такого и ветром сдуть может! Мелюзга!»
Кок принес начищенный, словно бляха у адмиральского связного, медный чайник, гости и хозяева оживились. В объемистых кружках забулькал пахнувший родным очагом крепкий горячий чай. Что могло быть желанней для русского человека, особенно после лютого холода, чем этот согревающий нутро душистый напиток!
– Горяченький! – бросил Савченко,—Спаситель наш!
Глянув на раздевшихся гостей, матросы растерялись: широкая грудь Савченко светилась множеством орденов. На узкой груди маленького пехотинца они едва умещались, а над двумя орденами Ленина ярко горела Золотая Звезда.
«Вот так «кочколазы»,– краснея прикрыл свои ордена Колобок.– Куда уж мне с моими!»
Матросы молчали. Разговор не клеился. Многие чувствовали себя виноватыми: «А мы до сих пор Гранитный взять не можем!»
По орденам и медалям этих скромных солдат матросы могли представить карту великих побед от Черного до Баренцева моря. За орденами были видны Одесса, Севастополь, Сталинград, Курск, Москва, Ленинград.
Маленький солдатик казался Колобку недосягаемо сказочным богатырем. «Росточку такого же, как и я». Матросу хотелось осторожно дотронуться до золотой звездочки.
– Вы вот в настоящих делах бывали, а мы...– Колобок поднялся, выпрямился.– Я тоже скоро буду таким!..
– Вы больше, чем в настоящем деле,– перебил его Савченко.– Давно мечтал попасть к вам – в отряд капитана Углова!
– Слышали о нем? – оживленно заговорили матросы.– Он на Гранитном.
– В нашем полку последние дни только и разговоров что об Углове. Солдаты на помощь к нему рвутся.
– А не слышали ли вы, кто разыскал отряд капитана Углова? – важно спросил Колобок.
– Читали в «Североморце» о четырех матросах. Особенно много написано там о лихом разведчике Черных,– с волнением сказал Савченко.– Настоящий разведчик. Хотел бы я хоть одним глазком посмотреть на него!
От счастья лицо Колобка сделалось похожим на переспевший помидор.
– Черных – это я! – не удержался Колобок. – Матросы Колобком величают!
– Так вот вы какой! – оба солдата стали внимательно рассматривать Колобка.– Небось до морской пехоты на настоящих кораблях плавали?
– На линкоре,– небрежно бросил Колобок.
– О! – округлились глаза солдатика.– Чувствую бывалого моряка.
Колобок гордо прошелся по землянке.
– Простите, в каких водах вы ходили и на каком линкоре? – спросил Савченко, знавший названия всех крупных кораблей.
– По матушке-Волге на «Севрюге» хаживал,– не задумываясь, ответил Колобок.– Ух, и линкорище же!
Солдаты, сдерживая улыбки, отвернулись. Матросы повалились на нары от смеха.
– Ну да,– растерянно залепетал Колобок,– на «Севрюге», которая от Саратова до Кинешмы ходит.
– Да это же буксир,– с трудом сдерживая смех, пояснил Савченко.– А еще говоришь – моряк.
– Леший его разберет, что это – линкор или буксир! По мне – на воде держится, и ладно,– разозлился Колобок.– И никакой я не моряк вовсе... Из пехоты сюда зачислен! – горестно признался он.– Кочколаз...
– Не унывай,– ласково сказал Савченко, положив руку на плечо Колобку.– Скоро вместе вперед пойдем!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Майор Карпов вошел в землянку радисток.
– Дежурный радист Ильичева! – четко доложила ему Лена.– Связь с отрядом капитана Углова еще не установлена!
– Плохо, очень плохо,– Карпов укоризненно посмотрел на Лену, словно она была виновата в отсутствии связи. – Надеюсь, слышали, в каком тяжелом положении капитан?
– Все слышали, – лоб девушки прорезали две глубокие морщинки.
Подставив табурет, Карпов предложил Лене сесть. Сам сел напротив. Он любил разговаривать с человеком лицом к лицу. «Глаза собеседника раскроют то, чего не в силах сказать язык».
– Вы заболели? – Карпов искоса посмотрел на Лену, как бы пытаясь разгадать ее сокровенные думы.– Сердце не спокойно?
– Нет, здорова и сердце спокойно...
– За последние дни вы изменились! – майор покосился на газетный портрет Углова, висевший на стене над радиоаппаратом.
– Я всегда была такой.
– Не спорьте, такой я вас вижу впервые.
Встретив всепонимающий взгляд Карпова, Лена опустила глаза.
– Может быть...
