Текст книги "Драйв Астарты"

Автор книги: Александр Розов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 166 страниц)

Сейчас он выглядел весьма импозантно: в пестрых папуасских шортах и снежно-белой рубашке с оранжево-красным силуэтом парусника-каравеллы (неформальной эмблемы научно-технической группы марсианской миссии). В одной руке Дюги держал стакан с самоанским бужоле, а в другой – дымящуюся сигару из «кукурузного табака». Обычно Гастон Дюги не курил, а в праздники дымил просто для настроения.

– Вы сказали «несложный вопрос», так, коллега Пьер? В таком случае, вас, видимо, не затруднит ответить: являюсь ли я французом?

– Разумеется, да. Вы гражданин Франции, как и я.

– Иначе говоря, – с ещё большим сарказмом сказал Дюги, – вы полагаете, что француза делает французом некий бюрократ, выдающий документы о гражданстве?

– Конечно, нет! – Ответил Арше. – Я имел в виду неформальные признаки гражданина.

– Отлично! Какие именно признаки?

– Очевидные, коллега Гастон, – вмешался Клод Филибер. – В первую очередь язык, на котором мы общаемся. Это французский язык, не так ли?

– О, да, – Дюги кивнул. – Это четкий признак. А вы помните, когда и где планируется завершение миссии экипажа «Каравеллы»?

– Странный вопрос. Конечно, я помню. В первых числах февраля на Гваделупе.

– О, да! На французском острове Гваделупа, населенном гражданами Франции, но не французами по вашему определению. Они говорят на антильском креольском языке.

– Но я не сказал, что это единственный возможный признак, – возразил Филибер. – Вы француз по признаку языка, а например, жители Гваделупы – французы по признаку религии. Там почти все жители – католики, и они пользуются французской библией.

– Это, – добавил Арше, – Лувенская Библия 1550 года, памятник нашей культуры.

– Как интересно… – Дюги вынул из кармана palmtop, – Лувенская библия…

Он пощелкал стилосом по экрану и через полминуты задумчиво произнес.

– Лувенская французская Римско-католическая Библия. Это полное название. Но вот проблема: Рим не во Франции, а в Италии, а Лувен не во Франции, а в Бельгии.

– Но, – заметил Арше, – исторически Рим это центр Вселенского Католицизма.

– Отлично, коллега Пьер. – Дюги изобразил ослепительную улыбку и повернулся к Филиберу, – коллега Клод, сейчас я задам вам длинный содержательный вопрос.

– Задавайте, я весь внимание.

– Вот вопрос. Существует церковь, основанная в Израиле, базирующаяся в Италии, возглавляемая сейчас бразильцем и имеющая главную священную книгу на мертвом латинском языке, переведенную на бельгийский валлонский язык, который, в общем, понятен французу. Это очень интересный пример того, что культурная глобализация началась не в прошлом веке, а гораздо раньше… Но применима ли данная книга для определения принадлежности человека к множеству «граждане Франции»?

– Э… – Филибер покачал головой и развел руками, – Вы сейчас совершили настолько стремительный экскурс в древнюю историю, что у меня закружилась голова. Но мне кажется, не надо так глубоко копать историю. Сейчас эта библия – памятник именно французской культуры, как справедливо сказал коллега Пьер.

– Ну! – Дюги тоже развел руками, – не будем ставить нашего коллегу Пьера в сложное положение! Представим, что я копну историю неглубоко, всего на сто лет…

– Послушайте… – начал Пьер Арше.

Гастон Дюги выразительно выпучил глаза, и прижал палец к губам.

– Тс! Иногда лучше молчать, чем говорить, как учит нас Лао Цзы. Я сделал оговорку: «представим». Представим, а не обсудим, это разница. Я не стремлюсь к спору о роли католицизма в истории Франции. Я атеист, но я отношусь с симпатией к католическим обрядам и праздникам. И мне становится так неуютно, когда эти милые трогательные праздники соприкасаются с политикой. Политика, как известно, грязное дело и очень прилипчивое. Если кто-то объясняет разницу между французом и франко-креолом и привлекает для этого католицизм, то мне становится неспокойно, вы понимаете?

– Понимаю, – Арше с готовностью кивнул. – Это действительно сложная тема и…

– …Очень многогранная, – добавил Филибер, – я понял вашу мысль, коллега Гастон.

