Текст книги "Драйв Астарты"

Автор книги: Александр Розов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 166 страниц)

14. Условные мамонты и виртуальные звездолеты.

Дата/Время: 04.02.25 года Хартии.

Футуна-и-Алофи, остров Алофи, ферма Карпини.

=======================================

Гигантская серебристая «небесная сарделька» с едва различимым черным логотипом SLAC (Sincher Light Air Cargo) возникла в западном секторе неба над темной линией холмов острова Футуна почти точно напротив солнца, только поднимающегося над горизонтом на востоке. Люси зевнула во всю ширину рта, протянула руку, нашарила бинокль в сумке рядом с временным лежбищем, устроенным на берегу, и поднесла к глазам. Зевнула ещё раз и пихнула локтем в бок задремавшего Хагена.

– Умгм? – Вопросительно проворчал он.

– Летит, – пояснила Люси. – И бортовой номер совпадает.

– Ага… – Произнес он, принимая полусидячее положение. – А где мой мобайл?

– Одно из двух. Или там, где ты его бросил вечером, или утащен крабами. Знаешь, появилась порода крабов, которые питаются мобайлами. Пластик, алюминий, микроэлементы, всякая такая фигня…

– Это у тебя утренний креатив? – Поинтересовался Хаген, вынимая мобайл из той же сумки.

– Ранне-утренний, – уточнила она. – Вчера обожрались этими крабами, и они же мне снились. Или их астральные тела. Как ты думаешь, есть у краба астральное тело?

– У хорошо откормленного краба точно есть, – авторитетно заявил он, набирая адрес вызова. – … Aloha oe! Это оперативный дежурный SLAC?… Ага! А это Чубби Хок с Футуна-и-Алофи… Ну, понятно, что не она сама. Короче, её родич… Ага. Я вижу сардельку с посылкой для нее. Скажите: посылка большая?… Что, весь 20-футовый контейнер?… Joder… Так, сейчас я вас сориентирую… Люси, куда можно бросить стандартный 20-футовый контейнер?

Она в недоумении почесала себе за ухом.

– Ну, я не знаю… Главное, не очень близко к воде… И не на дорожку… И не на что-нибудь полезное… Короче, куда-нибудь.

– Как я люблю такие точные инструкции, – сказал Хаген, поднимаясь на ноги. – Алло, дежурный, вы посмотрите по телекамере на западный берег Алофи. Там стоит голый заспанный парень, видите?… Ага. Так вот, это я. Я сейчас подойду к месту, где есть площадка… Что сделать?… ОК, я брошу по углам такие яркие круглые фигни, типа маркеров… Ну, вы пока притормаживайте, ориентируясь на меня, а я как раз буду размечать… Да, это не дальше полста шагов от меня.

Хаген успел расставить четыре круглых диска (обычно применяемых для разметки склонов перед нарезкой полей-террас) примерно за минуту до подхода «сардельки». Серебристая полупрозрачная туша почти неподвижно зависла примерно в тридцати метрах над выбранной площадкой, и один из контейнеров, собранных в блок под её брюхом, медленно заскользил вниз на тросе с магнитными захватами… Пуфф… Дно контейнера встало на грунт, отклонившись от разметки не более, чем на ладонь.

– ОК! – Лаконично сообщил Хаген в микрофон мобайла. – Mauru! Aloha nei!

Магнитные захваты отделились от крыши контейнера и двинулись на тросе вверх. «Сарделька», не теряя времени, развернулась на запад и начала набирать скорость.

– Ну и что это за хрень? – Спросила Люси, обходя синий контейнер по кругу.

– Типа, подарок от Ним Гока, – ответил Хаген.

– Это понятно. Но я думала, что это будет авиа-контейнер, 5-футовый кубик.

– Я тоже думал… Ну что: откроем или подождем, пока проснется Тётя Чубби?

– Подарок в контейнере – это не эстетично, – решила Люси. – Открываем!

…Створки контейнера с тихим скрипом раскрылись. Изнутри потянуло несильным запахом латекса. Хаген окинул взглядом штабель бальсовых панелей под габариты контейнера и в недоумении хмыкнул. Поднял глаза на сложенные поверх штабеля бамбуковые трубы и вторично хмыкнул. Протянул руку, извлек торчащую с края прозрачную пластиковую папку и торжественно прочел:

«Дом сборный, многовариантный, быстровозводимый. Концепт и дизайн: Флер Хок-Карпини, о-в Футуна, Меганезия. Производство: Кооперативная техническая школа-фабрика, г. Тулуала, Социалистическая Республика Восточный Тимор…».

