Текст книги "Драйв Астарты"

Автор книги: Александр Розов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 166 страниц)

– Механохимическим, – поправила Лэсси.

– Ну, ты реально зануда! – возмутилась Пепе, – Я же популярно…

– А если популярно, – перебила та, – То надо показать публике натурный тест. Между прочим, мы вчера обещала Рамезу и Салману полетать с ними. Так?

Двое мальчишек-банту, стоявших рядом с Лэсси, чрезвычайно энергично закивали головами. Екен Яау глянул на них, потом на нее, потом почесал в затылке и заявил:

– Лэсси, ты офигела!

– Ты стоял рядом, жрал сэндвич и молчал, – парировала она.

– Я не расслышал.

– Не свисти, Екен. По-любому: мы обещали. Рамез и Салман помогали моему брату Кватро придумывать этот гирофлап, и будет не честно их не прокатить. Вообще, я не вижу проблемы. По весу я с любым из них не вылезаю за центнер.

– По ходу, Лэсси права, – заметил Снел.

– И ты туда же, – буркнул фиджиец, – ОК. Но над водой, и не выше двадцати метров.

…

Если смотреть на вещи критически, то летные характеристики гирофлапа следовало признать, мягко говоря, неудовлетворительными. А с другой стороны, одно то, что табуретка с резиномоторным ротором может самостоятельно подпрыгнуть, а затем держаться в воздухе несколько минут, и даже кое-как слушаться руля, уже являлось выдающимся достижением из области: «Раньше никто и представить не мог ничего подобного». На комбрига эти тесты произвели серьезное впечатление. Он все время задавал вопросы и делал пометки в своем блокноте. Элвира хваталась за голову при каждом взлете и приводнении «прыгающей табуретки».

Подростки-банту визжали от восторга и, кажется, утратили ту скованность, которую заметил Оскэ. Примерно половина подростков бултыхались в воде голыми, а другая половина была одета в странные купальники – крупноячеистые сетки из пластиковых трубок дюймового диаметра. Наличие или отсутствие купальников не зависело ни от пола, ни от возраста. Для ритуальных целей эти предметы явно не годились: они не закрывали табуированных частей тела. Зато, трубки были разноцветные, яркие…

– Прикольная местная мода, – заключила Флер, выныривая рядом с Оскэ, – Типа как дайверские пояса с орнаментом на Киритимати.

– Спасжилеты, – лаконично ответил он.

– Что-что?

– Спасжилеты, – повторил он, – По ходу, половина юниоров не умеет плавать. Если надевать на них обычный спасжилет, то они никогда и не научатся. Неправильное положение тела в воде, и все такое. А тут – равномерное увеличение плавучести.

– Точно в цель, бро! – Объявил подплывший к ним Екен Яау, – Как ты догадался?

– Фиг знает, – ответил Оскэ, – По ходу, как в детективах. Откинул все левые версии, осталась только одна правильная. А чья идея?

– Это наша хитроумная Лэсси, – сообщил фиджиец, наблюдая за тем, как гирофлап с девушкой и одним из мальчишек-банту, неуклюже раскачиваясь, и иногда пытаясь повернуться хвостом то влево, то вправо, из-за плохо сбалансированного крутящего момента, описывает круги и восьмерки над лагуной, – …Мы просто обалдели, когда выяснилось на счет плавания этих ребят. Прикиньте, тут везде глубина метров сто. Мелководье отсутствует. И что делать? А Лэсси в тот же день изобрела этот фокус с трубками. Между прочим, это у нас первый тетрабубликовый бизнес.

– Покупают? – спросила Флер.

– Ага. Австралийская турфирма, которая на Роти, с ходу заказала целую кучу таких купальников. В Австралии тоже многие не умеют плавать. Никогда бы не подумал. Сколько видел австралийцев – все плавающие.

– Так ты, по ходу, видел только тех, что живут на берегу, – сказала она, – а там есть континентальные города, от которых до моря миль двести.