– Да, – подхватил Арше. – Слишком многогранная для Новогоднего вечера.

– Коллега Гастон показал, – продолжил Филибер, – что блестяще владеет риторикой и философией, но сейчас, по-моему, важнее, что он также блестяще владеет банджо.

– Вам уже наябедничали? – Весело поинтересовался Дюги.

– Нет, просто прошел слух… Так вы сыграете?

– Я могу попробовать, если здесь найдется банджо…

…

Короткая ироничная пикировка перешла в обсуждение музыкальной программы, и до самой полуночи, а потом ещё примерно час в Таверне «Галлия» царило искреннее, не замутненное серьезными темами веселье. Около часа ночи все начали расходиться.

Уже на улице Лианелла, поймав момент, вклинилась между Доминикой и Гастоном и громким шепотом объявила.

– Я, кстати, догадывалась, а сегодня вы спалились. Нет больше смысла шифроваться.

– Ну, ты совсем отбилась от рук… – начала Доминика.

– Мама, я же хочу, как лучше. Мы бы могли все пойти к нам. Новогодняя ночь…

– Мм… – Доминика повернулась к Дюги, – ты как?

– С удовольствием, – ответил он. – Я даже могу сварить кофе.

– Я отползу спать в мансарду, – добавила Лианелла, – так что вы можете легко…

– Черт! – Доминика хлопнула себя ладонями по бедрам. – Ты точно отбилась от рук.

– Но мама, я просто собираюсь поспать сегодня в мансарде. Можно?

– Можно. Только не надо давать советы и комментарии, договорились?

– Договорились! Я вообще буду белой и пушистой, как ангорский кролик-альбинос.

Играть кролика-альбиноса у Лианеллы не очень получалось. Когда все трое пришли домой, и Доминика отправилась под душ сполоснуться, а Дюги занялся варкой кофе, девушка тут же использовала возможность пообщаться.

– Гастон, а ты классно меня отмазал на счет французов и франко-креолов! Мерси!

– Никаких проблем, принцесса. Это долг каждого странствующего рыцаря.

– Ты тоже прикалываешься на счет принцессы? – Спросила она.

– Справедливо прикалываюсь, – уточнил Дюги. – Между прочим, мы с твоей мамой перенервничали, увидев по TV твое папуасское шоу из японского мультфильма.

– Ну, ладно… – она вздохнула, – я не обижаюсь. А расскажи, как ты так лихо заткнул Филибера и Арше? Я вообще не поняла, как это получилось.

– Есть в риторике такая хитрость, – ответил он. – Когда против тебя двое оппонентов, обязательно найдется что-то, в чём они расходятся. Вот в эту точку и надо бить.

– Но они же оба католические фанаты, – заметила Лианелла.

– Верно. Но Клод Филибер играет за французских католических ура-патриотов, а Пьер Арше работает и на ESA и на Папскую академию, поэтому, играет не за ура-патриотов французского католицизма, а за агрессивную команду Ватикана. Дальше все просто: я намекнул, что могу откопать топор войны между ними, закопанный не так глубоко.

Лианелла задумчиво почесала кончик носа.

– Это что-то, что было сто лет назад?

– Правильно. И если ты хорошо учила историю, то легко найдешь этот топор.

– Гастон, так не честно! Ты обещал мне рассказать, а вместо этого спрашиваешь, как я учусь! И мама так делает! Мир полон несправедливости! Знаешь, как тяжело учиться? Я после 7-го класса парижской школы попала тут в подготовительный класс Колледжа-Политехника, где всё по-другому! Все предметы другие!! А истории вообще нет!!!

– Что за плач Кримгильды из саги о нибелунгах? – Вмешалась Доминика, появляясь из ванной в тонком золотистом халатике, – опять жалобы на загруженность в колледже?

– Мама! Я просто объясняю Гастону, что тут в колледже нет истории.

– Но есть экоистория, не правда ли? А почему, кстати, разговор именно об истории?

– Это я виноват, – сообщил Дюги, – я начал рассказывать, что произошло около ста лет назад между французскими католиками-патриотами и римской штаб-квартирой.

– В смысле, во время Второй мировой войны? – Уточнила Доминика.

