Текст книги "Драйв Астарты"

Автор книги: Александр Розов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 166 страниц)

– Люди говорят, – сообщила Балалайка, – что тут по ночам целые табуны донных акул.

– Нырнем – проверим, – сказала Таофи. – Не зря же я взяла свою мини-алебарду.

– Извините, – произнес репортер. – Но я опять про эту игру. Вам не кажется, что это не совсем корректно. В смысле это поощряет насилие. Призы за условно убитых людей. Азарт. Зрителю начинает казаться, что убивать – это нормально и даже здорово…

– Дилетантское суждение, – припечатала девушка-тонга. – Реально наоборот: каждая учебная игра это жизни, сохраненные в критической ситуации. Резервисты получают боевой опыт. Профи тоже узнают что-то новое. Даже зрители, которые просто на это смотрят, чему-то учатся. И если они потом попадут в заложники по-настоящему, то их шансы выжить будут гораздо больше, чем у тех, кто впервые с этим столкнулся. Ещё прикинь, бро: после каждой игры – разбор полетов, и что-то добавляется в программы подготовки для копов, а что-то даже включается в школьный курс самозащиты.

Барнум Гарднер сделал пару глотков какао и с сомнением покачал головой.

– В этом есть логика, но… Это ничего, если я скажу прямо, без политкорректности?

– Ближайшая политкорректность, – ответила Таофи, – в 500 милях к северу, на атолле Канемилохаи, который на ваших Гавайях. А здесь этого, как бы, нет. Валяй прямо.

– ОК, – он кивнул. – Если это не политическая, а учебная игра, то зачем так навязчиво ассоциировать террористов с определенной религией?

– Как будто у вас иначе, – Таофи фыркнула. – Наши ребята из «INDEMI Rapida Forza» иногда тренируются вместе с вашими ребятами из «FBI-commando-Delta». В вашей программе террористы не просто одеты муслимами, а и разговаривают по-арабски.

– Но у нас это не становится публичным шоу, – заметил американский репортер.

– …А зря, – буркнул Бенитес.

– Как бы тебе не влетело за этот коммент для прессы, – отреагировала Балалайка.

– Я не на службе, а в отпуске, – пояснил он. – Так что меня защищает 5-я поправка к Конституции. Короче так: я бы прямо в книжке для детского сада написал: не все мусульмане – террористы, но все террористы – мусульмане. Где-то ещё есть экзотика наподобие баскских или североирландских сепаратистов, но это совсем другое. Там терроризм не прописан в священной книге, как прямое руководство к действию.

– Феликс, а ты смотрел свежие новости? – спросил Гарднер. – Я имею виду, новости с Филиппин, из Автономного региона Мусульманский Минданао?

– Смотрел. И что?

– Просто скажи: как ты к этому относишься?

Лейтенант Бенитес почесал в затылке и неопределенно пожал плечами.

– Хреново я к этому отношусь. С одной стороны понятно, что за сто лет эта исламская сральня на юго-западе достала филиппинцев дальше некуда. Но, с другой стороны, всё надо делать по-человечески, а не вот так, фосфорными бомбами по кому попало.

– Значит, ты это осуждаешь? – уточнил репортер.

– Я уже сказал, что хреново к этому отношусь. Но осуждать – это совсем другое. Чтобы осуждать филиппинцев, надо побыть в их шкуре. Легко философствовать сидя здесь, в Меганезии, где мусульман давно перестреляли на хрен… Тьфу, блин… Я не это хотел сказать. Я в смысле, что тут решили проблему исламского терроризма.

– У нас есть мусульмане, – поправила его Таофи. – Конечно немного, но есть. И в них нельзя стрелять просто так. Ни в каких людей нельзя стрелять просто так, прикинь?

– А как ты относишься к тому, что произошло на Филиппинах? – Спросил её Гарднер.

– Так же, как Феликс Тринидад, – без колебаний ответила она. – Филиппинские форсы некорректно выполнили эту операцию. Надо было всё делать иначе.

– Как именно иначе?

– Научно. В начале зачистить всех активистов и отобрать всех детей младше 13-ти лет.

– Я понял. Ты считаешь, что надо делать так, как сделали у вас в Меганезии.

Таофи переместилась в сидячее положение и утвердительно кивнула.

