Текст книги "Драйв Астарты"

Автор книги: Александр Розов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 143 (всего у книги 166 страниц)

– На животных? – Удивленно переспросила подошедшая Оо Нопи. – Я, конечно, извиняюсь, но птица Бэ это не животное. Я согласна: стрелять в ваших тигров это безобразие. Их мало осталось, они несъедобные и вообще их жалко. Птица Бэ это совершенно другое дело. Их много, они вкусные, и они птицы, а не животные. Я в этическом смысле докладываю. Это совсем не то, что стрелять в млекопитающее.

– Вы стреляли в млекопитающих? – Уточнила Ратри.

– Да, мне приходилось этим заниматься, – ответила Оо.

– На каких млекопитающих вы охотились? – Поинтересовался Раджхош.

– Ну… Я не то, чтобы охотилась. Короче, мне иногда приходилось добывать диких свиней для питания. И ещё были, как бы, объекты, подлежащие нейтрализации.

– Гм-гм… Объекты, подлежащие нейтрализации, это в смысле, люди?

– Типа того, – она кивнула.

– Некоторых птиц тоже жалко, – вмешался Леон, почувствовав, что тема какая-то скользкая. – Оо, помнишь пингвинов у моря Росса? Ты бы не стала в них стрелять.

Папуаска выразительно выкатила глаза и повертела головой из стороны в сторону.

– Конечно, не стала бы! Они такие трогательные, такие очаровательные…

– Вот! – Заключил бывший чилийский капрал. – А птица Бэ не очаровательная!

– Aloha, док Чатур, aloha, док Ратри! – Крикнул молодой канак, направляясь к ним со стороны навеса, на рыночной площади. – Извините! Я Сиггэ Марвин, а это Йи. Мы собирались вас встретить, а тут началась трансляция…

– Трансляция с Марса? – Лаконично спросил Раджхош.

– Трансляция с Марса, – отозвался негромкий певуче-щебечущий голос, – а Йи это я.

Индус повернулся и окинул внимательным взглядом черную, как антрацит, фигурку девушки-татутату, непонятно как оказавшуюся у него за спиной.

– С самого момента прибытия, – сказал он, – меня не покидает ощущение, будто я по ошибке прилетел не в Новую Гвинею, а на наш полигон на Никобарских островах.

– Меня тоже, босс, – сообщил Пратиб. – Хотя я точно помню, куда летел.

– Люди похожи, – ответила Йи, – а земля другая. Там нет такой хорошей реки. И там совсем маленькие болота. Ничего толком не водится. Так, всякая мелочь.

– Ты бывала на Никобарах? – Поинтересовалась Ратри.

– Да. Поэтому знаю.

Раджхош улыбнулся и погладил Ратри по плечу.

– Я почти уверен, что юная миссис Марвин не просто была там, а может по памяти нарисовать план нашего полигона на Тилланчонке. Я до сих пор испытываю чувство возмущения, когда вспоминаю, как кое-кто срисовал нашу летающую субмарину.

– Мы, татутату, честные люди, – с достоинством произнесла Йи. – С тех пор, как ты договорился с шефом Батчером, который наш друг, мы не забираем твою info.

– А я, значит, вам не друг, – обиженно проворчал Раджхош.

– Ты тоже наш друг, – после короткой паузы, объявила она. – И док Ратри тоже. Вы помогаете нашим родичам на Никобарах. Они вас любят. И мы брали очень немного вашей info. Как у друзей. Друзья всегда немного делятся полезной info.

– Интересное жизненное наблюдение, – похвалил индус и повернулся к Сиггэ. – Ты согласен с этой идеей о друзьях и информации?

– В какой-то степени да, – согласился тот. – А что тебя интересует, док Чатур?

– Меня интересуют некоторые принципы коммерческой авиационной ботаники.

– Хэх… – Сиггэ почесал в затылке. – Нельзя ли уточнить, какие именно виды?

– Дисковидные, примерно вот такие, – Раджхош широко расставил руки, как будто пытался обнять невидимый ствол гигантской секвойи.

– А-а… – Ответил меганезиец. – Ну если ты так ставишь вопрос, то может быть мы обсудим это за завтраком? Вон там есть хорошее туземное кафе.