– А! – Воскликнула Лианелла. – Во Франции католики были за национал-социалистов, а Римский Папа тогда был за английских пуритан и исламских фундаменталистов!

Доминика тихо застонала и медленно опустилась на табуретку.

– О, Боже! О, боги Галлии, Олимпа и Океании! Где ты этого нахваталась?

– Мама, я что, очень сильно перепутала?

– Хм… – Произнес Дюги, снимая с плитки джезву и разливая кофе в чашечки. – Я не исключаю, что можно было перепутать ещё сильнее… хотя я не уверен. Давай мы вспомним классическую версию истории. В начале 30-х годов у власти в Германии оказались фашисты, а в Италии это произошло даже раньше. В 1939 году Германские войска вторглись во Францию. Папа Римсский Пий XII поддерживал в этой ситуации фашистское германское правительство, оккупантов. Он был в официальном союзе и с итальянскими фашистами. А в 1945-м после разгрома фашистов в Европе он за счет тайных политических сделок избежал обвинения в пособничестве их преступлениям. Участники французского Резистанса возмущались. Они считали, что Пий XII должен угодить под суд в Нюрнберге и на виселицу. Само папство, по их мнению, подлежало ликвидации наравне с фашистскими партиями. Это выглядело бы логично, но…

– …Пий XII откупился, да? – Перебила Лианелла, – дал денег оффи – победителям?

– Хм… Нет, вряд ли. Правительства стран-победителей и так могли бы конфисковать богатства Ватикана. Скорее победители вывели папство из-под удара потому, что они хотели сами использовать его контроль над сотнями миллионов католиков. Время от времени об этой грязной сделке вспоминают, и прогрессивная общественность, если можно так выразиться, требует, так сказать, разобраться с Ватиканом…

– А! – Снова перебила девушка, – Филибер и Арши испугались, что ты потребуешь?

Доктор Дюги улыбнулся и покачал головой.

– Нет. Помнишь, с чего мы начали? Первый работает на французских националистов, а второй – на римских, бразильских или ново-испанских империалистов. Интересы этих группировок не всегда совпадают, но сейчас они жизненно необходимы друг другу. И эмиссары испугались, что сейчас им придется как-то обозначать свои позиции по этому вопросу, а у них, как на зло, нет на эту тему свежих инструкций из Парижа и Рима.

– Подожди! – Вмешалась Доминика. – Ты все это знаешь, и ты дал им возможность так запросто обратить все в шутку? Сделать вид, будто тут ничего не серьезного?

– Мама, ты не понимаешь! – Воскликнула Лианелла. – Гастон просто отмазывал меня, потому что я сказала, что мы – франко-креолы, а Арши и Филибер на меня наехали…

– …В общем, – договорил Дюги, – я просто не хотел, чтобы эти два политизированных обормота испортили праздник нашей лучшей в мире марсианской команде.

– ОК, – сказала Доминика, – тогда пошли они к черту со своей политикой, и не будем портить наш домашний праздник. Я думаю, мы можем сотворить быстрый фруктовый десерт и успеть его съесть за болтовней о чем-нибудь хорошем и сказочном.

– Отлично, мама! А я ещё могу сделать коктейль из фреш-джуса и какао. Меня научил Поэте Тотакио, это вообще их фамильный рецепт, представляешь?

– Мм… – Доминика потерла ладонями щеки. – Раз об этом зашла речь… Дочка, скажи пожалуйста, насколько это серьезно? Не хочется, чтобы ты устроила себе проблемы.

– Никаких проблем, мама! У нас пока все чисто по-приятельски, даже без секса!

– Пока? – Переспросила Доминика.

– Ну… – Лианелла подняла глаза к потолку. – Это ведь жизнь, так? И ты по-любому не беспокойся, нам в колледже каждый месяц рассылают новые обзоры про безвредные contraceptives. И про «до», и про «после»… А у вас с Гастоном вообще какие планы?

– Ты обещала быть ангорским кроликом, – строго напомнила Доминика.

– Мама, я же не просто так спрашиваю! Я тут знаешь, что нашла? Вот!

Она вытащила свой палмтоп, поиграла пальцами на экране и протянула маме.

– …Смотрите картинки. А я пока сделаю фрукты и коктейль. Я хорошая, правда?

– Ты в двух шагах от надранных ушей. Займись-ка действительно десертом.