Люси глянула на текст через его плечо и предложила:

– Давай позвоним этой засранке и зачитаем ей это вслух?

– Негуманно, – заметил Хаген. – Разбудим юную кормящую маму полшестого утра.

– Ладно, – согласилась она. – Тогда позвоним Ежику.

– Ежику? А он-то чем виноват?

– По-любому, мы виноваты меньше него, – сказала Люси, – короче, я ему звоню.

…

Оскэ прикатил на аквабайке через полчаса в состоянии глубокого уныния. Даже его пурпурный хохолок выражал глубокую тоску по недосмотренным снам… Вытащив аквабайк на берег и ознакомившись с содержимым контейнера и папки, он внезапно повеселел.

– Хэй, Хаг, включи мозг! Ты же ещё в июле нарисовал прогу для монтажного робота, чтобы собирать домики из этих треугольников и трубок!

– Ежик, ты видишь здесь стандартного строительно-монтажного робота? – Ехидно поинтересовался Хаген.

– Ну, в общем, это проблема, – согласился Оскэ. – Но раз ты рисовал прогу, то, значит, алгоритм сборки есть. Будем сверяться с компом и собирать вручную. Это, конечно, несколько дольше, но…

Хаген похлопал его по плечу.

– Ты думаешь, что собирать руками надо точно так же, как роботом?

– Ну, не совсем так, – согласился Оскэ. – Однако, разница не принципиальна.

– Это тебе только кажется, что она не принципиальна.

– Мальчишки, хватит спорить, – вмешалась Люси. – По-любому робота нет, так что придется собирать вручную. В смысле, краном-лебедкой и манипулятором.

– Что именно собирать? – Спросил Хаген. – Там больше ста возможных вариантов.

– Да…? Гм… – Люси почесала себе за ухом. – Ну тогда мы выберем что-нибудь не особенно сложное… Но симпатичное… Это реальный план?

– По ходу, реальный, – после короткой паузы, ответил он. – Если вопрос считается решенным, то я возьму мини-бульдозер и выровняю площадку 10x10 метров, а вы выбирайте, какую именно хреновину мы будем там ставить.

– Где ты собираешься выравнивать? – Поинтересовалась Люси.

– А вот там, – Хаген махнул рукой в сторону не слишком косого участка грунта в ста шагах от построенного прошлым летом бамбукового причала, – как бы, симпатичное место и ничем полезным пока не занято.

– ОК, – согласилась она. – Предки там, кажется, ничего такого не планировали…

Под гудение электродвижка бульдозера и хруст терзаемого грунта из каталога было выбрано нечто, похожее на гибрид патрульной будки с пирамидой Хеопса, украшенное оригинальным квадратным балконом при мансарде. Хаген принял этот вариант без возражений, выразив свое отношение лишь чуть слышным вздохом.

– Совсем простое будет неинтересно, – пояснил Оскэ.

– Это же не просто коробка с крышей, а подарок маме, – напомнила Люси.

– Ладно, – сказал Хаген. – Пошли, Ежик, построим подарок тете Чубби. А красивые девушки организуют нам полевую кухню. Какао, сэндвичи и все такое…

– …И бодрую музыку, – добавил Оскэ.

– Может, ещё сплясать? – Фыркнула Люси.

– Это желательно, – сказал он, – но я не настаиваю.

–

Люси Хок-Карпини, 13,5 лет.

Как ужасна участь молодой женщины в аграрных районах Океании! Она крутится на кухне, нарезает круги, как медоносная пчелка. Варит какао, режет овощи, сыр и филе тунца, заворачивает все это в свежие кукурузные лепешки, не забыв добавить всякие пряности для вкуса, и создает… Нет, не сэндвичи, а произведение искусства!

А мужчины, здоровенные балбесы, курят и травят грубые анекдоты, делая вид, что работают. Три четверти времени они заняты только этим. Одну четверть, правда, они совершают нечто продуктивное (иначе фиг бы я стала их кормить) …

На самом деле, это я просто ворчу. Такая традиция. Kanaka-vahine должна немного ворчать, а то kanaka-kane-kane догадаются, что ей нравится их кормить, и исчезнет волшебная аура этого первобытного процесса… А, между прочим, Флер – засранка. Почему мне приходится кормить не только своего мужчину, но и её мужчину тоже?