– …Тогда, – продолжал репортер, – скажи, как ты относишься к тому, что операция на Филиппинах была проведена меганезийским оружием? И самолеты, и хелексовые и фосфорные бомбы сделаны в Меганезии. И даже пилоты обучены в Меганезии.

– По-любому это филиппинские пилоты, а не наши, – возразила Таофи. – И оружие они купили, так что оно было уже их, а не наше. Логично?

– Нелогично, – сказал Гарднер. – Ваша разведка наверняка знала, зачем филиппинцы покупают такое оружие и зачем обучают пилотов по такой программе. Не так ли?

– По ходу так, – нехотя подтвердила она. – Но ты прикинь: у нас в первые годы Хартии тоже все делалось жёстко, потому что не было уверенности в своих силах. Я не к тому говорю, что это правильно, а к тому, что это объяснимо. Типа, такой этап истории.

– Давай будем последовательны. Ты согласна, что так делать нельзя?

– Согласна. Но допускать, чтобы на большом куске твоей земли был инкубатор нищих дегенератов, воров и террористов, тоже нельзя. Ты согласен?

Американский репортер растеряно развел руками.

– Таофи, ты подменяешь понятия. Мы говорим о мусульманах, так? Среди мусульман, например, в Америке, есть много хороших, работящих, умных, образованных людей.

– В Америке нет шариата, – отрезала она. – А мусульманский округ на юго-восточном Минданао и Сулу это шариат. При шариате ничего хорошего нет и быть не может.

– Допустим, что ты права, – сказал Гарднер, – но тогда где же выход?

– Если честно… – Таофи сдалала паузу, чтобы глотнуть какао, – …то я не знаю. Но, по жизни, есть такой принцип: если в хреновой ситуации ничего не делать, то она будет становиться всё хреновее и хреновее, и вылезти из этого будет всё труднее и труднее.

– Ты уходишь от ответа, – заметил он.

– Я не ухожу от ответа. Я просто не знаю. Прикинь: я профи совсем в другой сфере.

– А в какой, кстати?

– Системы базирования аэрокосмической техники.

– Это эвфемизм для баллистических ракетных батарей? – Предположил репортер.

Девушка-тонга немного обиженно вздохнула и немного грустно улыбнулась

– Вот почему янки-пресса считает всех канаков, а особенно этнических океанийских туземцев кровожадными милитаристами и ядерно-оружейными маньяками? Если тебе реально интересно, то я занимаюсь транспортным обеспечением инфосетей. Internet, Alternet, Globonet, Chinanet – знаешь? Вот. Я даже есть в списке группы авторов самой новой, малобюджетной сети Vitinet. Правда в самом хвосте этого списка, но есть.

– И вообще! – Вмешалась Сон Е-Тик, – янки со своим империалистическим ООН всех обвиняют в милитаризме, а кто главный милитарист? Скажи, Барнум, кто устроил эту ерунду на Филиппинах? Американский колониализм устроил!

– Я понимаю, что у тебя марксистская точка зрения… – начал репортер.

– …Нет, у меня объективная точка зрения! – Перебила она. – Мы учили по истории, что США захватили Филиппины в конце XIX века и правили до 1946 года. Хищнически эксплуатировали природу и трудящихся и расстреливали коммунистов, а потом ушли, оставив после себя нищету и феодалов-паразитов у власти. И кто теперь виноват?

– И теперь мы ещё сто лет будем во всем виноваты? – Спросил лейтенант Бенитес.

– Так ООН же ваша, – ответила кореянка. – И аравийские шейхи, которые оплачивают антикоммунистических исламских фанатиков, это ваши друзья.

– С чего это ООН – наша? – Искренне удивился лейтенант.

Сон Е-Тик посмотрела на него с нескрываемым удивлением.

– А чья же? Нью-Йорк – в США, штаб квартира ООН – в Нью-Йорке. И больше всего долларов туда дает США, отнимая эти деньги у своих эксплуатируемых трудящихся.

– Ну, знаешь! – Возмутился Бенитес. – С трибуны ООН каждый день поливают грязью Америку! Конгресс уже четверть века обещает выкинуть ООН из нашей страны!

– А почему не выкидывают? – Ехидно поинтересовалась она. – Ты подумай, Тринидад, может быть, власти твоей страны обманывают простых парней вроде тебя?

