Текст книги "Драйв Астарты"

Автор книги: Александр Розов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 166 страниц)

Виктор сделал глоток какао, взял ближайший листок и проёл:

– «Какие задачи вы решаете на Марсе, которые не могли бы решить роботы?»…Гм. Главная задача: выяснить, как себя будет чувствовать человек на Марсе. Робот это определить не может… В принципе, можно было бы отправить вместо нас морскую свинку, но, во-первых, она ничего не могла бы рассказать, а во-вторых это было бы нечестно. Она-то чем виновата? И я не уверен, что её можно научить пользоваться скафандром или кислородной маской. В общем, мы здесь только для того, чтобы по-человечески оценить ситуацию на месте. Все остальные действия могли бы провести роботы. Они занимаются этим на Марсе уже примерно сорок лет. У нас вокруг базы множество следов от колес роботов-марсоходов, а когда мы заходили на лэндинг, то видели брошенные парашюты и какие-то железяки, частично занесенные песком. Я просто поясняю ещё раз: всю научно-техническую программу могли бы выполнить роботы. Всю, кроме одного пункта: пригодность Марса для колонизации. Для жизни людей. Приведу пример. Сколько надо времени человеку, чтобы выйти на местность, взять там что-нибудь и вернуться домой? Текс, засеки время.

– Время пошло, – лаконично сообщила она.

Француз встал из-за столика, взял с полки комбинезон, ловко нырнул в него, влез в сапоги, накинул на плечи лямки маленького рюкзака, вынул из него гибкий шланг с маской, надел маску и исчез из сектора обзора видеокамеры.

– Минута с четвертью, – сказала Текс, – сейчас я включу внешнюю видеокамеру.

На экране появился марсианский ландшафт и какая-то колесная машина на фоне нескольких небольших грузовых контейнеров. Потом в поле зрения возник Виктор. Оглядевшись, он подошел к маленькому песчаному возвышению, зачерпнул рукой пригоршню песка и камешков, сделал несколько шагов назад.

Камера снова переключилась на помещение «домика». Текс продолжала сидеть за столиком, глядя то на часы, то на монитор. Послышался тихий свист, потом мягкий шлепок, и Виктор вернулся в сектор обзора внутренней видеокамеры. Взяв с полки блюдце, он поставил его на стол и небрежно высыпал туда песок и камешки.

– Почти четыре минуты, – сообщила меганезийка.

– А я не слишком торопился, – ответил он, сняв маску. – Примерно столько тратит нормальный землянин, когда в морозный зимний вечер сидит и пьет чай, как вдруг слышит, что у его авто сработала сигнализация. Он говорит «О, чёрт!», одевается, выходит на улицу, проверяет, в чем дело и возвращается. Никаких проблем. Мы проверяем, можно ли жить на Марсе, как на Земле в условиях плохой погоды. Мы организуем жизнь базы так, чтобы барьер между внутренней и внешней средой был минимален. Например, избыточное давление у нас в домике немного больше 90 мм ртутного столба, а не 750 мм, как было бы, если бы мы поддерживали тут земное давление. Маленький барьер преодолевается гораздо проще, и внешняя среда не становится для нас врагом. Локальная разгерметизация модуля при таком низком перепаде давлений не вызовет у нас баротравмы… Об этом можно долго говорить. Надеюсь, наши эксперименты сделают этот барьер ещё ниже, чем сейчас. Текс?

Текс Киндава помахала листком, как маленьким вымпелом.