Стройная фигурка ее сделалась неподвижной. Цепкие пальцы теребили гимнастерку.
Карпову стало грустно. Он задумчиво посмотрел на девушку, на ее открытый лоб, на ясные умные глаза. «Вот и она такая же»,– он вдруг горько улыбнулся, вспомнив южный городок, уютный, утопающий в вишневом цветении домик и свою первую любовь... гибель Уточкина и последнее письмо Нины.
– Матроса Арбузова знаете? – поборов воспоминания, спросил Карпов.
– Знаю...
– Он скоро пойдет с рацией в отряд капитана Углова.
– На Гранитный?
– Да!
– Один?
– Нет. С ним пойдете вы!
– Я? – от неожиданности Лена даже встала, схватила лежавшую на нарах книгу, снова положила ее.– Простите,– радостно посмотрела она на майора.
– Сознайтесь, вы любите его?
Лена не ответила.
– Углова нельзя не любить!
На побледневших за последнее время щеках девушки вспыхнул нежный румянец. Ее мечта сбылась! Она пойдет в отряд Углова! Она все преодолеет. Она или умрет или увидит его.
– Предупреждаю, задание опасное,– продолжал майор.
– Да, я люблю его!
– Вижу! С вами надежный спутник. Он, как и вы, альпинист. Вас там, на вершине, ждут.
Командование отрядом после ранения капитана Углова принял на себя старший матрос Ерохин. Он понимал, что положение оставшихся на вершине было невыносимо тяжелым. Продовольствие и боеприпасы отнимать у врага стало трудно. Противник действовал осторожно. Надо было учитывать каждый патрон, каждую гранату. Атаки отбивались врукопашную, а людей осталось немного. Матросы пухли от голода, едва передвигались. Заботливо закутанный в трофейные шинели капитан Углов был в тяжелом состоянии. Сознание лишь иногда возвращалось к нему.
Амасу удалось поймать ответную светограмму. Во время короткого затишья Ерохин собрал матросов, чтобы зачитать ее. В светограмме говорилось:
«Весь наш народ гордится вами. Срочно принимаем меры помощи. Рация выслана. Мужайтесь. Семин».
Леонид восторженно смотрел на измученных матросов. Они не двигались и молчали. Только в глазах вспыхивала яркими огоньками надежда.
– Чего же молчите-то? – нетерпеливо спросил он.
В ответ поднялся тяжело раненный матрос. Он выпрямился, касаясь головой потолка траншеи, обросшее черной бородой, обмороженное лицо его вздрагивало, руки крепко сжимали винтовку.
– Не имею права умирать,– горячо оказал он.– А ну, Леня, простите – товарищ командир! Разреши самому глянуть на светограмму.– Он взял из рук Ерохина светограмму, несколько раз перечитал ее вслух.– Все правильно... Будет помощь! Будет! Товарищи, братцы! Неужели не продержимся?! Неужели опять отдадим высоту врагу, а?
– Много держались, малость удержимся!
– Эй, туже пояса! – загорелись во мраке глаза моряков.– Ежели что, последний патрон беречь для себя.,.
– Никаких «что»! – Ерохин выждал, пока матросы утихомирятся, еще раз пристально осмотрел всех. – Мало нас... Сотни не будет... А врагов много. С часу на час надо ждать его решительного наступления. Если наши вовремя не поспеют, сами знаете, трудно нам придется. Боеприпасов мало, пищи нет. Но у нас есть Родина! И она – наша сила! Еще немного, и мы победим! – он подошел к Амасу.
– Вот карта. Видимость улучшилась. Тылы противника у нас как на ладони. Все его огневые точки на виду. Надо засечь их и нанести на карту.
Между быстро бегущими рваными тучами серебрилось северное сияние. Мороз становился злее, ветер – тише. На вершине Гранитного развевался советский флаг. Он воодушевлял готовящихся к штурму высоты матросов и приводил в бешенство Шредера.
Полковник боялся наступления Семина – ведь вершина станет тогда надежными глазами русского генерала.
«Надо опередить большевиков и начать штурм!» – полковник не сомневался в успехе, но хотел подробнее знать, что делается сейчас на высоте и что предпринимает Семин. Шредеру нужны были «языки». Ему доложили, что в районе Черной скалы ночью был замечен русский катер, который, очевидно, высадил разведчиков и ушел к своим берегам. Позже это предположение подтвердилось: на снегу были обнаружены следы. Они петляли между камней и тянулись в сторону отвесного ущелья – пропасти, отрезающей вершину Гранитного от моря. «Ясно, это русские разведчики. Но что их интересует в этом ущелье? Проникнуть на вершину к обреченному на гибель гарнизону? Преодолеть отвесную стену невозможно! Да и с какой целью?! Возможно, попытка установить связь?»