– Подождите, подождите! – Воскликнул Барнум Гарднер. – Давайте не будем уходить в сторону и обсуждать политику вообще. Мы говорим о конкретной ситуации.

– Сон Е-Тик как раз говорит о конкретной ситуации, – заметила Есано Балалайка. – Ты понимаешь, что в этой заварухе на Филиппинах виновато ООН, или не понимаешь?

– Не понимаю, – ответил репортер. – И я думаю, ты не права. ООН наоборот пытается урегулировать конфликт между католиками и мусульманами на Филлипинах.

– Держи карман шире, – манчжурская японка похлопала себя по бедру, иллюстрируя местонахождение кармана. – Чтоб ты понимал: ООН с потрохами продалась нефтяным арабам и давит на филиппинцев, чтобы они отдали исламистам все южные острова.

– Почему ты так в этом уверена? – Спросил он. – И откуда ты можешь это знать?

Балалайка по-коммунистически вытащила сигарету из пачки, лежащей рядом с Пан Чангом, прикурила и очень спокойным тоном начала излагать.

– Я два года работала в Эфиопии, водила там грузовой катер со всяким барахлом через озеро Тана туда – сюда. Хозяин фирмы – пожилой негр, хороший дядька. Когда фирма принадлежала его папе, они работали на море. А теперь моря там нет, потому что ООН заставила отдать всю полосу берега на Красном море исламистам, которые будто бы отдельная эритрейская нация. Теперь там зона шариатских порядков, как в соседнем Сомали. Морской и сухопутный бандитизм, наркомания, торговля людьми, никто не работает, на улицах все время кого-то режут… ООН довольна. Она добилась своего, и кто-то там получил большую пачку баксов от шейха Сауда.

– И ты считаешь, что на Филиппинах у ООН та же стратегия? – Уточнил Гарднер.

– Это очевидно, – ответила она. – И я хорошо понимаю филиппинцев. Я уезжала из Эфиопии в Манчжурию в конце марта после войны в Мадагаскарском проливе, и я помню, как люди радовались, что «Inter-Brigade Mobile» разбомбила на хрен порты океанского побережья Сомали, и теперь будет меньше бандитизма и терактов.

– Значит, – заключил он. – Ты поддерживаешь то, что сделала авиация Филиппин?

Возникла пауза, в течение которой Таофи Лембики успела надеть дайверские очки с фонариком на лбу и закрепить на поясе жутковатый гибрид гарпуна и томагавка.

– Я иду знакомиться с донными акулами, – сообщила она и плюхнулась за борт.

– Так что с моим вопросом? – Поинтересовался репортер, обращаясь к Балалайке.

– Знаешь, – ответила манчжурская японка, – когда я смотрела по CNN кадры, где дети, сожженные белым фосфором, и куски человеческих тел, разбросанные по улице, мне показалось, что я очень резко против. Но потом я подумала: допустим, эти люди остались бы живы, и что? Они продолжали бы помогать террористам, этих детей они воспитали бы бандитами… В общем, ничего, кроме шариата, нищеты, бандитизма и терроризма из этого бы не вышло. Вот такое у меня мнение.

– Это дикость, – сказал Гарднер.

– Опровергни, – лаконично предложила она.

– ООН предлагала гуманное решение проблемы, – заметил репортер, – предоставить Региону Мусульманский Минданао полную независимость и провести границу…

– …И, – перебила Балалайка, – построить там сплошную стену с колючей проволокой и пулеметами, чтобы исламисты не ползали в остальную часть Филиппин? Да или нет?

– Нет, конечно. Просто можно было бы как-то регулировать…

– …Вот! – Снова перебила она. – В начале века отделили Палестину от Израиля, но не позволили построить такую стену, потому что дети исламистов перемрут от голода и антисанитарии, ведь исламисты – бездельники, они сами себя не обслуживают. ООН считает, что за них это должны делать соседи. А в обмен получать теракты.

– Стена это не выход, – включился Пан Понг. – Товарищ Ким Ир Сен в книге главных принципов для молодежи ясно записал: «Враг сам по себе не исчезнет».

Около борта послышался плеск, Таофи вынырнула, отфыркиваясь, и бросила на палубу свой гарпун-томагавк с насаженной на него темно-серой рыбиной около метра длиной. Рыбина изогнулась, громко хлопнула хвостом по палубе и подпрыгнула, но Пан Чанг бросился на нее, как кот на мышь, и придавил всем своим весом.