Конечно, я понимаю: у Флер – мелкий в возрасте наиболее интенсивного питания сиськами. Но спросим: а почему у нее мелкий именно сейчас? И сами себе ответим: потому, что если бы она завела его на два года позже (как она собиралась), то ей бы досталась половина хлопот с маминым мелким. Другая половина досталась бы, как нетрудно догадаться, мне, и это нормально… Но Флер обзавелась киндером именно сейчас, и я получила хлопоты с обоими киндерами: с маминым и с её. И плюс ещё приходится кормить её мужчину. Нет, я ничего не имею против Ежика, он мне даже нравится. Я, кстати, ему тоже нравлюсь – и по-дружески, и в эротическом смысле.

Ежику можно доверять. Год назад он мне прямо говорил, что я похожа на детский рисунок человечка из палочек, и что при такой плоской попе, костлявых лапках и дюймовых сиськах только глубоко продуманная сексуальная агрессивность может поправить дело. А сейчас он говорит, что у меня привлекательная фигура в стадии формирования. Главное – не думать об уточнении в конце фразы. Привлекательная фигура. Точка! Если гордо развернуть плечи и слегка податься корпусом вперед, то, отражение в зеркале показывает, что основные фигурные элементы очень неплохо просматриваются. Правда, тогда торчат ребра, но в жизни нет ничего идеального.

С другой стороны, когда на Ротума я отправляюсь вместе с Плио на рынок в городок Оинафа (всего полмили через пролив от нашего с Хагеном островка Хауаити и от соседнего Хауануи, где живет клан Атоаэ-утафоа), то… Ничего идеального в жизни, конечно, нет. Но мужчины крутят головами в сторону Плио так, что вспоминаются школьные опыты с магнитами. Завидно, joder! Один раз она даже заметила, что мне завидно. Мы тогда сидели с ней в кафе на берегу (решили слопать по паре шариков мороженного перед тем, как ехать обратно домой), и у меня, наверное, была очень удрученная физиономия… Плио слегка ткнула меня пальцем в пузо, улыбнулась и шепнула: «Aita oe tiitau rahi-rahi ro Leale-mana. Fea Ukalau-lipo te oe».

Типа: «Не требуй слишком много от богов. У тебя и так есть волшебство Укалау»… Богиня миражей Укалау – очень серьезная леди. То ли Плио так пошутила, чтобы поднять мне настроение, то ли она реально так думает… А почему меня занесло в сторону эротики? Ах, да! Меня негуманно, варварски лишили утреннего секса! Этот долбанный подъем в полшестого! Я понимаю: кормящим женщинам рекомендуется подольше спать. Я понимаю, что у мамы день рождения. Но почему на мою голову пришелся кармический удар этого коммунистического разборного домика? Флер его нарисовала и спихнула тиморским комми. По закону кармы ей, а не мне, следовало долбаться с этим подарком Ним Гока! Я ничего не имею против Ним Гока, но почему нельзя было подарить маме что-нибудь вроде бронзового бюста Мао Цзедуна? А он подарил домик, сделанный на кривом, как жопа осьминога, учебном производстве!

Я тащу мальчишкам вторую порцию сэндвичей и какао и прекрасно вижу, как они гребутся с этим побочным продуктом победы учения Ленина-Мао в отдельно взятой стране! Если бы все секции и опоры нормально подходили одна к другой, то стройка двигалась бы вдвое быстрее. А так Хаг и Ежик вынуждены изобретать что-то этакое, чтобы компенсировать ляпы сознательной и прогрессивной тиморской молодежи, у которой по какой-то политэкономической причине руки растут из жопы. Стройка затягивается… Около девяти утра, в проливе возникает катер, а на катере – папа.

–

Микеле Карпини шагнул на берег Алофи и окинул скептическим взглядом нечто, напоминающее скелет экстремально-горбатой разновидности крупного динозавра с сохранившимися во многих местах треугольными щитами панциря, некоторые из которых почему-то были прозрачными.

– Дети! Можно поинтересоваться, что это за… Гм… Объект?