– Док Девадра может легко убедиться, что там соблюдаются правила биологической безопасности, – авторитетно добавил Леон Гарсиа.

– В данном случае верю на слово, – Ратри улыбнулась. – …Но меня беспокоит другое. Чатур, мы ведь приехали отдохнуть с меганезийскими коллегами, а не работать.

– Это не работа, а интересная маленькая задачка, – возразил он. – В этом ты тоже легко сможешь убедиться… Пратиб, займись, пожалуйста, нашими вещами и размещением. Уважаемые хозяева, вам нужны какие-нибудь документы, ID и прочее?

– Зачем? – Удивилась Оо. – Мы же вас знаем.

– Просто, как правило, в отелях это требуется от иностранцев, – заметил индус.

– Что вы, док. В нашем Фри-Юнионе нет таких глупых правил.

– У вас интересная страна… – Задумчиво произнес Раджхош.

…

Рекомендованное кафе могло бы служить образцом архитектурного экологического минимализма. Армейская камуфляжная сетка, натянутая между тремя пальмами, и выровненная площадка под ней. Интерьер: плетеные бамбуковые кресла, похожие на большие корзины, и круглые столы, в прошлой жизни бывшие катушками от кабелей. Кухонно-служебный угол – обрубленная корма речного катера.

– Экзотика, – произнесла Ратри, когда они расселись в корзинах за столиком. – А чем кормят в этом милом месте?

– Я все устрою, – объявила Йи и обратилась к молодому парню – татутату, откровенно скучавшему на корме, в смысле, за стойкой, с длинной щебечущей тирадой, видимо выражавшей заказ. Парень что-то переспросил, получил уточнение, кивнул и начал производить какие-то манипуляции с кухонным оборудованием.

– Не волнуйтесь, – сказал Марвин, – тут все вкусно.

– Я не волнуюсь, – ответила Ратри, – Вы с Йи внушаете мне интуитивное доверие.

– А я верю её интуиции, – добавил Раджхош, – Так что ты скажешь на счет ботаники?

Сиггэ Марвин закурил сигарету, покрутил ей в воздухе, и произнес.

– Все это началось на Тиморе между войной в Мадагаскарском проливе и войной за Верховья Нила. У нашего авиаотряда был отпуск, и мы вписались волонтерами на тетрабублик Хат-Хат. Наверное, вы про него слышали.

– Ещё бы, – подтвердила Ратри. – История, скажем так, нехорошая.

– Скорее странная, – возразил Сиггэ. – В конце апреля, когда мы туда приехали, эти юниоры из Малави уже более-менее адаптировались к обстановке, а наши ребята, волонтеры из первой смены успели придумать всякие развлечения. Не знаю, какие программы были в планах у Шуанга и Торреса, но по факту мы делали то, что нам казалось правильным. Например, технические игрушки. Они получались не совсем детские… Или даже совсем не детские, но юниорам это нравилось… И до сих пор нравится. Мы можем прокатиться, и вы сами увидите.

– Куда прокатиться? На Тимор? – Спросил Раджхош.

– Нет, на озеро Додом, это три мили вниз по Вааа. Там юниорский кампус.

– И эти подростки из Малави сейчас там? – Уточнила Ратри.

– Некоторые да, там. Кампус международный, там кого только нет… Так вот, одна из игрушек была резиномоторным геликоптером. Принцип тот же, что в самых простых маленьких моделях. Рама, резиновая нитка и ротор. Но у этой игрушки 20-футовый ротор и движок – толстый эламидный шнур. Она поднимает больше центнера.

Ратри задумчиво потерла лоб,

– Ты хочешь сказать, что эта штука поднимает человека?

– Ага, – он кивнул, – даже двух. Наши девчонки запросто катали на ней юниоров. Мы собрали десятка полтора таких игрушек с разными конфигурациями ротора и рамы. Ничего сложного. Потом я улетел на летнюю войну за верховья Нила, и эта игрушка никак не выходила у меня из головы. Я всё думал: как бы сделать её гибрид с другой игрушкой, с летающим блюдцем – учебной мишенью для ПВО. Блюдца размером примерно с этот стол, которые запускаются с катапульты, то же, что на спортивной стендовой стрельбе из дробовиков, только блюдца большие и катапульта тоже.

