Текст книги ""Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Александр Насибов
Соавторы: Виталий Мелентьев,Георгий Марков,Александр Лукин,Виктор Михайлов,Владимир Максаков,Борис Краевский,Хаджи-Мурат Мугуев,Му Линь,Лев Линьков,Андрей Кучкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 206 страниц)
Туман все наползал и наползал на прибрежные скалы, висел на их иззубренных верхушках, как клочья серой ваты. Старшина второй статьи Печников спустился со своим отделением к морю. Вода вблизи отливала холодным графитовым цветом. Печников невольно поежился от сырости, проникающей за воротник ватника. Вдоль берега тянулся высокий галечниковый вал.
– Вот за этим валом и заляжем,– сказал старшина.– Смотреть во все глаза, а главное – слушать. Они могут подойти к берегу только на шлюпках.
Печников готов был встретить любого противника, но все же некоторое сомнение заползло ему в сердце. Может быть, это ложная тревога? Просто какое-нибудь китобойное судно очутилось в здешних водах. Да и собирается ли оно подходить к берегу? А интенсивные помехи?..
Третий год служил Печников на посту, но еще не было случая, чтобы иностранные суда заходили в эту маленькую бухту. Участок мичмана Ситникова считался самым спокойным.
Прошло полчаса, но море по-прежнему оставалось пустынным. Да и туман к этому времени стал понемногу рассеиваться.
– Эх, теперь бы чайку горячего! – мечтательно произнес матрос Терюшин.– И что это за напасть такая на нас сегодня?
Напряжение, поначалу овладевшее всеми, спало. Где оно, таинственное судно? Не пора ли вернуться в теплое помещение, отдохнуть наконец от всех тревог? Но сигналов от мичмана не поступало. И в такой молчаливости Ситникова было что-то настораживающее. Уж не случилось ли чего на самом посту?
Печников начинал терять терпение. Ему казалось бессмысленным лежать вот тут на холодных камнях. Ноги закоченели, ледяной ветер сечет лицо, и от него не защищает даже укрытие. Кроме того, им с Терюшиным уже пришлось за последние сутки выдержать настоящее вооруженное столкновение, и сейчас старшина ощущал неимоверную усталость. Сомкнуть бы глаза, подремать немного...
Катер появился внезапно. Сквозь туман его силуэт казался неестественно огромным. Печников встрепенулся. Усталости – как не бывало. Матросы оживились. Реальная опасность всех взбудоражила.
Вскоре послышались всплески весел. Напрягая зрение, старшина различил две шлюпки, та и дело скрываемые гребнями волн. В такую погоду трудно было управлять шлюпками, а еще труднее пристать к берегу, где был большой накат.
Кто они те, что в шлюпках? Какая цель привела их сюда? А может быть, свои?
Печников почувствовал смятение и неуверенность. Один неосторожный шаг – и может произойти непоправимая ошибка.
Вот нос первой шлюпки коснулся берега. Из нее повыскакивали вооруженные люди в плащах с капюшонами. Здоровенный детина с автоматом в руках поскользнулся и растянулся во весь рост на песке. До Печникова донеслось негромкое ругательство на английском языке. Этого было достаточно. Теперь матросы знали, с кем им придется иметь дело. Нарушители подождали вторую шлюпку и затем по каменным ступеням устремились к домику наблюдательного поста.
– Ударить бы по ним, мерзавцам!—проворчал Терюшин и крепко сжал автомат.
– Успеется,– ответил старшина.– Будем ждать сигнала. А того, что охраняет шлюпки, нужно бесшумно снять.
Задача была не из легких. Малейшая неосторожность могла привлечь внимание человека, охраняющего шлюпки. Терюшин и Волков распластались на земле и поползли. Только шуршала галька. Матросы, затаив дыхание, следили за ними. Неожиданно Терюшин вскочил и сбил караульного с ног. Волков навалился на него всей тяжестью, заткнул рукавицей рот. Все-таки караульный успел ударить Терюшина окованным ботинком в живот. Матрос, охнув, опустился на песок.