– Привет, па! – Пискнула Люси. – Это домик Мао Цзедуна… В смысле, Ним Гока.

– Ты хочешь сказать, детка, что это и есть подарок, доставленный авиапочтой?

– Ага! Его сбросили в контейнере с «сардельки». А мы с мальчишками подумали и решили, что дарить в контейнере – незачетно.

– Гм… – Повторил Микеле, наблюдая за движениями манипулятора, управляемого Хагеном, и действиями Оскэ, устроившегося в корзине на стреле крана-лебедки, и вытащил из кармана шортов сигарету и спички. – А почему вы решили поставить этот экзотический монумент именно в этой части латифундии?

– По ходу, па, так получалось удобнее всего. А что?

– Да так, – агроинженер вздохнул. – Чубби собиралась когда-нибудь устроить здесь декоративную альпийскую горку с цветами. Видно, не судьба…

Люси пожала плечами и согласно кивнула.

– Ага. Но домик, по-любому, пригодится. Можно в него запихивать гостей. Или нас с Хагеном. Прикинь, па, это домик по проекту Флер.

– Ах, вот как? Тогда, я думаю, Чубби не расстроится… При условии, что этот домик окажется пригодным для использования. Пока что он выглядит неубедительно.

Оскэ помахал рукой из корзины и крикнул:

– Через три часа, дядя Микки, все будет готово!

– В смысле, сама коробка, – уточнил Хаген. – На вид уже получится, как готовый, но придется ещё часа два долбаться с электричеством и водой.

– Час, – оптимистично поправил Оскэ, и добавил. – А как там дома?

– Флер с Рагнаром спят. Чубби кормит Улфо и что-то там смотрит по ноутбуку. Это положение дел на момент моего отъезда.

– А в бинокль она уже смотрела? – Поинтересовалась Люси.

– Ты что, не знаешь маму? Это первое, что она сделала, когда проснулась. Потом она сказала мне «Доброе утро, милый! Ты не мог бы сразу после чашки кофе съездить и посмотреть, что за ерунду устроили дети на том берегу?».

– Мама так и сказала: «устроили ерунду»?

– Она использовала другое выражение, – ответил Микеле. – Но это не меняет дела.

– Но ты же ей скажешь, что все ОК, правда, папа?

– Да, если я приду к заключению, что все действительно ОК…

В кармане у агроинженера запиликало. Он достал мобайл и ответил.

– Карпини слушает… Привет, Пума… Где-где?.. Так, я понял. А по времени?… Ну, замечательно. Садитесь сразу на Алофи… А это такой план-график. Первая часть: активный отдых на ферме, а вторая часть: вечеринка дома… Мак Лоу позвонил в 7 и сказал: «вылетаем», значит, они будут за час до полудня… ОК, ждем вас.

– Где Батчеры? – Спросила Люси.

– Они вошли в тропосферу в полста милях к северо-западу, – сказал Микеле, – будут примерно через полчаса. Говорят, что не успели позавтракать.

– Ага… А ничего, если я накормлю их сэндвичами?

– Ты же знаешь, детка: Батчеры едят все.

…

Спейс-скутер «Trapo» – полутораметровый пузырь, накрытый пластиковым крылом, похожим на ковбойскую шляпу – изящно спланировал почти к самому урезу воды, пробежал по поверхности метров сорок и чуть не выполз на песок пляжа. Круглый бортовой люк открылся, и в набегающие волны спрыгнула Пума в ярко-оранжевом надувном комбинезоне, впрочем – уже расстегнутом от шеи до пояса.

– Aloha! А пожрать есть?

– Дайте ей пожрать, ребята, – сказал Рон, вылезая следом. – Иначе она сгрызет овощи прямо на грядках и вообще устроит вандализм.

– Сэндвичи! – Лаконично объявила Люси, сделав приглашающий жест рукой.

– У! – Воскликнула африканка и стрелой метнулась к сервировочному столику.

– На Пелелиу кончилась еда? – Немного ехидно спросил Микеле, пожимая Рону руку.

– Мы не из дома, – ответил экс-коммандос. – Мы по дороге заскочили на Фараллон, Марианские острова. Лэндинг – замена бустеров – взлет, на все пять минут.

– Что вы там забыли? – Поинтересовался подошедший Хаген.

– Специальный подарок. Появится Чубби – покажем.