– Я знаю такие тренажеры для ПВО, – сказал Раджхош, – но там блюдце-мишень летит всего на милю, а ботанический аппарат, о котором мы говорим…

– В том-то и дело! – Перебил Марвин. – Я подумал: вот бы сделать такую же мишень, летящую миль на двадцать. На ней уже можно тренировать пилотов-стрелков.

– А-а! – Произнес индус, и в это время принесли еду…

Большие круглые лепешки, бурые с подозрительным зеленым оттенком, широкие глубокие миски со смесью чего-то разноцветного с сильным запахом незнакомых пряностей и металлический чайник, имевший вместо классического носика кривой краник в нижнем сегменте корпуса. Ратри присмотрелась и принюхалась.

– М-м… Сиггэ, а кто-нибудь из обычных туристов питается в этом кафе?

– В общем, да, – ответил он, – хотя не очень часто. Это всё-таки туземная кухня.

– Все, кто тут питался, живы, – Йи задумалась и добавила. – Я не знаю, живы ли они сейчас, но отсюда они уехали живыми.

– Непоседа, – с упреком произнес Сиггэ, – формальная точность твоих разъяснений вызывает у слушателей опаску. Не обязательно было говорить вторую часть фразы.

– Наверное, – согласилась татутату. – Но я очень честная, поэтому сказала.

Марвин подцепил вилкой несколько кусочков, прожевал и сообщил:

– Нормально. Судя по вкусу, на ночной охоте ничего специфического не добыли.

– А что добыли? – Спросил Раджхош.

– Вот всё это, – Марвин щелкнул ногтем по миске. – Тут не принято долго хранить продукты. Обычно, что добыли, то и готовят. Главное хорошо перемешать.

– Я думаю, – медленно сказала Ратри, – лучше не уточнять, что там конкретно.

– Обсуждение внешнего вида пищи, которая на столе, портит аппетит, – авторитетно сообщил Раджхош и решительно принялся за еду.

– Да, я это и хотела сказать… А из чего этот хлеб?

– Флорелла, – ответил Марвин. – Безопасный продукт. Используется в астронавтике.

– Космические технологии, – с легкой иронией прокомментировала Ратри, отламывая кусочек зеленоватой лепешки.

– …Зато, – продолжил Раджхош, – аппетиту способствуют занимательный разговор. Я совершенно не согласен с западными специалистами, которые рекомендуют обедать молча. Сиггэ, это тонкий намек на то, что я с интересом жду продолжения рассказа…

…

После обеда и рассказа Раджхош порывался немедленно поехать на озеро Додом в молодежный кампус и посмотреть некоторые технические феномены in vivo, однако Ратри решительно воспротивилась. В ответ на утверждение Чатура о его полном и не внушающем опасений здоровье доктор Девадра изрекла циклопическое заклинание: «иррегулярная деривация на объемной векторной кардиограмме при холтеровском мониторинге». Индийский бизнесмен сник и согласился перенести поездку в кампус Додом на завтрашнее утро, а остаток сегодняшнего дня посвятить отдыху.

Пратиб уже успел освоить арендованное бунгало – здание в туземном стиле «хатка канадского бобра», но в несколько раз больше, чем типовые образцы «буньипской архитектуры». Это легко было установить, визуально сравнив бунгало с несколькими хижинами, стоявшими в сотне шагов от него. Берег реки Вааа здесь имел каменистую отмель с наносами песка, напоминающими полузатопленный пляж, подходящий для купания и для добычи рыбы по старому туземному методу – копьем на мелководье. Неподалеку от пляжа имелось также маленькое квадратное здание с пирамидальной крышей, увенчанной высокой антенной, похожей на огромный одуванчик.

– Студия Vaaa-TV, – сообщил Пратиб. – Любительская, охват порядка ста миль.

– Похоже на дом католических миссионеров-вербитов, – заметила Ратри.

– Да, – Пратиб кивнул. – Тут были миссионеры, но несколько лет назад они куда-то делись. А туземцы стали использовать здание под студию. Практичные ребята.

– Куда-то делись… – повторил Раджхош. – Интересно, кто тебе это рассказал?

