Текст книги ""Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Александр Насибов
Соавторы: Виталий Мелентьев,Георгий Марков,Александр Лукин,Виктор Михайлов,Владимир Максаков,Борис Краевский,Хаджи-Мурат Мугуев,Му Линь,Лев Линьков,Андрей Кучкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 206 страниц)
После того как старший лейтенант Саркисян с пограничниками, Прохоровым и Рультынэ отправился в тундру, радист «большого охотника» принял из штаба радиограмму.
Это было приказание капитан-лейтенанту Минаеву выйти в квадрат «Г», к мысу Рынтыиргин, и подобрать еще один воздушный шар, сбитый нашими летчиками. Упаковки шара держались на плаву, аварийный передатчик беспрестанно передавал в эфир зашифрованные координаты:
– We 31u, We 31u...
Катер без промедления направился к мысу Рынтыиргин. Минаев стоял на мостике, опершись о ветровый козырек. Правая бровь его подергивалась. Он явно был не в духе. Одно дело, когда перед тобой реальный нарушитель – какая-нибудь лайба или баркас, а тут попробуй найти среди нагромождения льдин, среди волн маленькую упаковку! Придется проутюжить квадрат «Г» вдоль и поперек.
Черные волны и льдины. И маленький катер среди необъятного водного простора. Туман рассеялся. Далеко на севере играли, переливались сполохи.
– Открылся мыс Рынтыиргин! – доложил сигнальщик Гладков.
Гористый мыс глубоко вдавался в море. Минаев изменил курс к северу, корабль подошел почти к нейтральным водам.
– Правый борт шестьдесят, дистанция пятнадцать кабельтовых – подводная лодка! – послышался голос гидроакустика из переговорной трубы.
Минаев вздрогнул, лицо его покрылось красными пятнами. Подводная лодка!.. Своя? Чужая?.. Он быстро надел шлемофон и приказал подключить себя. В наушниках хорошо прослушивался звук отраженного импульса.
Через несколько минут было установлено, что подводный корабль передвигается на северо-восток.
– Ушла за трехмильную зону,– Минаев прикусил губу.– Теперь ясно: чужая лодка... Почему она очутилась в этом районе?..
Капитан-лейтенант задумался. Чего они выискивают здесь, почему они рыщут в последние дни у наших берегов? И ответ пришел сам собой: подводная лодка так же, как и катер Минаева, охотится за упавшим в море шаром. А может быть, она уже подобрала шар?
Он приказал Чевардакову послушать на той волне, на которой сбитый шар давал сигналы.
И снова в уши лез назойливый писк:
– We 31u, We 31u...
Значит, все в порядке. Катер бороздил море. Ничто не ускользало от зоркого взгляда сигнальщика Гладкова. Белая дорожка прожекторного луча скользила по волнам. Минаев снял шлемофон, вытер ладонью мокрый лоб.
...Сигнальщик Гладков заметил одновременно и черный предмет, покачивающийся на волнах, и перископ.
Перископ показался кабельтовых в двух от катера прямо по носу. В бинокль хорошо было заметно, как он поворачивается, осматривая море. Но, по-видимому, заметив катер, перископ сразу же ушел под воду.
Минаев вызвал акустика:
– Следите за лодкой!
– Есть! Опять уходит...
На воду была спущена шлюпка. Вскоре матросы подняли на палубу упаковку. Передатчик все еще продолжал подавать сигналы.
Задание было выполнено.
– Ну, как лодка? – спросил капитан-лейтенант.
– Ушла. Должно быть, совсем ушла... Не слышно.
– Прекрасно.
Настроение капитан-лейтенанта поднялось. И на этот раз хищник просчитался. Это была короткая безмолвная борьба, и победу в ней одержали советские моряки.
– Хитро устроено,– сказал радист Чевардаков, проверив питание аварийного передатчика, заключенного в одну из упаковок.– Накальные элементы намокают в соленой морской воде и начинают давать ток...
– Не в этом дело, Чевардаков, не в этом дело,– пробасил боцман Цурюпа.– Все дело в том, что мы проворнее их оказались. А это понимать нужно! Выучка и дисциплина!..