Полковник приказал командиру, оборонявшему левый фланг, отобрать лучших спортсменов-лыжников, послать их в погоню и захватить разведчиков живыми. «За жизнь разведчиков головой мне ответите! – сказал он командиру.– За живого русского – железный крест, за мертвого – деревянный».
Лейтенант Гутнер давно мечтал получить железный крест. Поэтому он просил начальника штаба, чтобы розыск русских разведчиков поручили ему. Начальник штаба охотно удовлетворил его просьбу.
– Ему и карты в руки,– одобрил выбор начальника штаба Шредер.
Гутнер отобрал пятнадцать альпинистов, разбил их на три группы. Одной приказал следовать к пропасти с левого фланга, другой – с правого, сам с пятью солдатами устремился по следу «черных дьяволов».
– В железные клещи возьму русских у гранитной стены,– хвастливо говорил Гутнер подчиненным, поглаживая рыжие «под фюрера» усики.– От меня не уйдут! Некуда будет ускользнуть! У Гутнера хватка удава,– он самодовольно улыбнулся,– за каждого живого Ивана полковник обещал железный крест. Русских, по моему предположению, двое, нас – шестнадцать. Шестнадцать помножить на два, получается тридцать два креста! Броня из крестов! Но если не приведем русских живыми,– Гутнер нахмурился,– тогда шестнадцать деревянных крестов!
– Клянусь, получим только деревянные! – угрюмо бросил егерь со шрамом на подбородке.
Приближался рассвет. По склонам гор мела поземка, заметала следы русских разведчиков, которые то прятались в русле замерзшей речонки, то, извиваясь, поднимались между скал и гранитных нагромождений.
«Хотят обмануты меня!» – улыбнулся Гутнер.
Высланные им вперед солдаты остановились, что-то внимательно рассматривая. Лейтенант поспешил к ним.
– Новые следы! – доложил один из солдат, указывая на следы трех пар ног, присоединившихся из-за продолговатой скалы к следу русских.
– Это следы патрульной группы ефрейтора Иофе,– пояснил Гутнер.
– Может, этот Иофе уже схватил русских? – неуверенно оказал другой солдат.– И крест нашим железным крестам?
Лейтенант сердито посмотрел на говорившего, жестом приказал следовать дальше.
Солдаты стали подниматься на седлообразную высоту.
В ста метрах от ее вершины они снова остановились. У одного из камней, скрючившись, лежал убитый егерь. В нескольких десятках метров от него лежали еще двое. В числе убитых Гутнер узнал ефрейтора Иофе.
– Вот вам и схватили,– мрачно сказал широкогрудый солдат,– только не «черных дьяволов», а три деревянных креста!
– Мы тоже их получим,– уныло тянул рыжий австриец с обмороженным носом.
Гутнер болезненно поморщился: «Нет рыцарского духа у моих солдат!»
– Их двое, а нас шестнадцать,– сквозь зубы процедил он,– в восемь раз больше! Арифметику не знаете.
– Было девятнадцать,– добавил широкогрудый.– И троих уже нет...
Лейтенант промолчал, говоривший был прав.
Постояв около убитых, егеря пошли дальше. Теперь они шли осторожно, приглядывались и прислушивались, каждый камень, лежавший на их пути, угрожал опасностью.
Преодолев еще несколько скалистых преград, егеря наконец достигли цели: они были на дне пропасти. Над ними грозно накренилась, словно хотела обрушиться, изъеденная глубокими трещинами, выбоинками, поросшая обледенелым мохом, гранитная стена.
Гутнер много раз бывал у этой стены. Тогда она не давила его своей холодной неприступностью, как сегодня.
У подножья высоты лейтенант остановился. Следы русских разведчиков исчезли. «Странно...» Гутнер приказал солдатам осмотреть каждый камень. Они обшарили все, но никаких признаков присутствия «черных дьяволов» не обнаружили. Скоро подошли и другие группы Гутнера, они тоже не принесли никаких результатов. Дело осложнилось. Куда исчезли русские разведчики? Этот вопрос выводил из себя даже самых спокойных солдат. Ведь они хорошо знали, что спрятаться в этом месте негде.
– Может быть, они наверху? – глазами опытного альпиниста Гутнер осматривал каждую расщелину в гранитной стене. – Ерунда! Первые сто метров подъема – гладкая, отвесная стена, одолеть которую невозможно, а крылышек у них нет...
