Текст книги "Драйв Астарты"

Автор книги: Александр Розов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 166 страниц)

– Ага. Типа того. Они даже штаб проекта переносят к нам на Муруроа.

На reva-parada возникла пауза. Фрирайдеры дружно замолчали от изумления

– Круто! – произнес Эйге через пять секунд, – И откуда надо выгнать мусульман?

– Я так поняла, что из Франции, – не совсем уверенно сказала Лвок, – Так говорил их кардинал по TV, и намекал на парня по имени Карл Мартелл, который один раз уже выгонял мусульман, но давно умер. Вообще, с этой сделкой все как-то мутно.

– А при чем тут кардинал? – спросил Трэм, – Во Франции же есть президент.

– Ну! Я и говорю: мутная сделка.

– Не сделка, а подстава, – заявила Хлот, – Кардиналы это римско-католические оффи. Контра в двадцатом поколении. С ними один разговор: пулю в лоб и мясо в море.

Пири задумчиво плюхнул в её миску четверть кило мороженого и заметил:

– Белая акула – морской вредитель, но она дает печень, богатую витамином «А».

– Это ты к чему? – спросила она.

– К тому, что если их выпотрошить, то может получиться очень даже неплохо.

– Ага, щас! – фыркнула Лвок, – Так они и дали себя выпотрошить, – Оффи-католики знаешь, какие хитрожопые? Они две тысячи лет гребли людям мозги. Хлот права: их следует сразу гасить, и точка. А не разговоры разговаривать.

– Так и мы не пальцем деланные, – возразил он, – Тоже умеем обводить вокруг буя. Понятно, что они хотят втравить нас в войну с исламистами в своей Европе, а сами остаться белыми и пушистыми, и потом показывать на нас пальцем: «У, звери!». И, наверное, они надеются прикормить канаков-католиков. Второе, конечно, фигня, но первое они могут устроить, если мы будем хлопать ушами. Так?

– По ходу, так, – согласилась Лвок.

Юн Чун помахала ладошкой, чтобы привлечь к себе внимание.

– Я не поняла: а почему ваши католики не могут стать агентами влияния Ватикана?

– Ну, вот я, например, католик, – ответил Пири, – как сделать из меня такого агента?

– Вряд ли ты представляешь себе, как мыслит католик, – вмешался Линси Ли.

– Как это я не представляю, если я и есть католик?

– То есть как, ты католик? – изумленно переспросила Юн Чун.

– Я вам третий раз говорю: я – католик… Hei, foa, тут мне не верят!

– Католик-католик, – подтвердила Лвок, – У него есть катехизис и библия в мобайле.

Китайский лейтенант недоверчиво потряс головой.

– Ты что, веришь в бога, рай, ад, воскрешение Христа, смертные грехи, исповедь…?

– Я верю в высшее существо, которое создало вселенную, имея в виду, что разумные существа сумеют в ней толково устроиться, – пояснил Пири, – организовать здесь все более-менее к своей пользе, и стать счастливыми. Но, если все делать через жопу, то получится наоборот. Это к вопросу про рай и ад. А Кри – это парень, через которого высшее существо сообщило то, что я тебе сейчас сказал. Если мыслить логически, то можно и так догадаться, что мир надо организовывать для себя, а не наоборот.

– А смертные грехи и исповедь? – напомнил Линси Ли.

– Смертный грех, это когда ты делаешь что-то через жопу. А исповедь – это когда тебе хватает мозгов, чтобы признать: «Да, блин, я что-то сделал через жопу». Необходимое качество в жизни – умение признавать свои ошибки, чтобы их не повторять.

– А через жопу или не через жопу, это решает священник? – спросила Юн Чун.

– Наоборот, – сказал Пири, – Поп ничего не может решать за другого человека. Если человеку трудно что-то решить, то поп ему подскажет чисто по психологии, как себя настроить на решение проблемы. Типа, чтобы не прятать голову в песок, как страус.

– А десять заповедей? – поинтересовался лейтенант.

Пири широко улыбнулся и кивнул.

– Ага, есть про это легенда в библии. Люди спросили Кри: вот, типа, мы слышали про целую кучу заповедей. Кри ответил: не слушайте всякую херню. Заповедей всего две. Относиться к людям по-человечески, и относиться к себе по-человечески. Точка.