– Ныряем! – внезапно завопил Оскэ, и все трое ушли под воду.

Туда, где они только что находились, шлепнулся гирофлап на надувных поплавках.

– Сплетничаете про меня? – возмущенно спросила Лэсси, когда они вынырнули.

– Я пересказывал эпос о твоей гениальности! – возразил Екен.

– Ага! – фыркнула она. – Знаем-знаем! Ладно! Кто подтащит нас к рафту, на котором мотор, тот не будет покусан.

– А, типа, педалями натянуть этот резиномотор нельзя? – поинтересовалась Флер.

– Запросто! – ответила Лэсси, – Только крутить надо примерно час.

– Лучше тащить, – подвел итог Оскэ.

– Сделайте оптимистичные улыбки для «Tetra-Vision»! – скомандовала Пепе Кебо, подплывая к ним с видеокамерой, – Кто не в курсе: это наш главный TV-канал.

– Единственный, – уточнил Екен.

– Ya, – согласилась она, – Единственный, поэтому и нет сомнений, что он главный.

…

После полудня, Ним Гок с Элвирой отбыли на Атауро (он – на какие-то технические переговоры с мэром Кайемао Хаамеа, она – в eco-village, на кукольную фабрику). Что касается Эсао и Стэли, то они остались на Хат-Хат до вечера, вместе с Оскэ и Флер. В послеполуденную жару, когда столбик термометра добрался почти до отметки 35 по Цельсию, Пепе и Снел предложили гостям экскурсию по лагуне на надувном рафте с солнцезащитным навесом (такой содержательный вариант классической сиесты).

Особых комментариев не требовалось – сооружения на искусственном атолле были достаточно утилитарны, и потому понятны любому океанийцу. Можно было просто смотреть, а заодно – болтать о…

– Я не поняла: как вы потом будете слезать с этой пальмы? – спросила Флер.

– Не знаю, – Пепе пожала плечами, – 20 мая я переезжаю на Атауро, у меня контракт. Лейлу, естественно, я заберу с собой, это решенное дело.

– Прямо так и заберешь?

– Да. Она так хочет, и я так хочу. Какие проблемы?

– По ходу, никаких, – согласился Оскэ, – У тебя семья, или как?

– Мальчишка, 2 года, – ответила она, – Сейчас он в Кимби, у моей подружки. Типа, я подкинула на время. А семья у меня в среднесрочных планах.

– Пока семьи нет, можешь всех подкидывать к нам, на Жако, – вмешался Снел, – Или вообще, приезжай к нам жить. Там красиво, ты знаешь. А теперь ещё большая ферма.

– Далековато от центрального Атауро, но я подумаю, – пообещала Пепе.

Флер деловито потерла руки.

– Мы с Ежиком съездим на Жако, посмотрим. Мы уже договорились с Алибабой.

– А нормально будет, если мы с вами? – предложила Стэли, переглянувшись с Эсао.

– Yo! – сказал папуас, – Дядя Дв всех вас будет эксплуатировать на плантациях.

– Ой-ой-ой, – пропищала тиморка, – мы уже испугались.

– Поедем вместе, – резюмировал Оскэ и повернулся к Пепе, – слушай, гло, а многие волонтеры вот так кого-нибудь забирают с тетрабублика?

– Про многих не знаю, – Пепе пожала плечами, – Но двое точно забирают, и я третья.

– А что об этом думает тетрабубличная администрация? – спросил он.

– Мне насрать, – лаконично ответила она.

– А вот мне интересно, – снова вмешался папуас, – С одной стороны, вроде как, мы срываем план эксперимента. Сначала притащили дополнительно юниоров-тиморцев, которых не было в плане, а теперь растаскиваем контингент. А, с другой стороны, я прикидываю: может, Шуанг и Торрес для этого все и устроили?

– Для чего? – переспросила Флер.

– Для того, чтобы показать: подростки не бывают хроническими исламистами. Нет, я неправильно сказал. Точнее так: чтобы kanaka-foa сами это увидели. Во как!