– Местный парень, гид. Его зовут Фию. Вот его хижина, – Пратиб махнул рукой в направлении одной из «хаток». А он вон там, за отмелью, ловит рыбу вместе с бойфрендом своей младшей сестры. Видите, босс, два парня? Фию – это тот, что постарше. Девчонка, которая тащит к хижине сетку с рыбой – это Фзии, его младшая сестра, ей 15 лет или около того. Её бойфренд – это тот парень, который младше. Его зовут Каа или вроде того. Здесь такое произношение, что язык можно вывихнуть.

– А те две молодые женщины около хижины? – Поинтересовалась Ратри.

– Это две жены Фию, мне не произнести их имена. Похоже на Цок и Бэм. Цок – это которая держит грабли, старшая, а Бэм, которая беременная – это младшая.

Цок и Бэм громко общались на певуче-щебечущем языке, разравнивая угли в яме, служившей, по видимости, кухонной плитой. В тени навеса на циновке спали два младенца, один – совсем кроха, другой – полугодовалый. Третий ребенок, лет двух с половиной, крутился при «кухне», но, как-то почувствовав интерес индусов, очень уверенно побежал к ним.

– Mi nome es Lkyyee! – С достоинством сообщил он.

– Тебя зовут Лкйе? – Спросила Ратри, присев, чтобы быть вровень с мальчиком.

– E-o! I am Lkyyee, free-hunter. Y que te nome?

– Я Ратри, из Индии.

– Aloha oe, Ratri, – произнес мальчик и хихикнул. – Welcome to Hell! Vaaa!

– Это дежурная шутка туземных детей, – пояснил Пратиб и потрепал мальчика по макушке. Ребенок снова хихикнул, ткнул его пальчиком в колено и объявил.

– Pratib. Pilot from India. India terra longo en West, en alter moana!

– Точно, – подтвердил Пратиб, снова потрепав его по макушке. – Тут дети очень общительные и болтают на нескольких языках сразу.

– Да, я это уже заметил, – Раджхош улыбнулся, тоже присел рядом с мальчишкой и протянул ему руку, – ты толковый парень, Лкйе. Меня зовут Чатур, я тоже из Индии.

– Hi, Chatur! – Ответил Лкйе, хлопнув по ладони Раджхоша. – Du er fur kool!

– А это какой язык, босс? – Поинтересовался Пратиб.

– Какой-то скандинавский. Лкйе говорит, что я тоже отличный парень.

Тем временем девушка, тащившая сетку с рыбой, бросила её на «кухне», обменялась несколькими щебечущими фразами с обеими женами своего брата, почти мгновенно переместилась к группе индусов и, схватив мальчика за ногу, подняла его в воздух.

– Ииии! – Радостно пискнул он, вися вниз головой.

– Рррр! – Произнесла девушка и перехватила его за другую ногу.

Следующие полминуты она вертела ребенка, как куклу, в разные стороны, а потом поставила его на ноги и придержала, чтобы он восстановил равновесие.

– Э-э, – Ратри посмотрела на ребенка, – Фзии, ты уверена, что это ему не вредно?

– Это полезно, – ответила та. – Так всегда делают, чтобы дети росли ловкими.

– Интересный обычай, – заметил Раджхош. – Похоже на тренажер для летчиков.

Фзии помахала ладошкой в воздухе.

– Когда взрослый, уже поздно. Надо с первого года, когда родился.

– As jy nie slim jy dood wees, – не по-детски серьезно добавил мальчик.

– Чатур, что это значит? – Спросила Ратри.

– Поговорка на африкаанс, – сказал он. – Если ты не ловкий, ты мертв.

– Дети повторяют, что попало, – сообщила Фзии, слегка ткнула малыша пальцем в животик и прощебетала фразу, содержащую вполне узнаваемые слова «medic» и «injector». Лкйе кивнул и побежал к дому.

– Если у кого-то проблемы со здоровьем, я могу помочь, – сказала Ратри. – Я врач.

– Никаких проблем, – татутату снова помахала в воздухе ладошкой. – Просто Бэм, младшая жена брата, она очень хорошая, но она растяпа. Пока ты кормишь сиськой одного ребёнка, не надо делать ещё одного. Вредно. Вот. Теперь я делаю ей в жопу инъекции, как прописал доктор. Витамины и биостимуляторы три раза в день. И я заставляю её делать специальные упражнения, как сказал доктор, утром и вечером. Потому что она растяпа, мужчинам некогда, и старшей жене некогда, а я крайняя.