– По-моему, это не католицизм, – осторожно заметила Юн Чун.

– Это католицизм! – отрезал Пири, – Так черным по белому написано в постановлении Верховного суда, которое приняли ещё в координатуру Накамуры. Оно есть в архиве.

Китаянка сосредоточенно помешала ложкой в миске с подтаявшим мороженым.

– Не понимаю: на что же рассчитывает кардинал Жюст?

– Может, он просто не в курсе, поэтому и надеется, – предположил Трэм.

– Я, конечно, в его извилинах не рылась, – сказала Лвок, – Но, по-моему, этот субъект устроил театр не для наших католиков, а для своих. Я так мыслю. Во Франции есть нормальные люди – католики в культурном смысле. Notre-Dame, и всякое такое. Ну, короче, искусство. Они скажут: классно! Теперь нас не будут считать дебилами из-за нашего католицизма. Есть наоборот, отмороженные на весь мозг. Они тоже скажут: классно! Теперь с нами меганезийцы, и мы так врежем тряпкоголовым, что сам Карл Мартелл нам позавидует, хотя он и умер. Называется: комплексный охват аудитории.

– Толково, – согласился Эйге, – Кардинал с этого будет иметь профит. А мы?

– Марсианская «Каравелла» и технополис на Муруроа, – напомнила Акри.

– Маловато будет, – проворчал он, – Ради этого не стоит лезть в европейскую войну.

– А снятие негласных барьеров? – спросил Трэм, – Ты прикинь, сколько мы могли бы иметь дополнительного табаша, если бы для массового юро мы не были, это… Ну…

– Non grata, – подсказала Акри.

– …Точно! А если европейские масс-медиа перестанут лить на нас говно, и начнут, наоборот, рассказывать, какие мы классные ребята…

– Это с чего вдруг? – перебила Хлот.

– А с того! Им Папа Римский прикажет. Ну, или кто у них там генеральный оффи по идеологии. Прикинь: им иначе никак не сыграть этот спектакль.

Хлот взвесила на ложке изрядный кусок мороженого и глубокомысленно изрекла:

– По ходу, европейские оффи здорово влипли, если решились на такое дело.

– Главное, чтобы мы с этим не влипли, – заметил Пири, – Война это ведь такая штука: начать легко, а закончить… Короче, я сомневаюсь. Оно нам надо?

– В любом случае, это не от вас зависит, – ответила ему Юн Чун.

– А от кого же? – удивился он.

– От правительства.

– Ну, ты сказала, гло! От правительства? Фи! Да мы хоть сейчас накатаем заявление в Верховный суд, и послезавтра все, кто в правительстве начал эти игры, должны будут докладывать Коллегии суда в прямом эфире, что тут за покер, и какие в нем ставки.

– А кто, кстати, сказал, что мы будем за это воевать? – спросил Трэм.

– Такое условие сделки, – сказал Эйге, – Нет платежа, нет товара.

– А с чего ты взял, что наша сторона под этой сделкой подписалась?

– Ну, а с чего бы иначе европейские оффи перенесли к нам марсианский проект?

Трэм прикурил только что свернутую самокрутку и произнес.

– А я думаю, что европейские оффи действовали в расчете на то, что мы, примем эту сделку, как бы, из солидарности. Ну, типа, они нам сделали шаг навстречу.

– Кстати, кардинал так и говорил, – вставила Лвок.

– Ага! – Трэм подмигнул ей, – Только нас, согласись, не гребут их расчеты.

– Не гребут, – согласилась она.

– Вот! – продолжал он, – Тем более, что этот шаг они сделали не потому, что они нам доверяют, а просто от безысходности. Некуда им больше шагать. Такая засада.

Лвок вздохнула и покачала головой

– Эти оффи подстраховались. Пригласили наших ребят на фестиваль «Католические студенты за прогресс и взаимопонимание». Начало – 20 июня в Париже.

– Ты намекаешь, что они сделали из канаков-католиков мишень для исламистов?

– А разве не так?

– Ты на сайт INDEMI сегодня заходила? – спросил он.

– Нет, а что?

– Так вот, зайди.