– Там этих мелких акул целая толпа! – Крикнула Таофи. – Просто фиеста какая-то!

– А эту рыбу можно есть? – Подозрительно спросил Барнум Гарднер.

– Нельзя, – строго сказала Сон Е-Тик. – Но мы сделаем из этой рыбы хэ, и будет можно.

Книга 4
Короткое замыкание антиподов

1. Молодые самураи и синтетические стрекозы.

Дата/Время: 17.10.24 года Хартии. Полдень.

Меганезия. Ист-Кирибати. Атолл Тероа.

=======================================

Гипотетический сторонний наблюдатель, посмотрев на причал хаусхолда E9 с борта любого из рыбацких проа, по обыкновению дрейфовавших в полдень в лагуне Тероа, вероятно не заметил бы ничего необычного. На перемычке парного пирса под легким куполообразным навесом шестеро взрослых и четверо годовалых детей (последние, в данный момент, спали среди хаоса ярких игрушек на надувном лежбище). Старший из взрослых – мужчина-киримаори лет 30. Двое других мужчин несколько моложе. Один – крепкий метис спано-таитянин, а второй – худощавый круглолицый англо-креол. ещё моложе были девушки: афро-мулатка с фигурой танцовщицы диско и две светлокожие креолки с немного подростковым сложением. Одна из них была немного старше 20 лет, вторая заметно моложе и, единственная из всей компании, одета в купальник-бикини (прочие обходились без этих тряпочек, экзотических для меганезийской провинции).

Если бы сторонний наблюдатель спросил у любого рыбака: «Что это за компания?», то услышал бы в ответ примерно следующее: «Те два парня, англо и спано, это Спарк и Акела, они давно тут живут, а две девчонки, которые постарше, это Келли и Санди, их vahine, они приехали в начале лета прошлого года из Америки. Мелкие, две девочки и двое мальчиков, это их близняшки, они из menehuna-foa, по-креольски – homo ereсtus. Остальные, это гости с Киритимати. Девчонка в радужных гавайских тряпочках: Зирка Новак, она родом из Польши. Не из той Польши, что на самом Киритимати, а из той, которая в Европе, на южном берегу Балтийского залива Атлантики. А парень: Кватро Чинкл, математик, экономист, волонтер-эксперт Верховного суда, короче – толковый».

…Акела аккуратно разлил в шесть миниатюрных керамических чашечек напиток из небольшого кувшинчика, снятого с электроплитки, и толкнул Чинкла в плечо.

– Док Кватро, ты тут витаешь в облаках, а саке, по ходу, надо пить горячим.

– Реальный саке, не фэйк, подарок адмирала Кияма Набу, – добавил Спарк, – мы честно заработали целый ящик, как бонус сверх гонорара за летучих креветок – киллеров.

– А Келли выиграла японский квадрик на этой дебильной истории, – сообщила Санди.

– Ну на фиг, – Келли с досадой махнула ладонью. – Или я ни черта не понимаю в этих японцах, или японцы ни черта не понимают в этой жизни.

– Вот как? – Удивился Чинкл, делая глоточек саке. – А подробности?

Келли вздохнула и повертела головой.

– Спарк, ты не видел укулеле?

– Видел. А что мне будет, если я её принесу? – Спросил он и залпом выпил чашечку.

– Я сделаю твой любимый яблочный пирог. Может быть даже на этой неделе!

– Круто, – оценил Спарк, потянулся, встал с циновки и двинулся в сторону дома.

– Квадрик это в смысле, квадроцикл? – Уточнила Зирка.

– Ну! – Санди кивнула. – Топ-модель лета. Завтра пришлют авиапочтой из Саппоро. Я горжусь талантом Келли. Сочинить песенку за полтора часа, а ещё через четыре часа выиграть обще-японский рейтинговый конкурс «Лучшая военная песня».

– Это была ни разу не военная песня! – Возразила Келли. – Это антивоенная песня. Я сочинила её сходу позавчера, посмотрев по CNN про меморандум на Улиси! Каким говном надо быть, чтобы устроить такое шоу для продажи Цусимы Госсовету КНР!

– Я не догнал твою версию событий, – признался Кватро.