10. Барабаны умолкаютКапитан первого ранга Пастухов подошел к оперативной карте, висевшей на стене, взял указку.
– Вот здесь! – сказал он майору Протасову.– Уму непостижимо: бросить на произвол судьбы совершенно исправный самолет...
– Просто не успели завести. Струсили. Так мне кажется. А что дал предварительный осмотр самолета?
– Не так уж много, но ясно одно: сам Скелтон ввязался в эту игру. Узнаю Скелтона по хватке. Читали его доклад «Барабаны бьют в Арктике»? Так вот, американский генерал решил действовать напролом, так сказать, «с позиции силы». Ему во что бы то ни стало хочется знать, что находится в глубине нашей территории. Засылка маршрутных групп, пуск воздушных шаров, временные базы на льдинах. Думаю, он на этом не остановится...
Зазвонил телефон. Пастухов взял трубку:
– Да, да, сейчас же выезжаем!
– Вызывают на аэродром,– обратился он уже к Протасову.– Летчики привели американский самолет. Едем!..
Всю дорогу до аэродрома капитан первого ранга Пастухов молчал. Он обдумывал создавшееся положение. Несколько дней назад в тундре появилась группа иностранных разведчиков. Двое из них были задержаны моряками наблюдательного поста, которым командует мичман Ситников; одному удалось уйти от преследования. До сих пор продолжались поиски ускользнувшего разведчика. В тот же день экипаж неизвестного катера совершил нападение на пост. Как выяснилось, диверсанты должны были захватить наблюдательный пост, взять шифры и уточнить расположение остальных постов наблюдения. Потом – эта база на льдине...
Но все это были частности. Пастухову хотелось проникнуть в суть основного замысла генерала Скелтона. Почему именно на этом участке американская разведка так активизировала свои действия? Они не останавливаются ни перед чем, буквально лезут напролом. А ведь до недавнего времени этот участок считался сравнительно спокойным.
На аэродроме царило оживление. Около серебристой птицы суетились техники. Пастухов и
Протасов поднялись в самолет и осмотрели его. Да, это была совершенно исправная машина. Только растерянностью летчика можно было объяснить то, что эту машину оставили на льдине.
– Недурной трофейчик! – довольно произнес Протасов. Сам по профессии летчик, он хорошо разбирался в авиационной технике.
–Очередная пилюля Скелтону и Джениксу,– сказал Пастухов.– И прямое свидетельство разболтанности американских летчиков.
Они уже подошли к легковой машине, когда завыла сирена. Тревога! К истребителям бежали летчики. Самолеты поднялись в воздух.
– Неизвестный самолет нарушил воздушную границу! – крикнул Пастухову и Протасову техник в кожанке.
– Этого следовало ждать,– проговорил капитан первого ранга и приказал шоферу: – На командный пункт к капитану Храпову!
Вся аппаратура службы наведения находилась глубоко под землей. Сюда не проникали посторонние шумы. Пастухов и Протасов поздоровались с капитаном Храповым, и он по знаку капитана первого ранга провел их в аппаратную.
Пастухов влился глазами в экран локатора. От центра развертки навстречу метке от цели двигалась группа импульсов. Это перехватчики спешили к рубежу встречи с нарушителем. Произнося в микрофон позывные, штурман поминутно отдавал распоряжения летчикам. Он требовал от них то увеличить скорость полета, та изменить курс. Видно было, что офицер наведения стремился перехватить нарушителя раньше» чем тот окажется над горной грядой.
Однако вскоре стало ясно, что неизвестный самолет достигнет района горной гряды прежде, чем истребители успеют атаковать его. Цель шла на малой высоте, и это затрудняло наведение.
Неожиданно индикаторы кругового обзора засветились. Помехи забили экраны. Видеть в них отраженные сигналы от целей и своих истребителей стало невозможно.
– Выбросил за борт металлические ленты,—»• проговорил капитан Храпов и приказал: – Перейти на наведение с планшета!
Пастухов и Протасов понимали, что произошло: самолет-нарушитель, войдя в зону действия локаторов, выбросил за борт тонкие металлические ленты; подхваченные потоком воздуха, ленты медленно опускались на землю и засвечивали индикаторы.
– Кажется, повернул обратно,– сказал Пастухов.