– А что это такое? – Поинтересовался Дюги, глядя на картинку.

– Это, – ответила Лианелла, вываливая фрукты из корзины в раковину, – называется «conversion vente». Типа, распродажа лишнего военного имущества. Этот домик на Ванавана продается вообще дешево и с арендой участка, правда, маленького, но с четырьмя пальмами и пирсом. Там была казарма на чертову дюжину резервистов, а теперь она устарела. Отсюда сто километров на север. На Континенте у нас от дома примерно столько было до центра Парижа, и ничего, ездили. Тот дом на континенте, наверное, надо будет продавать, так? А этот на Ванавана лучше купить сейчас…

– Ну, дочка, ты размахнулась…

– А что не так, мама?

– Доминика, – сказал Дюги, – глянь на цену. Это, конечно, не главный фактор, но…

…

2. Папуасские крокодилы и марсианские хроники.

Дата/Время: 03.01.25 года Хартии.

Коралловое море, Антарктида, Марс.

Западная Новая Гвинея (Хитивао), Болота Мберамо.

=======================================

Океан вместе с платформами и башенками рифа Лихоу резко провалился вниз, и перекосился, превратившись в крутой сине-зеленый склон за кормой «Laz-14-Reef» (тренинг – самолета производства австрало-меганезийского «Jack Sparrow Club» и болгарского «Aero-DAR» при поддержке Антарктического Газового консорциума).

– Пратиб, ты не мог бы пилотировать более мягко? – Слегка дрогнувшим голосом произнесла Ратри Девадра. – Пожалуйста, не забывай, что Чатур…

– Только не говори, что я старый пень, – перебил Раджхош, – и развалюсь просто от стандартного взлета легкой полувоенной машины.

– Я не говорю, но… – Ратри вздохнула. – Вы, мужчины, иногда ведете себя, как дети. Увидели новую машинку, и вся осторожность вылетает из головы.

– Прекрати меня тиранить и прессовать, – проворчал индийский бизнесмен. – Я сам попросил Пратиба показать мне стандартный рабочий взлет этого аппарата и ещё несколько стандартных маневров. Стандартных, Ратри, так что не беспокойся. Это совершенно безопасно, а я должен это почувствовать для понимания инженерной философии разработчиков. У них очень интересная философия.

– Инженерная философия… – Ратри снова вздохнула, – Чатур, а философия не очень испортится, если Пратиб будет согласовывать маневры со мной, как с медиком?

– Вот что, Пратиб, – сказал Раджхош, – Ты знаешь, женщины это самые прекрасные существа во вселенной. Но у них есть один ужасный недостаток. Они всегда правы. Поэтому пилотируй в соответствии с рекомендациями доктора Девадра.

…

В пяти тысячах миль к юго-востоку от Лихоу, в одной из micro-flat в таунхаусе под прозрачным 500-метровым куполом городка Хоррор-Бис на Земле Мэри Бэрд (80-я широта, Меганезийская Западная Антарктида) коммуникатор сыграл простенькую клавесинную мелодию. Нолан Брайан, бывший сержант морской пехоты США, в дальнейшем – сержант спецназа NSA, а ныне – каторжник, командир звена в группе транспортных и спасательных работ, не отрывая взгляд от экрана, взял трубку.

– Кто?

– Это Дик Пауэл! А чего ты сразу рявкаешь: «Кто?». Прямо, как на плацу! Ты чем-то таким занят? Трахаешь свою красотку, а? Кстати привет ей! Она у тебя хорошенькая! Черт! Криста, ты же меня по-настоящему укусила… Нет, ну что я такого сказал? Нол, представляешь, моя жена укусила меня за шею! По-вампирски. Больно-то как…

– Правильно сделала, – сказал Брайан.

– Нигде мне не найти сочувствия, – Пауэл вздохнул в трубку. – Женщины кусаются, боевые товарищи рявкают, дочка притащила домой медузу и бросила в салат… Да, Криста, я понимаю, Мышка прочла на каком-то там сайте, что китайцы умеют делать салат из медуз. Но можно было сначала спросить! Или хотя бы предупредить. Нол, представляешь, она прочла эту херню, потом поймала прямо в море медузу, первую попавшуюся, порезала и побросала в салат. И ни слова не сказала!.. Да, Мышка, ты совершенно права. Я забыл сказать, что ты сначала помыла эту медузу. Конечно, это гораздо лучше, чем если бы ты порезала её в салат, не помыв, но все равно, если ты бросаешь что-то в еду, то спроси сначала у меня или у мамы, можно ли это делать и нужно ли… Нол, алло, ты меня слышишь? Чего ты замолчал?