– ОК, – сказала она, и подвинула к себе стоящий в углу ноутбук, – Заходим. И что мы видим на эту тему… Упс… Сюрприз…

Она развернула экран так, чтобы все могли прочесть в ленте текущих объявлений:

***********

Мероприятие: Католические студенты за прогресс и взаимопонимание (фестиваль).

Организаторы: Папская академия Римской католической церкови (ЕС, Ватикан), Университет Сорбонна (ЕС, Франция, Париж), Мэрия города Париж.

Место проведения: ЕС, Франция, Париж.

Время проведения: 20 июня – 25 июня.

Тематика: Гуманитарная, научно популярная, политическая, религиозная.

ИНФОРМАЦИЯ О МЕРАХ БЕЗОПАСНОСТИ.

Гражданам Меганезии, желающим посетить данное мероприятие, рекомендуется обращать внимание на обычные европейские факторы риска (см. ЕС, риски). При криминальных угрозах: обращаться в локальную полицию (см. Париж, полиция), и временное представительство международных сил безопасности (см. Временный регламент международной военизированной полицейской бригады в Париже).

УРОВЕНЬ РИСКА: Желтый.

***********

Линси Ли пробежал текст глазами и немедленно поинтересовался:

– Что представляет собой эта международная бригада?

– Сейчас посмотрим… – Лвок щелкнула мышкой, – … Ого! Реальные живопыры!

– Такой играющий состав соответствует «оранжевому» уровню, с вариантами на «красный», но уж никак не «желтому», – заметил Эйге, – Вот, артисты. Они бы ещё «зеленый» поставили…

– INDEMI поставила «желтый», значит, там есть уверенность, что уровень угрозы не достигает «оранжевой» планки, – ответил Трэм.

– Трэм прав, – поддержал Пири, – Шеф Лаполо не стал бы нарушать Хартию. Сказано «желтый» – значит «желтый».

– Joder! Как все мутно! – проворчала Лвок.

…

11. Хорошая сделка: летающие надувные яйца.

Дата/Время: 18.04.24 года Хартии.

Антарктида

=======================================

В этом огромном ангаре на окраине Порт-Фобос, судя по инею на внутренних стенах, было несколько ниже нуля Цельсия, но после минус 43 на улице, казалось настолько тепло, что Оо Нопи откинула капюшон и сняла варежки. Почти всю площадь ангара занимали ровные ряды небольших летательных аппаратов (плоскости которых также покрывал иней). Капрал Леон Гарсия, тоже сняв варежки и откинув капюшон, махнул рукой в сторону одного из проходов между рядами экспонатов этого музея летающих неудачников. Да, именно неудачников, поскольку сюда попадали экспериментальные партии машин, неудовлетворительно прошедших антарктические тесты. Стандартный контракт с поставщиком предусматривал при таком исходе продажу с понижающего аукциона на месте, поэтому машины были украшены яркими плакатами с описанием и ТТХ, и с двумя ценами (за единицу и за всю партию), а также цифрой, указывающей в который раз понижена цена от исходной контрактной.

Хоп-командор Оо Нопи потерла руки и двинулась вслед за Леоном по извилистой тропинке между торчащими хвостами, крыльями и лопастями.

– Вот это! – объявил он через минуту, и ткнул пальцем в аппарат, напоминающий моторный дельтаплан с полужестким крылом и толкающим пропеллером.

– Учебно-десантный «Delos», – мгновенно определила Оо, – А что у него на месте нормальной амфибийной тележки? Это надувной чехол, или как?

– Это закрытая кабина типа «Zorb», – пояснил Леон, – Поэтому модель называется «WingedZorb», или просто WZ. Хорошая штука. Только кабину надо подкачать до рабочего давления. Она сдулась, пока стояла. её продают по восьмому заходу.

– Не удивительно. Такую херню здесь и с десятого раза не продашь.

– А чем плохо? – спросил он, – Как раз шесть мест, как ты и говорила. И дешево. Я прикинул: надо брать все четыре образца. Видишь: один продают за 40 процентов контрактной цены, а оптом – за 30 процентов. Вообще, считай, даром.

Оо ласково погладила Леона по плечу.

– Ты классный парень, но я без сигареты с марихуаной не врубаюсь в твой юмор.

– А чем плохо-то? – немного обижено спросил он, – Ты сама говорила: подешевле.

– Я говорила: «подешевле, но не совсем говно». А это полное говно. Эталонное.