– Это просто, как тыква, – сказала она. – В Токио сидели жулики и продавали остров за островом, делая вид, что проигрывают морские сражения. Но под конец публика уже заподозрила обман, и тогда эти жулики спровоцировали мясорубку в Японском море, а потом изобразили, что флот КНР идет на Токио и руками своих глупых патриотов устроили этот цирк у Идзу и минную блокаду собственной страны. Дураки-патриоты купили за свой счет мины «krill-fly» и обеспечили PR для сделки по Цусиме.

Вернулся Спарк и вручил своей vahine гавайскую гитару «укулеле».

– Хэй, шоколадное солнышко! Ты опять переживаешь за нихонцев?

– Типа, да. Только не говори, что мы на этом подняли хорошие деньги, я сама знаю.

– Ты не знаешь, что мы можем поднять ещё больше денег, – сообщил Акела.

– Вот как? Интересно, блин… Но это потом. Сейчас песенка «Izu fiction war», – Келли взяла на пробу несколько звенящих аккордов и…

 
Our little bug minesweeper
At the fiction of the war.
Why we do to die for real?
Tell us, captain! Where you are?
If we are alone at sea,
Why we must to do this fee?..
 

…Она спела ещё четыре куплета, положила укулеле на столик и произнесла: «уф!».

– Классная антивоенная песня, – высказала свое мнение Зирка. – И стиль такой, под пацифистов – хиппи. А как этот трек попал на военный конкурс?

– Без понятия, – Келли пожала плечами. – Я это спела в тот же день по «Amigator-TV», любительскому каналу, который Оохаре и Уфале открыли в феврале для PR своего, а точнее, теперь уже нашего общего клуба «Amistoso Navigator». И эта песенка набрала бешеное число голосов в Японии. Я даже не думала, что нас там кто-то знает.

– Скорее всего, – заметил Спарк. – Наш канал прорекламировал король Фуопалеле. Он смотрит «Amigator», он популярная фигура среди японских зрителей, и он летает на ретро-флайке Ki-27, а на ней японские пилоты в 1938-м поимели китайских пилотов.

– Плюс «Izu fiction war» пока вне конкуренции на этом поле, – сказала Санди. – В самой Японии никто не успел спеть ни одной песни про конфликт с Цин-Чао.

– А про что им петь? – Спросила Зирка. – Поют обычно про победы, а не про такое.

– Ты не чувствуешь busi-do, – торжественно сообщил ей Акела.

– ещё скажи: «мое kung-fu сильнее твоего», – съязвила она.

– Не скажу, потому, что это из гонконгского кино, а мы – про Японию. Так вот, busi-do учит, что ситуация, в которую попали моряки у Идзу и про которую поет Келли, это идеальная жопа, и оказаться в ней это мечта каждого правильного самурая. Заведомо неравная и бесперспективная битва, в которой тебя, вероятнее всего, тупо грохнут. По представлениям busi-do, в такой ситуации самураю проще всего показать свое главное свойство: позерское стремление потерять свою жизнь и жизни своих товарищей.

– Хэй, любимый! Когда это ты изучил культуру самураев? – Поинтересовалась Санди.

– Вчера вечером, – напомнил он, – ты забралась на лежбище к мелким, заснула и легко продрыхла до полуночи. А я изучал мифологию и психологию японских японцев.

С этими словами, Акела снова наполнил саке миниатюрные чашечки.

– Психология японских японцев, – Чинкл хмыкнул. – Я интересовался этим в колледже, когда участвовал в сетевой группе доктора Го Синрена по разработке языка «fuyu». А теперь это основной язык Цин-Чао, и док Го там генеральный советник. Кто бы мог подумать… Слушай, Келли, а ты правда считаешь, что война с Цин-Чао это сплошной фэйк, созданный какими-то японскими оффи, чтобы продать КНР кучу островов?

– Что-то – КНР, что-то – США, – уточнила она. – Может что-то – ещё кому-то. Вся эта псевдо-война очень напоминает ложное банкротство крупной акционерной фирмы.

– Кстати, да, – согласилась Санди. – Это ты четко подметила! Я в восхищении! Часть активов фирмы «Япония» топ-менеджеры продали, другую часть перекачали в свою специально созданную фирму «Цин-Чао», а остальное – бросили с жуткими долгами.