Раджхош несколько раз кивнул, демонстрируя полное понимание.

– Одна моя кузина лет двадцать назад сделала такую глупость. Ничего, обошлось. Главное ты не ругай жену брата. Что делать, если так получилось?

– Я и не ругаю… Вот, Лкйе принес медицинскую коробку. Подождите, я сейчас…

– Фзии, а тут есть спортивный магазин? – неожиданно спросил Раджхош.

– Есть. Сейчас я сделаю инъекцию этой растяпе, возьму тритор и отвезу вас.

– А мы не нарушаем твои планы? – Спросила Ратри.

– Нет. Я гид, и мне за это платят. А если бы не платили, я бы все равно вас отвезла, потому что вы симпатичные.

…

Тритор – трицикл с толстыми колесами – был лучшим транспортом для здешнего ландшафта. По суше, по воде и по болоту он передвигался одинаково неуклюже. Ключевое слово: «передвигался». Другие виды транспорта где-нибудь непременно застревали. Тритор проходил везде. Правда, водитель и пассажиры этой машины оказывались по уши забрызганы мутной водой, тиной и илом в первые же минуты движения. Именно поэтому рекомендовалось не надевать на себя ничего, а если и надевать, то только купальный костюм (желательно такой, который не жалко).

В пункте под названием Бивак (который в конце II мировой войны действительно представлял собой бивак 2-й бригады 36-й японской дивизии) имелось бетонное покрытие, оставшееся от тех самых японцев. На въезде в Бивак стояла батарея брандспойтов, так что покупатели могли помыться перед посещением маркета, состоящего из десятков лавочек и магазинов, включая спортивные. Чатур и Ратри накупили там кучу всякой мелочи, включая и то, за чем они, собственно, ехали. Эта главная покупка была предъявлена на обратном пути на остановке у миниатюрного чистого озера Хокомакаваи (прыгающая по камням вода). Это озеро находилось в каменном углублении под порожистым ручьем или многоступенчатым водопадом.

Здесь Фзии остановила тритор и сообщила:

– Хорошее место. Очень полезная вода. Купайтесь обязательно.

– Замечательная идея, – объявил Раджхош, вбежал в воду с грацией небольшого, но упитанного слона, улегся почти посреди озера пузом кверху и крикнул. – Ратри! Ты можешь перед тем, как идти купаться, вынуть из пакета круглую зеленую штуку и бросить в меня? А потом иди сюда, и я расскажу тебе то, что обещал.

– Про задачку Сиггэ Марвина? – Спросила она, вытаскивая из пакета с покупками выпуклый пластиковый диск диаметром около фута.

– Именно так. Кидай и плыви сюда.

Бросок получился не очень точным: диск пролетел по дуге над головой Раджхоша и спикировал в озеро метрах в пяти от него.

– Хорошо, что оно плавает, а не тонет, – констатировала Фзии, после чего извлекла из какой-то коробки плоский ноутбук и всем своим видом показала, что туристы могут развлекаться, как хотят, не обращая на нее внимания.

– И в чем задачка? – Спросила Ратри, подплыв к диску одновременно с Раджхошем.

– Задачка, – сказал он, – в том, чтобы богатый урожай ганджи, собираемый в Бирме, преодолел военно-полицейские кордоны и вырвался на оперативный простор.

– Интересно… А при чем тут эта игрушечная летающая тарелка?

– О! Если бы ты во второй половине обеда прислушивалась к нашему разговору с Марвином, а не только болтала с его разговорчивой подружкой…

– Когда вы с Марвином принялись обсуждать регулирование крутящего момента, вихревую подъемную силу, кольцевой турбулятор, критический угол атаки и …

–…Я понял-понял, – согласился Раджхош, – мы говорили скучно, а сейчас я объясню весело. Слушай. Сразу после II Мировой войны в городе Нью-Хейвен, Коннектикут открылась пекарня Фрисби. Студентам Йельского университета пришлись по вкусу пироги из этой пекарни, а кроме того они обнаружили, что крышки от банок с этими пирогами замечательно летают, если их бросить с раскруткой. Вскоре нашелся один предприимчивый парень, калифорниец Уолт-Фред Мориссон, который начал делать крышки отдельно и назвал их «Pluto Plate», по аналогии с летающими тарелками из какого-то фантастического комикса про пришельцев с Плутона. В то время как раз начался ажиотаж вокруг UFO, неопознанных летательных аппаратов пришельцев из космоса. Эти аппараты почему-то стало модно изображать как раз в виде тарелок.