– Специальный съедобный подарок, – уточнила Пума, с энтузиазмом пережевывая сэндвич. – Ух! А что тут у вас за хреновина из палочек и треугольников? Большая искусственная елка, что ли?

– Что? – Возмутился Оскэ. – Елка? Ну, ты ваще! Да это самый продвинутый дизайн гостевого домика во всей Океании! Флер нарисовала, прикинь?

– Гостевой домик? – Переспросила она. – Мы хотели как-то вписаться к вам до завтра, потому что лететь обратно лень, да! А этот домик будет сегодня готов?

Оскэ хитро подмигнул ей.

– Если вы нам чуть-чуть поможете, то он точно будет готов.

– Рон, мы ведь поможем? – Отреагировала она, замерев на мгновение с наполовину съеденным сэндвичем в руке.

– Как нехрен делать, – подтвердил экс-коммандос.

Появление на маленькой стройплощадке парочки бывших коммандос сделало темп монтажных работ стремительным. Через полтора часа домик был готов полностью, включая электричество, воду и даже напольную мебель (пенопластовые лежбища и пуфики, а также циновки нашлись на ферме и пошли в дело).

– Вы звери, – сообщил им Оскэ, по окончании процесса развалившись на песке в позе морской звезды с сигаретой в зубах. – Правильный канак не должен работать с такой сумасшедшей скоростью.

– Дегуманизация трудовых отношений, – авторитетно добавил Хаген.

– Чего-чего? – Переспросила Пума.

– Это из инструкции о каторжных работах, – пояснил он. – Запрещается применять те методы менеджмента, которые дегуманизируют трудовые отношения, или унижают человеческое достоинство работников, или грубо подавляют их индивидуальность.

– В инструкции по военно-техническому тренингу – так же, – сообщил Рон, – но я не заметил, чтобы вас что-то дегуманизировало.

Хаген устроился поудобнее, положив голову на колени Люси, и объявил.

– Будь ты, Рон, менеджером на каторге, тебя бы за фразу: «Эй, парни, ускоряемся и шевелим задницами в темпе беглого огня!» мигом отправили на админ-комиссию.

– Sorry, – сказал экс-коммандос. – Я не знал, что на дюро-сленге это что-то обидное.

– Это ничего не означает на дюро-сленге, – ответил Хаген, – нарушение тут в самом смысле приказа. Ты требуешь от людей больших усилий, чем при обычной работе.

Рон пожал плечами, уселся рядом и пояснил.

– В армии командиру это разрешается, если ускорение не приводит к значительному повышению риска, и при условии, что командир работает вместе со всей командой.

– Понятно, – Хаген кивнул. – А вот на каторге менеджера за это, по-любому, взгреют. Админ-комиссию там не гребет, работал он вместе со своими hombres, или нет. Это я чисто теоретически тебе объясняю. Я-то на такие вещи не обижаюсь, но ведь бывают тонкие натуры. Ты, вроде, ничего такого не сказал, а у него травма психики. В армию тонкие натуры не нанимаются, а вот на каторгу иногда попадают.

– У нас в фирме работает одна тонкая натура, – вмешалась Пума, – вы её знаете, Екико с Нукуфетау, креативный инженер. Если при ней кого-нибудь застрелишь, то у нее сразу бюээ… Нервная система такая. А вообще, просто чудесная-чудесная девчонка, да!

Микеле повернулся к ней и удивленно поднял брови.

– Я думал, вы теперь сами не участвуете в… гм… боевых действиях.

– Не участвуем, – подтвердила африканка, – но иногда чуть-чуть приходится.

– Мама и Флер едут! – Объявила Люси, вытянув руку в сторону пролива.

– Вовремя мы успели смонтировать, – заметил Оскэ. – Рон, прикинь, мы зря на тебя наехали. Без обид, ага?

– Присоединяюсь, – лаконично добавил Хаген.

– Aita pe-a hoa-hoa, – экс-коммандос улыбнулся. – Это разве наехали? А вот Чубби действительно сейчас на нас наедет не по-детски. Я уже отсюда вижу по глазам.

– Не наедет, – уверенно сказала Пума. – Я сделаю сглаживание.