Они скрываются где-то здесь, рядом. Однако, – он задумался, – какой смысл опытным разведчикам пробираться в это безнадежное место?– Гутнер с досадой потер ладонью лоб.– Очевидно, смысл есть. Но где он?
Солдаты с надеждой смотрели на Гутнера, который, сдерживая злобу, отвечал им презрением, будто они были виноваты в том, что он не мог отыскать злосчастный «смысл».
– Господин лейтенант! – доложил егерь, осматривавший камни, расположенные правее того места, где исчез след.– Они пошли вправо!
На груде камней у отвесной стены был заметен слегка примятый мох. «След найден!» – обрадовался Гутнер, исследуя каждый камень. Через несколько метров помятости на мху исчезли. Это не испугало Гутнера: он догадывался, где могли скрываться русские. Лейтенант посмотрел вверх: там, на высоте десяти метров, куда могли влезть только опытные спортсмены, виднелся выступ и чернела широкая расщелина.
Арбузов с грузом шоколада, коньяка и патронов с трудом протиснулся в узкий проход пещеры. За ним с рацией за плечами легко проскользнула Лена. Она на ощупь нашла в темноте подходящий камень и, присев, стерла со лба пот рукавом маскхалата.
– Успели, – облегченно вздохнула она.
– Не то был бы конец.– Арбузов снял с себя груз.– Если бы не ты, Ленушка, лежал бы я сейчас камушком на той высотке. Молодец, двоих уложила!
Они замолчали, прислушались: где-то в глубине пещеры журчал ручей.
– Что это?
– Вода.
– Не только вода...
– Да, и разговор слышен.
Противник был рядом. Опять тревога охватила разведчиков.
– А что если?.. – забеспокоилась Лена.
– Не страшно. Они не полезут сюда,– успокоил ее Арбузов.– По одному перестреляем.
– Измором захотят взять.
– Это было бы нам на руку.
– Не понимаю.
– Пока, Ленушка, они будут пытаться взять нас измором, мы уже будем на вершине.
– Разве отсюда можно?!
Арбузов не ответил. Он поднялся, включил карманный фонарик. Взглянув на пол пещеры. Лена вскочила.
– Здесь были наши? – удивилась она.
– Да.
На гранитных плитах валялись заржавевшие стреляные гильзы, поломанная винтовка русского образца, разбитая рация и пара рваных кирзовых сапог.
– Когда это было?
– В начале войны.– Арбузов подошел к небольшому гроту, образовавшемуся в стене пещеры. Там, на куче камней, лежала пробитая пулями каска.– Эх, Сережа! – вырвался из груди матроса стон.
– Знали его?
– Друг мой,– Арбузов поднял на Лену печальные влажные глаза.– Сергей Лукин... Десять дней мы дрались у этой стены. Я остался жив, а он...
– Расскажи.
– Там, наверху, расскажу.– Арбузов насторожился. Совсем близко послышался шорох. Он выключил фонарик и, потянув за собой Лену, упал на камни. У входа в пещеру один за другим раздались взрывы гранат.
– Обнаружили! – вскочил Арбузов.– Изловить хотят!
– Что будем делать?
– Пойдем дальше,– он подбежал к выходу, дал в расщелину автоматную очередь и бросил гранату.—Больше не сунутся,—сказал он, вскидывая мешок с грузом на плечи.—Теперь к нашим!
У Гутнера было прекрасное настроение. Все шло так, как он хотел. Счастье само лезло ему в руки: «черные дьяволы» попались в ловушку!
Он приказал одному из солдат принести дымовые шашки. Потом осторожно влез на выступ и, запалив шашки, бросил их в пещеру. Едкий, удушливый дым вынудил его спуститься вниз.
Спрятавшись за камни, солдаты с любопытством следили за входом в пещеру. Они были уверены, что «черные дьяволы» обязательно выйдут,
– Скорей бы уж...
– Думаешь, капитулируют?
– Через пару минут.
– Я барсуков так выкуривал.
– Ну и как? -
– Выкурил.
– Это ведь не барсуки, а русские. Их ядовитыми газами не выкуришь!
– Они скорее задохнутся, чем выйдут! – спорили между собой егеря.– А если выйдут, то с гранатами!
Наступал короткий заполярный день. Гутнер нетерпеливо посмотрел на часы. Прошло много времени, но из пещеры никто не показывался.
«Может быть, они уже задохнулись?» – холодный пот выступил на лбу лейтенанта.
– Господин лейтенант, смотрите! – доложил наблюдатель, указывая на густые клубы дыма, выходящие на большой высоте из гранитного массива.