– А почему, кстати? – Спросила Ратри.

– Почему… – Задумчиво повторил Раджхош, взял в руку пластиковый диск, потом нащупал ногами дно, встал по пояс в воде и крикнул. – Фзии! Попробуй поймай!

Девушка-татаутату отвлеклась от ноутбука и кивком подтвердила готовность. Индус сделал длинный взмах, тарелка завертелась и легко проплыла по воздуху 20 метров. Возможно, она продолжала бы полет, но Фзии, подпрыгнув, схватила её на высоте примерно полтора своих роста. Несколько секунд девушка разглядывала тарелку и ощупывала её ловкими пальцами, а потом почти в точности повторила метательное движение Раджхоша, отправив диск назад к центру маленького озера. Плюх! Диск шлепнулся в воду, Ратри выловила его и метнула в сторону Фзии, правда не очень успешно – промахнулась метров на пять…

Раджхош подождал, пока женщинам надоест перебрасываться этой игрушкой, и продолжил.

– …Почему тарелка? Это забавная история. Адольф Гитлер увлекался индийской мифологией, поскольку у него был идефикс: мистический смысл арийских корней германской нации. Разумеется, его заинтересовало описание мифической виманы – небесной боевой колесницы, похожей на солнечный диск. Он вложил совершенно фантастические средства в воспроизведение древнего дисковидного аппарата, и фактически вынудил многих серьезных авиаинженеров, таких, как Генрих Фокке, Александр Липпиш и Вернер фон Браун, заниматься этой странной темой. Прямым результатом этого стали несколько самолетов с дисковидным крылом, а также один нелепый аппарат «Haunebu», который пролетал пару сотен метров на высоте первого этажа, и множество слухов, разумеется, попавших в рапорты англо-американской разведки. Американцы – предприимчивая нация. Они рассуждали, как бизнесмен, думающий о другом бизнесмене. Если Гитлер вкладывает в летающие диски больше денег, чем в эффективные системы вроде крылатых ракет «ФАУ-1» и баллистических «ФАУ-2», значит, видимо, перспективы дисков оценены авиаинженерами, как более высокие.

– Янки поверили в миф о вимане, пересказанный Гитлером? – Удивилась Ратри.

Индийский бизнесмен улыбнулся, нырнул и вынырнул, держа в руке прозрачный камешек. Потом покрутил свою находку так, чтобы в ней заиграл луч солнца.

– Американская разведка работала в то время, как расхититель гробниц, который не разбирается в археологии и определяет ценность своих находок по слухам. Слухи сообщали о секретных гиперзвуковых летающих тарелках с вертикальным взлетом и невероятной маневренностью. Янки надеялись выловить спецов и документацию по летающим тарелкам так же, как они выловили это по баллистическим ракетам. Эта надежда жила ещё десятилетие после войны, и американское правительство, готовя грандиозную PR-фальсификацию с инопланетными UFO, предполагало, что именно летающие тарелки типа «Haunebu», а не ракеты типа «ФАУ-2» станут основой для программы освоения космоса. Вот так был выбран тарелочный образ UFO.

Ратри слушала этот монолог с все возрастающим удивлением.

– Подожди! Ты хочешь сказать, что слухи об UFO придумывало и распространяло американское правительство?

– Скорее какая-то спецслужба по заданию правительства, – уточнил он. – Это была понятная стратегия. Как ты убедишь избирателя поддерживать огромные расходы бюджета на космические программы, если не заинтересуешь его космосом?

– По-моему, это свинство, – заметила она.