Так как на экране ничего уже нельзя было разобрать, капитан первого ранга подошел к дежурному оператору, который сидел за приемником. Этот оператор следил за всеми переговорами, которые вел летчик-нарушитель со своей базой.
Пастухов молча надел на голову запасные наушники. В барабанные перепонки сразу же ударил резкий визгливый голос:
– Вижу красных. Поворачиваю назад!
Откуда-то издалека отозвался другой – вкрадчивый, даже чуть-чуть просящий:
– Не валяй дурака, Эд. Это я, Кук. Продолжайте выполнять задачу. Вам нужно прорваться. Во что бы то ни стало (прорваться... Поднимайтесь как можно выше. Они ничего не смогут с вами сделать.
– Я не хочу рисковать собой из-за восьмисот долларов.
– Хорошо. Я плачу тысячу.
– Две тысячи, и ни цента меньше!
– Вы негодяй, Эд.
– Две тысячи!
– Полторы, и будьте вы прокляты. Я уже пригласил девушек из дансинг-холла...
– Ложусь на обратный курс...
Его перебил грубый сиплый голос:
– Капитан Дженикс! Я плачу две с половиной тысячи. Поняли вы меня?
– Да, сэр.
– Три тысячи, черт побери, если вам удастся засечь установки! Пять тысяч! Но вы должны пробиться. Поднимайтесь! Они вас не достанут...
– Слушаюсь, сэр. Пять тысяч... Они, кажется, отстали. Подо мной горный хребет.
Наступило молчание. Минута летела за минутой. «Значит, прорвался...» Пастухов ясно представил себе, как чужой реактивный бомбардировщик плывет на страшной высоте над тундрой.
Он вздрогнул, когда из наушников раздался вопль:
– Они меня взяли в клещи. Будьте вы все прокляты!..
Снова воцарилось молчание. Пастухов с нетерпением посматривал на часы. И когда он уже стал снимать наушники, в телефонах прозвучал хриплый старческий голос:
– Эд! Отвечай, Эд! Это я, твой старый Джордж... Ты узнаешь меня? Эд!.. Эд, мальчик мой!.. Отзовись!.. Эд!..
Никто не отозвался на этот далекий, приглушенный расстоянием голос. И капитан первого ранга Пастухов понял, что никогда Эд не отзовется на этот призыв...
Он снял наушники и подошел к капитану Храпову.
– Все! – облегченно сказал капитан. Его высокий смуглый лоб был покрыт крупными каплями пота.– Одним словом, прогремел гром не из тучи, а из навозной кучи. Другой раз неповадно будет соваться.
Пастухов рассмеялся.
– Ну что ж, Николай Петрович,– обратился он к Протасову.– Пора возвращаться в штаб.
– Мне все-таки непонятна их настойчивость,– отозвался Протасов.
– Мне-то теперь все ясно. Они ищут установки. Как вы знаете, эти установки находятся совсем в другом месте. Но ведь Скелтон и контр-адмирал Дженикс этого не знают. Вот они и пытаются выяснить. И еще будут пытаться. И то, что они не могут пробиться вглубь, еще больше убеждает их в мысли, что установки нужно искать именно здесь. Пусть остаются в этом приятном заблуждении. Они не могут понять одной простой мысли: куда бы они ни сунулись, их ждет такая же встреча, как на нашем участке. Они разделили все наше побережье на зоны. Но что из того? Все побережье – это сплошная зона недоступности для наших врагов. Так есть и так будет всегда...
11. Встреча в заимке ГорячейНарта легко скользила по снежной равнине. Иван Прохоров здоровой рукой придерживался за Рультынэ. Иногда девушка оборачивалась, и матрос видел ее заиндевевшие ресницы, раскрасневшиеся от крепкого мороза щеки. Пограничники на лыжах едва поспевали за нартой.
Вот уже четвертые сутки пограничники выслеживали Чимнэ. Но результаты пока что были неутешительные. Чимнэ словно сквозь землю провалился. Вначале все шло как будто хорошо. След широких индейских лыж был обнаружен неподалеку от наблюдательного поста. По-видимому, в тот момент, когда иностранный катер подошел к советским берегам, Чимнэ находился здесь и только ждал минуты, чтобы пробраться на катер. Но это ему не удалось. Катер разбился о скалы. Тогда Чимнэ подался в горы. В горах его след затерялся.