Катер под управлением Флер лихо развернулся у берега и ткнулся левым бортом в бамбуковый причал. Оба младенца, лежавшие в специальных надувных корзинках безопасности, даже не проснулись – то ли толчок был слабый, то ли они привыкли с самого рождения к такому стилю парковки. Чубби, одетая в легкий зелено-красный саронг, завязанный на узелки над плечом и на бедре, стояла в готовности у борта и мгновенно прыгнула на настил причала. Она уже набрала в легкие воздух, чтобы произнести первую филиппику про несогласованное строительство, но тут…

Пума, издав восторженный вопль, бросилась к ней и, с какой-то фантастической легкостью, схватила экс-майора INDEMI в охапку, подняв на руки, как маленькую девочку. Обнаружив себя в таком положении, Чубби буркнула что-то и совершила довольно резкое движение всеми полтораста фунтами своего тренированного тела. Африканка, весившая фунтов на тридцать меньше, с трудом удержалась на ногах и ненавязчиво предупредила:

– Если ты будешь извиваться, то мы грохнемся! По-любому, я тебя поймала, значит, я первая дарю тебе подарки! Такой древний обычай, да! Тигра, тащи мясо быстрее!

– Какое, на хрен, мясо!.. – Возмутилась Чубби, но через секунду, потянув носом, тихо произнесла. – Это то, что мне кажется, или нет?

– Это то самое, – подтвердил Рон, разворачивая увесистый пакет.

– Ма, что это? – Спросила Флер, тоже потянув носом.

– Это настоящая шведская домашняя копченая оленина… Пума, теперь ты можешь смело ставить меня на ноги, я не убегу… Joder! Где вы её взяли?

– На островке Мана-те-Тахуна, или Анатахан, если по карте янки, – ответил он.

Чубби встала на собственные ноги и ткнула Рона пальцем в середину груди.

– Не дури мне голову! Уж чего точно нет на Марианских островах, так это оленей!

– Олени есть в Швеции, – ответил он. – У Швеции есть полярный архипелаг Нобеля, колония Астрид. Там есть филиал фирмы «Interdyn», у нашей фирмы с ними есть совместный полигон на Мана-те-Тахуна. Дальше объяснять?

– Объяснять, – сказала она. – Откуда ты узнал, что я обожаю эту копченую оленину?

– Есть один человек, – вмешалась Пума. – Он много знает про разных людей. Мы его уговаривали, пока он не раскрыл нам эту тайну, да!

– Так… – произнесла Чубби. – А имя этого источника?

– Жерар Лаполо, – ответила африканка. – У него твое досье. Там есть и про оленину.

– Упс… – Выдохнула Флер.

Экс-майор INDEMI повернулась к ней и мягко, ласково сказала.

– Хорошая моя, сделай, пожалуйста, так, чтобы киндеры были в ближайшие 5 минут перемещены под навес, причем туда, где не курят.

– Да, мама… Ежик, Люси, Хаг! Давайте действительно уберем мелких с солнца!… Мальчишки, аккуратнее! Вы их разбудите…

Пума глянула на процесс транспортировки и вкрадчиво поинтересовалась:

– А мне потом дадут их немножко потискать?

– Ага! – Воскликнула Люси. – Вот кто будет сегодня опекать мелких!

– ОК. Буду, – подтвердила Пума и повернулась к Чубби. – Это был такой маленький шпионский подарок. А сейчас будет такой большой африканский. Нас попросили привезти тебе бумажку, потому что сам подарок привезти не получается. Рон…?

– Готово, – отозвался экс-коммандос и протянул Чубби предмет, похожий на тонкую книжку в яркой обложке с изображением леопарда в длинном прыжке.

Через несколько секунд берег огласил такой залп отборного армейского мата, что с фруктовых деревьев взлетели испуганные птицы. Дети, правда, не проснулись – это неопровержимо свидетельствовало о том, что подобные звуки в их младенческом понимании представляли собой довольно частое и безвредное явление природы.

– Что случилось, любовь моя? – Мягко спросил Микеле, подойдя к Чубби и положив ладонь ей на спину.

– Посмотри, – жалобно буркнула она.

– Хорошо… – Сказал он. – … Так… Читаю: «Мы, Адэ Нгакве и Чоро Ндунти, не как президенты своих стран, а как частные лица и граждане, в порядке своей огромной благодарности за все то, что вы, уважаемая Чубби Хок, сделали для народов Транс-Экваториальной Африки…».