– Потому, блин, что ты трещишь без единой паузы!

Из кухни появилась Джули Лэтимер в коротком халатике, разрисованном синими и красными драконами, и поставила на тумбочку поднос с чайником, тарелкой горячих бутербродов и двумя чашками.

– Нол, это что, Дик на связи?

– Точно! – Брайан кивнул и сказал в трубку, – Дик, я не понял, про что ты хотел мне рассказать? Про Мышку, про медузу, или про вампиров?

– Нет же! – Возмутился Пауэл. – Я хотел рассказать про индусов! Нол, ты знаешь, кто такой Чатур Раджхош?… Чего ты сопишь? Не знаешь? Ну, ты темный парень…

– Блин! – Рявкнул Брайан.

– …Объясняю, – невозмутимо продолжал Пауэл, – Чатур Раджхош это самый главный эксперт «Bharati Naval Group», слышал про такую фирму?

– Ещё бы. Основной подрядчик ВМФ и морской авиации Индии!

– А! Это ты знаешь! Так вот, сядь устойчиво на жопу, чтоб не упасть. Этот Раджхош полчаса назад купил у нас один «Laz-14-Reef» и улетел на нем на тест-драйв в Новую Гвинею! Это успех, Нол! Это круто! Мы охеренные, блядь, авиаконструкторы!.. Ой, Мышка, извини. Я думал, ты уже пошла гулять. Ну, Криста, я правда думал, что она пошла гулять. Мышка, тех двух слов ты не слышала, ОК?… Не надо повторять, что именно ты не слышала… Нол, ты понял, что я сейчас сказал?

– Это действительно круто, – после паузы подтвердил Брайан.

– Вот! – Обрадовался Пауэл. – Это круто, и мы это сделали, Нол! Я знаешь, что хочу сказать? Это наш общий успех. Мой, твой, Кристы, Джули и всех ребят из нашего пиратского клуба на Лихоу! Я хочу сказать, если бы вы с Джули не помогли своими мозгами, ни хрена бы у нас не получился этот самолет! Мы команда, Нол, точно!?

– Да, мы команда, Дик. Это то, что надо.

Джули разлила чай в чашки, и сообщила:

– Начинай лопать бутерброды, пока они не остыли. За одну реплику Дика ты легко можешь прожевать полбутерброда, я уже прикинула по времени.

– Угу, – согласился он. – А знаешь, крупная индийская фирма купила на пробу тот самолетик, «Laz-14-Reef». Дик говорит, что они серьезно заинтересовались.

– Посмотрим, – сказала она и кивнула в сторону телевизора. – Есть что-то новое?

– Нет, пока только комментарии. Видимо, готовятся.

– Эй, вы про что там? – Раздался в трубке голос Пауэла.

– Про Марс, – сказал Брайан. – Ты в курсе, что сегодня по плану первая высадка?

– Ещё бы! У нас тут все крутятся около TV, но там пока ни фига не видно.

– Подождем, – произнесла Джули, устраиваясь на диванчике рядом с Брайаном.

– Жаль первыми будут не наши, а хрен знает кто! – Продолжил Пауэл. – Обидно!

– Главное, Дик, что не китайцы.

– Верно, Нол! Красная Китайская обратная сторона Луны это ещё ничего, но Красный Китайский Марс – это перебор! Я бы тогда напился с горя! Что ты говоришь? Начали показывать? Ух, какая штука! У меня в детстве был похожий аквариум с рыбками…

–

«Soleil-TV» (Франция) и «Rokki-TV» (Меганезия)

Марс и окрестности. Прямая трансляция.