– Нет, замечательная моя прекрасная идеалистка Ратри. Это просто политика. И не худший образец политики, вот что я скажу. Ажиотаж вокруг UFO открыл дорогу в космос, причем не только американцам, а всему человечеству. Теперь слушай, что произошло дальше с летающими тарелками. На волне ажиотажа уже в конце 60-х, незадолго до первого полета на Луну, американское правительство выделило очень большую сумму на проект развития этих игрушек «Pluto Plate» или «Frisbee», как их назвали позже, в боевые летательные аппараты. Работы шли до середины 70-х, потом ажиотаж вокруг UFO угас, и «военно-тарелочную тематику» свернули. Некоторые результаты, однако, были достигнуты. Когда «Frisbee» стал популярным спортивным снарядом, развитие продолжилось в другом ключе: производители старались удивить покупателя свойствами своих разработок. Появились летающие блюдца с несколько измененной геометрией и с разной аэродинамикой. А примерно полгода назад Сиггэ Марвин использовал некоторые из этих идей и сделал дешевые летающие мишени.

– Ты говорил, что он использовал их, как транспорт марихуаны, – напомнила Ратри.

– Не торопи события, а то потеряется интрига, – ответил Раджхош.

– Тогда я не буду торопить, но давай продолжим на берегу. Я боюсь, что ты…

– …Простужусь в этой воде, которая не холоднее, чем бассейне? – Слегка ворчливо перебил он. – Ладно, пошли на берег, раз ты такая трусиха, и я расскажу дальше.

…Они устроились рядом с маленьким водопадом на плоском, как стол, гранитном выступе. Лучи послеполуденного солнца играли на каплях водяной пыли, так что в воздухе вспыхивали миниатюрные радуги. Раджхош несколько раз подбросил в руке игрушечную летающую тарелку и продолжил рассказ.

– Обычный человек после определенной тренировки способен бросить классическую «Frisbee» на сто метров, а рекордные броски достигают двухсот метров. Катапульта с подкруткой может бросить похожую увеличенную тарелку на пару миль. Этот фокус применяется в военно-спортивной стендовой стрельбе. Несколько изменив геометрию тарелки, можно достичь лучшей аэродинамики. Та тарелка, которая у нас в руках, это произведение Марвина и компании. После небольшой тренировки ты легко сможешь метнуть такую игрушку на дальность, рекордную для простой «Frisbee». А ты заметила, что игрушка, купленная нами в здешней спортивной лавке, называется «Ganjafly»?

– Да, – Ратри кивнула. – Но я полагала, что это просто обход прав на торговый знак.

– Понятно, – Раджхош широко улыбнулся. – А на самом деле, в этом названии есть молодежный эпатаж, связанный с «ganja», или, попросту, с марихуаной. Но давай вернемся к последовательному изложению. Допустим, нам надо бросить тарелку по-настоящему далеко, на десятки километров. Тогда нам нужен двигатель, который поддержит вращение, создающее подъемную силу. Но как это сделать, не нарушая аэродинамическую форму тарелки?

– Как? – Переспросила Ратри.

– Для этого, – сказал он, – в 60-е годы придумано простое устройство типа тяжелого маховика в центре тарелки. Двигатель вращает оболочку тарелки вокруг него. Задача сохранения вращения решена. Мы получаем подъемную силу и за счет её избытка решаем задачу поступательного движения. Смотри.

Раджхош метнул тарелку под значительным углом к горизонту. Сначала игрушка полетела вперед и вверх, потом остановилась и, теряя высоту, заскользила назад, и вернулась к нему в руки. Он пояснил.

– Вектор силы тяжести направлен вниз, а вектор подъемной силы – по оси диска. При отклонении оси диска от вертикали сложение этих сил дает вектор, действующей в горизонтальной плоскости. Механизм тот же, что у водяной горки в аквапарке. Ты соскальзываешь по ней вперед потому, что вес действует вниз, а противодействие, оказываемое наклонной поверхностью горки перпендикулярно этой поверхности. Элементарная механика, но наши умные морские офицеры, которым удалось сбить экземпляр большой тарелки Марвина, чуть не поверили в магию. Объект летит без воздушного винта, без реактивного двигателя, без крыльев, без всего того, с чем в обыденном сознании связывается горизонтальное движение по воздуху. Я думаю, необходима школьная реформа. Это позор, что наши современные молодые люди совершенно не умеют подмечать физические эффекты в окружающем мире!