– Вяжите его по рукам и ногам!
И в это время сверху прозвучал оклик часового:
– Стой! Кто идет?
Ответа не последовало.
– Стой! Стрелять буду...
Грохнул одинокий выстрел, словно расколол туманную завесу. И вдруг со стороны нарушителей гулко застрекотали автоматные очереди.
– Ну, кажется, заварилась каша,– проговорил Печников.– Гости-то не из вежливых...
6. «Арктика-1»Это была огромная льдина, ровное ледяное поле, будто специально предназначенное для посадки самолетов. Природный аэродром имел и официальное название– «Арктика-1».
Майор Кук мог поздравить себя с первой удачей: два самолета благополучно опустились на льдину. Так возникла временная база для запуска разведывательных шаров на территорию Советского Союза. Экипажи .самолетов выгрузили имущество и, не теряя даром времени, приступили к делу.
...Случилось как-то так, что вице-адмирал Дженикс на время фактически был отстранен от руководства всеми крупными операциями, его заменил сам Скелтон. Идея создать базы на дрейфующих льдинах принадлежала генералу, и он решил наглядно показать этому выскочке Джениксу, как нужно работать. Начальник разведки даже не пытался возражать, он безропотно подчинялся всему. Спорить с могущественным Скелтоном было бесполезно.
– Эд Дженикс готов принять участие в экспедиции,– услужливо доложил генералу майор Кук.– Как я уже имел честь засвидетельствовать, это лучший летчик базы, сэр!
Скелтон смерил майора насмешливым взглядом:
– Вы плохо цените Дженикса-младшего, мой друг. Что такое – создать временную базу на льдине? Для такой работы годны и рядовые пилоты. У Эда более высокое назначение. Я ознакомился с его личным делом и пришел к выводу, что этот юноша обладает исключительными качествами. Это потенциальный герой, поверьте мне. Нет, дорогой Кук, на льдину мы пошлем других, а Эда оставим про запас. Ведь мы только начинаем разворачиваться по-настоящему!
Скелтон самолично вызвал летчиков Олбрайта и Джекобса и проинструктировал их.
– Три тысячи долларов каждому,– заключил он и уже тише добавил: – После выполнения задания, разумеется. Впрочем, задаток можете получить сегодня. Я дам распоряжение.
Олбрайт и Джекобс, рослые, флегматичные парни, все время слушали генерала молча и оживились лишь после того, как босс назвал цифру. Оба считались опытными пилотами, знали себе цену и считали проявлением высшей глупости рисковать собой ради так называемых «высших соображений», «подставить башку под пулю за маленькую плату». Цифра, названная генералом, успокоила их. Скелтон был щедр.
Стоило рисковать! Три тысячи долларов... целое состояние. Даже в Южной Корее платили меньше.
Летчики понравились Скелтону. Для подобной работы нужны именно такие: сдержанные, молчаливые, неуклюжие с виду. В них чувствуется скрытая сила и выдержка. Скелтон считал себя неплохим психологом. Внешний осмотр Олбрайта и Джекобса вполне удовлетворил его.
– Ну что ж, ребята, хранит вас бог,– сказал он на прощание.
Так Олбрайт и Джекобс очутились на льдине, которая отныне носила название «Арктика-1».
Все складывалось как нельзя лучше. Погода отличная. База расположена в самом центре льдины. В этот пустынный район вряд ли кто заглянет в те три дня, которые они будут находиться здесь.
Олбрайт и Джекобс со скучающим видом наблюдали за действиями специальной команды, которая хлопотала возле готового к пуску аэростата. Огромный белый шар, напоминающий мыльный пузырь, слегка покачивался под дуновением ветра. Техник в последний раз проверял приборы.
– Он долго копается,– сказал Олбрайт.– Пора рубить канат.