– Похоже, – согласилась она, – Не случайно же здесь болтается Ив Козак.

– Кто? – переспросил Снел.

– Дядька, лет 30, светлый креол, квадратный такой, голова выбрита наголо, зато есть пушистые рыжие усы. Нос сплющенный, глаза серые, на левой щеке длинный шрам.

– Есть такой, – подтвердила Пепе, – И что?

– Да так… – Флер равнодушно пожала плечами, – …Военный психолог. Он раньше работал в маминой спецгруппе, а потом перешел в аналитический сектор.

…

Каждый благоустроенный атолл на закате уютен, причем каждый по-своему. Хатхат, несмотря на свое искусственное происхождение, и свою плавучую природу, не был исключением. Над всеми тремя мини-отелями и над десятком клубных кабачков под навесами вдоль берега лагуны поднялись разноцветные полупрозрачные светящиеся воздушные шары. Над плавучим рынком около среднего отеля висела оригинальная конструкция, напоминающая раскидистую ярко-зеленую крону пальмы. Одна из её ветвей-листьев служила навесом для маленького кафе-автомата на три столика, из которых был занят лишь один, причем одним человеком: крепким мужчиной лет 30, одетым в обычную здесь вязаную майку и шорты. Цвет одежды был темно-синий, а рисунок – очаровательно-нескладный робот Wall-E из мультика начала века.

Сторонний наблюдатель удивился бы, увидев, что зашедшая в кафе молодая парочка, одетая в модные мгновенно-снимаемые короткие комбинезоны Ere-style, вместо того, чтобы выбрать один из свободных столиков, подошла к единственному занятому.

– Iaorana, Ив, – сказала девушка, – Как на счет поговорить?

– Aloha, – добавил молодой человек, – Меня зовут Оскэ.

– Я знаю, – ответил мужчина, – Aloha oe. Устраивайтесь. Поговорим.

– У нас не очень приятный разговор, – предупредила девушка, садясь напротив него.

– Это понятно… – он махнул рукой, – …Когда человека находят путем сканирования видео-ряда с камер наблюдения, то уж точно не за тем, чтобы спеть ему песенку про зайчиков. А ты здорово выглядишь Флер. Я помню…

– Обойдемся без трогательных воспоминаний о моем детстве, – перебила она.

– Ты стала похожа на Чубби, – констатировал Ив, – Как она?

– Мама в порядке. Но не в порядке кое-что другое.

– Я куплю чего-нибудь, – проинформировал Оскэ, – Флер, тебе…?

– Черный кофе без сахара, ОК?

Оскэ пожал плечами и направился к торговому автомату в углу.

– Так что не в порядке? – спросил Ив.

– Это блядство с малавийскими юниорами, – сказала она, – Кто автор? Ты?

– Я отвечу «да», или отвечу «нет», что изменится? – спокойно произнес он, – тебя интересует ответ на совсем другой вопрос, не так ли?

– Ты прав. Меня интересует: зачем это понадобилось.

– Это общеизвестно, – заметил Ив, – Если бы Шуанг не выкупил этих юниоров, наши союзники трансэкваториалы отправили бы их на каторжные работы в Зангела.

– И что дальше? – спросил Оскэ, возвращаясь с двумя пластиковыми чашечками.

Ив посмотрел на молодого человека с некоторым удивлением.

– Дальше? Тебе объяснить, что бы там с ними произошло?

– Объясни.

– Ладно. Вкратце: тяжелая работа от рассвета до заката и казарменный режим.

– Понятно, обер-лейтенант, – Оскэ кивнул, – А если конкретнее?

– Что именно конкретнее? – спросил Ив, – Перечень работ, нормы выработки, состав продовольственного пайка и бытового обеспечения, распорядок дня?

– Вот все это, – сказал Оскэ, – И ещё инструкции топ-менеджера и шефа охраны.

– Это намек, что ты владеешь ситуацией не хуже меня? – уточнил разведчик.