– У меня классный вопрос: «Будет ли жизнь на Марсе?». Можно прочитать его по-разному. Будет ли жизнь на том Марсе, какой он сейчас? Как бы это сказать? У нас начался цикл экспериментов с культурой искусственных микро-водорослей. Они удерживают воду с помощью специального желе, которое у них внутри клеток, и в марсианской атмосфере они не высыхают, а наоборот: они могут впитывать из нее водяной пар. Давление водяного пара здесь примерно микрон ртутного столба. Это условная единица, на ртутном барометре её не видно, но это дает представление. Углекислого газа на Марсе для растений достаточно, атмосфера тут на 95 процентов состоит из него. Его концентрация даже выше, чем на Земле. Выживут ли здесь эти зеленые штучки, будет ясно через несколько дней. С человеком все проще. Человек совершенно точно не сможет адаптироваться к современным условиям Марса. Нам предстоит определить, насколько сильно надо поменять марсианские условия, чтобы человеку тут было более-менее комфортно. Для этой цели служит, в частности, наш рабочий купол, сделанный из надувного парашюта грузового модуля. Климат в этом куполе промежуточный между тем, что у нас в домике, и тем, что на Марсе. Это шаг номер один: такое изменение марсианской атмосферы, при котором тут можно будет гулять на свежем воздухе без скафандра и с простейшим дыхательным аппаратом. А некоторые виды флоры и фауны будут гулять сами по себе, как кошка Киплинга. Мы выпустили их под купол, и пока ничего не сдохло. Но впереди марсианская ночь, она холодная, как хрен знает что. Утром посмотрим. Что касается шагов номер два, три и далее по числам, то время покажет, как тут лучше сделать. Виктор?

Француз вздохнул, глядя на свой листок.

– Вопрос такой: «Какие культурные барьеры вы смогли преодолеть, а какие – нет?». Вероятно, имеются в виду разные… Как это называется? Этические установки или системы ценностей. Мы проходили программу психологической совместимости в тренировочном лагере в Порт-Колибри в Антарктике. С первого дня тренинга и до завершения экспедиции «Каравеллы» установлен принцип: внутри нашей команды существует своя культура. Она не французская и не меганезийская, а, как пошутил полковник Райвен Андерс, марсианская. Сейчас мы маленькое первобытным племя, которое перебралось на незнакомое место, где всё по-другому. Этим определяются взаимоотношения. А те культуры далеко, на Земле, в другом мире. Текс…?

– Ага! – Согласилась она. – Прикольное племя получилось. У нас теперь есть свои праздники, мифы, традиции… Но это долго рассказывать. Так, я читаю следующий вопрос: «Будете ли вы обследовать окрестности Эллады?». Хэх! Каждое приличное первобытное племя обследует охотничий ареал! Для этого у нас имеется несколько самоходных телег и флаек, включая зверский марсианский автожир. Наша задача – установить, что из этих штук больше всего пригодно на практике. Нам предстоит обследовать местность в радиусе до пятисот миль. Начнем завтра. Виктор?

– Тут вопрос, – сообщил французский астронавт. – «Как вы относитесь к пункту G74 программы, где предписан адюльтер?». Как, по-твоему, Текс, надо ли отвечать?

Меганезийка невозмутимо пожала плечами.

– ESA опубликовал программу, и всем интересно. Кстати, а что такое адюльтер?

– C'est quand la femme ou le mari trahir, – пояснил он, перейдя с pidgin на francais.

– Полная херня! – Сказала она. – Я не понимаю этого европейского прикола на счет предательства, если кто-то с кем-то просто занимался сексом.

– Может, ты ответишь про G74, а я возьму твой вопрос? – Предложил Виктор.

– Легко. А ты тогда расскажешь вместо меня про марсианские весны. ОК?.. Ага! Я объясняю зрителям про пункт G74. Поскольку предполагается, что на Марсе будет колония, нам надо определить, нет ли тут негативных воздействий на секс. По ходу лучше, если бы в этот рейд полетели Виктор с Марго или я с Комо. Виктор и Марго привыкли make-love между собой, и у них есть даже бумажка про euro-marriage от французского клерка. А по пункту G74 марсианская пара занимается сексом между собой для проверки функций. Парень, который задал вопрос, считает: если клерк зарегистрировал euro-marriage то это секс-эксклюзив. Объясняю: это средневековые европейские предрассудки. Мы договорились и никаких проблем. Мы же команда. Виктор, я ответила. Теперь твоя очередь. Про марсианские весны.

Виктор Гален улыбнулся и кивнул.