– Он не мог уйти далеко,– говорил старший лейтенант Саркисян.– Его нужно искать в населенных пунктах. В такой мороз он вряд ли сможет продержаться вдали от людей.
Мороз, в самом деле, с каждым днем крепчал. Зима брала свое. Пограничники переходили от стойбища к стойбищу, но никто из местных охотников не встречал Чимнэ и ничего не слышал о нем.
Председатель оленеводческого колхоза Айгинто, узнав о том, что его друг старый Тэмгэн тяжело ранен диверсантами, очень опечалился.
– Я помогу найти Чимнэ! – сказал он.– Думаю, этот злой дух ушел в заимку Горячую. Да и где бы ему быть еще в такой мороз? Ведь на побережье все помнят о злых делах этого богатея, и никто не станет укрывать его. Только в. заимке Горячей нужно искать его...
Желающих сопровождать пограничников в заимку Горячую нашлось много, но Айгинто взял только четыре нарты.
И вот собачьи упряжки неслись к заимке Горячей. Часа четыре спустя собаки, почуяв близость жилья, рванулись вперед. Задние псы лаяли, словно поторапливая вожаков. Потянулись кусты приречного тальника.
Пограничники спустились в лощину и тут невольно остановились. Вокруг сверкали снега, а в лощине, как это ни странно, зеленела сочная трава. Над землей поднимался густой пар. Олени, устроившись на мягком ягеле, отдыхали, изредка лениво поворачивая комолые головы. Под нависающей черной скалой стояла яранга пастуха. Но самого пастуха не было видно.
Странно было видеть эту зеленеющую лощину, затерянную в беспредельных снегах тундры. Но пограничники, Прохоров, а тем более чукчи, знали, что такие зеленеющие оазисы встречаются здесь довольно часто. Горячие ручьи, поднимаясь из глубин земли, стремительно мчатся среди камней и каменистых ущелий, дымясь зимой и летом. В самый лютый мороз у берегов этих ручьев настолько тепло, что там растет нежно– зеленая трава. Суровой чукотской зиме не под силу преодолеть теплое дыхание источников.
Пограничники укрылись за утесами. Айгинто вышел вперед и окликнул:
– Кемлиль, встречай гостя!
Пастух Кемлиль, по всей вероятности, крепко спал, потому что не отозвался на голос председателя колхоза.
Держа в руках чаут—аркан для ловли оленей, сплетенный из узких кожаных ремешков, Айгинто неторопливо, вразвалку направился к одинокой яранге. Но глаза его при этом настороженно поглядывали вокруг, на лице застыло тревожное выражение. И когда гулко грохнул выстрел, председатель резко прыгнул в сторону.
– Чимнэ здесь! Теперь не уйдет! – крикнул он пограничникам.
Айгинто отполз к скале и залег за валуном. Человек, находившийся в яранге, казалось, обезумел. Он посылал выстрел за выстрелом в то место, где укрылся председатель.
– Чимнэ, сдавайся! – крикнул Айгинто.
Выстрелы прекратились. Из яранги вышел
Чимнэ с поднятыми руками.
– Куда ты девал тот ящик, что был при тебе?– спросил председатель.– Тот, в котором фотопленка?
– Он в яранге,– хмуро отозвался Чимнэ.– У меня кончились патроны. В этом все дело. Сопротивляться бесполезно.
– Сразу бы так.
Заметив, что Айгинто безоружен, Чимнэ неожиданно круто повернул влево и кинулся к нагромождению черных камней. Он взбирался по склону все выше и выше. А внизу стоял Айгинто и хохотал:
– Эй, Чимнэ, погоди!
Чимнэ, по-видимому, казалось, что он уже в безопасности. Да, он высоко забрался. А Айгинто там, внизу.
– Слазь, Чимнэ, добром говорю.
Чимнэ скорчил насмешливую гримасу.
Тогда Айгинто поднял с земли аркан, размахнулся и без труда набросил его на шею Чимнэ.