– При чем тут намеки? Я владею ситуацией лучше, потому что я сначала был в группе проектантов, а сейчас я в группе контролеров. Мы получаем info каждую декаду, и нам платят за то, чтобы мы дистанционно оценивали КГЭЭП на этих объектах.

– КГЭЭП? – переспросил Ив.

– Да. Критерий гуманитарно-экономической эффективности персонала. Чоро Ндунти хорошо усвоил главный принцип постиндастриала: самый ценный ресурс – это люди, позитивно воспринимающие свою жизнь и свой труд. Вот почему цепь малых ГЭС в Зангела уже работает, и рядом уже строится электрометаллургический комплекс.

– Ты хочешь сказать, что Шуанг и Торрес обманули Верховный суд?

Оскэ покачал головой и бросил на стол пачку сигарет.

– Не обманули, а представили info тенденциозно. На объектах Зангела рабочий день действительно начинается с рассветом и заканчивается на закате, но в середине дня – трехчасовой перерыв, сиеста, а каждый третий день – выходной. Персонал живет в казармах, но эти казармы мало отличаются от жилых модулей здесь, на Хат-Хат. Что касается продовольственного пайка, то его вообще нет. Еды просто навалом.

– Допустим, – согласился Ив, – И что из этого следует?

– Мой вопрос, – напомнила Флер, – Зачем устроено это безобразие с юниорами?

– Чагос, – лаконично ответил разведчик.

Флер вытащила из пачки сигарету, и прикурила. Потом сделала глоток кофе.

– Значит Чагос. А заодно Майотте и Замбези. Цепь провокаций. Все по учебнику. Но непонятно: зачем тащить юниоров через океан? Достаточно было объявить о сделке с Шуангом, а реально отправить их в Зангела – вместе с семьями. Качество провокации стало бы только лучше, и проблем меньше. Так, в чем же дело?

– Ты забыла про затягивание французских католических оффи в ловушку Фукуямы. Объяснить, что это такое, или…?

– Я же говорю: учебник по информационно-диверсионной работе я читала.

– Мне объяснишь потом? – спросил Оскэ.

Флер наклонилась к нему и что-то коротко прошептала, касаясь губами его уха. Он расплылся в улыбке. Ив тоже улыбнулся, и кивнул.

– Значит, про ловушку Фукуямы я могу не объяснять.

– Да, – подтвердила она, – Но ты зря говоришь про этот ловушку. Французские оффи втянуты в нее не юниорами Малави, а религиозным фоном войны за Коморы.

– Мама может тобой гордиться, – заметил Ив.

– Нет, скорее я могу гордиться мамой, – ответила Флер, – мне было 12 лет, когда мама объяснила мне, как надо реагировать на грубые комплементы в деловом разговоре.

Ив Козак задумался на несколько секунд, а потом уверенно кивнул.

– ОК. Ты справилась с экранами-легендами прикрытия. Вот тебе реальный ответ: как правильно заметил Оскэ, самый ценный ресурс, это люди. Мы вывозим гуманитарный ресурс в порядке классического присвоения военной добычи.

– Мы – это кто? – спросил Оскэ.

– Я имею в виду тот консорциум, который готовил и организационно-экономически обеспечивал «Войну в проливе», – пояснил разведчик, – И мы постарались при этом соблюдать если не букву Великой Хартии, то, как минимум, её смысл.

– Смысл Хартии? – переспросила Флер, – Да если бы вы попытались провернуть этот гешефт в акватории Конфедерации, вам всем вклеили бы ВМГС в тот же день, а на рассвете следующего дня – расстреляли бы на хрен, и правильно бы сделали!

– Интересно, – сказал он, – Когда в Конфедерации отбирают детей у неадаптивных иммигрантов, и распределяют этих детей по конкурсу, ты тоже возмущаешься?

– Не путай, – ответила она, – Этих детей отбирают по суду, потому что они граждане Конфедерации, и Хартия защищает их право на адаптацию к нашему образу жизни.