Комментирует Фредерик Макграт (Канада)

–

Видеокамеры корабля «Caravella» были наведены на сравнительно небольшую прозрачную сферу, накрытую чем-то наподобие сомбреро с выгнутыми полями и снабженного зачем-то массивным фонарем в стиле шахтерской каски. Когда этот забавный аппарат медленно двинулся прочь от корабля, стало ясно, что «фонарь» представляет собой двигатель, но некоторое время ещё казалось, что на экране наблюдается стеклянная шляпная болванка в сомбреро с фонарем на лбу, которая движется затылком вперед на фоне огромного красновато-серого диска Марса…

Видеокамера переключила zoom, болванка заняла весь экран, и стали видны две человеческие фигуры внутри. Они были одеты в светлые скафандры, надутые, как полярные комбинезоны. За масками шлемов лица не различались.

Фрэдди Макграт начал комментировать: «Вчера на борту происходила жеребьевка. Политики настаивали, чтобы в первом рейде к поверхности Марса был и француз, и меганезиец. Такой довольно бессмысленный символ равноправия участников этого проекта. По программе в рейде должны были быть представлены оба пола, так что вариантов осталось всего два. Жребий указал на Виктора Галена и Текс Киндава. Их можно сейчас видеть в кабине шаттла. Марго Лайтрэ и Комо Кубан, соответственно, остались на борту «Каравеллы», которая сейчас находится на орбите Фобоса, а если точнее, то является спутником этого спутника Марса, который обращается вокруг планеты на высоте 6000 километров с периодом семь и две трети часа. О Фобосе я расскажу чуть позже, в теперь – внимание на шаттл. Сейчас он уйдет уже настолько далеко, что следить за ним через видео-камеру корабля будет бесполезно. Тогда мы переключимся на видеокамеру шаттла…»

Изображение на экране сменилось. С шаттла Марс выглядел уже не как диск, а как равнина, обрывающаяся слегка туманной дугой в черную пропасть неба.

«Мы специально даем трансляцию вместе с маркером захвата цели, в смысле, места посадки. Это равнинная впадина Эллада, её радиус больше тысячи километров, она окружена двухкилометровым гребнем, а её дно лежит на 7 километров ниже средне-марсианского уровня. Благодаря этому атмосферное давление на дне Эллады – один процент от земного, что вдвое выше средне-марсианского. Это позволяет выпадать значительному количеству водяного инея, что делает Элладу лучшим тропическим курортом Марса. Она лежит на широте знаменитого острова Рапа-Нуи… Конечно, в марсианской координатной сетке, поэтому базу назвали Эллада-Рапа-Нуи. Правда, название получилось длинное, и ребята в ЦУП уже сократили его до «Эрни». Все спекуляции на тему этого имени беспочвенны. Просто аббревиатура…»

Кольцевая впадина сначала выглядела, как контрастный кружок недалеко от края марсианской равнины. В течение следующей четверти часа, наполненной четкими, лаконичными репликами экипажа в эфире, она постепенно приближалась как по горизонтали, так и по вертикали.

«Некоторая сиплость голосов, – пояснил Макграт, – связана с тем, что давление дыхательной смеси в скафандрах составляет всего четверть земного атмосферного давления. Это радикально снижает риск для жизни в случае аварийной локальной разгерметизации. Смесь на четыре пятых состоит из кислорода, иначе говоря, его количество в литре этой смеси то же, как в земном воздухе, но голосовой аппарат человека в ней работает несколько иначе, хотя никакого вреда от этого нет».

Стало заметно, что гребень вокруг впадины состоит из массы угловатых валунов, засыпанных песком, а её дно напоминает волнистый песчаный пляж с отдельными черными и серыми кусками скал. Над Элладой висел еле заметный туман…

«Сейчас шаттл уже летит в режиме, близком к самолетному, хотя сопротивление марсианского воздуха очень мало. А маркер указывает на базу Эрни. Те, кто смотрел прошлые репортажи из Центра Управления Проектом, знают, откуда взялась база. Я напоминаю: грузовой модуль «Каравеллы» шел с опережением и достиг Марса ещё позавчера. Сейчас это роботизированный склад с целой кучей полезных вещей…».

На какой-то момент противоположный край впадины оказался вровень с шаттлом, а минутой позже шаттл двинулся по широкой снижающейся спирали к её дну. По экрану скользило изображение пологой стены, уходящей вдаль. Сейчас Эллада казалось высохшим морем. Впрочем, если бы её залило водой, она стала бы морем, примерно равным Карибскому… В центре дна уже виднелось нечто, напоминающее усеченный конус из матово-серого металла, вокруг которого на песке были расставлены яркие прямоугольные контейнеры. Чуть в стороне наблюдался почти прозрачный купол размером, как вскоре стало ясно, с небольшой школьный стадион.