– Марсианские весны это изменения климата, которые происходили на Марсе 3 – 4 миллиарда лет назад с периодичностью 10 – 20 миллионов лет из-за столкновений с крупными ледяными астероидами или кометными ядрами. После такого события испарение большой массы льда создавало достаточно плотную атмосферу, и Марс становился довольно комфортной, теплой и влажной планетой. Потом за несколько столетий атмосфера рассеивалась в космос. Гравитации Марса недостаточно для её удержания. Будь у Марса сильное магнитное поле, создающее ловушку для ионов, убегания атмосферы бы не произошло даже при этой гравитации, но магнитное поле Марса крайне слабое. Все, что осталось от тех древних астероидов – это фрагменты, врезавшиеся глубоко под поверхность грунта. Один из таких марсианских ледников находится недалеко от нашей базы Эрни. Но вернусь к марсианским веснам. Легко заметить, что такая весна очень похожа на спонтанное терраформирование, только недолгое… Несколько веков почти земного климата на Марсе это уже немало, но в проектах терраформирования предусмотрено несколько путей, как сделать атмосферу стабильной, не убегающей. Об этом обещала рассказать док Митиата, которая нас комментирует в этом сеансе. У нее лучше получится, это точно… Текс?

– Я здесь, – отозвалась меганезийка. – Но последний вопрос тоже твой, потому что предпоследний был твой по обмену со мной на пред-предпоследний, ага?

Француз вздохнул и взял со стола листок.

– О, черт! Вопрос: «Как долго, по-вашему, просуществует база Эрни?». До чего я не люблю изображать провидца…

– Не переживай, – посоветовала Текс. – Я тебе сделаю сэндвич и сварю ещё какао.

– Ладно, тогда я не буду впадать в депрессию и отвечу. Судя по тому, что сейчас уже объявлено несколько конкурсов на строительство около Эрни постоянного поселка на тысячу жителей с условием постройки в течение года, эта база будет существовать практически вечно. Как Париж, как Рим, как Афины… Примерно так.

– Классно! – Одобрила Текс. – А на остальное ответим в следующем cacao-break. Или ответит док Рокки Митиата. Док Рокки, мы пока исчерпались.

На экране появилась Рокки Митиата в студии на Муруроа.

– Ребята совершенно распоясались, – сообщила она, – и это всего за несколько часов пребывания на Марсе. К счастью, в вопросах техники они ведут себя гораздо более осмотрительно, чем когда отвечают на записки телезрителей… Сейчас я попробую толково и кратко рассказать о путях создания и удержания атмосферы Марса. Это, разумеется, проект не завтрашнего дня, но кое-какие наработки уже есть. Потом я расскажу о проекте ближайшего года: о марсианской деревне, которую Виктор так оптимистично назвал Вечным городом или вроде того. Ну, по порядку…

***

–

…

Из зарослей цветущего кустарника появились Ратри и Чатур с одинаково довольными улыбками на лицах и некоторым количеством веточек, застрявших в волосах.

– Извини, Фзии, – сказала Ратри, – мы задержались несколько дольше чем…

– Aita pe-a, – ответила 15-летняя татутату/ – Это важное дело, не надо торопиться.

– Я тоже так считаю, – согласился Раджхош. – А что хорошего было по TV?

– Марс, – сообщила Фзии. – Очень интересно. Но я не совсем поняла, как из воздуха получаются электрические штучки и почему магнит их крутит вот так…

Она протянула руку и нарисовала в воздухе безукоризненно-ровную спираль.

– Движение ионов в магнитном поле? – Уточнил индус. – Это не так сложно. Если ты поужинаешь с нами, я могу популярно объяснить. Хочешь?

– Да. Я покажу, где хорошо ужинать.

– Замечательно, – заключила Ратри. – Я тоже с удовольствием послушаю.

– Между прочим, – сказал он, – это проходят в школе в 10-м классе.

– Что делать, – она пожала плечами. – Ты ведь ещё не добился школьной реформы, поэтому мой уровень по физике, хотя я была отличницей, сейчас оставляет желать…

…

04.01. Озеро Додом. Молодежный кампус.

В первую минуту после прибытия на озеро Додом индусам показалось, что здесь невозможно ничего и никого найти. Размер озера никак не меньше семи миль, а изрезанные, заросшие джунглями либо заболоченные берега лишь на нескольких участках образуют более-менее сухие и высокие каменистые выступы или длинные песчаные языки отмелей. При этом везде, насколько хватал глаз, над зарослями виднелись яркие вымпелы на тонких проволочных штоках, а на воде стояло или перемещалось множество рафтов, катамаранов и пирог тоже с вымпелами… И, разумеется, вокруг сновали подростки, слегка задрапированные во что-нибудь типа пляжных накидок, килтов или шорт или просто пестрых шнурков на бедрах.