– Главное, шкуру не повредить,– сказал он подошедшему Саркисяну.
Пастуха Кемлиля нашли в яранге. Он лежал на подстилке со связанными руками и ногами.
– Напал на меня во время сна,– оправдывался Кемлиль.– А то бы я ему задал.
– Поменьше нужно спать,– назидательно сказал председатель.
Здесь же, в яранге, были обнаружены кассеты с фотопленкой. Чимнэ связали и усадили на нарту. Можно было возвращаться на пост.
Так закончились необычайные события последних дней...
И снова собачья упряжка Рультынэ неслась по тундре. Вволю отдохнувшие собаки с громким лаем мчались вперед.
– Как твоя рука, Иван? – спросила Рультынэ, повернувшись к Прохорову. Его синие, необычайно добрые глаза смеялись:
– До свадьбы заживет, Рультынэ. До свадьбы заживет. Как ты думаешь? А может быть, и не заживет, а? Не успеет зажить?
Она ничего не ответила, лишь показала в улыбке ровные белые зубы и неожиданно крикнула весело, задорно:
– Го яра, яра!..
СХВАТКА НАД БЕЗДНОЙ
1. «Подводная стратегия» Чарльза ТэккераВот уже почти месяц океанографическое судно «Кассиопея» бороздило воды Японского моря, тщательно исследуя квадрат за квадратом. «Кассиопея» имела гидрологическую и биологическую лаборатории, планктонную, ихтиологическую, на верхнем мостике – метеорологическую. Это было судно, оборудованное по последнему слову науки и техники.
«Кассиопея» своими плавными обводами, обтекаемыми надстройками, мощностью отогнутых назад труб больше напоминала военный корабль. И кроме хорошо оснащенных лабораторий, она была буквально начинена самым современным электронным, навигационным, акустическим, радиолокационным и другим оборудованием. Автоматизация и централизация управления всей этой техникой здесь были доведены, казалось, до предела. Из своего салона Тэккер, когда это было нужно, мог контролировать действия всего экипажа. Он имел даже возможность подслушивать все разговоры, какие велись в кубриках и каютах. Были даже такие приборы, о наличии которых мало кто знал на судне. Особенно скрывалась магнитная аппаратура для обнаружения подводных лодок и мин.
Иногда на дно опускали глубоководный трал. В такие моменты все надстройки были заняты людьми: все с нетерпением ждали, когда будет поднята траловая сеть. Сеть приносила из глубин мягких, почти лишенных извести рачков, белесых голотурий, ярко окрашенные губки.
– В Японском море тридцать два рода и сто сорок два вида представителей зоопланктона, – говорил своим сотрудникам профессор Чарльз Тэккер.
Исследователь жизни моря Чарльз Тэккер был полновластным хозяином на судне. Ассистенты, научные сотрудники, матросы, даже сам капитан Дильворти трепетали перед Чарльзом Тэккером.
Это был крупный мужчина с массивным темно– красным лицом. Маленькие голубые глазки, лишенные ресниц, никогда не меняли своего выражения – всегда в них светился недобрый огонек, они пронизывали собеседника насквозь. Редко кто мог выдержать пристальный, изучающий взгляд Тэккера. Засунув веснушчатые руки в карманы фланелевых брюк, профессор обычно разгуливал по верхней палубе, беспрестанно дымил своей глиняной трубкой и, не согласуясь ни с какими правилами, то и дело сплевывал коричневую слюну прямо на сверкающую белизной палубу.
Наблюдая все это, капитан Дильворти прямо– таки менялся в лице и злобно ворчал сквозь стиснутые зубы:
– Грязный буйвол, рыжая собака... Чтоб тебе лопнуть, зловонный кашалот...
Человеческий язык был бессилен выразить то возмущение, которое кипело в груди блюстителя чистоты и порядка капитана Дильворти. Но под взглядом Тэккера он сразу притихал, вытягивал по швам руки.
Помимо профессорского звания, Чарльз Тэккер носил еще адмиральское, и ни для кого это не было секретом. Дильворти смутно догадывался, что Тэккер связан с разведкой и что нынешний рейс «Кассиопеи» преследует несколько иные цели, нежели изучение планктона и взаимоотношений моря, атмосферы, воды и грунта.