– Скелтон хорошо платит,– отозвался Джекобс, по-видимому занятый своими мыслями.– Черт возьми! Еще два таких рейса, и мы обеспеченные люди, Джонни. Можно будет отложить кое-что на черный день. У меня старенькая мать, Джонни, и сестра Кэт. Понимаешь?.. Знаешь, я в детстве мечтал стать священником, таким, как наш сельский Уорфильд, а стал летчиком. Ирония судьбы.
Олбрайт смял недокуренную сигарету, швырнул ее в снег и плюнул:
– Чепуха! Три тысячи – чепуха. Все чепуха! Возьмем девчонок из дансинг-холла, пригласим Ральфа, Эда, Эринга и майора Кука. Ты мечтатель, Мак. А я уже освободился от этого. Еще там, в Корее. Видишь эти ложные солнца? Ты любишь сравнения и всякие высокопарности. Так вот. Наше богатство запоминает мне эти ложные солнца. Они вроде светят, а толку от них никакого. Я мечтал разбогатеть в Корее. А что из этого вышло? Два месяца валялся в госпитале. Ну, а остальное сам знаешь. Я залез по уши в долги к этому проклятому Куку. Он зажал меня в кулак, и не только меня одного. Сущий дьявол!
– Майор Кук деловой человек,– мягко заметил Джекобс.– Все берут у него взаймы под невысокий процент.
– Невысокий процент! – взъярился Олбрайт.– Тридцать процентов! С меня он лупит тридцать процентов. Мелкая дрянь, ростовщик, шкурник! Я задушил бы его вот этими руками!
– Нужно меньше пить,– назидательно сказал Джекобс.
– Я напиваюсь только по большим праздникам.
– Все пьют. Пьют и развратничают. А чем я хуже других? Здесь иначе нельзя. Околеешь с тоски. Думаешь, Кастнер пустил себе пулю в лоб от хорошей жизни?
Олбрайт не на шутку разволновался. Он был злопамятен, как слон, и сейчас припоминал все обиды, которые нанес ему майор Кук. По его мнению, майор Кук был изрядной сволочью, подхалимом и карьеристом, низкопробной дрянью, с которой пора посчитаться.
Джекобс безропотно выслушивал этот поток ругани. Он привык к необузданному нраву своего товарища.
Внезапно Олбрайт застыл с раскрытым ртом. Джекобс проследил за его взглядом и вздрогнул: в небе появилась темная точка. Вначале оба не могли разобрать, что это такое. Затем Олбрайт уверенно сказал:
– Вертолет! Направляется сюда,– и дико заорал:– Рубите канат, олухи! Вертолет русских?
Гигантская стрекоза ярко-красного цвета сделала круг над льдиной и скрылась в юго-восточном направлении. Аэростат, освобожденный от каната, взмыл в небо и скоро исчез из поля зрения.
– Через несколько минут здесь будут истребители,– как можно спокойнее произнес Олбрайт.– Пора сматываться. По самолетам!
– А как же оборудование? – спросил техник.
– Всю эту требуху придется оставить. У нас нет времени...
Олбрайт был прав. Следовало поторапливаться. Он первым уселся на свое место и стал ждать, когда поднимется в воздух самолет Джекобса.
Но Джекобс почему-то мешкал. В конце концов Олбрайт не выдержал и с руганью выскочил на лед. Перед ним стоял растерянный Джекобс.
– Что случилось?
– Не заводится. Не понимаю, что могло произойти.
– Болван! Я не могу больше ждать тебя... Выпутывайся как знаешь.
Олбрайт решительно повернулся к своему самолету. Но Джекобс схватил его за руку, захныкал:
– Джонни! Ты не бросишь меня, Джонни. Ты не имеешь права этого делать. Они схватят меня...
Олбрайт смягчился:
– Ладно. Живо в мой самолет!