Чатур Раджхош тряхнул головой и произнес:

– Поле Курукшетра перед последней битвой Юги.

– Ничего подобного, док Чатур, – возразил Марвин, – ситуация под контролем. По правилам тут на каждых пятерых юниоров один взрослый. И у него на мобайле отображаются пять их радио-маячков… Непоседа, подними наш вымпел.

– Ага! – Отозвалась Йи, и через полминуты на антенне-флагштоке их лодки взвился лазурный флажок с лимонным круглым солнышком и двумя белыми звездами. 2-й экспериментальный учебно-боевой авиаотряд Каролинских островов.

– Что теперь? – Спросила Ратри.

– Ждём, – ответил Марвин и спокойно закурил.

…Он успел выкурить сигарету на две трети, когда откуда-то сбоку из невидимой в зарослях протоки вылетел маленький овальный глиссер. На его антенне полоскался белый вымпел с алым контуром бумажного самолетика. За штурвалом – креол лет 30, рядом – двое подростков-банту: девчонка лет 12 и мальчишка года на три постарше.

– Что за флаг? – Поинтересовался Раджхош.

– Адмиральский вымпел ВВС ДМА, Атауро, – ответил Марвин.

– Адмиральский? – Переспросила Ратри.

– Да. Это…

Договорить он не успел. Креол на мотоботе передал штурвал мальчишке-банту, перепрыгнул на лодку и схватил Марвина за плечи.

– Хвост воздушного змея тебе в ухо, Сиггэ! Провалиться мне сквозь небо!

– Aloha, командир Руперт! Тебе того же в другое ухо! Хэй! Не тряси меня, что люди подумают? Это Чатур Раджхош и Ратри Девадра.

– Ун-кэп Руперт Фон, – отрекомендовался креол, привычно козырнув, хотя на нем в настоящий момент была не военная униформа, а пестрые цветные шорты. – А это, соответственно, Лейла, faatama te au, и Омад, хороший парень. Знаете, док Чатур, я в колледже изучал историю военно-морской авиации по вашей книге. Maururoa!

– Я рад, что вам помогла эта книжка, Руперт фон Вюртемлемман, – Чатур Раджхош улыбнулся. – Я правильно произнес ваше полное имя?

– Абсолютно правильно.

– Я рад, Руперт. Я прочел о вас статью в новогоднем выпуске «Akureyri Special Military Review». Там утверждают, будто ваше прозвище Руперт-Хиросима связано с атомной бомбардировкой Аравии.

– Нет, док Чатур. Это совсем другая история. Прошлым летом мы работали в Африке. Операция «Нил-Экватор». В ходе этой операции мы применили боеприпасы объемного взрыва по позициям противника в городах, и это вызвало разрушения застройки по площадям. Правительство Мпулу предупредило жителей и операция началась, только когда мы убедились, что они покинули опасную зону. Сходство с Хиросимой 6 августа 1945 лишь визуальное по характеру разрушений.

– А куда делись жители этих городов? – Спросила Ратри.

– В рекреационную зону Киву-Лэйк. Я не скажу, что это был идеальный выход, но президент Нгакве не зря предложил наблюдателям ООН приехать туда и найти из четверти миллиона беженцев хоть одного, кто не обеспечен питанием и предметами первой необходимости. Они бы не нашли. Потому и не поехали, я полагаю.

– Нгакве не похож на гуманиста, – заметила она.

Раджхош снова улыбнулся и ласково погладил её по затылку.

– Он не гуманист, а бизнесмен. Он понимает: самый эффективный капитал это люди, которым он дал еду, кров, безопасность, достойную работу и хорошие перспективы. Кстати, о перспективах. Есть ли у нас перспективы увидеть некий объект…?

– Растаманское блюдце? – Уточнил Руперт. – Легко! Омад! Разворачивай это корыто к нашему артдивизиону! Мы пойдем у тебя в кильватере.