– А если ребенок не наш гражданин, то насрать на него? – спокойно спросил Ив.

– Magna Carta te fenua to ou, aita to tahi, – отрезала она, – Это наша Хартия, для нашей страны, а не для чужих. И не надо нам этих игр в общечеловеческие декларации!

– Браво! – он хлопнул в ладоши, – А ты можешь повторить это, глядя на конкретного ребенка, которому не повезло со страной рождения?

Флер сжала и разжала кулаки и медленно, с напряжением, выдохнула.

– Сейчас ты похожа на своего отца, – сообщил разведчик, – Таким я увидел его в нашу первую встречу, на пирсе вашего fare на Футуна. В руках у него был полуавтомат 12 калибра, «Remi-tactical». Он сказал: «Ты прыткий парень, как я погляжу и, наверное, можешь увернуться от пули, но не от картечи, поэтому убирайся с моего берега». Он выстрелил бы в меня, если бы я сделал шаг, и я не двигался, пока не пришла Чубби.

– Папе есть, за что не любить вашу контору, – холодно сказала Флер.

– А тебе есть, за что не любить меня? – спросил Ив.

– Ты по-жлобски давишь на психику, – ответила она, – вообще-то это свинство.

– Ты обижена на меня за то, что я задал вопрос, который ты стараешься забыть с того момента, как первый раз соприкоснулась с Африкой?

– Нет. Не за это, а за то, с какой целью ты это делаешь. Я смотрела на Пепе Кебо и на девчонку из Малави, которая к ней привязалась, и думала: вы обманули волонтеров, скрыв от них неизбежность таких ситуаций. Сколько волонтеров психологически не смогут бросить детей, которые к ним вот так привязались? Двадцать? Сорок?

– Пока чуть меньше двадцати, – ответил он, – Но это только первая смена. По оценке экспертов, волонтеры и атаурцы разберут примерно полсотни юниоров, в основном младших. Сотня старших будет постепенно абсорбирована своими ровесниками на Восточном Тиморе. Появятся семьи. Обычная, нормальная жизнь. Около полсотни окажутся отбракованными. Но интереснее всего судьба последних двухсот. Они…

– Что значит «отбракованы»? – перебил Оскэ.

– Врожденные или приобретенные в детстве дефекты психики, – пояснил Ив.

– Я тебя про другое спросил, обер-лейтенант. Я спросил, что значит…

Разведчик поднял открытую ладонь показывая, что понял суть вопроса.

– Это значит, что их вернут отправителю, а там пошлют в трудовую резервацию для социального мусора. Еда, жилье, нетяжелая работа и размножение – разумеется, без возможности воспитывать потомство. Вполне гуманно, на мой взгляд.

– Ты начал говорить про двести последних, – напомнила Флер.

– Да, – Ив кивнул, – Если верить экспертной гипотезе, у них возникнет какой-то свой вариант техногенного социума. Подчеркиваю: свой, а не копия чужого. И так будет происходить на каждом тетрабублике. За считанные годы появится множество самых разных продуктивных техно-культур, с разными видами гуманитарного потенциала.

– Минутку… Я не поняла. Вы что, намерены тиражировать тетрабублики?

– Разумеется, – подтвердил разведчик, – В этом весь смысл эксперимента.

– И ради этого – эскалация войны в Африке? – уточнил Оскэ.

– Эскалация войны в Африке исторически объективна, – возразил Ив, – А мы просто покупаем тот гуманитарный ресурс, который в противном случае пропал бы зря.

Флер побарабанила пальцами по столу и уверенно произнесла.

– Вы пытаетесь создать клоны Элаусестере, вот что! И для этого вы устраиваете тут деприватизацию жизни, характерную только для комми-канаков и, пожалуй, ещё для десятка – другого австронезийских микро-этносов, которые попали в постиндастриал прямо из палеолита. Я угадала?

– Если не придираться к терминам и деталям, то, в общих чертах, да, – подтвердил он.

– На хрена? – лаконично поинтересовался Оскэ.