Доктор Чинкл задумчиво повертел в пальцах чашечку.

– Многие аналитики говорят о чем-то похожем. Но есть нестыковка: в этой схеме не наблюдается влияния фигур из числа топ-менеджеров клана японских оффи.

– А бизнес-группа «Itokawa Robotics»? – Возразила Санди. – Большая лавка, у которой гнездо на Хоккайдо и связи с «JAXA», а значит, с бонзами в Токио. Фирму «Цин-Чао» группа продала консорциумам Тайваня, Австралии, Аотеароа и Скандинавии, а себе оставила Хоккайдо, сохранив там угрозу Красных айнов, как страховку.

– Слишком просто… – Чинкл отхлебнул саке, – …И слишком много мутных хвостов. Например, зачем королю Фуопалеле мель Наканотори? И чья идея что-то там делать?

– Про это король пока темнит, – отозвался Акела.

– Док Кватро, почему ты так на этом зациклился? – Спросил Спарк.

– Потому, – ответил Чинкл, – что мне уже звонила верховная судья Иланэ Ианао, чтобы узнать мое мнение о другом, более ярком хвосте: филиппинском. Пока это звонок, а не запрос экспертизы. Иланэ общалась на тему Филиппин не только со мной. Вчера она обзвонила не меньше дюжины математиков-экономистов, экоисториков и аналитиков. Вероятно Верховный суд опять подозревает, что наше Гестапо заступило за черту.

Спарк недоуменно пожал плечами.

– А что такого случилось на Филиппинах, чего не было вокруг Африки, Новой Гвинеи, Молуккских островов и Тимора? Типа: эксцессы при переходе из 3-го мира в 4-й.

– Вот Иланэ и спрашивала: на мой взгляд, это такой эксцесс, или это что-то худшее. Например, признак барьера Хопкинса, если этот барьер реален. Я ответил, что барьер Хопкинса – это политологический миф, но случай действительно очень странный.

– Какая-нибудь новая технология авиа-бомбардировки? – Поинтересовался Акела.

– Давайте глянем новости, – предложил Чинкл, – и я попробую кое-что объяснить.

–

Анонсы сетевой прессы. Религиозная война на Минданао и Сулу.

–

* Агломерация Марави-Шарифф с 3-миллионным населением на востоке Минданао остается отрезанной от связи и снабжения. На фото со спутника четко видно, что оба крупных города (более 150 тысяч жителей в каждом) продолжают гореть. Сходная обстановка на островах Тави и Жоло, в цепи Сулу, к западу от острова Минданао.

* В связи с вчерашним взрывом на вокзале в Замбоанге армия Филиппин проводит массовые аресты участников группировок «Абу-Сайяф» и «Фронт Моро». Частное сообщение: «Тут, в Замбоанге хватают всех мусульман, а куда увозят – неизвестно».

* На острове Палаван (северо-западнее Минданао) – взрыв на парковке автобусов у крупного отеля «Princess». Более трехсот туристов из западных стран доставлены в госпитали. «Кумпулан Моджахед» из Малайзии заявили, что это их боевая акция.

* Мэр автономии Ситанг (острова Сибуту-Ситангкаи, крайний запад цепи Сулу, около Борнео), заявил прессе: «У нас не мусульмане и не католики, а буддисты, это не наша война, но мы позвали кое-какие народы. Они охраняют своих туристов». Туристы на Ситанге, в основном, из США и ЕС, но «кое-какими народами» оказались папуасы.

* Из-за «вето» Франции Совбез ООН отклонил резолюцию об осуждении Филиппин.

* Кардинал Бернар Жюст: «Мы, французы, поддерживаем филиппинских католиков».

* Организация Исламская Конференция (ОИК) призвала к блокаде Филиппин.

* Султаны Теренгану и Келантан (штатов Малайзии, на северо-восточном, сиамском побережье полуострова Малакка) поддержали джихад против Филиппин.

* Онило Сензало, президент Филиппин: «Пусть Малайзия уймет своих террористов».

* Мохтари Тункли, премьер-министр Малайзии: «Надо признать: наша страна это не федерация, а конфедерация, иначе из-за позиции отдельных штатов пострадают все».

* В султанате Кедах (северо-восточный штат Малайзии на Андаманском побережье) боевики «Абу-Сайяф» расправились с несколькими семьями этнических индусов и потребовали прекращения индийской блокады Бангладеш. Полиция бездействовала.