7. Тугой узелКогда «большой охотник» лег на заданный курс, капитан-лейтенант Минаев поставил ручку телеграфа на «самый полный». Корабль вздрагивал всем корпусом, гребни волн с глухим рокотом перекатывались через палубу. Клубы водяной пыли поднимались даже до ходового мостика. Зябко поеживаясь, укрываясь от колючего ветра и брызг за стеклом, рулевой Зубавин строго выдерживал заданный курс.
– Эк разгулялась погодка!—вслух сказал Минаев, пристально всматриваясь в зыбкое месиво из воды и тумана.– Вот обогнем мыс Рынтыиргин, придется сбавить ход. Подводных валунов там тьма-тьмущая!
Старший матрос Зубавин сегодня впервые нес самостоятельно вахту и потому сильно волновался. Правда, присутствие на мостике командира корабля придавало ему уверенности. Но Зубавин знал, что за мысом Рынтыиргин начнется самое неприятное: воды изобилуют мелями, подводными камнями, и сумеет ли он, Зубавин, провести корабль, не посадив егона банку?
Суровое дело – морская служба, ответственное дело... Будь ты рулевым, или сигнальщиком, или мотористом – все равно на тебе лежит огромная ответственность. Особенно сейчас, когда корабль вышел на боевое задание. Никому нет дела до того, что разыгралась непогода: корабль должен в срок доставить группу пограничников во главе со старшим лейтенантом Саркисяном в далекую бухту на пост мичмана Ситникова, где задержаны нарушители. Капитан-лейтенант Минаев торопится. Он несколько нетерпелив, вспыльчив, этот капитан-лейтенант. Может быть, это объясняется его молодостью. Двадцать четыре года – и уже командир корабля! Впрочем, Минаев всегда старается сохранить выдержку. Когда он недоволен, то не произносит ни слова» но лицо его при этом покрывается красными пятнами, а брови вздрагивают.
На сигнальном мостике высится, как каменное изваяние, огромная фигура матроса Гладкова. Гладков обладает на редкость добродушным, даже чуть флегматичным характером. Ни штормы, ни снежные заряды не производят на него никакого впечатления. Он привык ко всему и считает, что не дело сигнальщика обращать внимание на превратности погоды. Особенным красноречием Гладков не отличается, но на всякий жизненный случай у него припасена пословица. Он так и разговаривает пословицами: «молчание лучше пустого болтания», «коротко да ясно, оттого и прекрасно», «без волнения и заботы не жди радости от работы»...
Громоздкие льдины с острыми краями то и дело возникают перед кораблем. Пришлось сбавить ход. Боцман Цурюпа роздал матросам длинные отпорные крюки. Фуфайки и ватные брюки матросов промокли насквозь, заледенели. Когда льдина приближается к борту, ее дружно отталкивают. Эта работа требует большой сноровки. То и дело слышится возглас Цурюпы:
– Навались!
В это время на ходовом мостике появился радист Чевардаков, зеленый от качки. Он протянул командиру корабля радиограмму. Минаев пробежал глазами текст, плотно сжал губы.
Штаб сообщал, что в наши территориальные воды зашло неизвестное судно. Судно направляется в бухту Олений рог, где расположен наблюдательный пост мичмана Ситникова.
Минаев быстро набросал текст ответной радиограммы. Чевардаков вернулся в радиорубку.
– Да, положение осложняется...– проговорил капитан-лейтенант.– А медлить нельзя. Никак нельзя. Как говорит Гладков: на час отстанешь – в день не догонишь...
Корабль обогнул мыс Рынтыиргин. То здесь, то там из воды торчали острые скалы. Лоб рулевого Зубавина покрылся холодным потом, лицо было белее полотна. Волновался и командир корабля. Конечно, можно было бы взять гораздо мористее, но тогда получился бы большой проигрыш во времени. Приходилось рисковать.
Грозящую опасность осознавали все. Вахтенные матросы стояли по бортам, держась за леера, вглядывались в бушующие волны. В машинном отделении мичман Неустроев ни на шаг не отходил от моторов, до ломоты в висках следил за приборами. То и дело он бросал младшему мотористу Бакаеву:
– Не передвигайте дроссель так резко! Спокойнее, спокойнее... Убавить число оборотов! Самое важное сейчас– внимательно следить за телеграфом: малейшее промедление – и корабль может налететь на скалу. Бакаев чувствовал, как усиленно колотится его сердце. Поскорее бы миновать эти скалы!..