– Не заводись, – сказала Ратри, погладив его по спине. – Лучше объясни мне, какое отношение к этому имеет марихуана.

– Прямое отношение! Оболочка тарелки сделана из тонкого стеклопластика, а маховик внутри – это блин из спрессованной ганджи где-то около центнера весом. Его вращение поддерживает резиномотор, про который рассказывал Марвин за обедом. Это ходовая часть. Она банальна. Главное изобретение Марвина в другом: в автомате управления углами наклона. Батарейка, два электромагнита, один совмещенный логический мост и ртутный электрод-сенсор! Это простая, старая, изумительно дешёвая схема, которую незаслуженно забыли. Я нарисую, когда вернемся в бунгало. А сейчас…

Он сделал серьезное лицо и метнул тарелку. Она пролетела над краем миниатюрного озера, над невысокими зарослями кустарника и исчезла из виду.

– Угадай: куда она упала?

– Я думаю, – произнесла Ратри, – что она упала на какую-то романтическую поляну.

– Проверим? – Предложил Раджхош.

– Это совершенно точно, – ответила она. – Но можно пойти и посмотреть.

Фзии встала на сидение тритора и проводила парочку индусов цепким, по-охотничьи внимательным взглядом. Как любая достаточно взрослая татутату, она замечательно умела распознавать движение за кустами. Убедившись, что её подопечные туристы занялись делом, не вредным и не опасным для жизни и здоровья (а, скорее наоборот, полезным и позитивным), Фзии снова устроилась напротив экрана ноутбука. Она с удовольствием смотрела все прямые включения марсианской экспедиции не только потому, что это вообще интересно, а ещё и потому, что комментаторы рассказывали многие вещи из программы колледжа более доходчиво, чем тичер на дистанционных занятиях. Тичер в колледже хорошо рассказывал, но у него был не тот уровень, что у Фрэдди Макграта, Доминики Лескамп, Рокки Митиата или Гастона Дюги.

–

«Soleil-TV» (Франция) и «Rokki-TV» (Меганезия)

Марс и окрестности. Прямая трансляция.

Комментирует Рокки Митиата (Меганезия)

–

Камера показывала часть маленького цилиндрического помещения. Тэкс Киндава и Виктор Гален, одетые «по курортному» (в шорты и майки с эмблемами «Каравеллы») сидели за столиком, и пили какао из прозрачных кружек. Над кружками поднимался легкий пар. По столику были разбросаны тонкие листки с распечатанным текстом.

Рокки Митиата за кадром пояснила:

– Пока наши ребята… В смысле, наши астронавты обедали и проводили первые медицинские тесты после марсинга… Марсинг – это новое словечко, аналогичное лэндингу… Мы собрали вопросы зрителей и перебросили на базу Эрни по e-mail. Вопросов много, так что ответы будут порциями. Сейчас – первая порция…

Текс сдвинула в сторону примерно половину листков.

– Виктор, давай это будут твои вопросы. Иначе я как отвечу… Ну, ты понимаешь…

– ОК, – Гален кивнул, – давай, начинай уже, будем по очереди.

– Запутали, – согласилась она. – Значит, так. Сначала оптом все вопросы типа: «ваши первые впечатления, как вы себя чувствуете, и как вам понравился Марс». Первое впечатление: мы просто попали в какую-то пустыню на Земле. Даже 40-процентная гравитация не воспринимается, как что-то инопланетное. Типа, вот такая странная пустыня. Здешнего крайне низкого атмосферного давления мы не чувствуем из-за скафандров. А в домике у нас давление 100 миллиметров ртутного столба. Это 13 процентов от давления земной атмосферы на уровне моря. У нас дыхательная смесь состоит почти из чистого кислорода, поэтому количество кислорода в литре смеси примерно такое же, как на горном курорте на высоте около 4000 метров. Домиком мы называем этот модуль, который сначала был грузовым отсеком «Каравеллы», а после выгрузки добряка… Я имею в виду, оборудования… Пространство освободилось для экипажа. Тесновато, но гуманно. Кухня, кроватки, сортир, душ, все дела. Настроение спокойное, если не задумываться, где мы. Если задумаешься, то в голову сразу лезут мысли типа: «Ни фига себе!», а это мешает сосредоточиться… Виктор?