– Нормальная машина! – возразил он, – Просто зорб надо надуть, и ты увидишь…

– Что такое «зорб»? – спросила она.

– Так вот же он! – капрал Гарсиа хлопнул ладонью по тому, что казалось обвисшим чехлом из прозрачного пластика, – Когда он надут, то у него аэродинамичная форма. Очень, кстати, красивая, яйцевидная. Туристам понравится! Обычно зорб делается сферический, чтобы скатываться с горки, но этот летающий, так что яйцо…

– Леон, – перебила Оо, – Давай считать, что я тупая. Так что, вернись на исходную и объясняй про зорб с самого начала, ОК?

Леон потерся щекой о её щеку (в Антарктиде не целуются, если в ближайшее время предполагают выходить на открытый воздух).

– Тогда, слушай с самого начала, сердитая любимая женщина! В прошлом веке, когда была холодная война, один француз по фамилии Эберсолт, придумал двухслойный пластиковый шар с надувной стенкой, и круглой дыркой, чтобы залезать внутрь. Ты залезаешь, а потом тебя пихают с горы где-нибудь в Альпах. Ты катишься по склону, набирая скорость автомобиля. Потом, останавливаешься. Тебя оттуда вытаскивают, отмывают из брандспойта… И зорб тоже отмывают… Такой спорт.

– От чего отмывают? – подозрительно спросила хоп-командор.

– От завтрака, обеда или ужина, смотря по времени суток, – ответил Гарсиа.

– Классно! – воскликнула она, хлопнув Леона обеими руками по плечам, – Мы будем лететь до Папуа 5 тысяч миль, и блевать завтраком, обедом и ужином.

– Блюют оттого, что он крутится, – возразил он, – а у нас он крутиться не будет.

– Интересно, а лететь он у нас будет? Какая скорость у этой хреновины?

– Сто сорок узлов.

– Ага! А я говорила – надо полтораста!

– Ну, и что? – спросил он, – Главное, что перегоны меньше, чем по семь часов.

– Перегоны… – повторила она, – … А как мы перегоним домой ещё три машины?

– Они складные и весят всего по центнеру. Мы их пихнем в тот, на котором полетим.

– Ну, ты отморозок… – задумчиво сказала папуаска, – А как там с температурой?

– У зорба везде два слоя, кроме окон и люка. Между слоями воздух. Теплоизоляция.

Оо снова потерла руки, глядя то на сам WZ, то на ценник.

– Заманчивая фигня… А, можно сейчас его надуть? И учти, я ещё не согласилась.

– Сейчас я надую, и тебе понравится! – заявил он, вытаскивая из какого-то угла электрический насос, – Главное, прикинь, какой он безопасный, если можно его сбрасывать с горы с человеком внутри! А безопасность, это козырь в рекламе!

– Козырь, – буркнула она, – А если он сдуется по дороге? Или вообще лопнет?

– Ты что! Это же специальный пластик! Космические технологии!

– Космические? А почему тогда так дешево?

– Но, ты же сама хотела дешево, – напомнил капрал, – Вот, пожалуйста, дешево!

Возразить на последнее замечание было нечего. К тому же, надутое трехметровое серебристое яйцо с V-образным крылом на стойке и с элегантным трилистником пропеллера на тупой, хвостовой стороне, выглядело настолько очаровательно и трогательно, что Оо поняла: несмотря на фантастическую авантюрность данного варианта, она не согласна отказаться от этой покупки…

– Подписываемся! – решительно сказала она, – Но платим только после тест-драйва.

…Через три часа, счастливые обладатели четырех машин «WingedZorb», сидели за столиком маленького кафе в холле отеля «Одуванчик», бурно доказывая другу другу, какой замечательный выбор они сделали, как эта флайка мягко ведет себя на взлете и лэндинге, как слушается рулей, как устойчиво летит с брошенной рукояткой, и как спокойно планирует при выключенном движке. А что скорость всего 140 узлов – это ерунда, мелочи, не заслуживающие не только обсуждения, но даже упоминания… А впереди были ещё два с половиной часа – почти столько, сколько надо влюбленной парочке для здорового секса. Сегодня эта часть программы оказалась такой яркой и феерической, что хоп-командор Нопи вернулась из увольнения на базу с улыбкой до самых ушей и сияющими, как звездочки, глазами.