* Правительство Индии распорядилось выдвинуть эскадру быстрого реагирования Андаманского флота к берегам Малайзии для защиты индийского меньшинства.

* Учебный центр Палау (Меганезия) примет пилотов с Тайваня, Филиппин, Южной Кореи и Японии на 2-недельные курсы «Тактика мозаичных сетей в морской войне». Цель: защита маршрутов в Филиппинском и Южно-Китайском морях от исламистов.

* Султан Джохора (штат на границе с Сингапуром) de-facto одобрил погром китайских кафе «за враждебность Тайваня» (пославшего своих пилотов на курсы в Меганезию).

* Госсовет КНР угрожает Малайзии из-за нападений на китайцев в Джохоре.

* Авиа-патруль меганезийской базы Бай-Транг-Спратли перехватил судно с группой вооруженных мусульман, шедшее с малазийского острова Лабуан к Филиппинам.

* Филиппинский адмирал Сумулонг: «Мы раздавим бандитское гнездо на Лабуане».

* Ледан Бану, президент Индонезии: «Мы готовы ввести миротворческий корпус на Северный Борнео и Лабуан, чтобы предотвратить филиппинскую агрессию».

–

Кватро Чинкл допил остывшее саке из чашечки и выразительно хмыкнул.

– Объясни, – предложила Келли.

– С одной стороны, – ответил он, – всё предельно просто. Филиппинские оффи вполне целенаправленно устроили кошмар, мусульмане в соседней Малайзии возбудились и сейчас дадут сотню поводов, чтобы поделить их страну. Уже видно, что Калимантан-Борнео попилят оффи Филиппин и Индонезии, а Малакку съедят оффи КНР и Индии.

– Ничего особенного, – заметил Спарк, – в этом сезоне модно пилить и съедать.

Зирка Новак возмущенно хлопнула ладошками по бамбуковому настилу.

– Спарк! Как ты можешь? Там гибнут люди, а ты… Ты понимаешь, что это ужасно?

– Прикинь, я понимаю, – ответил он. – Но одно другого не отменяет. Есть в мире такие места, где «ужасно» это норма жизни. Я вчера поболтал по видео с хорошим парнем, филиппинцем, мы к нему как-то летали в гости понырять в заливе Лэйте, а теперь он собирается к нам. Вот. И мы зацепились про этот Мусульманский Минданао. Знаешь, какая там детская смертность? 60 – 70 процентов. Даже у троглодитов такого нет!

– И это повод, чтобы убить сто процентов? – Невесело спросила Зирка.

– Это не повод, а основание, – твердо сказал Спарк, – чтобы без каких-либо оговорок ликвидировать общественное устройство, при котором такое происходит. Лучше с минимумом гуманитарных потерь, но, по ходу, там не получилось с минимумом.

Акела ободряюще похлопал Зирку по спине.

– Не делай такое строгое лицо. Ты читала третий info-slice? Реальный католический кардинал отштамповал: филиппинские форсы – правы. E-oe?

– Да, конечно… – Зирка смущенно вздохнула. – А ты тоже думаешь, что они правы?

– Хрен поймешь… – проворчал Акела. – Там слишком много паленой человечины.

– Кватро, а ты как думаешь? – Спросила она, потормошив математика за плечо.

– Я думаю, что надо ещё подумать, – мягко ответил он, погладив её ладонь.

– А я по глазам дока вижу: он вцепился в предпоследний info-slice! – заявила Санди.

– Верно, – подтвердил Чинкл, и поиграл пальцами на клавиатуре, – вот, смотрите…

–

17 октября 24 года Хартии. Pacific Social News, Lanton, Meganezia.

Лал Сингх, военный обозреватель. «Паззл с пилотами Палау».

–

Большинство военных аналитиков увлеклись обострившейся проблемой исламистов в южно-китайском регионе, забыв, что есть и другой «горячий театр». Достигнутое на атолле Улиси перемирие правительств Японии и обеих Корей от 07 октября и договор о мире и о демаркации границ между правительствами Цин-Чао и Японии от 15 октября, породили новую точку напряжения: остров Цусима в Корейском проливе, полученный Континентальным Китаем по договору о демаркации. Южная Корея оказалась зажата между китайским полуостровом Шаондун, китайским Северным Рюкю, и Цусимой. Добавим сюда Северную Корею и получим охват со всех четырех сторон.