…

Позиция «артдивизиона», расположенного на узкой косе, уходящей далеко в озеро, больше всего напоминала стойбище эко-авиа-туристов (по-меганезийски – deltiki), но отличалась более четко организованным лагерем и наличием надувного причала, к которому была пришвартована 20-метровая квадратная платформа на поплавках. Из публики присутствовало: трое подростков банту (два мальчишки и девчонка) и пять подростков явно индокитайского происхождения (двое мальчишек и три девчонки). Наблюдался также маленький мальчик лет около трёх, устроившийся на плече у спортивно сложенной папуаски лет немного старше двадцати.

– Наш учебный пиратский космодром, – пояснил Руперт. – А вот пиратский персонал, состоящий из черных негров, красных кхмеров и шоколадных папуасов.

– Последние это мы с Ипо, сообщила папуаска.

– Papoose rules! – Лаконично сообщил мелкий, поудобнее устраиваясь на её плече.

– Пепе, vahine te au, – пояснил Руперт. – Пепе, это Чатур и Ратри. Чатур это…

– Я обалдеваю! – Перебила она, – Чатур Раджхош!

– Я обалдеваю! Пепе Кебо! – Передразнил он и повернулся к Ратри. – Эта девушка – директор пресс-службы Атауро. Помнишь ноябрьский атомный меморандум?

– Ещё бы… – Индуска кивнула. – …Интересная у нас компания. А юниоры?

– Докладываю, – сказала Пепе. – Вот эти три юные леди: Беат, Чарм и Притти, они из Бирмы. А это – Зейта из Малави, подружка нашей Лейлы. Рамез и Салман тоже из Малави, сейчас они дистанционные студенты дока Кватро Чинкла с Киритимати. И красные кхмеры Ан и Хин. У этих парней по ордену Мартовской революции на нос. Кроме того, они восходящие звезды тиморского агро-инжиниринга, дистанционные студенты дока Микеле Карпини с Футуна-и-Алофи.

Раджхош с удивлением посмотрел на двух кхмеров. На вид им было где-то по 16 лет.

– У вас военные соц-тиморские ордена? Вы были на войне?

– Да, – почти хором ответили они.

– В вашем возрасте это не дело, – сказал индийский бизнесмен.

– Да, – подтвердил Ан.

– Вы говорите, как товарищ Микеле, – добавил Хин.

– …Поэтому, – сообщил Ан, – товарищ Ним Гок ориентировал нас на агротехнику.

– …Потому что революция должна иметь материальную базу, – подвел итог Хин.

– Должна иметь, – повторил Раджхош. – А трафик бирманской ганджи для малайской мафии тоже проходит по разряду «материальная база революции»?

– Да, – без тени сомнения подтвердил Хин. – Загнивающий империализм платит за марихуану, и часть этих денег идет на развитие нашей производственной, научно-технической и социальной сферы.

– Вот как… – Раджхош погладил свой затылок и повернулся к Марвину. – Сиггэ, ты согласен с такой политэкономической позицией?

Марвин покрутил в пальцах сигарету и решительно кивнул.

– В общем да, согласен. Если бы нелегальная агрофирма доктора Мо поставляла на Тайвань, в Японию, в Австралию и в Калифорнию опиум, то я бы так однозначно не ответил. Но ганджа не вреднее табака и виски. Доктор Мо делает бизнес не на вреде здоровью людей, а на дурацких запретах, придуманных оффи-адвокатами.

– Гм-гм… Ратри, он прав на счет вреда или нет?

– Вероятно, прав, – ответила доктор Девадра. – Пока ни одна независимая научная организация не представила данных о существенном вреде каннабиса.

– Юриспруденция дело тонкое, – задумчиво произнес Раджхош, – так что оставим её адвокатам и подземным чертям. Я бы лучше посмотрел на сам летательный аппарат.