Лейтенант Тино Кабреро окинул её внимательным взглядом, издал протяжный свист восхищения, и строгим голосом распорядился:

– Марш в сауну, потом в бассейн, отмокать, а потом в кроватку.

– Но через час моя вахта, – возразила она.

– Я с тобой меняюсь, – объявил Тино, – А ты поменяешься с Гвен через восемь часов. Прикинь: всем троим так будет гораздо приятнее. Я прав?

– Ты прав, и ты босс, – ответила хоп-командор, и отправилась выполнять приказ.

Почти одновременно с ней в сауну ввалились Фрэдди Макграт и Жанна Ронеро, оба дрожащие и почти синие от холода.

– Нагрев на максимум, если не возражаешь, – сказал канадец.

– На ваш вкус, – ответила Оо, – а вы что, перегуляли?

– Получилось так, что мы не успели вдоволь нагуляться по Антарктиде, – объяснила Жанна, – А послезавтра уже улетаем. Когда думаю об этом, то становится грустно.

– Расставаться всегда грустно, – согласилась папуаска, – Но не надо грустить заранее. Просто живи сегодня. Скоро вы будете дома, и все само переключится.

– Вообще-то мы ещё не домой, – уточнил Фрэдди, – Мы собираемся застрять на пару недель у друзей на островах Кука. Мы все равно летим через Меганезию. Когда ещё подвернется такой удобный случай? Кроме того, лететь из южных полярных широт в северные умеренные, и не остановиться в районе Экватора…

– Мы себя слишком любим, чтобы так сделать, – договорила Жанна.

Оо Нопи кивнула и заметила:

– Правда, теперь рядом с Атлантической Канадой есть свой кусочек Экватора.

– Да, – подтвердил Фрэдди, – Упернавик. Мы туда летим в третьей декаде мая. На этой широте уже начнется полярный день. Два солнца в небе круглые сутки. Фантастика!

– … Про которую ты прочтешь лекции, – весело добавила Жанна, толкнув его плечом.

– Лекции про полярный день? – удивилась Оо.

– Нет, – ответил он, – Про это, вроде бы, все и так знают, а меня попросили прочесть в Упернавике большую популярную лекцию о кое-каких перспективах космоса. Жанр несколько необычный для меня. Обычно я читаю студентам с более-менее сносной подготовкой, а там… Придется адаптировать материал до уровня начальной школы.

– Ух ты! – воскликнула папуаска, – Лекцию о космосе для младших школьников?

– Нет, Оо, для взрослых, которые едва владеют базовыми школьными знаниями.

– Традиционные общины эскимосов? – попыталась угадать папуаска.

Жанна звонко расхохоталась.

– Оо! Ты попала пальцем в центр неба! Аудитория, преимущественно, гуманитарии. Муниципальный бизнес и управление, и все такое. Хотя, лекция будет открытая, Не исключено, что заглянет кто-нибудь с сохранившимся средним образованием…

…

12. Креветки по-китайски и виртуальные буньипы.

Дата/Время: 18-19.04.24 года Хартии.

Терра-Илои (Чагос). Атолл Эгмонт – Банка Питт

=======================================

После ночных посиделок с мороженым, весь световой день 18 числа стал сплошным «тихим часом». Китайские стажеры проснулись к полудню, а остальные – только к позднему обеду. Обед готовила Акри – зевая во весь размах рта и лениво помешивая ложкой в «ватажном котелке», а когда сочла блюдо готовым, то созвала всю ватагу к столу заунывными воплями, состоящими на четыре пятых из грубых ругательств.

После обеда, она с Трэмом двинулась на «Faaa-nui» – большую (по здешним меркам ферму в центре островка) сажать табак-самосад и прочую культурную флору. Пири и Лвок отправились грузить на мото-рафт и везти на Морскую Корову два явно лишних фризера с мороженым. Эйге, Хлот, и двум китайским стажерами, досталось почетная функция мойщиков посуды, после чего они могли считать себя свободными.

Можно не сомневаться, что Эйге и Хлот отправились бы спать дальше (Никобарская экспедиция и ночное party ещё оказывали свое влияние), и только экстраординарный ораторский талант Юн Чун склонил их к более активному занятию – проведению со стажерами краткого курса вождения местного типа дельта-флаеров. Очень кстати она упомянула Банку Питт – большой подводный атолл, о котором вчера говорили Трэм и Акри, и северная стена которого начиналась в десяти милях к югу от Эгмонта.