«Это know-how проекта, – пояснил Фрэдди Макграт. – Надувной грузовой парашют, который после выполнения своей первой функции превратился в шатер кемпинга марсианских туристов… Ребятам надо выполнить спокойный лэндинг. Сейчас мы переключаемся на видеокамеру базы Эрни, она отслеживает шаттл…».

На экране снова появилась стеклянная шляпная болванка в широком сомбреро. Она лениво планировала, слегка покачивая полями. Приближаясь со стороны красновато-серых скал, виднеющихся на горизонте на фоне бледно-фиолетового неба, шаттл постепенно занял почти весь экран… Взметнулись фонтанчики пыли… До грунта остались считанные сантиметры… И шаттл прочно встал на четыре тонкие опоры, казавшиеся до этого момента какими-то декоративными шнурами, свисающими с сомбреро. Тонкая рыжеватая пыль неожиданно быстро опала.

«Чистый лэндинг, – прокомментировал Макграт. – Сейчас ребята проверят, нет ли неожиданных проблем… Вроде, нет. Я смотрю на индикатор погоды. Сейчас на дне Эллады плюс 9 градусов Цельсия, ветер слабый, 2 – 3 метра в секунду… Так! Мы получили сообщение, что все ОК. Сейчас Виктор и Текс выйдут из шаттла. Да, я напоминаю: расстояние до Марса соответствует примерно трем световым минутам, поэтому мы получаем сигналы с трехминутным запаздыванием. Это заметно при двустороннем обмене. Между вопросом и ответом ребята в ЦУП успевают выпить чашечку кофе или выкурить сигарету… Текс и Виктор сейчас в прямом эфире. По программе они скажут что-то вроде спича, как Нил Армстронг на Луне в 1969…».

…Люк шаттла открылся, и оттуда появились ноги Виктора Галена. Свесив ноги над грунтом, французский астронавт уселся на край люка, огляделся и мягко спрыгнул. Подошвы коснулись песка, и вдруг правая нога поехала в сторону.

– Putain de merde…! – Виктор взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие.

– Joder! Que es…? – Озабоченно спросила Текс Киндава, высовываясь из люка.

– Ничего такого, – ответил он. – Похоже, в этом долбанном грунте много льда, и он скользит, как теплое говно… Блин! Я чуть не грохнулся.

– Вот, херня… – Произнесла она, внимательно разглядывая песок, – Ты в порядке?

– Да. Просто я удивился… Давай руку и сползай осторожно.

Она протянула руку, ухватилась за его плечо, спрыгнула на грунт и сообщила.

– А у меня под ногами все жестко, как жопа крокодила.

– Значит, это только мне так повезло… Слушай, Текс, я забыл эту сраную речь!

– Какую, на хрен, речь?

– Марсианскую, блин, которую мы должны сказать в эфир, – пояснил Виктор

– Joder… Так! У тебя там было это… Первый шаг к сокровищам вселенной…

– Точно! Merci! Я вспомнил… Стоп, а когда мы должны быть в прямом эфире?

– Ну… – Текс покрутила ладонями. – Из ЦУП сказали: «вы в эфире». Вот.

– Стоп, алло, ты хочешь сказать: мы всю эту фигню гоним в эфир? – Спросил он.

– По ходу, так, – меганезийка кивнула.

– Блин, неудобно получилось… – Задумчиво произнес француз, окидывая немного растерянным взглядом величественный ландшафт марсианской Эллады.

–

…

Деревня буньипов – татутату в болотистых джунглях Мберамо в нижнем течении реки Вааа имела туземное название, красивое и гордое. В переводе оно означало примерно: «То место, куда ставит левую переднюю лапу Белая Собака, когда она приходит с неба пить воду перед рассветом». В процессе развития здесь оригинальных проектов «Австронезийской сети малобюджетного туризма» эту деревню стали для удобства называть «Нижнее Вааа» – Inferior del Vaaa на латино-испанском или Infer Vaaа на меганезийском лингва-франка. Какой юморист перевел «Bien-Visit o Infer Vaaa!» на английский, как «Welcome to Hell! Vaaa!» – неизвестно, но казус прижился…

Теперь на маленькой рыночной площади между причалами из бамбуковых бревен и хижинами буньипов, похожими (по словам одного канадца) на хатки бобров, около пластмассовой скульптуры большой птицы Бэ в натуральную величину красовалась оптимистичная табличка с надписью: «Bien-Visit o Inferno! Welcome to Hell! Vaaa!».