Черт бы его побрал, этого Тэккера! С Дильворти он всегда говорит повелительным тоном и не терпит возражений.
Три дня бушевал свирепый шторм. Капитан, опасаясь за «Кассиопею», предложил отойти к берегам Хонсю, но Тэккер грубо оборвал его:
– Не распускайте язык, Эндрью! «Кассиопея» устойчива на волне, не валка. Можете идти...
Какую цель преследует Чарльз Тэккер, гоняя «Кассиопею» из одного конца Японского моря в другой? Сперва судно петляло над подводной возвышенностью Ямато. Эта возвышенность состояла из двух банок, разделенных глубоким желобом. Глубины здесь не превышали 300—400 метров.
Тэккер был чем-то недоволен. Он хмурил косматые брови, раздраженно попыхивал своей глиняной трубкой.
Дильворти совершенно случайно довелось услышать обрывок фразы, брошенной Тэккером ассистенту Кестеру:
– Она должна быть северо-западнее, если верить старым картам. Мерзкие макаки! Они водят нас за нос.
Капитан Дильворти, человек прямой и добропорядочный, свое недружелюбное отношение к профессору перенес и на его любимчика Кестера. Как говорят японцы: кто ненавидит жреца, тот ненавидит и его шляпу. Кестер для капитана был своеобразной загадкой. «Темный тип...– часто думал Дильворти.– И о чем они все время шепчутся с Тэккером?..» Но Кестер, казалось, не замечал, что капитан третирует его. Он всегда был учтив и любезен. Тонкие бескровные губы кривились в улыбочке. Только «латунные» глаза были непроницаемы. Они жили какой-то своей настороженной жизнью. Дильворти каждый раз испытывал неприятное чувство, встречая ассистента на палубе. Кестер, помимо всего прочего, был отличным легководолазом, обладал выдержкой, беспрекословно исполнял все приказания босса – это свидетельствовало о высокой самодисциплине, и этих качеств Дильворти не мог умалить. И все же Кестер не был «настоящим» моряком, а Дильворти уважал только настоящих моряков. Моряки – особые люди, и если он, Дильворти, испытанный капитан, вынужден исполнять все прихоти босса, то это лишь потому, что мир устроен не совсем правильно. Все же он старается быть независимым, а эта лиса Кестер из кожи лезет, чтобы угодить Тэккеру. Мелкий карьерист, дрянь... Из таких, должно быть, вербуют всех этих ищеек, с которыми Дильворти уже пришлось однажды столкнуться...
Вскоре «Кассиопея» по распоряжению профессора взяла курс на северо-запад.
На море после шторма постепенно установился полный штиль. Процент насыщения воды Японского моря кислородом велик от поверхности до самых больших глубин, и, может быть, поэтому вода здесь имеет чисто синий цвет. Сейчас море свершало, как лазурное зеркало.
На палубе все приготовления были закончены. Инженер Бэртон проверил затяжку сальника. На стальном тросе висел продолговатый цилиндр, окрашенный в защитный цвет. Это была передающая камера подводной телевизионной установки.
– Опускай!
Конец стрелы с блоком, через который был пропущен стальной трос, отвели за борт, и цилиндр, слегка покачиваясь, медленно погрузился в лазурную воду.
Пригласив ассистента Кестера, Чарльз Тэккер тяжелой походкой направился в салон и запер за собой дверь. Здесь на столе стоял телевизор с большим экраном. Тэккер указал ассистенту на мягкое кресло. Они уселись. Салон был святая святых «Кассиопеи». Вход сюда, помимо Тэккера, разрешался только Кестеру. Салон также был своеобразной лабораторией. На столиках – микроскопы, принадлежности для препарирования, мензурки, колбы. В углу размещалась фотографическая лаборатория. Кроме того, имелся портативный передатчик на сто ватт, о наличии которого на судне не подозревал даже капитан Дильворти.
Тэккер коротко бросил ассистенту:
– Передайте в штаб, что Судзуки ошибся: в указанном квадрате банка Сакура не обнаружена. По-видимому, исчезающий островок. В конце концов, черт с ней, с Сакурой! Ведем поиски в квадрате «С». По моим предположениям, здесь должно быть что-то. Заодно передайте, что семнадцатого мая мимо прошла лодка в подводном положении. Такие факты тоже нужно фиксировать.