– Космос, – ещё более лаконично ответил разведчик.

– Значит, главный автор – Шуанг, – заключила Флер.

Обер-лейтенант INDEMI утвердительно кивнул, и добавил.

– Моя идея состояла только в том, что в пубертатный период психика человека очень пластична. Она способна полностью сбросить предыдущие социальные стандарты и адаптироваться к новому набору стандартов, предложенному дружественной средой. Шуанг пошел намного дальше. Он предположил, что психика в этот период не только адаптивна, но и очень креативна. Она может сама достроить дружественную среду по приблизительному эскизу. Так мы перешли от простой задачи социализации к задаче сверхскоростного социо-дизайна, как выражается Шуанг.

– А что думает по этому поводу Торрес? – спросил Оскэ.

– Торрес – бизнесмен, – ответил Ив, – Он видит в этом золотую жилу, какие-то новые возможности экономического плана… В общем, это другое.

Оскэ закурил сигарету, покрутил её в пальцах и покивал головой.

– Да, пожалуй, Торрес тут, как бы и ни при чём. Он оставался в поле Хартии.

– А мы с Шуангом – нет, ты это хочешь сказать? – уточнил разведчик.

– Зачем мне говорить, если ты сам это сказал?

– Понятно… – Ив сделал паузу, – И что теперь? Пойдете заявлять в Верховный суд?

– Это решит моя vahine, – ответил Оскэ.

– Почему я? – тихо спросила Флер.

– Потому, что ты лучше разбираешься в этих гестаповских делах… В смысле, я хотел сказать, в делах, связанных с…

– Я поняла, Ежик, – перебила она, – Но я все равно хочу посоветоваться с тобой.

– Ты сейчас капитан. Ты советуешься, с кем считаешь нужным. Логично?

– Логично… – отозвалась она.

Ив Козак встал, прошелся до торгового автомата и вернулся с тремя чашками кофе.

– Угощайтесь ребята. Я полагаю, между нами ничего личного?

– Ничего, – спокойно подтвердила Флер.

– Сейчас ты снова похожа на Чубби, – задумчиво сказал он, – На суб-лейтенанта Чубби Хок. 12 год Хартии. Операция «Octoju» на атолле Тауу. Жесткая зачистка исламского анклава. её первая боевая операция, как самостоятельного командира… Я помню, она приказала: «Убейте в этом квадрате все, что шевелится. Вообще все! Я не хочу никем рисковать. Огонь!». И мы убили всех. Комбатантов, некомбатантов, взрослых, детей… Стреляли минами из тюберов, по квадратам. Потом мы не могли сосчитать, кого там сколько было. А Уфти ляпнул: «Фарш невозможно провернуть назад». Шутник…

– К чему ты это? – спросила она.

– Да так, – Ив пожал плечами, – Стрелять легко. Считать труднее. Особенно – потом.

– По-твоему, мама была неправа?

– Отчего же? Права. Бывают ситуации, в которых надо сначала стрелять. Но бывают и такие, в которых сначала лучше посчитать.

– Скажи прямо, чтоб мы поняли, – предложил Оскэ.

– Нет, – разведчик покачал головой, – Не скажу. Думайте сами мальчики-девочки.

– Joder, conio! – Флер ударила кулаком по столу, – Ты же солдат, Ив! Какого хрена ты ведешь себя, как сраный интеллигент!? Мы говорим о серьезных вещах, и у тебя есть опыт, которого нет у нас! Передавать опыт – часть твоей работы, ты забыл об этом?

– Опыт, – четко произнес он, – Опыт говорит: жизнь это бухгалтерия. Не смотрите на действие, смотрите только на результат. Выводите итоговую цифру, и решайте.

– Окончательный результат неизвестен, – заметил Оскэ, – Жизнь продолжается, и мы имеем дело всегда только с промежуточным состоянием на какую-то дату.

– Верно, – согласился разведчик, – В жизни все именно так. И в бухгалтерии тоже.

…