– Сколько времени потеряно! Сколько времени...– с яростью сказал Минаев.– Может быть, этой шхуны уже и след простыл...
Нетерпение его достигло предела. Если бы не эти подводные валуны!.. Он был почти уверен, что шхуна уже покинула наши воды. Много ли нужно времени, чтобы уйти за трехмильную зону!
Вот и бухта Олений рог. Уже можно различить громаду хребта, проступающего сквозь туман.
– Прямо по носу—катер!
Да, теперь и Минаев увидел катер. Его силуэт казался огромным призраком. «Большой охотник» рыскнул на новый курс, взял чуть мористее. Но, видно, на неизвестном катере заметили это, так как он стал быстро удаляться от берега. Теперь все зависело от скорости.
– Самый полный! Самый полный!
Казалось, корабль едва касается воды – так стремителен был его ход. Минаев забыл обо всем на свете, он только видел темный силуэт, удаляющийся в северо-западном направлении.
– Не уйдешь! Не уйдешь!..
Рулевой Зубавин напрягся, как стальная пружина. Откуда появилась уверенность, скупая расчетливость в каждом движении! А внизу, в машинном отделении, приплясывал от нетерпения мичман Неустроев:
– Прибавить число оборотов!
Упругий ветер бил в лицо Минаева. Пальцы судорожно сжимали бинокль. А неизвестное судно все набирало и набирало ход. И все-таки расстояние между ним и «большим охотником» сокращалось.
– Осветить по левому борту!
Вспыхнул слепящий луч прожектора, метнулся влево. В серое небо взвилась сигнальная рэкета. Это был приказ неизвестному судну застопорить машины. Энергично маневрируя, «большой охотник» стал прижимать нарушителя к берегу.
– Ну, попался, голубчик, в мешок. Теперь мы завяжем потуже узел.
Всем стоявшим на палубе казалось, что судно вот-вот остановится. Путь в открытое море ему отрезан. Оно оказалось в ловушке. Минаев уже собирался отдать приказание спустить шлюпку на воду. Но произошло то, чего меньше всего ожидали советские моряки. Сделав крутой поворот, неизвестный катер внезапно устремился в восточный конец бухты. Капитан-лейтенант невольно досадливо крякнул.
– Да что они, с ума сошли!
Он понимал, что сейчас произойдет. Недаром тот конец бухты называют Акульей пастью. Именно там десятки судов закончили свои дни на острых камнях. Видимо, на том катере даже не подозревали, какая опасность угрожает им. Нарушителям казалось, что именно там можно вырваться из мешка. Как затравленный зверь, очертя голову, ринулся иностранный корабль навстречу своей гибели.
Взвилась еще одна ракета. Но было уже поздно. У валунов, куда несся катер, поверхность моря бурлила, кипела. Луч прожектора скользнул по мокрому блестящему ребру скалы. Почти подсознательно Минаев поставил ручку телеграфа на «полный назад». Гребные винты остановились, «большой охотник» вздрогнул, медленно попятился.
Взгляды матросов в это время были прикованы к иностранному катеру. Вот его подхватила зеленоватая водяиая гора, завертела, швырнула на иззубренный гранитный клык. Раздался треск, словно хрустнул орех. К небу взметнулся белесый столб пара, полетели щепки, рухнули мачты,-
– Доплавался, пират! – проговорил сигнальщик Гладков.– Верхним концом да вниз. На задорном буяне всегда шкура в изъяне...
8. Пограничники уходят в тундруКарие с желтизной глаза пограничника старшего лейтенанта Саркисяна лучились юмором, под усиками сверкала белая полоска зубов:
– Так как же вам удалось их скрутить?