–… Ага! – перебила её на этом месте Хлот и посмотрела на Эйге, – Морские сосиски.

– Вариант, – согласился тот, – Но тогда надо с ночевкой.

– Ну, – подтвердила она, – так, по-любому, пока соберемся, уже будет вечер.

– Логично, – снова согласился Эйге, – А летные тренинги ночью, при Луне, это…

– … Романтика, – договорила Хлот и повернулась к китайским стажерам, – Ну, как?

– Хорошо, – ответил Линси Ли, – А что такое морские сосиски?

– Это просто, – она махнула рукой, – На месте объясним. Сейчас давайте собираться.

…

Цепь последующих событий привела к тому, что на закате солнца, в тридцати милях южнее Эгмонта, над самым неглубоким участком подводной Питт-Банки (в её юго-восточном углу) приводнились два мото-дельтаплана с надувными «proa» в качестве шасси. За час, оставшийся до темноты, четверо молодых людей успели нырнуть по несколько раз и поставить на гребне коралловой стены связки сетчатых ловушек на «морские сосиски» (местную породу то ли, лангустов, то ли гигантских креветок)… Вскоре, на волнах качалась дюжина поплавков, привязанных тросами к ловушкам.

Эйге торжественно поздравил китайского лейтенанта с первым успешным рабочим пилотированием «flyproa», и добавил, что надо бы поспать 6 часов до восхода Луны. Понятие «поспать» вечером в спокойном открытом море, в понимании фрирайдеров, естественным образом включало несколько поцелуев на ночь. Поскольку их проа был связан с проа китайских стажеров довольно коротким фалом (прицепленным, в свою очередь, к общему плавучему якорю), Юн Чун и Линси Ли не имели возможности полностью абстрагироваться от действий своих компаньонов по рейду. Сквозь тихий плеск волн, доносились характерные звуки, сопровождающие полноценный секс на маломерном надувном плавсредстве. Плюс, иногда, реплики – тоже характерные…

Линси Ли, лежа на спине с открытыми глазами, смотрел в вверх. Дельта-крыло было сложено, и ничто не мешало видеть огромные звезды на бархатно-черном небе.

– Не спишь? – негромко спросила Юн Чун, полулежавшая, прислонившись спиной к поплавку.

– Не сплю. Просто думаю. Звезды…

– Почти «цзин-вэн», – заметила она, – Если это начертить, то получится вроде древней надписи из гаданий по «И-Цзин».

– Что, действительно? – удивился он.

– Да. Можно начертить даже проще, вот так… – сказала она, протянув руку быстро начертила кончиком указательного пальца пару иероглифов у него на груди.

– Я не успел прочесть. С детства не играл в эту игру.

– ещё раз, – сказала она, и сделала то же самое втрое медленнее.

– Теперь я успел… – задумчиво произнес Линси Ли, – …Но я сказал не совсем это.

– Я же предупредила, что начерчу проще, – напомнила Юн Чун.

– Юн, а как ты считаешь, это… Этично?

Китаянка чуть заметно дернула плечами.

– Не знаю. У меня в голове путаница.

– И я не знаю, – сказал он, – Получится, что я воспользуюсь служебной ситуацией.

– Правда? А я тогда чем воспользуюсь?

– Мне трудно смотреть на это с твоей точки зрения, – ответил Линси Ли, – Но на войне часто бывает, что женщина, по обстоятельствам, оказывается зависима от мужчины…

– Мы не на войне, – перебила она.

– Я сказал про войну для примера, – уточнил он, – Так вообще бывает. Не знаю, так ли сейчас, но у меня есть опасения, что я неправильно понимаю ситуацию.

– Почему? – спросила Юн Чун.

Он протянул руку и начертил иероглиф у нее на бедре.

– Я не уверена, что правильно поняла…– шепнула она.

– Думаю, что правильно, – он начертил то же самое медленнее.

– А ты помнишь, – она сделала паузу, – На юге Мадагаскарского пролива. Тоже ночь, и звезды, и мне показалось…

– Тебе не показалось, – перебил лейтенант, – Но я подумал: это просто потому, что мы вышли из опасной зоны… Что это спонтанная реакция, и надо контролировать…

– Тебя беспокоит вопрос, – сказала она, – Это на самом деле, или мы входим в роль?