…

Чатур детально ознакомился с данной моделью «летающих тарелок» на земле и затем принял приглашение Марвина на авиа-прогулку вслед за стайкой таких штучек. Он без малейших опасений оставил Ратри с семьей и подопечными адмирала (или «ун-кэпа») Руперта. С безопасностью в кампусе, как заметил индус, дело обстояло не хуже, чем в модерновом аэропорту Нью-Дели, а что скучать Ратри не дадут, было ясно по настрою пестрой компании юниоров…

…Индийский инженер-бизнесмен и меганезийский мастер-пилот устроились вдвоем в прозрачной кабине легкого флаера, занимающего эшелон чуть выше трех запущенных «тарелок» (груженых не ганджей, а нейтральным балластом). Сейчас они напоминали зеленых медуз, перепутавших море и небо. Они шли со скоростью около ста узлов с интервалом миля. Вращение дисков с большого расстояния было незаметно, поэтому казалось, что они просто плывут, игнорируя существование гравитации…

– Это завораживает, – проворчал индус. – Я понимаю, почему среди наших офицеров начали циркулировать слухи про магию.

– Людям нравятся чудеса, – заметил Марвин.

– Да, Сиггэ. Но нашему правительству не нравится, когда его обвиняют в потворстве наркотрафику. Не рассказывать же мировой общественности про летающие тарелки.

Марвин слегка пожал плечами.

– Это их проблемы.

– С одной стороны, да, – согласился Раджхош, – но с другой… Видишь ли, компания «Bharati Naval Group» получила правительственный заказ на разработку специальных истребителей этих блюдец. Поскольку обычные средства ПВО для этого непомерно дороги, речь идет о дешевых роботах-дронах. Дешевых в смысле себестоимости при серийном производстве, но не в смысле стоимости разработки. Ты понимаешь?

– Я рад за твою фирму, – сказал Марвин, – интересная тема и хороший табаш.

– Ты не сомневаешься, что мы решим эту задачу? – Спросил индус.

– Ни капли не сомневаюсь. Наши блюдца не умеют уклоняться от атаки. Их главная защита – это их цена. Блюдце дешевле, чем очередь из зенитного автомата, не говоря о ракете или о рейде обычного перехватчика. Разумеется, вы решите эту задачу. Тогда доктор Мо позвонит Рону, или Пуме, или мне и предложит встретиться за чашкой чая в дружеской обстановке. Пройдет пара-тройка месяцев, и выяснится, что роботы-дроны перестали справляться. И кто-то из индийских оффи позвонит в твою фирму с новым заказом. Эта тема стара, как мир. Эволюция средств нападения и эволюция средств защиты. Я правильно рассуждаю?

Индус расплылся в крайне удовлетворённой улыбке.

– Ты правильно рассуждаешь! Но в твоих рассуждениях не хватает важного вывода, который обязательно должен сделать бизнесмен. Хороший инженерный бизнес это, прежде всего, использование точного прогноза тренда. Ну, давай вывод, Сиггэ!

– Э-э… Разыграть инженерно-тактическую партию и договориться наперед?

– Почти правильно! – Обрадовался Раджхош. – Ну, ещё один маленький шаг!

– Кажется, теперь я понимаю, – произнес Марвин. – Нам надо договориться о таком направлении развития систем нападения и защиты, чтобы работа над этой темой давала решения для других наших проектов. Тогда мы здорово сэкономим.

– Вот теперь верно, Сиггэ! И заметь: это честно. И доктор Мо, и клерки в индийском правительстве исправят свою карму. Я уверен, что если где-то во вселенной ведется подсчет неких баллов, то им зачтется добровольное финансирование прогресса.

– Хэх! – Воскликнул Марвин. – Док Чатур, ты снял огромный груз с моей совести!

– Да. Я же вижу: ты такой же честный, как твоя жена Йи, – ответил Раджхош, сделал короткую паузу, а потом хлопнул ладонью по колену и весело заржал.

…

–

4 января 22:00. Vaaa-TV. Итоги прошедшего дня.

–

Общий привет всем, кто на нашей волне! В эфире вечерний выпуск новостей Центрального Мберамо, Welcome to Hell! Vaaa! Начинаем крутить наш глобус.

* Союз пяти желтых морей (Япония, Тайвань, Цин-Чао, Филиппины, Южная Корея) согласовали юнит для торговых расчетов. За единицу принят килограмм условного топлива. Решена проблема, возникшая из-за банковского краха 23/12 прошлого года.