Не случайно корейские адмиралы, северянин Донк Унсон и южанин Илчи Чжик, так трогательно дружившие против «самурайских милитаристов» до 7 октября, так резко охладели друг к другу через неделю. А 15 октября адмирал Донк Унсон отрапортовал председателю Ким Чхол Муну: «Сеул в ловушке, и сейчас она захлопнется».

А адмирал Илчи Чжик остался на Улиси и продолжил переговоры с адмиралом Кияма Набу без огласки. Итог: японские и южнокорейские пилоты вместе едут на Палау для изучения тактики мозаичных сетей (Puzzle-T, как для краткости говорят в наших ВВС).

Ясно, что эта тактика изучается не для борьбы с обыкновенными бандами исламских пиратов (которых можно уничтожать простыми методами), а для войны с регулярным противником. Для филиппинских пилотов это ВВС и ВМС Индонезии, с которыми придется спорить за раздел Борнео. А для пилотов Тайваня, Южной Кореи и Японии? Интересный вопрос, да? Вот и верьте после этого в китайско-китайскую и корейско-корейскую интеграцию, и в мир, наступивший между КНР и Японской империей…

«Пхеньянские мечтатели» уже подсчитали соотношение сил ВС КНР и ВС Тайваня, Южной Кореи и послевоенной Японии, и объявили: «Чудес не бывает: при таком соотношении никакая Puzzle-T не спасет буржуев от светлого коммунистического будущего». Но три «буржуйских» правительства тоже умеют считать и, если бы их проблема состояла в противодействии прямой агрессии КНР, то искали бы какой-то другой выход. Получается, что версия о «Красно-китайской угрозе», как о причине обучения пилотов Puzzle-T, это прикрытие. Легенда. А где реальная цель? Об этом и многом другом – в нашей завтрашней программе «Клуб военных прогнозов».

–

Акела озадаченно поскреб ногтями гладко выбритый подбородок.

– Упс… Вот теперь я начинаю понимать, зачем к нам прилетят эти японцы.

– И зачем? – Спросила Санди.

– Алло, Супер-Панда, я же не сказал, что понял. Я сказал: «начинаю понимать».

– А-а… – произнесла она. – Стоп! Какие японцы к нам прилетят?

– Японские японцы, – уточнил он, – мальчик и девочка. Зовут Гэнки и Хотару. Мы познакомились с ними на Факаофо. Они вообще-то хорошие. Скажи, Спарк?

– Угу. Хорошие, но, по ходу, странные.

– Вот! – Акела многозначительно поднял палец к небу. – Поэтому вчера вечером я штудировал глобопедию на предмет их самурайской психики.

– Почему это японские японцы должны быть самураями? – Удивилась Келли.

– Вообще-то не должны, – ответил он. – Но эта пара именно самураи. Такие дела…

…

Тот же день, после обеда.

20-метровая летающая лодка «классической» конфигурации с 30-метровым размахом крыльев шлепнула пузом по воде и, поднимая волну как хороший гоночный катер, быстро… Даже СЛИШКОМ быстро покатилась к небольшому пляжу слева от пирсов хаусхолда E9.

– Блин…! – Воскликнул Спарк, которому показалось, что летающая лодка сейчас даст критический крен, и врежется крылом в грунт.

– Интересно, какой пижон за штурвалом? – Произнес Кватро Чинкл, глядя, как PBY «Catalina» (эту модель ни с чем не спутаешь), рискованно качнувшись, по инерции выкатывается по песку пляжа на всю длину корпуса от уреза воды.

– Или король, или док Обо, – ответил Акела.

Раздался визг и из кабины, как горошины из стручка, высыпались три худые, темные, чрезвычайно подвижные фигурки, обтянутые яркими майками и шортами с эмблемой «Fakaofo Technical University». Ну конечно – Эланг, Окедо и Тиви. Люди Упаики.

– Надеюсь, не вы пилотировали? – Подозрительно спросила Санди.

Люди Упаики выпалили, практически одновременно:

– Нет! Мы летели на ariki-foa Фуопалеле! Это классно!

– И мы привезли «fare-tupaiti». Складной домик типа как на Норд Чагос, Терра-илои.