И пока Кестер составлял шифрограмму, Чарльз Тэккер наблюдал за экраном телевизора. Некоторое время экран был серым, потом по нему пронеслись несколько блестящих креветок. Затем экран посветлел. Тэккер догадался: близко дно. Спуск камеры замедлился. Профессор, словно сквозь туман, различал нечеткие контуры каких-то растений. Стебли морской травы слабо покачивались, между ними плавали рыбы. Мелькнула стайка морских карасей. Около большого камня притаился краб.
– Глубина? – запросил Тэккер по телефону.
– Восемьдесят метров, – послышался глуховатый голос ведущего инженера.
Тэккер не поверил и переспросил. Ответ был тот же.
Лицо профессора расплылось в улыбке. Он вскочил с кресла, подошел к Кестеру, хлопнул его по плечу:
– Отставить, старина! Мы, кажется, нащупали то, что нужно. Так и передайте. Координаты пока можно не указывать...
Распорядившись поднимать передающую камеру, Тэккер взволнованно зашагал по салону.
– Все в порядке, сэр,– доложил Кестер, когда шифрограмма была передана в эфир.
– Вот и отлично! Теперь мы обоснуемся здесь надолго. Вы верите в интуицию, Боб?
– Во всяком случае, в вашу, сэр,– отозвался Кестер льстивым тоном.
– Вы далеко пойдете,– бросил Тэккер милостиво.– Понимаете, какие перспективы открываются перед нами?
– Не совсем, сэр.
Вам, дорогой мой, придется выслушать маленькую лекцию по подводной стратегии Чарльза Тэккера.
– С большой охотой.
Кестер меньше всего был расположен слушать лекцию. Замкнутый, неразговорчивый, он не любил болтовни. В науке он ничего не смыслил, хоть и числился ассистентом профессора. Он увлекался легководолазным спортом, был честолюбив и мечтал о карьере разведчика. Все эти гидрографические исследования казались ему мышиной возней. Но он знал, что главное в жизни– это молчаливое терпение. Если тебя пристегнули к грубому Тэккеру, значит, это кому-то нужно. Тэккер – ученый новой формации, типа некоего Эдварда Теллера, сделавшего настоящий бизнес на водородной бомбе. Кто знает, может быть, и Тэккер в конце концов выплывет на поверхность. А тогда уж и он, Кестер, неприметный офицер, каких тысячи, не останется в накладе. Голотуриями Тэккер интересуется так же мало, как и он, Кестер. Под всем этим кроется нечто...
– Вы – симпатичный малый, Боб,– начал Тэккер,– умеете держать язык за зубами, и я решил и впредь не отпускать вас от себя. Мне нужны преданные люди, настоящие морские волки. Для больших дел всегда нужны преданные люди. А ваше прошлое заслуживает самых высоких похвал. Вас недооценили штабные крысы... Вы помните выступление адмирала Кэрни в Новом Орлеане еще в 1953 году? Он тогда сказал буквально следующее: «В будущем военно-морской флот СССР может представить большую опасность, чем его авиация и сухопутные силы, В один прекрасный день советский флот может выйти из своих закрытых проливами морей и поставить под угрозу все мировые морские пути сообщения». Адмирал Кэрни – дальновидный человек. Он предупреждает об опасности. Не забывайте, что уже сейчас подводный флот Советского Союза занимает первое место в мире. Его подводные лодки имеют радиус действия свыше семи тысяч миль, а это значит, что они могут свободно пересекать океан и возвращаться обратно в свои базы. Прибавьте ракетные установки, реактивные снаряды... Мы отстали в этом отношении от русских...
– Неужели все обстоит так плохо?! – невольно вырвалось у Кестера.
– Ну, не совсем так. Мы ведь не сидим сложа руки. Вы слышали что-нибудь о нейлоновых подводных сверхтанкерах? А о планах доктора технических наук Буша?
Кестер печально вздохнул. Он был полнейшим црофаном во всех этих вопросах. Водолазный спорт – другое дело...