Мичман Ситников развел руками:
– Скрутили, и все! Сперва они, конечно, сопротивлялись А тут Печников со своими хлопцами поднапер с тыла. Ну, задали мы им по число по первое. Стали они сползать вниз да в расщелины прятаться. А когда увидели, что «большой охотник» их катер к скалам прижал, то поняли, что сопротивление бесполезно, и выкинули белый флаг. Одного не уразумею, откуда они тот белый флаг выкопали? Должно быть, с~ собой прихватили на всякий случай... Ну, мы их скрутили по рукам по ногам – ив угловую комнату. Можете хоть сейчас забирать их, а то и без иностранцев хлопот хоть отбавляй.
– Да, крепкий народ у вас на посту. Вам бы только в пограничники! – проговорил Саркисян с теплотой в голосе.
Мичман Ситников спрятал улыбку в уголках губ. Он был польщен похвалой, хотя и считал свою службу ничуть не легче пограничной. Самое главное это то, что его подчиненные в тяжелую минуту показали выучку, выдержку, высокую дисциплину. Значит, и его труды не пропали даром.
...Старший лейтенант внимательно выслушал
Печникова, Прохорова, Рультынэ. Врач, прибывший с катером, в это время осматривал старого Тэмгэна.
– Выживет! – сказал он уверенно.– Все, что можно, сделаем здесь, а потом с катером переправим в госпиталь. Крепкий старикан – сплошные мускулы!
Эта весть очень ободрила всех, и особенно Рультынэ и Прохорова. Опросив задержанных, старший лейтенант прошел в склад и осмотрел желтый сундук. И хотя Ситников не ждал от него никаких объяснений, пограничник, человек веселый и общительный, сказал:
– Один из тех шаров, какие запускают с того берега на нашу территорию. Вернее то, что осталось от шара. Это упаковка с радиоаппаратурой. Желтый ящик – фотоконтейнер. Здоровая бандура.
Старший лейтенант не стал осматривать упаковку с радиоаппаратурой, его интересовал только фотоконтейнер. Он осмотрел астронавигационную аппаратуру, аварийный УКВ передатчик и другие блоки. После осмотра он помрачнел, проговорил разочарованно:
– Недостает самого главного – фотопленки. Значит, вы говорите, что одному из этих удалось уйти?
– Его зовут Чимнэ,– сказал Прохоров.– Я хорошо запомнил его лицо. Рультынэ тоже встречалась с ним на близком расстоянии.
– Да, дело плохо. По всей видимости, этот Чимнэ унес коробки с пленкой. Ведь на нее заснята наша территория. Одним словом, «холодная война». Этот шар по неизвестным причинам потерпел аварию. Группа иностранных разведчиков во главе с неким Мэйдигом должна была разыскать шар в тундре и забрать фотопленку. К сожалению, им это удалось. Пленка исчезла. Нужно во что бы то ни стало напасть на след Чимнэ, не дать ему возможности переправить пленку на тот берег. И вы, товарищ Прохоров, поможете нам опознать шпиона.
Иван просиял и вопросительно взглянул на мичмана.
– Пойдете с пограничниками,– сказал тот.
Рультынэ сама вызвалась помогать пограничникам. Ее предложение старший лейтенант принял серьезно.
– У вас нарты. Очень хорошо. Прохорову сейчас затруднительно двигаться на лыжах, вот и воспользуемся вашими нартами.
Иван молча сжал тонкие пальцы Рультынэ.
Когда пограничники, а с ними Прохоров и Рультынэ уже собрались уходить, Ситников спросил старшего лейтенанта:
– Все-таки не понимаю: зачем им нужно было нападать на наш пост?
– Этого, к сожалению, пока я не знаю,– отозвался тот.– Но мы все обязательно выясним и сообщим вам.
Мичман Ситников поднялся на вышку и стоял там до тех пор, пока группа пограничников и нарта не скрылись за перевалом.
Какие опасности ждут их там, в пустынных горах?..