Гутнер побледнел: он разгадал мучившую его загадку – из пещеры есть второй выход!
– Там два человека,– докладывал наблюдатель,– русские.
– Так оно и есть! – Лейтенант приказал солдатам надеть противогазы.– За мной!
Гутнер стремительно влез на выступ, первым проник в задымленную пещеру. Солдаты полезли за ним. Через несколько минут егеря были в узенькой расщелине с крутыми, но доступным для альпинистов отвесами.
– От меня не уйдут! – снова повеселел Гутнер.– Они с грузом, а мы – налегке!..
– Ну, Ленушка, собирайся с духом! – подобравшись к одному из опасных мест, сказал Арбузов. – Трудный камушек. – Он посмотрел вниз: там зияла бездонная пропасть.
– Духу и на этот камушек хватит! – поборов робость, задорно ответила Лена.– Иного пути нет!—Она осторожно прошла несколько метров по узенькой тропинке, вившейся по кромке пропасти, и, цепляясь за едва заметные выступы, стала смело взбираться вверх.
Арбузов стоял внизу и тревожно следил за каждым движением девушки: «А вдруг неосторожный поворот и...» – он зажмурил глаза.
Лена медленно, но упрямо продолжала взбираться все выше и выше. Впереди, кажется, уже не за что больше ухватиться – гладкий камень.
Пути нет, да и назад тоже!.. Далеко в стороне маленькая трещинка, чуть выше – другая. До нее трудно добраться! Гранит обледенел, скользко, окровавленные пальцы сковывает мороз, но Лена не чувствует боли. «Врагам хорошо, они без груза...» Она впилась глазами в дальнюю боковую трещинку. «Эх, была не была!» Арбузов стиснул кулаки. Даже появившиеся враги, наблюдая за разведчиками снизу, затаили дыхание. Один из солдат вскинул автомат и хотел дать очередь по Лене, но офицер вырвал у него оружие и сердито отбросил в сторону.
– Далеко не уйдут, живыми возьмем!
Под коленом Лена почувствовала выемку и вдавилась в нее. Собрав всю силу воли, она напряглась, пальцы правой руки дотянулись до верхней расщелины. Рывок – выше удобный выступ! Она вскарабкалась на него! Теперь на помощь Арбузову.
Вражеские автоматчики были уже рядом. Лена бросила матросу веревку. Арбузов ловко ухватился за нее, стал быстро взбираться на выступ.
Обозленные егеря, потеряв терпение, открыли по нему огонь. Пули дробно шлепались о гранит, разбрызгивая гранитную пыль. Разведчики укрылись за надежным камнем. Враги не унимались: трое из них стали взбираться по лениному пути.
– Храбрые,– засмеялась девушка.– Они, пожалуй, скорее меня влезут!
Лена и Арбузов стояли на узеньком ненадежном камне, торчавшем над пропастью. Высоко над ними висел последний выступ. А там вершина, там свои! Под ними виднелась узенькая площадка, на которой скоро должны были появиться егеря.
– Ну, Арбузик, еще капельку и все,– вставая матросу на плечи, сказала Лена и поползла к последнему выступу. Вдруг раздался испуганный крик. «Неужели Арбузов? – девушка затаила дыхание.– Нет, не он!» Лена услышала его покашливание. Это сорвался в пропасть один из вражеских спортсменов. «Так тебе и надо, фашистская морда! Не суйся куда тебя не просят!»
Немного левее Лена обнаружила угол торчавшего камня, с радостью ухватилась за него и без труда влезла на последний выступ.
– Держи, Арбузик, веревку! – крикнула она.– Мы у цели!
Егерей на площадке еще не было. Видно, после того как один из них сорвался в пропасть, они начали действовать не так решительно.
Арбузов, подпрыгнув, ухватился за поданный Леной конец. От сильного толчка рухнул под ним камень. Арбузов повис над узенькой площадкой. Упираясь ногами о мелкие выступы скалы, он стал довольно быстро подниматься вверх. И тут произошло то, чего больше всего опасался Арбузов: на нижней площадке появились враги. Очевидно боясь, что русские уйдут, офицер приказал солдатам открыть по матросу огонь. Зажужжали пули. Арбузов быстро перехватывал сильными руками веревку и успешно подбирался к выступу. Вдруг он почувствовал сильную боль – пуля обожгла левое плечо, потом правое бедро... Собрав остатки сил, матрос обмотал веревку вокруг пояса, хотел подняться и не смог. Голова закружилась, все тело сразу ослабло. Он беспомощно повис в воздухе.