Ратри Девадра прочла табличку и в некотором недоумении повернулась к крепкому, плотно сложенному латиноамериканцу лет около тридцати, одетому в ярко-зеленую майку и шорты с желтым логотипом «Bok-Bok sea-frog Tour Agency».

– Извините сэр, это в каком смысле?..

– Типа, шутка, – произнес он и изобразил улыбку до ушей. – Леон Гарсиа, к вашим услугам. Как долетели? Без проблем? Флайка у вас такая…

– Какая? – Поинтересовался Чатур Раджхош.

– Ну… – Леон поднял глаза к небу… – Она похожа на военную.

– Но ведь это соответствует местному стилю, – заметил индийский бизнесмен, бросив взгляд на парковку гидропланов в заводи чуть ниже по течению, где у пирсов стояли самые разные летательные аппараты. Кроме вполне мирных надувных гондол «Winged-Zorb» c V-образным крылом и нескольких авиеток, тут были две изящные 20-метровые летающие лодки «PBY Catalina» с эмблемами ВМФ Красного Тимора.

– У вас тут даже есть авиа-рэптор, – добавил Пратиб, и выразительно махнул рукой в сторону вытащенного на берег учебно-боевого «Abris-Glass».

Леон Гарсиа снова улыбнулся, и пожал плечами:

– Ничего, я просто так спросил. У нас свободная страна, летай, на чем хочешь. А тот парень, который прилетел с подружкой на рэпторе, кстати, про вас спрашивал.

– Сиггэ Марвин? – Спросил Раджхош.

– Точно, сеньор, – Леон кивнул. – Они там под навесом. Смотрят Марс.

– Что смотрят? – Переспросила Ратри.

– Ну, тот Марс, на который… – начал он, и…

Серия из десятка хлестких выстрелов, следовавших один за другим с интервалами меньше секунды, заставила его сделать паузу.

– …Высадились канаки и французы, – как ни в чем не бывало, договорил он.

– А что это у вас, стрелковый клуб? – Поинтересовался Раджхош, повернувшись в ту сторону, откуда слышались выстрелы. На площадке, видимо оборудованной под тир, полукругом расположились десять пестро и разнообразно одетых туристов. Немного худощавая, но отлично сложенная молодая папуаска, одетая в такую же фирменную майку и шорты, что и у Леона, демонстрировала им сильно укороченное спортивное ружье с пистолетной рукояткой.

– Это моя жена Оо – сообщил ему Леон. – Она проводит первичный инструктаж для охотников на птицу Бэ, сейчас закончит и подойдет. Кстати, очень рекомендую вам поохотиться на птицу Бэ. Это местный хищник вроде вашего индийского тигра.

– Это вы погорячились, – заметил индус. – Бенгальский тигр весит два центнера.

Леон коротко кивнул в знак полного согласия.

– Ну! Я и говорю! У нас в конце августа парень подстрелил птицу Бэ весом два с четвертью центнера. Кстати, он простой любитель с Ротума-Фиджи. Он со своей девчонкой приехал порезвиться по обычной программе, и ему так подфартило с экземпляром. Как правило, любители добывают птиц в пределах центнера.

– Вы шутите? – Осторожно спросила Ратри

– Нет, сеньора. Птица Бэ обычно вот такая, – Леон показал на скульптуру.

– Ого… – произнес Пратиб. – А дорого стоит на нее поохотиться?

– Вполне демократично, Amigo. Вот прайс рядом со статуей.

– Ya! – Индийский пилот кивнул, мгновенно пробежал глазами по прайс-листу и повернулся к Раджхошу. – Босс, а вы мне разрешите поохотиться?

Чатур Раджхош задумчиво погладил подбородок, повернулся к Ратри и произнес:

– Гм-гм…

– Я против охоты на животных, ты же знаешь, – сказала она.