* Индонезия, Сингапур и Малайзия признали республики Тембанг и Даяк на северо-востоке и северо-западе Борнео. Таиланд и Камбоджа согласились с фактическими границами Социалистической Республики Кхеолонг на побережье Сиамского залива.

* Китай, Индия, Индонезия и Австралия взаимно признали свои территориальные приобретения на Малакке, на Центральном Борнео и в прилегающих акваториях. По смыслу это подводит черту под итогами осенней войны за Индокитайские моря.

* В фестивале асвади на атоллах Адду и Куваду (протекторат Терра-Илои на Южных Мальдивах) участвует кузен эмира Кувейта. Ортодоксы ислама возмущены, но эмир заявил: «для моей страны реальные партнеры важнее, чем пустые формальности».

* Успешно завершен тест-драйв большегрузного экраноплана «Hippo-Bat» на трассе Антарктика – Замбези – Нильский коридор – Гадес – Калабрия. Эти машины должны обеспечить поставки сжиженного антарктического газа в Европу.

* После извлечения затопленного мега-сухогруза открыто движение через Босфор. Президент Турции поздравил специалистов международной группы из Палау с этой блестящей работой. «У нас разные взгляды, но мы можем сотрудничать», – сказал он.

* На Мальте начались переговоры по разделу Магриба и Сомали между Испанией, Италией и Францией. В парламенте Франции обсуждают банк «Societe Ferre», есть подозрение, что этот банк куплен за долги президентом Мпулу Адэ Нгакве.

* Конгресс США принял закон о моратории на программы помощи слаборазвитым странам. До этого мораторий был введен президентом 24/12. Согласно пресс-релизу «Народ США больше не намерен кормить бездельников по всей планете».

* В Тихоокеанской Бразилии открылась линия «Skytrain» (гибрид канатной дороги с дирижаблем) от Порт-Ило до озера Титикака. Первые туристы, проехавшие по этому маршруту, общались с репортерами, находясь в состоянии, близком к экстазу.

* На островке Джарвис (Меганезия, Ист-Кирибати) создан «Парк внеземной жизни»: экосистема из существ, полученных путем генного дизайна. Авторы считают, что так может выглядеть природа землеподобной планеты в какой-нибудь звездной системе.

* В Папуа опубликован квартальный отчет директории (правительства). Коллегия аудиторов подтвердила данные о росте уровня потребления на 3.8%, но заподозрила кражу 2% бюджета. Директории предложено добровольно вернуть деньги в кассу.

* У нас в Хитивао. Проведен запуск 2-й батареи центрифуг-обогатителей урана в Тембагапура. Переход от экспорта природной смеси изотопов урана к экспорту высокообогащенного 235-U повышает доходы более, чем в сто раз. Позитив!

Эти и другие международные новости читайте и смотрите на нашем сайте

Теперь местные новости Мберамо.

* В Девил-Бэй севернее дельты Вааа прибыл плавучий модуль типа «тетрабублик», который позволит организовать морской терминал для большегрузных кораблей, не затрагивая уникальную экосистему нашего болота.

* На плато Тагафак западнее озера Додом началось строительство 3-й авиабазы экстремальной медицинской службы с учебно-тренировочным центром. 3-я авиабаза начнет функционировать и принимать студентов с июня. Учебный год с 1 сентября.

* Заготовка трансгенного сахарного тростника в Ап-Мберамо начнется 15 января. Для транспортировки зафрахтованы дирижабли-дроны фирмы «SLAC». Эко-инспекция подтвердила: никакой мусор при заготовке и транспортировке не попадет в реку Вааа.

* На островке Пилик в Мид-Вааа, продолжился цикл отборочных соревнований по мобиатлону в классе «действия на минном поле». Этот класс имеет гуманитарное значение для тех стран, где надо практически решать задачи разминирования.

* На неэкстремальном водном маршруте Ло-Балием – Вааа на рафт с туристами из Аотеароа напал крупный крокодил. Один турист доставлен в госпиталь. Крокодил подстрелен, но, вероятно, жив. Требуется добить. Премия – 300 фунтов.

* В молодежном кампусе Додом прошел 4-й день игрищ «Космическая экспансия». Юниоры из 20 разных стран дали жару. Видео-репортаж – на сайте игрищ.