– Доктор Буш, насколько я помню, до сорок восьмого года возглавлял какие-то там организации,– вымолвил он не совсем уверенно.
– Какие-то! —возмутился Тэккер.– Не какие– то, дорогой мой мальчик, а правительственные организации США, ведавшие научно-исследовательской работой в области новых видов вооружения. Буш, а не кто иной, предложил способы диверсий при помощи атомных бомб. Один из них заключается в том, что атомные бомбы доставляются торговыми судами, которые бросают якорь вблизи городов, а в момент внезапного нападения бомбы взрываются вместе с судами. Второй способ наиболее легкий: атомные бомбы сбрасываются прямо на дно гаваней и каналов через люки трюмов торговых судов и в нужный момент подрываются при помощи радиосигналов или особых взрывателей. Все эти «сюрпризы», размещенные вокруг городов стран коммунистического лагеря, будут взорваны одновременно. Это и послужит сигналом начала тотальной войны...
– И мы?.. – не удержался Кестер.
– И мы... но не сейчас, а чуть позже. Сейчас на нас возложена более скромная задача. Мы должны были нащупать эту проклятую банку. По имеющимся сведениям, она невелика – вершина давно затухшего подводного вулкана или еще что-то в этом роде. Может быть, просто затонувший островок. А вокруг – глубины до трех километров! Вы понимаете что-нибудь, Боб?
– Ни черта не понимаю, шеф,– чистосердечно сознался Кестер. Тэккер рассмеялся:
– В том-то и дело, что все эти олухи во главе с капитаном Дильворти не могут взять в толк, какого дьявола мы целый месяц слоняемся взад– вперед по Японскому морю. Пока мы с вами тут копаемся в морском иле, известные фирмы изготовляют нейлоновые сверхтанкеры. В одном таком танкере можно будет скрытно перевезти до ста тридцати тысяч тонн горючего, продовольствия, если хотите, водородную бомбу, оборудование для ремонта подводных лодок и надводных кораблей. И все это будет перевозиться под водой подводными же лодками со скоростью шестьдесят узлов. Как справедливо утверждает вице-адмирал Момсен, подводный флот в наше время стоит на грани преодоления кавитационного барьера. Но это еще не все. У нас изготовляются мягкие нейлоновые резервуары-контейнеры для хранения и транспортировки горючего емкостью до нескольких миллионов литров. Сверху резервуара находится вентиляционный люк, по бокам – два отверстия, через которые с помощью насоса и гибких шлангов осуществляется заполнение или опорожнение резервуара– Для транспортировки по морю большого количества горючего создаются длинные сигарообразные нейлоновые мешки емкостью пять – восемь тысяч тонн каждый. Обычный морской буксир может тянуть несколько таких контейнеров общей емкостью до двадцати четырех тысяч тонн.
Для подводного хранения жидкого топлива к контейнерам подвешиваются грузы – якоря. Место погружения обозначается буями-поплавками, которые легкими прочными тросами соединены со шлангами. Для перекачки горючего не требуется насосов: топливо подается в корабельные цистерны самотеком под давлением окружающей воды.
Опыты показали, что мягкие контейнеры достаточно стойки к подводным взрывам и могут продолжительное время находиться в морокой воде.
Шведская фирма «Сасек», например, в Красном море провела испытание такого контейнера. Заполненный бензином и погруженный на глубину сорок метров, после двухлетнего пребывания в воде контейнер не имел повреждений. Такие контейнеры, находясь под водой, могут заправляться при помощи вертолетов-заправщиков.
Уже разрабатывается проект атомного подводного танкера водоизмещением в сто тысяч тонн, со скоростью подводного хода пятьдесят – шестьдесят узлов. Танкер постоянно будет находиться в подводном положении. По мере выгрузки топлива его цистерны будут заполняться забортной водой. Для входа и выхода экипажа будет смонтирована выдвижная рубка.
Вокруг коммунистического лагеря и во всех точках мирового океана мы создадим подводные пункты заправки подводных и надводных кораблей, гидросамолетов, склады атомных бомб. Многие месяцы морские силы смогут вести эффективные действия в отрыве от своих континентальных баз. Теперь вы поняли, к чему я клоню?