– Как ты угадала?

– Просто у меня были те же мысли. А теперь нет. Они мне надоели…

Юн Чун начертила у него на груди ещё два иероглифа. Линси повернулся на бок и медленно провел ладонью от её бедра вверх… Она подалась вперед, толкнула его ладонями в плечи, снова укладывая на спину, и наклонившись, шепнула ему на ухо:

– …Мне вообще сейчас не хочется ни о чем думать.

– Мне тоже, – отозвался он.

…

– … Погода благоприятная, – сообщил им Эйге в 2 часа ночи, когда взошла Луна, – По такому случаю, мы оставим плавучий якорь с фонарем, типа как ориентир и устроим парные гомосексуальные полеты. В смысле, я сажусь инструктором к Линси, а Юн садится пилотом к Хлот, и попробуем откатать основной набор маневров в воздухе.

– Я не понял про гомосексуальность, – сказал китайский лейтенант.

– Так по латыни, – пояснил Эйге, – Экипажи получаются однополые.

– А-а… Просто у нас обычно так говорят про другое.

– Про другое у нас тоже так говорят. Но это не входит в программу учебных полетов.

– А-а, – повторил Линси Ли, – А почему ты распределил экипажи именно так?

– А потому, – сказал меганезиец, – что у тебя на лбу написано: «хочу полетать жестко». Прикинь: можно к тебе при таком раскладе сажать инструктором vahine?

– Ты прав, – лаконично ответил лейтенант.

– … И ещё, – добавил Эйге, – Мне тоже хочется распушить хвост перед своей vahine

– Только без запредельного экстрима! – строго сказала Хлот.

В следующие два с половиной часа Линси Ли имел отличную возможность оценить качества Эйге, как инструктора. Молодой меганезиец (несмотря на свои заявления о распушенном хвосте) мягко, но очень четко и последовательно держал «курсанта» на безопасном удалении от тех маневров, которые были действительно рискованны на летательном аппарате такого типа. С другой стороны, он всячески поощрял любые самостоятельные действия «курсанта», лежащие в пределах допустимого. И каждый (каждый!) раз, когда Линси делал что-то хорошо, Эйге выдавал ему целый букет совершенно искренних комплиментов. Это действовало…

– Где ты учился на инструктора? – спросил лейтенант, когда они приводнились в двух десятках метров от flyproa девушек (которые уже почти час, как перешли от полетов к более спокойным занятиям – как то: плескаться в океане и болтать о том – о сем).

– На инструктора? – удивился Эйге, – Да нигде. В смысле, только в школе и на первом курсе в мототехническом колледже. Практическая психология профи-обучения.

– У вас этому учат в школе и в обычном колледже?

– Ну, да. Это ведь общеполезный навык, согласен?

– Согласен, – ответил Линси, слегка расстроившись, что его в школе этому не учили, и сколько в результате он успел наделать ошибок, пока учился этому на ходу, в армии…

Рядом с бортом вынырнула Хлот и обвиняюще прицелилась в лейтенанта пальцем.

– Твоя vahine меня изнасиловала! Это не по-товарищески.

– Неправда!!! – возмущенно крикнула Юн Чун.

– Как же, не правда!? Ты меня грубо ментально изнасиловала, и только поэтому, я согласилась нырять с вами вдоль барьера.

– Ничего подобного! Я тебя ласково и нежно уговорила.

– Понятно, – констатировал Эйге, – В связи с этим, у нас имеется две проблемы. Одна решаемая, вторая – нет.

– Какая вторая? – спросил Линси.

– Мы не взяли ребризеры. Вы готовы нырять «фри» на десять метров?… Ага, киваете. Понятно… Ну, тогда остается одна проблема: жратва.

– Мы можем потерпеть до обеда, – заметила Юн Чун.

– Прикинь гло, у нас тут не клуб самоубийц, – отрезал Эгли, – Поэтому, сначала жрем, потом перевариваем, а уж потом дайвинг. Из жратвы имеется четыре трехлитровых термоса со сладким чаем и то, что на рассвете окажется в ловушках. А рассвет, кстати, через полчаса. Небо на востоке уже светлеет.