– Это херня, – перебила Чубби, читай то, что по существу.

– Как скажешь, – согласился он, и прочел: «…Мы передаем вам этот подарок в виде земельного участка площадью две квадратных морских мили (или 684.5 гектаров) в экологически чистом месте на берегу Мадагаскарского пролива в Окононе-дистрикт, Республика Ло-Замбези. Мы всегда рады видеть вас и вашу прекрасную семью…».

– Дальше не важно, – перебила она. – Скажи: что, joder conio, с этим делать?

– Но любимая, – возразил Микеле, – я не могу дать тебе разумных рекомендаций, не ознакомившись с описанием участка и не посмотрев подробную карту местности.

– При чем тут описание участка?!

– При том, родная моя, что необходимо составить план культивации…

– Подожди! Ты предполагаешь там что-то делать?

– Разумеется, – подтвердил он. – Это почти семьсот гектаров земли. Ничего на них не делать это просто варварство.

Рон поднял вверх левую ладонь, чтобы привлечь внимание.

– Микеле, я смотрел бумаги и знаю этот пункт. Он расположен в общей дельте трех мелких рукавов Замбези. С юго-запада – Баррара, он пошире. С запада – Сунгеге. С северо-запада – Окононе. Они поуже. Сам пункт является островом, отделенным от континента северной протокой шириной полтораста метров. До тактически-важного населенного пункта Куелимане-Таун, расположенного в 11 милях к норд-вест-норд, можно добраться по Окононе-Ривер или форсировать протоку, и далее 5 миль через болото средней проходимости до Окононе-Вилла, а затем по грунтовой дороге.

– Загребись местечко, – констатировала Люси, – а где там Мадагаскарский пролив?

– Он в секторе около восьми румбов, от юга до востока.

– Рон, а этот остров необитаем, или как? – Поинтересовалась Флер.

– Докладываю: остров обитаем. Имеется одна деревня, 14 дворов, в середине южного берега, и три постоянных источника чистой воды типа «ручей». На северо-востоке оборудован временный морской и воздушный терминал для легкой боевой техники.

– Чего-чего? – Удивилась Люси.

– Когда была война, мы там сделали базу для атаки на Куелимане, – пояснила Пума.

– Для фланговой атаки, – уточнил Рон. – Фронтальная была через дельту Риа-Диоси.

– А что стало с жителями деревни? – Спросил Микеле.

Экс-коммандос нейтрально пожал плечами.

– Живут. Мы им оставили радио-сервер с солнечной батареей и 6 штук woki-toki. Ты можешь позвонить их олдермену часов через пять, когда там будет утро.

– Позвонить их олдермену? – Переспросил агроинженер. – Гм… А в каких мы с ним отношениях? Я имею в виду, если этот остров принадлежит Чубби…

– …То фермеры арендуют у нее свои участки, – договорил Рон. – До войны они были рабами одного кекса. Наши негры расстреляли кекса, остров оформили, а фермерам сказали: «Живите спокойно, с вашей арендой потом разберемся». Вот, разобрались.

– Ситуация… – Буркнула Чубби.

– Там офигенно красивый берег океана, – сообщила Пума.

– Мама, а можно мы с Хагеном туда слетаем? – Встряла Люси.

– Детка, мы поговорим об этом позже, когда папа позвонит олдермену деревни.

Пума похлопала Чубби по плечу и вручила ей ярко-лимонный пластиковый кэйс.

– Это подарок от нас! Он маленький, но полезный!

– Маленький, но полезный, – эхом повторила экс-майор, положила кейс на циновку, медленно открыла и… – De puta madre! Вот это вещь!

– Это наша перспективная модель, – сообщил Рон. – Новый тип ружья для подводной охоты на крупную рыбу. Если хочешь, завтра утром я с тобой нырну за инструктора.

– Так… – Чубби взвесила в руках футуристическое ружье, облизнулась, – Завтра на обед будет свежая рыба в неограниченном количестве, поэтому гости не разъезжаются. Кто попробует смыться, тот будет привязан за ногу к пальме.

– Классная идея, мама! – Одобрила Флер. – А как на счет подарка от семьи?

– Я готова! – Сказала Чубби, убирая ружье обратно в кейс.

– ОК. Тогда возьми бинокль и смотри в сторону дома… Ежик, запускай эту штуку.