–

Чатур Раджхош поудобнее устроился на табуретке и оглядел свое обнажённое тело, обклеенное дюжиной присосок-сенсоров, от которых тянулись тонкие проводки к коллектору-адаптору и далее – к ноутбуку.

– Ратри, мне ещё долго сидеть в таком виде?

– Милый, осталось всего 19 минут. И не напрягайся, пожалуйста. Не думай об этой процедуре. Лучше расскажи мне что-нибудь, и эти четверть часа пролетят мигом. Например, о проекте с Церерой. Я наблюдала кусочек игрищ, пока вы с Марвином гонялись по небу за летающими тарелками, но я половины не поняла.

– А что конкретно ты наблюдала? – Поинтересовался он.

– Вот если ты мне расскажешь, что это за проект, то я пойму, что я видела, и смогу это рассказать внятно. Кроме того, я ведь первой спросила.

– Ладно, – вздохнул Раджхош. – Я не согласен с твоей логикой, но ты же всегда права, поэтому слушай. Карликовая планета Церера диаметром около тысячи километров находится в четверти миллиарда километров от Земли. Она интересна своей толстой оболочкой из водяного льда, и фантасты уже полвека придумывают истории про её колонизацию. Перед новым годом беспилотный меганезийский аппарат «Хэллоуин» доставил на Цереру робота-трилобита. Это типичный робот для автономной работы в сложных природных условиях. С Цереры уже переданы несколько видеорепортажей, подтверждающих, что колонизация этого планетоида теоретически возможна. Таково вкратце состояние проекта. Так что же ты наблюдала на игрищах?

Доктор Девадра потерла ладонями виски, собираясь с мыслями.

– В общем, там были некоторые макеты для колонии на Церере. Очень странные дома, похожие на горизонтальные колеса с обитаемым ободом. Скажи, это игрушки или прототипы того, что может быть реализовано на самом деле?

– Скорее второе, чем первое. Похожая база в форме колеса недавно начала работать на Лингаме, астероиде около Венеры. Но там колесо маленькое, фактически, это комната отдыха для экспедиций из трех-четырех человек. А что ещё интересного ты видела?

– Людей, – сказала Ратри. – Самое интересное в кампусе это люди. Они достаточно общительные и симпатичные, но… Я поболтала с ними на разные темы, и многие их высказывания показались мне странными, а некоторые – слегка пугающими.

– Гм… Я допускаю, что у них оригинальные суждения, но пугающие? По-моему, ты драматизируешь. Кстати, как там эти дурацкие 19 минут? Они ещё не прошли?

– Почти. Осталось чуть-чуть.

– Ладно… И что же такого ужасного ты услышала?

– Я бы начала с обстановки, – задумчиво произнесла она. – Эти подростки собраны из разных точек планеты. Из Океании, Африки, Индокитая, Латинской Америки… Мне кажется, там были и европейцы, а может – североамериканцы или скандинавы…

– Минутку, – перебил он. – А что в этом страшного? Это ведь здорово, разве нет?

– Казалось бы, так. Я даже подумала: когда эти мальчишки и девчонки вырастут, на планете никогда больше не будет войны. Об этом мечтал Мохандас Ганди…

– Это ещё вопрос, о чем мечтал Ганди, – перебил её Раджхош. – Один мой дядя очень хорошо знал этого человека и относился к его идеям… Мягко говоря, скептически.

– Может быть, – согласилась Ратри. – Но сейчас я имею в виду идею человечности, понимание того, что человек, очень непохожий на тебя, может быть твоим другом.

Чатур Раджхош утвердительно кивнул.

– Прекрасная идея. Я снова спрашиваю: что ты испугалась, как маленькая девочка?

– Я заговорила об этом с Пепе и Рупертом. Мне казалось, они разделяют эту идею. Представляешь: Пепе – папуаска из Новой Британии, отец её ребенка – филиппинец, приемная дочь Лейла – африканка из Малави, а Руперт – этнический германец с Каролинских островов. Среди друзей Лейлы – африканцы, камбоджийцы, папуасы, полинезийцы, австралийцы… Кто угодно. Вопрос в том, против чего они дружат.