– Проблема, если в ловушках ничего не окажется? – уточнила Юн Чун.

– Нет, в том, что морские сосиски придется жрать сырыми. У нас печки нет, прикинь?

– Сырыми они очень противные? – осторожно спросила она.

– Ну, как тебе сказать, гло… – Эйге печально вздохнул.

Китайский лейтенант поднял руку типично-курсантским жестом.

– Разрешите доложить, товарищ шеф-пилот. Если бы это были сухопутные сосиски…

– То что? – спросила Хлот.

– … То при наличии топливных элементов питания ходовой части с напряжением на клеммах 40 вольт, втыкая «плюс» и «минус» в разнонаправленные концы сосиски…

– …Сжигаем, на хер, аккумулятор, – перебила она.

– У нас есть запасной предохранитель на 2 Ампера, – возразил Эйге.

– Хм… Тогда, это вариант… Hei, foa, а давайте посмотрим новости про космос?

–

Xeno-TV Rokki. 18-19/04.

«Shorts» по запросу «Космос, Меганезия, Франция».

–

Мелло Соарош, директор фонда-департамента технического развития Меганезии дал пояснения о Евро-Марсианском космическом центре на Муруроа – Фангатауфа, и о фестивале «Католические студенты за прогресс и взаимопонимание» во Франции. Он назвал участие меганезийского космического консорциума в «Каравелле» с Францией таким же естественным, как в «Астарте» (с Аотеароа, Чили, Бразилией и Папуа), или в «Лобстере» (с Канадой, Гренландией, Мадагаскаром и Папуа). По поводу фестиваля Соарош сказал: «это личное дело тех людей, которые хотят в нем участвовать».

–

В Большом Париже началась очередная «война окраин», местами переросшая в акты деструктивного насилия в центре города. Таким методом мусульманская община (как сказано в заявлении «Совета мусульманских организаций Франции»): «реагирует на сотрудничество правительства с международными преступниками, врагами ислама». Объявлены требования: (1) Отказ Франции от присоединения Ажуана и Мохели (в Коморском архипелаге). (2) Прекращение космической программы в Меганезийской Французской Полинезии. (3) Отставка «фашистского» кардинала Жюста. (4) Отмена католического молодежного фестиваля в Париже, намеченного на 20 – 25 июня. (5) Расследование «антиисламских преступлений» офицеров базы ВМС на Реюньоне.

–

Жерар Лаполо, шеф военной разведки, дал объяснения Верховному Суду Меганезии относительно военно-террористических рисков, связанных с исламской реакцией на космическое сотрудничество с Францией, в свете ситуации в Транс-Экваториальной Африке. «Оценка локальных рисков «желтым уровнем» обоснована, я лично за это отвечаю», – сказал он. Лаполо попросил у суда ряд дополнительные полномочия вне Меганезии. После заседания суда, полковник Лаполо пообщался с репортерами.

Корр.: Считаете ли вы Римского Папу союзником в тотальной войне с исламизмом?

Лаполо: Нет. Он нам для этого не нужен. Дело знакомое, понятное. Справимся сами.

Корр.: А у нас могут быть общие интересы с римско-католическими церковниками?

Лаполо: Нет. Но возможны сделки, если они поставляют нам гуманитарный ресурс.

Корр.: Вас не удивляет рост популярности альтернативного ислама, т. н. «асвади»?

Лаполо: Нет. Мусульмане выбирают асвади потому, что это разумнее и комфортнее.

Корр.: Принимала ли «INDEMI» участие в «войне в Мадагаскарском Проливе»?

Лаполо: Нет. Но вы, разумеется, мне не поверите, хотя это, практически, правда.

Корр.: А вы не боитесь за наших ребят, которые поедут на фестиваль в Париж?

Лаполо: Нет. И мы сделаем так, чтобы и им было нечего бояться. Это наша работа.

–

… Хлот внимательно рассмотрела филе «морской сосиски» (вытянутый кусок бело-розового мяса), только что отсоединенное от клемм аккумулятора. Побросала его из ладони в ладонь (горячее!). Потом надкусила и сосредоточенно прожевала.

– Вкусно! Жаль, что не соленое, но это я уже капризничаю. Хэй, Линси, я знаю, в чем тайная сила китайского спецназа!