Оскэ кивнул и приступил к целенаправленным манипуляциям со своим мобайлом. Подарок вылетел из мансардного окна дома на противоположной стороне пролива и, лениво взмахивая крыльями, набрал высоту, а затем заскользил в воздухе в сторону Алофи. Теперь крылья были почти неподвижны, как у планирующего альбатроса…

– Дрон-орнитоптер? – Спросила Чубби.

– Ага, – Флер кивнула. – Пока летит, объясняю. Это тест-планер, переделанный в авиа-тележку. Ты отправляешь его в лавку, там в него грузят покупки, и она летит домой!

– А как управлять этой штукой? – Спросила Чубби, глядя в бинокль на приближающийся дрон, похожий на огромного блестящего пузатого шмеля.

– С обычного woki-toki, – сообщил Оскэ. – Рисуешь ему на карте маршрут и всё. В полете можно вообще не управлять, но если хочешь, то легко: стрелками на woki-toki.

Шмель завис в воздухе и приземлился рядом с сервировочным столиком. В воздухе закружились бумажные салфетки, сдутые взмахами крыльев. Чубби наклонилась и постучала пальцем по пластиковой спинке летающего робота.

– Ребята! Я чувствую себя маленькой девочкой, которой внезапно подарили самую огромную мягкую игрушку. Считайте, что я на ближайший час впала в детство.

– Тебе это идет, – авторитетно сообщил Рон.

– А откуда у вас тут баджао? – Поинтересовалась Пума, обозревая море с помощью освободившегося бинокля.

– Баджао? – Переспросила Флер, – вот уж понятия не имею. Вообще-то их ближайшее кочевье на Большом Фиджи. Конечно, ничто им не мешает доплыть сюда…

– По ходу, они как раз и решили доплыть сюда, – сказала африканка.

Десятиметровый тримаран под цветным парусом, некоторое время маневрировал в проливе, меняя галсы, и в итоге успешно подрулил к причалу на Алофи. Экипаж – жизнерадостная молодая парочка, как водится у баджао, попросила у хозяев берега питьевой воды и «чего-нибудь, если не жалко». Но имелся и нетипичный элемент ситуации: эти баджао, вообще-то кочевали в море Коро – 200-мильной внутренней акватории Большого Фиджи, а сюда пришли: «с кое-каким поручением от одного человека». Дойти под парусом от Фиджи до Футуна и Алофи можно (при хорошем боковом ветре) меньше, чем за сутки. Тримаран, на котором они пришли, являлся типичным продуктом постиндастриала. Дизайн был в основном такой же, как у традиционных лодок баджао, но материалы: парус – полиэфирная ткань, поплавки – ударопрочный пенопласт, каркас и мачта – фибергласс. Отсюда и скорость…

Парочка устроилась за праздничным столом (точнее, на циновке). Люси притащила очередную порцию какао и сэндвичей. Микеле достал бутылку яблочного самогона… Хаген и Оскэ принесли канистру с питьевой водой, ящик новозеландских армейских консервов и мешок свежих фруктов.

Разговор о всякой всячине шел на смеси lifra и pidgin-en, а в какой-то момент Рагнар требовательно запищал, и Флер, взяв его на руки, между делом начала кормление. Девушка – баджао весело подмигнула ей и сообщила:

– Моему сыну уже полтора года, и мы его оставили у друзей, в кампусе на островах Йасава, что к северо-западу от Вити-Леву. А когда дети совсем маленькие, как твои близнецы, то их ни с кем не оставишь.

– Если правильно рассчитать, то найдется, с кем оставить, – возразила Флер.

– Хитрюга! – Буркнула Чубби и символически подергала её за ухо.

Флер потерла ухо (тоже символически), и добавила:

– Это не близнецы. Прикинь: этот – мой, а тот – моей мамы.

– Старшей сестры? – Уточнила девушка – баджао.

– Нет, моей мамы, – Флер положила ладонь на плечо Чубби.

– Это твоя мама? – Недоверчиво переспросил парень – баджао.

– Моя тоже, – на всякий случай сообщила Люси.

Парень обвел внимательным недоверчивым взглядом всю компанию – у него явно возникло подозрение, что его здесь разыгрывают. Флер выглядела ровесницей его подруги – лет двадцать. Чубби на вид было не намного больше тридцати. Числа не сходились с логикой.